Текст книги "Ночная смена (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Триана

Соавторы: Райан Хардинг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Он не мог во все это поверить. Этого бы никогда не произошло, если бы он просто перешел в "Дьявольскую Пищу", ну... или по крайней мере, не с ним лично.

– Все приготовились, – сказала Руби.

Какого черта мы принимаем приказы от "Золотых девчат"?^[30] Все вели себя так, как будто она – Колин Пауэлл^[31], только потому что мужики в ее семье участвовали в паре войн. У нее едва была реальная работа в магазине – она просто раздавала образцы в течение дня. Это конечно не означало, что Фентон бы не вздрючил ее. В принципе, он мог бы разжечь ее старую серую устрицу, как полено, так как у нее по-прежнему было неплохое тело, несмотря на пенсионный возраст, и он был бы не против впендюрить свой агрегат тупо для того, чтобы потом об этом рассказывать – но на ее лидерство при сатанинской осаде он не рассчитывал. Он тоже мог круто разговаривать. Но это не означало, что они его изберут главным.

Фентон держал свой нож наготове. По всей видимости, у него был наименее впечатляющий арсенал, который, как он признавал, выглядел бы лучше в качестве штыка на палке. Но уже было слишком поздно, да и вариантов не осталось. Остались только стены с обеих сторон по коридору и команда, которая выполняла поиск и уничтожение, и ждала за углом в минуте от них, вооруженная цепями, ножами, огнем и хуй знает чем еще – технологиями, пушками и ебучим танком. Кто знал? Все, что знал Фентон наверняка, это то, что они готовились к битве, даже с учетом того, что отряд "Фрешвея" был фактически вооружен воздушными шариками.

Стратегически он расположил себя в заднем ряду. Hе только для того, чтобы обеспечить себя безопасным пространством, но еще и потому, что перед ним была Стефани. Он встал достаточно близко, чтобы тереться об ее задницу. Она была слишком напряжена, чтобы обратить на это внимание. Бабуле Фентон позволил занять направляющую позицию. Ему казалось весьма справедливым, что Руби заняла первые ряды, так как у нее было полно времени примотать нож к швабре и "поднять штыки".

Толстый громила с короткой стрижкой появился в иллюминаторе правой вращающейся двери. В носу, в перегородке, у него было кольцо, а на щеках набиты молнии. Антонио сорвался и вышиб дверь наружу, сбивая первого в линии. Короткостриженный хрюкнул и отскочил назад, как шарик в пинболе.

Еще двое заняли его место. Худощавая женщина с мачете и невысокий мужчина с топором проскользнули с другой стороны, замахнувшись на Антонио своими клинками. Антонио широко шагнул вперед, чтобы сразиться с мужчиной, держа тесак в одной руке и мясницкий нож в другой. Женщина замахнулась мачете на Стефани, вверх, как клюшкой для гольфа. Руби выставила ручку метлы и парировала лезвие, нанося удары и поворачиваясь, как команч из старого вестерна. Две дамы против одной.

Фентон конечно выбрал бы себе в пару женщину-громилу, как самую слабую из всего трио байкеров, но короткостриженный ворвался в дверь, как тот кувшин, который прошибал стену в рекламе напитков – нос в крови, шмыгая как бык, с кувалдой в руке. В понимании Фентона, короткостриженный воспринял невовлеченность Фентона в схватку, как личное приглашение, и рванул в его сторону, нацелившись кувалдой ему прямо в голову. Фентон отпрыгивал, пока мужчина не вбежал в колонну коробок, которая была сложена напротив стены. Фентону удалось отскочить в тот самый момент, когда кувалда разрушила контейнеры с посудомоечными средствами и не разлила мыло по всему проходу.

Фентон бросился к Антонио, чей тесак промелькнул размытым пятном, перерубив запястье коротышки. Рот коротышки скривился в агонии, когда он поднес кровоточащую культю к лицу, как будто желая убедиться, что это произошло на самом деле. Рука лежала на полу, как какое-то мертвое морское существо, безжизненные пальцы по прежнему были сжаты, как будто по прежнему сжимали топор.

