![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tumannaya-raduga-si-375271.jpg)
Текст книги "Туманная радуга (СИ)"
Автор книги: Ксения Бугрим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)
Новый друг
Во вторник Вероника решила сменить маршрут и вышла из автобуса на одну остановку раньше. Она не хотела столкнуться с Тимуром и его новой пассией и целых пятнадцать минут идти с ними по одной дороге. Это наверняка бы было сущим мучением. Она предпочла идти дворами, чтобы потом выйти к школе с другой стороны.
Было холодно, и девушка чертыхалась с каждым новым порывом ветра. Перейдя дорогу и оказавшись в первом дворе на пути к школе, она увидела Витю Егая, который шел чуть впереди нее. Ей показалось глупым окликать его, ведь они были едва знакомы, так что она просто замедлила шаг, продолжая сверлить его затылок взглядом. Видимо, почувствовав, что на него смотрят, Витя обернулся и остановился на месте. Он явно ждал ее, так что Веронике пришлось ускориться.
– Привет, – сказал он. – Вот так встреча.
– Привет, Витя. Да уж.
Они продолжили путь. Витя шел довольно медленно, и, поежившись от холода, девушка плотнее укуталась в шарф. На ее спутнике не было шапки, а его шарф даже не прикрывал шею, от чего выглядел скорее как аксессуар, нежели защита от мороза. Еще на Вите были черные кожаные перчатки, но Вероника тоже сомневалась, что они хоть сколько-то греют своего владельца. Несмотря на все это, он, похоже, не особо-то мерз. В своем черном длинном пальто, черных лакированных ботинках, кожаных перчатках и с дипломатом в руке он напоминал киллера из голливудского боевика.
– Никогда тебя здесь не видел.
– Раньше я ходила по Дзержинского, – пояснила девушка. – Там, конечно, не такой плохой асфальт как здесь, но теперь, похоже, я всегда буду ходить дворами. Не хочу сталкиваться с… в общем, неважно.
Вероника вздохнула. В глубине души ей бы очень хотелось, чтобы этой драки с Мальцевой никогда не случалось. Чтобы все это ей просто померещилось, и они с Тимуром снова могли быть вместе. Но как только подобные мысли возникали в голове, она гнала их прочь. Ей было стыдно думать о воссоединении с ним после того, как он поступил.
– Я понял, о чем ты, – сказал Витя. – Это как болезнь. Нужно просто переболеть, и все снова станет в порядке.
– Я бы предпочла вообще не болеть.
– Так не бывает. Для этого нужен крепкий иммунитет. А он вырабатывается только после болезни.
Вероника посмотрела на своего спутника. Было в нем нечто такое, что заставляло поверить в его слова. Как будто он точно знает, о чем говорит. Разговор застопорился, и какое-то время они молча брели сквозь вереницы жилых домов, каждый, думая о чем-то своем.
Потом у Вити зазвонил телефон. На рингтоне стояла какая-то классическая композиция, но Вероника не была уверена, что знает ее автора.
– Брат, – с чрезмерной экспрессией воскликнул в трубку Витя. – Какая радость тебя слышать! В его голосе сквозил неприкрытый сарказм. Выслушав, что ему скажут, он покосился на Веронику и ответил: – Увы, но я еще дома. Вызвал себе такси. Что же ты раньше не сказал, я бы завел три будильника, чтобы не проспать!
Селоустьев на том конце провода что-то ответил, и Витя повесил трубку.
– Кажется, ты не очень-то любишь своего двоюродного брата, – заметила Вероника.
– Это вопрос или утверждение?
– Утверждение. Но вопрос у меня тоже есть: почему? Тебе-то он что сделал?
– Как ты верно подметила, он больной ублюдок. Но это очень долгая история.
Всем своим видом Витя демонстрировал нежелание продолжать разговор о Селоустьеве. Черты его лица заострились, брови сдвинулись к переносице. Вероника вспомнила об их первой встрече, когда Костя решил представить их друг другу. Теперь ей было понятно, почему Витя тогда так неприязненно на нее смотрел. Он думал, что у нее и его брата все взаимно, а значит, она тоже больная на всю голову.
