Текст книги "Божественная одержимость (ЛП)"

Автор книги: Кристина Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Глава 53

Настоящее

Сообщение от Джио пролежало в моем почтовом ящике несколько часов, прежде чем я, наконец, решила его открыть.

Удар в спину: Я слышал, ты узнала о том, что случилось с Тревором четыре года назад. Встретимся в ДеМоне в полдень. Я могу все объяснить.

Я не ответила. Что тут было сказать?

Но после разговора с моим отцом и выяснения правды о моей маме… Какая – то часть меня хотела – нуждалась – в ответах.

Итак, после того, как я дюжину раз чуть не отговорила себя от этого, я обнаружила, что выхожу из городской машины перед ДеМоне.

Первым признаком того, что что-то не так, был парковщик, который бросил на меня удивленный взгляд, когда я вышла в джинсах и детском розовом свитере. Его нерешительность заставила меня оглянуться, и именно тогда я заметила подъезжающие роскошные автомобили, мужчин в сшитых на заказ костюмах и женщин от кутюр, выходящих с важным видом.

Событие.

Я раздраженно прикусила губу. Джио не упоминал об этом.

Прежде чем я успела решить, уйти мне или остаться, я мельком увидела своего отца сквозь массивные стеклянные двери. Сальваторе Моретти. Мой пульс участился. Он стоял там, разговаривая с группой мужчин, которых я не узнала, но которые вели себя с той же властностью, что и он. Рядом с ним была его жена, моя мачеха, которая выглядела безупречно в шелковом платье, ее рука небрежно обвилась вокруг его руки. А еще там были мои сводные братья и сестры. Идеальная картина семьи.

Семья, частью которой я сейчас не была.

Я вошла внутрь, опустив голову и пробираясь сквозь толпу, направляясь в бальный зал. Я не уверена, почему осталась, но любопытство не давало мне покоя.

Ким заметила меня первой. Ее глаза слегка расширились, прежде чем она слегка помахала мне рукой, прежде чем направиться ко мне через комнату.

Сейчас она так отличалась от той, когда мы впервые встретились пять лет назад. Сейчас ей было девятнадцать, в некотором смысле взрослая женщина. И потрясающе красивая, с темными сицилийскими чертами лица. Даже я могу видеть, что стервятники Нью-Йоркской мафии уже взяли ее на прицел.

– Что происходит? – Спросила я, понизив голос.

Она закатила глаза. – Что-то о Коза Ностре. Что-то о союзах и территориях. Энцо пригласил папу и его помощников.

Я промычала – Итак? Где Джио? Он должен был встретиться со мной здесь.

Ким нахмурилась. – Он не приедет. Его нет в штате.

– Что?

Прежде чем Ким успела сказать что-то еще, в комнате внезапно воцарилось напряженное молчание.

Звук тяжелых шагов по мрамору эхом разнесся по помещению, и когда я обернулась, у меня перехватило дыхание.

Тревор.

Внутри меня все замерло.

Без колебаний он прошел сквозь толпу, его темный пристальный взгляд остановился на мне, и прежде чем я смогла осознать, что происходит, его рука обхватила мой затылок, а губы прижались к моим.

Комната растворилась в размытом шокированном бормотании, но все, на чем я могла сосредоточиться, это исходящий от него жар, чистая сила его присутствия, подавляющая меня. Я поцеловала его в ответ, инстинктивно взяв верх, одна моя рука потянулась к его лицу, другая опустилась на грудь, словно для того, чтобы не упасть.

Я все еще злилась. Я хотела быть верной Марии, несмотря на то, что она говорила мне, что случившееся не имеет ко мне никакого отношения. Что я не должна винить Тревора. Но я не могла не винить его.

Когда он, наконец, отстранился, его большой палец коснулся линии моего подбородка, задержавшись на мгновение, когда наши глаза встретились. Мои щеки запылали, когда я попыталась прочесть выражение его лица, тяжесть обстоятельств давила на меня.

Взгляд Тревора опустился на мои губы, прежде чем снова вернуться к моим глазам. Затем, не говоря ни слова, он повернулся и пошел прочь, направляясь прямо к моему отцу. У меня перехватило дыхание.