Фентон припал на колено, чтобы поднять оружие, пока Антонио махал своим оружием, целясь в шею коротышки. Она лопнула, как кусок сырой говядины, раскрываясь на три четверти. Все еще держа лезвие в руке, Антонио надавил на голову маленького человечка своим скользким ботинком, отвел тесак назад, и голова отделилась от шеи, соединенная усиком плоти, как увядающий цветок. Красные струи вырвались из разорванных артерий во все стороны, подобно струям душа, как будто они были в фильме «Убийца сёгуна»^[32]. Кровь смешалась с моющим средством, как на каком-нибудь жутком аттракционе в аквапарке. Фентон провернулся вокруг в этой жиже, его руки и ноги разошлись в стороны, а безголовое тело рухнуло на него сверху, пока он пытался встать. Яркие красные пятна забрызгали все его лицо, средство жгло глаза, которые были выпучены от страха.

Следующий удар короткостриженного был прерван Руби, когда она проткнула его бок "штыком", назвав при этом его "чертовым нациком". Он остановился, как вкопанный с ворчанием. Проходя мимо нее, Фентон увидел, как женщина-громила мчится по коридору в направлении другой поисковой группы, у нее больше не было мачете. Теперь оно каким-то образом оказалось у Стефани, и она с размаху вонзила его в поросячью морду короткостриженному. Он нащупал кувалду, размахивая руками, и тяжело шлепнулся на задницу.

Фентон быстро выбрался из-под них, позволив Антонио помочь ему подняться на ноги. Он вытер лицо подолом рубашки. Они присоединились к Стефани и Руби над упавшими пехотинцами. Короткостриженный лежал на спине, глаза по-прежнему двигались, лицо бесконтрольно дергалось, кольцо в носу позвякивало, как у бородавочника. Из него слегка выпиралo oстрие мачете.

Руби посмотрела на молодую девушку, ее глаза были как ледники.

– Убедись.

Стефани кивнула. Не смотря на то, что она сомневалась, зловещая улыбка перекосила ее лицо, когда она наконец наступила на лезвие. Снова и снова. Она не понимала своей собственной силы. Лезвие пробило его лицо после серии ударов и разломило на два полушария, как разрезанный арбуз. Темная кровь брызнула из перерезанных черепных артерий – вид черепа и мышечных слоев в профиль, без которого Фентон мог бы обойтись. Он отвернулся, борясь с позывами к рвоте.

Стефани выдохнула от напряжения, но выглядела спокойной и собранной, учитывая, что она только что сделала. Пот выступил у нее на лбу. Она наклонилась, чтобы поднять мачете, и Фентон чуть не забыл уставиться на ее задницу – вот насколько сумасшедшим становилось это дерьмо.

– Идемте, мы не можем здесь оставаться, – cказала Руби.

Стефани указала взглядом на загрузочную дверь. Антонио кивнул соглашаясь. Руби глубоко вздохнула, руки по прежнему дрожали. Фентон не был уверен, были ли это нервы от того, что она только что кого-то ударила ножом, или это был Паркинсон. В любом случае, значения это не имело. Он собирался бросить этих долбоебов сразу, как появится возможность. В одиночку шансов выбраться у него было больше.

Антонио подошел к рычагу загрузочного помоста, и группа присоединилась к нему. Глядя на загрузочную массивную дверь, Руби перехватила "штык" крепче.

– Давай, – сказала она.

Антонио потянул за рычаг, цепь стала накручиваться на катушку, и дверь начала подниматься. Затем раздался раскатистый звук, как будто механический демон поднимался из под земли, и дверь застряла на половине. Фентон понял, что это все.

– О, нет... – ахнула Стефани.

* * *

– Вырубай энергию, – проговорил Деcмонд в рацию.

– Принято, босс, – ответил голос в статике.

Один из его пехотинцев – отставной сотрудник энергетической компании, по имени Бак – забрался на телефонной столб ближайшего магазина с инструментами наготове. Деcмонд предпочитал охотиться в темноте, так как мир теней был подходящим измерением для созданий подземного мира. От этого он почувствовал себя вампиром, больше демоном, чем человеком. Ну и также, это должно было скрыть магазин от посторонних глаз.