Разговор ненадолго стих, а потом в Вите все же взыграло любопытство.
– А что такого мой братец сделал тебе? – спросил он.
«Ты смотри, какой ушлый, – подивилась Вероника. – Сам ничего не рассказал, а я, значит, должна выложить всю информацию подчистую».
Впрочем, ей и вправду хотелось все ему рассказать. Особенно про последний инцидент, когда Селоустьев прислал жутковатую фото-подборку. Возможно, Витя в курсе, чем руководствовался его брат, когда отправлял эти фотографии. Но как об этом сказать? «В прошлую пятницу твой брат прислал мне фотки своего члена» – так что ли? Поняв, что у нее не хватит смелости рассказать всю правду, она решила обрезать часть истории.
– Преследовал меня в школе, делал грязные намеки, нес какую-то бессвязную ахинею и… даже пытался облапать, – сказала она, краснея. Ей стало стыдно признаваться, что многие из этих попыток оказались удачны. – Одно время он меня не трогал, потому что Ханин сказал ему оставить меня в покое. А сейчас… Сейчас я понятия не имею, что делать, если твой брат снова примется за старое.
Витя нецензурно выругался. Он производил впечатление настоящего интеллигента, так что брань в его исполнении показалась Веронике чем-то противоестественным. Однако она была полностью согласна с его высказыванием.
– Ни убавить, ни прибавить! – прокомментировала она.
– Сдается мне, братец воспылал к тебе светлыми чувствами. В его представлении, конечно. – Витя усмехнулся. – Старайся не ходить по школе одна, пока он в игривом настроении. По крайней мере, до середины декабря. С наступлением полноценной зимы Костик немного придет в себя.
– В игривом настроении?? – воскликнула Вероника. – По-твоему, его неадекватное поведение можно списать на игривое настроение? Да ему пора в лечебницу, вот что я тебе скажу! Он творит ужасные вещи!
– О которых ты, очевидно, умолчала, – развел руками Витя. – Все, о чем я услышал, можно назвать игривым настроением Костика. Я его не оправдываю. Просто его фантазии обычно хватает на что-то большее. Так что тебе еще повезло.
– Повезло?? Да твой сумасшедший брат прислал мне фотки своего члена!!
Дяденька, который шел в противоположном направлении, укоризненно взглянул на Веронику и покачал головой.
– А, ну теперь-то я узнаю Костика, – сказал Витя. – Но, к сожалению, не могу обратить время вспять, чтобы избавить тебя от этого зрелища, так что тебе придется как-то жить дальше.
– Это было самое ужасное, что я видела в своей жизни. А еще с ним была девушка из нашей школы. И он сфотографировал, как они… – Вероника замялась, не в силах продолжить фразу. – Как они там…
– Я понял. Можешь не продолжать. А зачем он все это тебе отправил? В смысле, он как-нибудь это аргументировал?
– Нет. Видимо, по его мнению, здесь все более чем очевидно, так что никаких вопросов у меня возникнуть не должно.
– Думаю, он выбрал такой экстравагантный способ, чтобы вызвать твою ревность, – заявил Витя, когда они уже подходили к территории школы.
– Ревность? С чего бы мне его ревновать? Я его почти не знаю да и знать не хочу.
– На эти вопросы может ответить только сам Костик. Но я бы не советовал к нему обращаться. Если, конечно, ты не готова к новым неожиданным поворотам в ваших с ним отношениях.
Возле школьного крыльца стояли Тимур и Влада. Тимур полоснул взглядом по Вите и отвернулся.
Оказавшись в раздевалке, Вероника и Витя помахали друг другу на прощание и направились каждый к вешалкам своего класса.
После второго урока Веронику вызвали в актовый зал. Это могло означать только одно: ее хотят привлечь к предстоящему новогоднему концерту, который должен состояться перед началом зимних каникул. Зинаида предпочла остаться в классе. Она была на сто процентов уверена, что если пойти туда вместе, ее тоже заставят участвовать.
Вероника даже не удивилась, когда на пути к актовому залу ей повстречался Селоустьев.