Они вдвоем с Энцо ДеМоне скрылись в отдельной комнате, оставив меня стоять там, затаив дыхание и потрясенную.

Поцелуй, взгляды, последствия всего этого… Комната вокруг меня изменилась, но я едва заметила.

Я прижала пальцы к губам, которые все еще покалывало от его прикосновения, и прерывисто вздохнула, чувствуя на себе любопытные взгляды в комнате.

Я поняла, что он только что сделал.

Поцеловать кого-то на глазах у Коза Ностры означало пометить ее.

Он заявил на меня права.

И в этом мире это означало, что ни один другой мужчина не осмелился бы приблизиться ко мне сейчас.

Ким нарушила неловкость, не заботясь об этом. Она выдохнула с легким присвистом. – Срань господня. Ладно, тебе нужно кое-что объяснить. Я имею в виду, Тревор Су? Секси! Рада за тебя, Лия.

– Не называй ее парня сексуальным! – Крикнула шепотом Кармен, наконец появившись с другого конца комнаты.

– Эм, алло? – Я сразу узнала голос Франчески, когда она подошла с другой стороны. – Возможно, это была самая безумная вещь, которую я когда-либо видела на сборище мафии, а я видела очень сумасшедшее дерьмо.

Кармен приподняла бровь. – Безумнее, чем когда они отрубили член тому парню?

– Конечно. – Ким рассмеялась неприятно громко – именно это мне в ней и нравилось. Ее никогда не волновало, как она должна себя вести. Она представлялась так, как хотела; к черту все остальное. – Итак. Как долго это продолжается?

– Почти шесть месяцев.

– Не лги! – Франческа захихикала, толкнув меня локтем. – Я знаю, что у вас двоих были отношения в колледже. Я помню!

– О, Боже мой... – Я закрыла лицо руками, уже чувствуя, что краснею. – Все было не так.

– Эй. Не стыдись. Будь шлюхой, делай все, что хочешь. – Ким указала на меня пальцем, делая глоток текилы – или, может быть, водки – из бара. – Это то, чем я живу.

– Это правда?

Ким напряглась при звуке этого голоса.

Мне не нужно было смотреть, чтобы увидеть, что это был Тони, который подошел и присоединился к нашему кругу рядом с ней.

Он затянулся сигаретой, хмуро глядя на Ким сверху вниз, и выпустил дым ей в лицо. – Кейси, верно?

Он выглядел почти… Сердитым?

Я могу поклясться, что видела, как его коренные зубы сошлись вместе. Она тоже нахмурилась, ее голос был таким же фальшивым, как ее акриловые ногти, когда она наклонила голову. – Мужчина-шлюха, верно?

Прежде чем Тони успел ответить, Ким развернулась и поцеловала меня в щеку. – Удачи, детка. Позвони мне позже.

Тони проводил ее взглядом, когда она уходила, и веселье покинуло его. – С каких это пор малышка Кимми стала дерзить?

– Дерзить? – Франческа приподняла бровь идеальной формы, переплетя свою руку с моей. – Все, что я слышала, – это факты, братишка.

Мы рассмеялись, оборачиваясь и протягивая руку Кармен. Она тоже улыбнулась, присоединяясь к нам. – Пока, Тони.

– Эй! – Тони крикнул нам вслед. – А что случилось со свободой выбора?

– Я хочу жениться на твоей дочери. – Мой голос прогремел в тихой королевской комнате. Парадная дверь только что закрылась за нами, и ни у кого даже не было возможности присесть.

Энцо ДеМоне рассмеялся, усаживаясь в одно из кресел.

Я остался стоять, выдерживая взгляд Сальваторе Моретти, когда он положил руки на офисный стол и склонился над ним. – Если ты думаешь, что можешь просто войти сюда...

– Прошу прощения, если это прозвучало как вопрос. Я женюсь на Наталье. С твоего разрешения или без него.

– Я не позволю своей дочери попасть в пасть льву...

– Я влюблен в вашу дочь, дон Моретти. А она влюблена в меня.

– Теперь я знаю, что мальчик лжет, – проворчал Энцо.

– Я знаю, ты видел, как она поцеловала меня в ответ. Вы оба, – Закончил я, глядя прямо на Сальваторе.