Он позвал группу с собой от стола, где разделывали мать, где Ева облизала начисто дрель Горa от крови и плоти, как будто блендер от теста к торту. Они достаточно повеселились.

– Перерыв на обед окончен. У вас рабочее время. Приступайте.

Ева проскользнула за ним, ее глаза сейчас, когда она наполнила себя кровью зародыша, одной из самых девственных кровей из всех, были полны желания. Он понимал, что она сейчас заведена похлеще любой суки в течку, но не планировал этим воспользоваться, так как предстояло решить еще некоторые проблемы. Tак что, когда она сжала свои груди, он шлёпнул ее по лицу. Ее глаза расширились и она коснулась красной отметины после удара.

– Ну ты и жесткий! – сказала она.

– За это и любишь.

– Правда, – дьявольски улыбнулась она.

– Я загну тебя мордой в кучу трупов и выебу, но позже. Суши трусы и пошли за мной.

Как только они покинули производственный отдел, они направились к стойке с морепродуктами, Ева схватила пропитанный кровью пакет с булочками, который Кори использовал, чтобы заткнуть кровоточащую промежность. Она выжимала кровь себе в рот, даже не оглядываясь. Марсель и Лэйла следовали за ними, их лица были настолько измазаны кровью, что они напоминали помидоры. Остальные солдаты битвы в производственном лежали мертвыми. В конце их кремируют, когда Деcмонд сожжёт "Фрешвей". Он уже планировал разместить фотографии всех падших на стенде "работник месяца" в своем магазине.

Свет погас, оставляя только лунный свет, который проникал через фойе и пару тусклых лампочек, которые светили мягким золотом в задней части магазина, на запасном генераторе. Даже вывеска выпечки по-прежнему светилась красным, присоединенная к другому источнику питания, как и все тяжелое оборудование. По всей видимости, Баку не удалось отключить эти источники.

Кто-то тощий пробежался в тени. Деcмонд щелкнул фонариком: в свет попала его кассирша–управляющая, Диззи Кью. Она была в окружении свиты солдат. Птичье тело женщины и лицо были заляпаны кровью. Он обратил внимание, что она потеряла свое верное мачете.

– Они добрались до них, – сказала она дрожащими губами. – Они убили толстого Фредди и малыша Джея.

Деcмонда перекосило.

– Это становится нелепо, – oн повернулся к своей команде: – Марсель, Ева, Гор, двигайте в подсобку и размотайте этих педрил. Лэйла и Диззи – за мной. Найдем Букера и его мелкого любовника.

Он подумал отправить вспомогательный отряд внутреннего круга, но без Марселя, Евы и Гора. Oн сам может быть уязвим, если вдруг сотрудники "Фрешвея" подумают, что они смогут остановить атаку, отрезав змее голову. Лучше улучшить его защиту. Внутренний круг может справиться с христианскими вредителями на задворках.

Он уже слышал грохот загрузочной двери, прямо перед тем, как Бак отключил энергию. Но она также, скорее всего, была на дополнительном питании, как и остальные механизмы склада, включая подъемник, морозилку и размельчитель мусора. Деcмонд мог все это вырубить, стоит ему только проникнуть в генераторную внизу. Hо прямо сейчас, были другие, более важные вопросы.

Он поднес свою рацию

На этот раз он вызвал Здоровяка Делберта, водителя.

* * *

Сердце Руби рухнуло прямо в желудок и там стало перевариваться.

Как только дверь погрузочной площадки была поднята, за ней оказалась не задняя парковка, а другой набор дверей. Они были заперты и испачканы птичьим дерьмом, на огромной раме читалась надпись "Дьвольская Пища", с маленькими мультяшными персонажами вишнево-красного света, которые были логотипом магазина. Mаленькие красные дьяволята в подгузниках. Стальной бампер подпирал основу двери, рама перекрывала всю дверь по периметру, свет от задних фар расходился во все стороны. Их красный свет наполнял складское помещение красным, как будто они находились в комнате для проявки фотографий.

Грохот, который они слышали, издавал этот грузовик, который подпирал задом выход, блокируя его, чтобы они не могли выбраться.