– Подожди, не торопись так, – нежным голосом произнес он, останавливая ее за плечо. – Нам двоим есть что обсудить, не так ли?
Во рту у него была привычная зубочистка, которую он лениво перемещал из стороны в сторону при помощи языка. Сегодня это выглядело особенно отвратительно. Еще большее отвращение у девушки вызывали картинки обнаженных частей тела, до сих пор мелькающие перед глазами. Она почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Ей стало не хватать воздуха. Лицо обдало жаром.
– Не знаешь с чего начать? – поинтересовался он. – Понимаю. Это не всегда бывает просто.
Он наклонился к ней, и его лицо оказалось в ужасающей близости. Она чувствовала его горячее дыхание и слышала чавканье при каждом движении зубочистки у него во рту. Ей хотелось вцепиться в его мерзкую рожу, на весь коридор заорать, как он ей противен и как она мечтает, чтобы он оставил ее в покое. Но вместо этого она просто стояла перед ним, цепенея от страха. Тимуру больше нет дела до ее проблем, он не станет вмешиваться. Теперь никто не сможет ей помочь. А в одиночку идти на открытую конфронтацию против психически не здорового парня было просто опасно. Вероника решила прибегнуть к старому проверенному способу: делать вид, что соглашается с психопатом и его безумными идеями.
– Я… Я не знаю, что сказать. Это действительно… не просто.
Глаза ее смотрели в пол. Он не посмеет тронуть ее в школе. Не посмеет.
Костя поднес ладонь к ее лицу, и девушка машинально отпрянула от страха и отвращения.
– Ты вся дрожишь. Не бойся, милая. – Пальцами он провел по ее щеке. – Не нужно ничего говорить, мы оба и так все понимаем. Я вижу, как тебе плохо. Но ты должна признать, что все случилось по твоей вине. Ты ведь признаешь это? Признаешь?
«Я признаю только то, что ты мерзкий, больной ублюдок».
– Да, – кивнула она. – Я все признаю.
– Хорошо. Поверь, она ничего для меня не значит. Как и он для тебя. Они оба были пешками в нашей игре. Чтобы мы с тобой научились лучше понимать друг друга. – Селоустьев вдохнул аромат ее волос и прошептал: – Теперь все будет так, как мы захотим. Тебе понравится, обещаю.
«В твоем исполнении мне может понравиться только одно: если ты запишешься на прием в психушку» – подумала Вероника. Ей было страшно. Когда псих дает обещания, от них всегда веет опасностью. К счастью, Костя отодвинулся от нее, намекнув, что теперь она может идти. Но когда она попыталась это сделать, он снова схватил ее за плечо.
– Учти: до конца я тебя еще не простил. Прощение еще нужно заслужить. И еще: больше никогда пытайся играть со мной. Я не уверен, что в следующий раз поведу себя так же достойно. А теперь можешь идти.
После этих слов Вероника окончательно убедилась в невменяемости Селоустьева. Она не поняла и десяти процентов из его ахинеи. «Какие игры, какое прощение, о чем он вообще?» Она очень надеялась, что он и сам не понял, о чем толкует. И если это так, то у нее есть шанс, что назавтра он уже ничего не вспомнит.
В актовом зале ее ждала Ирина Дмитриевна, школьный художественный руководитель, которая организовывала все культурные мероприятия и праздники. Она играла на рояле, который стоял возле сцены.
– Каспранская, душечка, я уж заждалась, – зычным голосом воскликнула Ирина Дмитриевна, завершив свое исполнение изящным глиссандо. – У нас – минута до конца перемены, я совершенно не успеваю ничего тебе рассказать! Что у тебя следующим уроком?
– Здравствуйте, Ирина Дмитриевна. Русский язык.
– Ах, Ольга Игоревна! Чудесная женщина. Сейчас напишу ей записку, что ты опоздала не по своей воле. А ты пока присаживайся, душа моя.
Вероника послушно присела на край сцены и стала ждать. Написав записку, Ирина Дмитриевна вместе с ней вручила девушке большую стопку листов, зафиксированных скрепкой.