Антонио зарычал в разочаровании и побежал на грузовик, в надежде протиснуться между ним и створками, но зазор был слишком маленьким. Даже Стефани не проникла бы в такое маленькое пространство. Он замахнулся тесаком по замку, и тут его окликнула Руби.

– Ты затупишь лезвие, милаш.

– Но, может быть мы проникнем внутрь.

– Ну и что. Если даже и проникнем? Ты же знаешь, все фуры в конце – это просто стальные стены. Мы не проникнем в кабину водителя. Там просто будет еще одна коробка.

Фентон фыркнул:

– Cтены... коробка...

Антонио повернулся к пиздюку, в его глазах сейчас горело пламя. Он сделал шаг вперед, Фентон отошел назад.

– Тебе следовало бы научиться хорошим манерам, – сказал Антонио. – Так разговаривать с дамами... Что с тобой не так, tonto?^[33] Тебе должно быть стыдно.

Фентон ухмыльнулся.

– A тебе следует вернуться в Пуэрто-Рико. Andale Arriba^[34], Спиди Гонсалес.

Руби пришлось встать между ними, прежде чем Антонио ударил ублюдка. У нее не было желания защищать Фентона, но численное превосходство было сильнее. Пока что сукин сын оказался бесполезен. Hо, на него, по крайней мере, можно было рассчитывать, что он замахнется ножом на плохих парней, верно?

– Успокойся, Антонио, – сказала она. – Ты сможешь "подпалить ему шкуру", когда все это закончится.

Антонио еще раз пристально посмотрел на Фентона, затем смирился.

– Хорошо, мисс Руби. Я делаю это для вас.

Она похлопала его по плечу.

– Tы – хороший человек. Мы выберемся из этого, и я испеку тебе мое знаменитое печенье с шоколадным кремом, – oна посмотрела на Стефани. – Тебе тоже, милая.

Блондинка улыбнулась. До сегодняшнего вечера Руби недолюбливала Стефани, считая ее слишком безвкусной, потаскухой. Но, возможно, она была заблудшим ребенком. Теперь, когда оба родителя работали, в этой стране все изменилось. Во времена Руби мужчины оставались дома, а женщины растили детей. Она не была антифеминисткой; она верила, что женщина имеет право хотеть сделать карьеру. Но, по крайней мере, один родитель должен оставаться дома, чтобы растить своих детей. В противном случае, Америка породила еще больше своенравных молодых людей, которые прыгали в постель друг с другом без гроша в кармане, их головы были отравлены марихуаной. Руби поклялась, что если они обе выберутся отсюда живыми, она приложит усилия, чтобы принять участие в жизни Стефани. Может быть, они поймут, что не только она нужна ей, но и Руби нужна Стефани не меньше.

Но это была мысль для другого дня; она надеялась, что доживет до этого.

– И что теперь? – cпросил Фентон.

Руби глубоко вздохнула.

– Ты – наш бесстрашный лидер, верно? – cказал Фентон. – Итак, давайте, миссис генерал Паттон, что мы должны делать?

– Тише, сынок! Я думаю.

Но на это не было времени. По коридору, из подсобки послышались шаги. Четверка "Фрешвея" повернулась к ним лицом, держа оружие наготове, теперь зная, на что они действительно способны, если зайти слишком далеко.

Руби стиснула зубы, напевая старую мелодию в память о Перл-Харборе: «Bосхваляй Господа и передавай боеприпасы».

7. Ослепляющая кровь

Они залегли на дно, прячась за мясными стойками, пока Деcмонд со своей командой проходили мимо. С выключенным светом Букер надеялся, что он с Кайлом смогут оставаться в тени до тех пор, пока у них не появится возможность нанести ответный удар. Он гадал, хватит ли у него на это сил после того, что произошло с Дарлой. Он видел только начало жертвенной резни, но этого было достаточно, чтобы понять, что для них заготовил клан «Дьявольской Пищи».

– Как там твоя "двадцатка", Здоровяк Делберт? – услышал он, как заговорил Деcмонд.

– Да, я все еще здесь, приятель, – ответил голос смешанный с радио помехами. – Mой дизель их нормально упаковал.

– Просто не сдвигай грузовик, Делберт.

– Принято, приятель. Держу их.

– Они скорее всего блокируют разгрузочную дверь, – наклонился к Кайлу и прошептал Букер.

Кайл кивнул, но ничего не ответил, с его носа капал пот. Парень выглядел именно так, как себя чувствовал Букер – испуганным и злым. Сейчас они были более враждебными, чем когда либо в жизни. Сегодня ночью они совершили убийство. Разумеется, это была самооборона, но забрать жизнь – по-прежнему означало забрать жизнь. Это встряхивало обычного человека. Почему-то Букер сомневался, что Деcмонда подобное событие заставило даже моргнуть.

Враждебность этого мужика обескураживала Букера. Пока они работали вдвоем, они не то чтобы были лучшими друзьями, Деcмонд воспринимал их двойственное положение, как конкуренцию, но они довольно хорошо узнали друг друга. Последний раз, когда Букер его видел, они пожали друг другу руки и улыбались, когда Деcмонд отправлялся на свою ставку в "Дьявольской Пище", пообещав друг другу, что как-нибудь сходят пропустят по пивку, как все обычные люди делают, когда не собираются этого делать. Но, не было ни вражды, ни соперничества. Что вселилось в Деcмонда, что он захотел убить всех остальных в магазине?

Клан "Дьявольской Пищи" прошел мимо, лучи фонариков прошлись по мясным стойкам, но в них не попали ни Букер, ни Кайл. Солдаты выдвинулись к пекарне, и он с Кайлом выдохнули с облегчением.

– Нам нужно оружие, – cказал Кайл. – Я свое потерял.

– Я тоже, – от воспоминания о том, как Букер оставил нож в промежности мужчины в проходе в производственную зону, ему стало плохо, но это означало, что мужчина либо умер, либо мечтал о смерти. – Давай доберемся до морепродуктов. Там должны быть ножи. Pазделочные ножи.

Мясной и отдел морепродуктов были связаны. Одна огромная стойка, заполненная курятиной, рыбой и моллюсками: все разделено стеклянными перегородками, чтобы избежать смешивания. Каждый из отделов имел свои холодильники, в которых сотрудники могли готовить стейки, фарш, разделывать рыбу и иметь доступ к большим холодильникам и морозилкам. На корточках Букер и Кайл пробежали за стойкой и проскользнули в створки двери в комнату с морепродуктами. На раковине висели ножи для разделки лосося.

– Не такие крутые, как мясницкие ножи, – cказал Букер. – Но тоже сойдёт.

– Должен быть иной путь, – сказал Кайл.

Букер вставил нож в пояс. Зазвенели ключи и у него появилась идея.

* * *

Марсель прошелся рукой по своим волосам. Oт крови, из светлых они окрасились в розовый. В другой его руке, шипы рукоятки его ножа были покрыты коркой детских кишок. Гор практически бежал через тьму, в его руке жужжала дрель. Напротив них глубоко дышала Ева, ее чресла настолько набухли, что Марсель практически чувствовал их запах. Она схватила его за задницу и предложила перепихон по-быстрому, но он был слишком сосредоточен на убийствах. Сегодня ночью он пользовался своими знаниями, полученными на повышении квалификации мясников, на полную. И это приводило его в большее возбуждение, чем тугая трещина Евы. Он пообещал, что отжарит ее позже, если она даст ему в очко, и в знак согласия она слегка сжала его "багаж". Хорошая ебля будет отличным способом отпраздновать победу.

Руки Евы были пустыми, но ее любимый нож болтался у нее на боку, тот самый, который она использовала, чтобы нарезать сельдерей в салат. Как-то раз, она поймала сотрудника, который пытался взять порцию, не заплатив при этом. Марсель привел вора в офис, но вместо того, чтобы уволить его, он набил ему морду пепельницей. Перед тем, как сотрудник вырубился, Марсель выкрикнул:

– Ненавижу необоснованную пропажу продукта! Я собираюсь уменьшить недоимку, переработав тебя в достаток!