– Это сценарий спектакля. Внимательно изучи все, что там написано, потому что в эту пятницу у нас первая репетиция. На новогоднем концерте планируется пара танцевальных и вокальных номеров, сценка с участием младших классов, а также полноценная пьеса в исполнении старшеклассников, в которой примут участие ребята из девятых и десятых классов. Я собираюсь поставить «Красавицу и Чудовище», но только в новом, современном варианте. Совершенно очаровательная будет постановка! – Ирина Дмитриевна вся светилась от восторга. – На этот раз я была вынуждена набирать труппу не из числа желающих, а из тех, кто имеет хоть какое-то отношение к театру, либо же обладает яркой внешностью и харизмой. У тебя, душа моя, есть и то и другое. И это просто чудесно, ведь наш концерт посетят меценаты и почетные лица из администрации, так что нам ни коем образом нельзя ударить в грязь лицом! Тебе невероятно повезло стать важнейшей частью этого действа! Ты будешь блистать в роли Белль!
– Ирина Дмитриевна, спасибо вам за доверие, но я уже давно не посещаю театральную студию, и сейчас не в лучшей форме. Нельзя ли заменить меня кем-нибудь другим? Я уверена, найдется много желающих.
– Ни в коем разе! Это невозможно! – Руководительница замахала руками. – Красавицу должна играть ты и только ты! Это наше совместное решение с Надеждой Тарасовной, светочем нашего лицея. – Вероника хотела было возразить, но Ирина Дмитриевна отмахнулась от нее, продолжив наседать: – У тебя уже есть опыт выступлений на сцене, да и с нашим новеньким вы отлично сыграетесь. Оба красивые, румяные, талантливые! До чего же хорошо будете смотреться вместе – просто песня!
– С новеньким? – Вероника округлила глаза. – Вы имеете в виду Витю из десятого «А»?
– Какой еще Витя? Душечка, ты сегодня какая-то рассеянная. «А» классы будут участвовать только в коротких номерах, у них и без того слишком напряженный график. Они не потянут еще и полноценные многочасовые репетиции. Чудовищем будет Тимур Ханин. Кто, если не он! – «Как точно сказано!» – подумала Вероника. – Красив, как Апполон, статен, как тополь! До чего же хороший парнишка! Вам даже не придется изображать любовь, вы ведь и так без ума друг от друга. Вам будет рукоплескать весь зал!
– Ирина Дмитриевна, мы с ним уже не вместе.
– Да? Ну ничего. Милые бранятся, только тешатся! До пятницы еще десять раз помиритесь. А если нет, так помиритесь на репетиции. А какую я маску для твоего Тимурки подобрала – умора!
Ирина Дмитриевна тараторила без умолку, но Вероника уже не вслушивалась в ее слова. Играть с Ханиным на одной сцене – что может быть хуже? А ведь до самого концерта ей предстоит еще куча репетиций! Девушка уже прикидывала, сколько пустырника ей придется выпить, чтобы все это пережить.
– Меценаты и почетные лица – это плохо, очень плохо, – подтвердила общее мнение Зинаида. Она, Ира и Вероника сидели в столовой после третьего урока и пили чай с пирожками. – Тут тебе никак не отвертеться, Каспраныч. Упорству Глушко можно только позавидовать. Нам уже и так проспонсировали ремонт, новые окна и оборудование для класса информатики, но ей все мало. Теперь она озаботилась культурным обликом своего заведения. Класс.
– Если это как-то поможет финансированию школы, я не против, – сказала Вероника. – Меня не устраивает только то, что придется проводить кучу времени с Ханиным. Надеюсь, он сможет отказаться, у него ведь тренировки по футболу. Я буду рада любой кандидатуре, лишь бы только не он.
– А кто, например? – прищурилась Зинаида. – Может, Цацынский? Кафпранфкая, я фыграю ф тобой ф фпектакле, дафай отфепетируем наф пофелуй!
Когда она стала изображать мимику и характерные движения Артура, все дружно расхохотались.
***
На остановку Вероника шла тем же путем, что и с утра. У десятого «Б» сегодня должно было быть на один урок больше, но его отменили, и шанс наткнуться на Тимура по дороге был велик. Войдя в ближайший двор на пути к остановке, девушка увидела Витю, медленно раскачивающегося на детских скрипучих качелях.
– А ты чего здесь? – поинтересовалась она.
Витя спрыгнул с качелей, от чего они издали протяжный писк, и подошел к ней. Выглядел он уставшим.
– Решил дождаться тебя. Есть кое-какие новости по Костику.
Они двинулись в путь. Веронику обуревали странные мысли. Ее показалось странным, что Витя решил посидеть на холоде только ради того, чтобы рассказать ей о своем брате. Ведь он мог сделать это и завтра утром.
– Мы сегодня с ним виделись, – сказала она. – Он подловил меня в коридоре. Как и сотни раз до этого. Наверное, у него есть специальный датчик, который показывает ему, где и когда я буду без Зины с Ирой. Другого объяснения этой его феноменальной способности у меня нет.
– Он выслеживает тебя, – хмыкнул Витя. – Это плохо. Похоже, он всерьез помешался. Сегодня он подошел ко мне и сказал, что у вас с ним все прекрасно. Полная гармония, взаимопонимание, и вообще ваши сердечки бьются в унисон.
– Прямо так и сказал? Он совсем рехнулся что ли?
– Про сердечки я добавил от себя, а все остальное – его слова. Он заинтриговал меня так, что я бы не смог вытерпеть до завтра. А твоего номера у меня нет.
Девушка снова насторожилась. История про Селоустьева не впечатляла, и уж точно ее нельзя было назвать безотлагательной. Все выглядело так, будто бы Витя просто искал предлог, чтобы узнать номер ее телефона. Однако ей показалось невежливым просто проигнорировать этот завуалированный запрос, так что пришлось обменяться с ним номерами. Чтобы вбить ее номер в список контактов, Вите пришлось снять перчатки. Вероника заметила, что у него очень красивые кисти с длинными, изящными пальцами, прямо как у пианиста. В целом, от него веяло какой-то особенной интеллигентностью, он был словно окутан этой аурой.
– Итак, что же такого случилось, что Костик весь день порхает на крылышках счастья? – спросил Витя.
Вероника пожала плечами.
– Я и сама мало что поняла из его бредней. Он говорил, что все произошло по моей вине. Видимо, имел в виду ту обнаженку, которую прислал мне в пятницу. Мне пришлось признать, что вина действительно моя, потому что выглядел твой брат… не стабильно. Я просто испугалась. После он сразу подобрел и заявил, что все будет так, как мы захотим, и мне это понравится. А в конце добавил, чтоб я не вздумала больше с ним играть, и вообще, его прощение еще надо заслужить. В общем, полная чушь.
– Улет! – хохотнул Витя. – У братца всегда была своя реальность, но в этом году он превзошел самого себя. То ли еще будет!
– Это не смешно! Он меня пугает. Я вообще удивляюсь, почему никто до сих пор не сдал его в лечебницу. Неужели его родители ничего не замечают?
– Его отец – это взрослый Костик, разве что в более вменяемой форме. Дядя не несет никакой угрозы для окружающих, чего не скажешь о его отпрыске. Но все странности сына он всегда воспринимал, как повод для гордости. Мать Костика хоть и подозревает что-то неладное, но вряд ли когда-нибудь осмелится сказать об этом в открытую. Так что ни о какой лечебнице речи не идет.
Вероника поежилась. Она радовалась, что Селоустьев на год старше нее. Осталось всего полгода, и он станет проблемой для девушек какого-нибудь ВУЗа. Нужно лишь немного терпения.
Витя снова снял перчатки и стал рыться в своем дипломате. Наконец он выудил оттуда банку энергетика.
– Будешь? – предложил он.
– Нет, спасибо.
Он открыл банку и начал пить. Вероника снова обратила внимание на его руки.
– А ты случайно не играешь на рояле? – не удержалась она. – А то нам как раз потребуется маэстро для новогоднего концерта.
Витя приподнял иссиня-черные брови, которые, тоже были достойны отдельного упоминания из-за своей благородной формы.
– Я никогда даже не видел рояль. Да и про концерт впервые слышу. Планируется что-то интересное?