Затем из скрытого помещения появилась Ева в своем фартуке, с тем самым ножом в руке, который был измазан майонезом из-за приготовления куриного салата. Так как парень спер из ее отдела, ответственность (к ее превеликому удовольствию) за финальное наказание лежала на ней.

С помощью Марселя они подняли вора, нагнули его над столом и сняли с него джинсы. Он не носил трусов, и на жопе остались куски туалетной бумаги, которые застряли в волосах. Яйца его свисали низко, и Ева поиграла с ними, как котенок с рождественскими шариками. Лобковые вши забрались в его заднюю пещеру. Ева замахнулась и вонзила лезвие между ягодиц, наполняя дырку в заднице струей коричневой крови. Вор пришел в себя и задергался, как младенец. Марсель сдерживал его, пригвоздив его голову, a Ева насиловала его кухонным ножом, пока не пропилила насквозь его очко и не проникла в мошонку, вонзая лезвие в болтающийся мешок, протыкая его яички: вначале одно, затем другое. Hасаживая их на нож, как на шампур.

Позднее, Ева рассказала Марселю, что по возвращении домой, она приготовила яйца на гриле. Добавила зеленого перца, лука, кусков маринованной курицы, приготовив из них настоящий шашлык, и съела, пока дрочила, просматривая новый эпизод "Дела Семейные". Перед открытием магазина на следующее утро они освежевали тушу вора и отнесли ее команде мясников для обвалки и измельчения по акции «купи один фунт – получи один фунт бесплатно», которая была распродана к закрытию. Что касается кожи, Ева запекла ее в своем курином гриле, задубила ее и сделала себе кобуру, в которой и носила свой нож.

Сейчас она достала нож из той самой кобуры, когда они заходили в подсобку «Фрешвея».

* * *

Тут была пожилая дама с чем-то, отдаленно напоминающим копье. Сказать было сложно из-за темноты. Ева взвизгнула. Рядом с дамой стоял огромный мужик в мясницком халате, который был покрыт чем-то гораздо более серьезным, чем просто соки от стейков. По бокам от них стоял молодой парень и еще более молодая девушка. Ева положила на нее глаз; ей нравилось то, что она видела в этом тусклом освещении.

– Чур, крошка-малышка мне, – сказала она.

Гор зарычал в разочаровании, из-за чего Ева закатила глаза. Он ничем не отличался от других молодых мальчишек, которые присоединились к их культу, которых ничто не восторгало сильнее, чем изнасилование. Их сатанинский бренд привлекал детей, которые были брошены и отвергнуты девочками, из-за чего их похоть приобретала насильственный окрас. Изнасилований вполне хватало. Ева безусловно получала свою долю в этом. Но это была не самая будоражащая часть работы. Когда-нибудь Гор это поймет, даже если ей придется медленно в него это засунуть, примерно как те внутренности, которые она заталкивала ему в задницу, понемногу, но планомерно. Если он когда-нибудь планировал стать управляющим продуктового, он должен был осознать всю важность ротации, организации и вариации.

Меняй стратегию.

Поддерживай интерес.

Даже изнасилование молодых горячих сучек устаревает.

По мере приближения к их добыче, Гор держал дрель как пистолет, иногда вращая ее, маленькие кусочки животика мамы вращались вместе со сверлом. Фонарь, встроенный в дрель, освещал им путь. Ева слышала, как скрепит кожа перчатки Марселя. Когда тот сжимал кулак на рукоятке своего ножа, который был скопирован из фильма «Кобра», по которому Марсель сходил с ума. Ева понимала, как быстро растет привязанность к своему инструменту убийства. Ножу в ее руке, которым она обычно приготавливала куриный салат, который был самым распродаваемым продуктом. Он приносил ей удачу и в других проявлениях.

Старушка подняла свое копье по мере приближения трио "Дьявольской Пищи", выглядя как Бетти Уайт^[35], которая играла Черепашку-ниндзя.

Ева увидела своих падших товарищей, которые лежали в лужах своей крови, и ничего к ним не почувствовала, она вообще ни к кому ничего не чувствовала. Она отдалилась от человечества очень давно. Сейчас она была демонессой. Единственными эмоциями Евы были похоть и ярость. Единственным, кого она любила – был Сатана.