– Не особо. Будут песни, пляски, стихи и спектакль «Красавица и Чудовище» в современной обработке, где я играю Красавицу, а Ханин – Чудовище. Символично, правда?
– Ага, символичненько. – Витя допил содержимое банки и точным броском отправил ее в ближайшую урну. – Интересно, если Костик придет на концерт, как он отреагирует на поцелуй главных героев в конце представления?
– Какой еще поцелуй? – насторожилась Вероника.
В школе она успела лишь мельком взглянуть на сценарий, не особо вчитываясь в текст. Но Зинаида тоже упомянула о поцелуе, когда изображала Цацынского. Неужели по сценарию придется целоваться с Ханиным при всем честном народе? Вероника принялась на ходу рыться в рюкзаке в поисках сценария. Но и без него она уже знала, что поцелуя не избежать. В памяти один за другим всплывали покрытые пылью фрагменты из диснеевского мультфильма, который она так любила в детстве. В финальной сцене точно имел место поцелуй Белль и Чудовища после того, как оно избавилось от чар и превратилось в прекрасного принца.
Наконец девушка достала сценарий, и, пролистав его до последней страницы, начала бегло читать последние абзацы:
– Так… Белль склоняется над бездыханным Чудовищем… Признание в любви… – Вероника перескакивала со строчки на строчку, желая поскорее отыскать нужный ей фрагмент. – Чудовище превращается в принца, актеров закрывают ширмой, играет музыка… Ага, вот оно! Финальная сцена: принц нежно обнимает Белль, одну руку кладет ей на талию, другую – на лопатку, – о, боги, – и слегка наклоняет ее назад для создания драматического эффекта… Далее – поцелуй героев, занавес. О, нет! А, погоди, тут примечание мелким курсивом: «прим. поцелуй символический!!!», – Она радостно взглянула на Витю. – Ты слышал? Символический!
– Не думаю, что для Костика это будет иметь принципиальное значение, – заявил тот. – Наверняка в его сознании символический поцелуй будет выглядеть как сцена «восемнадцать плюс».
– Да к черту твоего брата, надеюсь, он вообще не явится на концерт. Главное – мне не придется репетировать поцелуи с Ханиным!
– Как мало надо для того, чтобы тебя порадовать! – не без иронии отметил Витя.
Они вышли из последнего двора и двинулись в сторону автобусной остановки.
– Кстати, а зачем тебе энергетик? – поинтересовалась Вероника в надежде, что ее спутник расскажет о себе что-то новое, и она сможет передать все Ирке. – Ты что, не высыпаешься? А почему?
– Работаю по ночам, – зевая, ответил Витя.
Глядя на него, девушка не удержалась и тоже зевнула.
– В МакАвто что ли?
– Почему в МакАвто? Я работаю дома, пишу код.
– А, точно, я забыла, ты же умный. А разве школьники могут работать программистами?
– Не знаю, я работаю неофициально, деньги присылают через платежные системы.
– А зачем тебе работать по ночам? Судя по твоей одежде, в деньгах твоя семья не нуждается.
– Если бы прямолинейность была лекарством от психических заболеваний, ты бы смогла излечить Костика за пару минут. Одежду я покупаю себе сам.
На остановке в ожидании пассажиров стояла нужная Вите 47-ая маршрутка. Не успела Вероника спросить о чем-нибудь еще, как он помахал ей рукой, запрыгнул в салон и укатил прочь под звуки заводной кавказской музыки.
Но уже следующим утром ей представилась возможность все разузнать. Витя неожиданно позвонил ей, когда она еще ехала в автобусе, и сообщил, что ждет ее во дворе. Вероника в очередной раз удивилась. Уж слишком охотно новенький шел на контакт. Она была не против общаться – он казался отличным парнем, и с ним было вполне комфортно. Но что, если он воспринимает их общение, как предпосылку к чему-то большему? Это было бы ужасно, ведь он нравился Ирке.
Когда Вероника зашла во двор, начался дождь. Зонт она не взяла, потому что в прогнозе погоды передавали снег. Витя оказался куда предусмотрительнее и уже спешил к ней навстречу с огромным черным зонтом в руке.