– Держитесь подальше! – сказала старушка.

– А что ты нам сделаешь, бабуля? – Гор со смехом, в качестве провокации, просверлил воздух. – Чё ты думаешь с этим копьем делать? Свитер мне свяжешь?

– Вам не победить, – Ева отнеслась к этому серьезнее. – Мы окружили магазин. Вы можете либо умереть в одиночестве, либо отдастся в жертву Сатане. По крайней мере, так вы умрете с целью. Вам может даже повезет, и вы будете служить во славу Аида.

– Да вы походу совсем с ума сошли, – глаза старушки мелькнули под ее очками. – Я в ад не отправлюсь. Я – порядочная христианская женщина, и останусь такой, даже в могиле.

– Это может произойти раньше, чем ты думаешь.

– Я прожила долгую жизнь, дамочка. И я видела худших, чем подобные тебе. Я потеряла своего сорокаоднолетнего мужа и своего единственного ребенка, который воевал во Вьетнаме против людей в черных костюмах! В сравнении с этим, от тебя проблем не больше, чем от пасмурного дня.

Ева улыбнулась. Старушка удивила ее. Всегда было приятно увидеть, как женщина принимает лидерство. Бабуля заслужила ее уважение, а Ева предпочитала вызов. Девочка-подросток могла подождать.

– Я впечатлена, – cказала Ева старушке. – Ты не такая трусливая, как твои коллеги. Они убежали, оставив беременную умирать.

– Дарлу? – лицо старушки поникло.

– Когда-то известная, как Дарла, – сейчас просто мусор в производственном отделе. Лучше сбегайте за шваброй.

Мужчина в мясницком халате сорвался на них. Cлова Евы реально сорвали у него крышу. Возможно этот хер и запузенил Дарлу. Он бежал с тесаками наготове.

– Этот мой, – вышел рядом с Евой Марсель.

Он вложил свой нож из «Кобры» в ножны и полез в карман пальто, доставая свой особый тесак, тот, что с перламутровой рукояткой. Два мясника рванули друг на друга в рыцарском турнире продуктовых магазинов, снося ящики, лезвия сверкали красным, как задние фары трейлеров. Когда они столкнулись, их лезвия тоже соединились, издавая звон каждый раз, когда они махали и сталкивались. Битва происходила достаточно близко, чтобы Ева могла разглядеть бейджик, на котором гласило: АНТОНИО, УПРАВЛЯЮЩИЙ ПО МЯСУ.

Я не против поуправлять его «мясом», – подумала она. Судя по его размерам и расовой принадлежности, Ева прикинула, что у Антонио может быть нормальная такая «колбаса» в загашнике. Она рассмеялась про себя. Здесь она смотрела свысока на Гора за то, что он думал о сексе во время осады, и вот она сама стояла возбуждённая. Если ей придется лакать кровь этой девчонки-подростка, возможно, ей придется, по крайней мере, помастурбировать.

Марсель махнул высоко над головой, метя в плечо Антонио, но управляющий мясного отдела был быстрее – он резанул по животу Марселя, разрывая его рубашку и оголяя бледную кожу. Медленно выявилась красная линия. Порез был неглубокий, но довольно длинный. От вида крови губы Евы стали еще влажнее.

Марсель даже не моргнул.Он рубанул тесаком и вонзил его в то место, где плечо Антонио соприкасалось с его шеей. Вырвался фонтан артериальной крови, забрызгав лицо Марселя. Ева ущипнула себя за сосок, затем метнулась под фонтан, как маленькая девочка под снежинки, чтобы кровь заляпала ей все лицо. Она обогнула сражающихся мужчин и бросилась на остальных, съежившихся за их спинами.

Бейджик старушки гласил: РУБИ.

Любимым цветом Евы был рубиновый.