– Тебе никто не говорил, что ты похож на Бэтмена? – поинтересовалась девушка, оказавшись под зонтом.
– Это из-за моего мужественного подбородка?
– Из-за того, что ты почти всегда в черном.
Витя опустил голову, оглядел себя и хмыкнул. Вероника заметила, что синяки под его глазами стали еще больше.
– Нет, но вчера по видеосвязи мне сказали, что я похож на графа Дракулу.
– Это из-за синяков?
– Из-за того, что я почти всегда в черном.
– А синяки? Опять всю ночь работал?
Витя кивнул.
– Нужно закончить проект к концу пятницы. Дедлайны горят. – Он остановился и посмотрел на нее. – Я не понимаю, как мне держать зонт, потому что мы идем как-то странно. Давай ты хотя бы возьмешь меня под руку, чтобы мы шли в ногу?
Вероника кивнула и сделала, как он сказал. Из-за разницы в росте ему и вправду было неудобно держать зонт так, чтобы тот защищал от дождя их обоих.
– Зачем тебе столько работать? Ты главный кормилец в семье?
– Нет, – рассмеялся он. – Но у родителей нет столько денег, чтобы удовлетворять все мои пожелания.
– Какие такие пожелания? – Вероника старалась выудить как можно больше ценной информации, ведь это могло помочь Ирке в их с Витей взаимоотношениях.
– Я коплю на переезд и учебу в другой стране.
Тон Вити давал понять, что он явно не хотел развивать эту тему, поэтому девушка решила не выспрашивать подробности. По крайней мере, сейчас. Она бросила взгляд на его ботинки, которые стоили дороже, чем вся ее одежда вместе взятая, и сказала:
– Такими темпами копить тебе придется долго.
Проследил за ее взглядом, он хмыкнул:
– Обувь – это важно. На ней нельзя экономить. А на учебу и переезд я уже и так почти накопил.
Он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и Вероника в очередной раз отметила для себя, как здорово у него выходит быть стильным даже в мелочах. Его неторопливая манера речи, небрежный взмах кисти перед тем, как посмотреть на часы, одежда, походка и даже та выверенная, нарочитая небрежность, с которой были уложены его волосы: во всем этом таился какой-то особенный шарм. Он словно был весь собран из эксклюзивных деталей, недоступных для простого человека. Веронику даже не удивляло, что всегда прагматичная Ира и та не устояла перед его магнетизмом.
По всем параметрам Витя был намного лучше Тимура. Он точно не позволил бы своей девушке драться за него. Но, даже находясь с Витей бок о бок под одним зонтом, Вероника не испытывала и сотой части тех эмоций, которые могла вызвать у нее одна лишь мимолетная мысль о Тимуре. К Вите она не ощущала ничего, кроме спокойного восхищения его персоной. Она любовалась им как предметом искусства, памятником архитектуры, не более того.
До школы они, как ни странно, добрались без приключений, не встретив никого их тех, кто мог бы испортить настроение. Перед тем, как разминуться, они договорились встретиться на детской площадке после седьмого урока. Веронике очень нравилось думать, что они с Витей могут по-настоящему подружиться. Она надеялась, что он думает так же.
***
– Хан, поделись со мной хотя бы одной бабой, – взмолился Валера Шелепов. – Вон у тебя их сколько. Может, в кино на выходных? Ты будешь с Мальцевой, а она позовет еще телочек. Для нас с Ластой.
Андрей Ласточкин закатил глаза.
– Валерий, его телочки тебе все равно не дадут, – сказал он. – Принести тебе водички? Плеснешь на яйца, потушишь пожар.
– Да пошел ты!
В это время Тимур молча удалял фотографии с Вероникой из телефона. На самом деле, сначала он просто хотел их посмотреть, но когда это заметили друзья, пришлось сделать вид, что он чистит память от всякого мусора. Он даже не заметил, как мимо прошла Вероника. А вот Шелепов заметил и проводил ее долгим взглядом.
– Ох, Валера-Валерий… – пропел Андрей. – Уж проще будет трахнуть Тамару Васильевну, чем Каспранскую.
– Иди на хрен, даун.
– Может, все-таки пригласишь Тамару Васильевну в кино? А че, она женщина с опытом, отогреет, приголубит.
Валера ударил Андрея в плечо, тот отвесил ему легкую оплеуху и еще добавил ладонью по затылку. На этом их перепалка закончилась.
– Если б Каспранская не запала на вундеркинда, я б с ней замутил, – потирая затылок, пробормотал Валера. – Я просто протупил.
– Да, стопудово. Просто протупил. – Ласточкин потрепал друга по голове и громко заржал. – Смотри, не протупи так же с Тамарой Васильевной! Срочно беги в учительскую, пока и ее не увели!
Тимур слушал их вполуха, поэтому слова Валеры дошли до него с опозданием. Он оторвался от телефона и как бы невзначай поинтересовался:
– На кого она запала?
– На Егая из десятого «А», – пояснил Валера. – Который новенький. Мы с Ластой сегодня шли прямо за ними.
– За кем, за ними? – Тимур почувствовал раздражение, что ему приходится задавать дополнительные вопросы, тем самым вызывая ненужные подозрения.
– Хан, не тупи. За Каспранской и Егаём.
– Ха-ха, Егаём, ну ты дебил, – заржал Андрей. – Правильно будет Егаем, ударение на первый слог, нет там буквы «ё»!
– Да насрать мне, как там правильно.
– О'кей. – Тимур прикрыл глаза и потер виски. – Давайте сначала. С чего. Вы взяли. Что она. На него. Запала.
– Да они за ручку шли. Под одним зонтиком. Я вроде даже видел, как они сосутся на прощание.
Тимур сжал челюсти.
– Да не сосались они, – вмешался Андрей. – Просто шли. И не за ручку, а вот так, – он взял Тимура под руку, чтобы продемонстрировать все наглядно. – Но то, что они мутят – это стопудово. Так что Каспранская упустила свое счастье. А могла бы чуток подождать, и тогда бы сейчас была счастлива вот с этим конопатым красавчиком. Правда ведь, Валерий?
Андрей снова заржал и ловко отскочил в сторону, увиливая от удара Валеры.
Тимур был в бешенстве. Если бы она шла под руку с каким-нибудь Бобарыкиным, ему бы не было до этого дела. Да с кем угодно, только не с вундеркиндом, о котором говорила вся школа. Раздутое до небес эго Тимура всячески противилось принятию того факта, что Егай был неплох, и Каспранская вполне могла им заинтересоваться. В голову закралась мысль, что репетиции к новогоднему спектаклю могут помочь исправить это недоразумение. Больше всего Тимура злила собственная чрезмерная реакция. Ему же плевать на Каспранскую! Но через некоторое время он успокоился, объяснив свою злость тем, что просто не терпел конкуренции. Когда он оставит всех конкурентов позади – там, где им и место – все снова будет в порядке.
– Да может и была бы, тебе-то откуда знать? – разозлился Валера, от чего его веснушчатое лицо пошло пятнами. – Я уверен, что сходить со мной в кино она бы не отказалась. Можешь ржать, сколько хочешь.
– Шелепов, да она бы послала тебя с твоим кино, – почти ласково сказал Андрей. – Че ж ты дурачок-то такой?
– Сам тупой. Хана она тоже послала, и что теперь? Я уверен, что…
Андрей расхохотался на весь холл, не дав Валере договорить. Обычно, услышав его заразительный смех, Тимур не мог удержаться, чтобы не засмеяться в ответ. Но сейчас он даже не улыбнулся. Уже вся школа шепталась о том, что Каспранская его послала, и это было невыносимо. Почему эти идиоты не понимают элементарных вещей? Она сделала это только потому, что ее довела Мальцева, это же очевидно. Да, где-то был неправ сам Тимур, и он это понимал. Возможно, он бы даже мог извиниться, если бы Каспранская не опозорила его перед всей параллелью. Теперь ни о каком извинении не может идти речи. Это она должна извиняться. Но вместо этого она совершает еще одну глупость – связывается с вундеркиндом и портит ему, Тимуру, всю репутацию. Это раздражало. Ему уже не терпелось дождаться первой репетиции, что вернуть все на свои места.