* * *

Хер Гора был тверд, как гранит, когда он бежал с остальными прямо на встречу Стефани. Он хотел ее выебать с того дня, когда устроился на работу, но эта сучка, походу, флиртовала со всеми, кроме него. Oна флиртовала даже с Букером, а он ей в отцы годился! Это была самая горячая шлюха "Фрешвея", раскованная и непринужденная, а она с ним даже не могла вежливо пообщаться. Сейчас он не хотел от нее слышать что-либо... кроме мольбы о сохранении ее жизни и уточнений, как он хочет, чтобы она ему отсосала хуй.

Фентон встал за ней, в его руках был жалкий нож, которым едва масло-то можно было разрезать. Убивать парня было почти стыдно. Он был достаточно гнилым, чтобы пополнить ряды "Дьявольской Пищи", но достаточно ленивым, чтобы нихрена не принести в их развитие. Если он не хотел работать, он ничего в жизни не добьется. Но волноваться о жизни ему вскоре не потребуется, так ведь? Его скоро истребят. Их всех скоро истребят. Гору было все равно, что произойдет с остальными. Все, чего он хотел, чтобы Стефани сдохла. Желательно в криках и медленно.

Но у пизды было мачете.

По нему стекало красное, соответственно, она не задумывалась могла его использовать. У него будет преимущество дистанции, если он будет использовать дрель, так что дрель была наготове. Oн представлял, как сверлит эти ее милые голубые глаза, чтобы она была слепой, когда он будет ее насиловать, из-за чего ему легче будет доминировать. Он потянулся к своему поясу, достал оттуда молоток и огромную, индустриальную отвертку. Он готов был поклясться, что под такими аргументами, он как и всегда очень легко раздвинет ноги. Он замахнулся от плеча, готовясь к битве, но Стефани рванула на него первым.

– Ебать!

* * *

Было больно. Очень больно. Но он еще на ногах.

Антонио никогда не сдавался на футбольном поле – не важно, какой был счет. Он перенес такое отношение на все в жизни. Он не сдастся, пока его не покинут силы.

Но он очень быстро истекал кровью. Если он быстро не вырубит этого маньяка с идиотской прической, он потеряет всю кровь. А потеря крови уже сделала его слабее. Его плечо было настолько уничтожено, что он не мог поднять руку. Хотя бы это не была его ведущая рука. Он по-прежнему мог махать тесаком. Он резко обернулся, перевернул лезвие и ударил мужика в бок. На этот раз ему удалось порезать живот намного глубже, лезвие порезало плоть с влажным хлопком.

Враг Антонио оступился от удара, дав ему еще один шанс для удара, он направил лезвие в то же место, углубляя рану. Он продолжал как боксер метить в ребра. Он чувствовал как тесак его противника бьет в ответ, но Антонио привык играть сквозь боль. Он ее игнорировал, веря, что лучшей защитой, является нападение. Он продолжал кромсать и резать одно и то же место, вырезая на плоти дерево. Частички отлетали подобно конфетти, и после финального удара почки мужика лопнули и он обосрался. Он опал перед Антонио, но тот не переставал кромсать, уже потроша мужика. Bнутренности выпадали как слизь. Полубезумный от насилия, Антонио просто продолжал кромсать, даже когда тесак ударился о позвоночник.

* * *

Стефани никогда не любила этого говнюка.

Как его? Гордо? Да, похер.

Она могла не помнить его имени, но она помнила его прыщавое лицо. Когда он здесь работал, эти его поросячьи, черные глазки так часто ее поедали, что она ордер могла на него выписать. И его делали уродливым не только его морда в жире и тощее тело, дело было в нем самом. Он постоянно пялился издалека, но стоило ему приблизиться, он едва мог слова подобрать, постоянно поправлял свои яйца или ковырялся в носу (она даже как-то поймала его за поеданием козявок). Плюс ко всему, он постоянно слушал этот отвратительный металл в комнате для отдыха, а все знали, что люди, которые слушают эту убей-свою-мать, выеби-свою-собаку хуету – отъехавшие хуеплеты, у которых личной жизни нет. Не удивительно, что он присоединился к этим убийцам-дьяволопоклонникам! Эти тексты Cannibal Corpse гноят мозги, превращают людей в психопатов, которые детей в духовки кидают. Ее родители и учители называли ее кассеты с Motley Crüe сатанинскими! Ах если бы они знали...