– Это не...

– Я люблю ее. Мы вместе уже много лет. Я встречаюсь с вашей дочерью с тех пор, как мы вместе учились в Колумбийском университете.

Челюсть Сальваторе сжалась, неудивительно, что он был в ярости из-за того, что не знал о моих отношениях с Натальей.

– Даже если это правда, Сальваторе, – начал говорить Энцо. – Почему он ждал до сих пор? Он пытается вмешаться в наши деловые договоренности.

Порывшись во внутреннем кармане своего пиджака, не обращая внимания на глав и их солдат, наставивших на меня пистолеты, я вытащил бархатную коробочку, открыл ее и положил на стол.

– Я ждал подходящего момента, чтобы спросить ее.

Впервые за весь день в комнате воцарилась тишина, брови обоих Боссов взлетели до линии роста волос.

– Считайте этот брак между мной и вашей дочерью последним шагом к прекращению соперничества между нашими семьями.

Тяжелый взгляд Сальваторе задержался на мне. – Почему сейчас?

– Ничто не встанет между мной и женщиной, которую я люблю.

– Ты это говоришь уже в третий раз. – Голос Энцо заставил меня медленно повернуться к нему.

Признание мужчины в любви к женщине в преступном мире было опасным – то, что многие считали слабостью. Я никогда не чувствовал себя сильнее.

– Это правда, – признался я.

Он кивнул, затем встал и подошел к Дону Моретти, прежде чем тихо заговорить только с ним.

Они пожали друг другу руки, и Энцо повернулся ко мне, хлопнув по плечу, прежде чем уйти со своими людьми. – Удачи, хитрец.

Сальваторе глубоко вздохнул, откидываясь на спинку офисного кресла.

– Если она скажет да, она станет Су. Все обязательства перед Коза Нострой будут расторгнуты. Продолжение работы с нами будет ее выбором.

Ему это не понравилось, но, тем не менее, он пожал мне руку. Он раскрыл мой блеф. – Вот что я тебе скажу, парень. Надень ей кольцо на палец, и мы поговорим.

Когда мы вышли, вечеринка уже закончилась.

Я не знал, хочу ли я убить или поблагодарить Джованни.

Я знал, что это он прислал мне сообщение с фальшивыми новостями. Его здесь не было. Я использовал программу, чтобы просканировать записи с камер наблюдения всего здания на предмет распознавания его лица по дороге сюда. Ничего не всплыло. Кроме координат его частного самолета. Этот ублюдок был на высоте сорока тысяч футов.

Мне, черт возьми, не нравилось быть пешкой в его игре.

Но, сделав Наталью своей женой, я, возможно, впервые в жизни смогу его простить и забыть.

Холодный воздух коснулся моих щек, когда я плотнее натянула одеяло на плечи. С террасы пентхауса Зака открывался вид на город, серый горизонт, затянувший небо. До нас доносились редкие автомобильные гудки и гул жизни внизу.

Дверь на террасу скользнула в сторону, и Зак вышел наружу, присоединяясь ко мне за столом. Он мгновение изучал меня, прежде чем заговорить. – Я слышал, что Тревор сделал сегодня днем у итальянцев.

Я напряглась, крепче вцепившись в пушистое одеяло. Воспоминание о поцелуе Тревора все еще горело в моей памяти. Покинув мероприятие, чтобы выпить с девушками на улице – после инцидента вся посиделка пошла насмарку – я вернулась к Заку, чтобы провести время с Марией.

– Он не имел права, – пробормотала я низким, но резким голосом.

Зак приподнял бровь и продолжил ровным тоном. – Если ты хочешь злиться на кого-то, тебе следует злиться на меня. Это я причинил боль Марии. Это я втянул Тревора в эту заваруху.

Я бросила на него взгляд. – То, что произошло между тобой и Марией, было сложным и это не мое дело. Но Тревор – мой парень, Зак. Он был должен мне правду. Он был должен мне верность.

– Если бы все было наоборот, – сказал Зак, наклоняясь вперед, – разве ты не встала бы на сторону Марии, хотя мы дружим уже много лет?

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Я ненавидела то, что он был прав, и мое молчание подтверждало это.

Зак вздохнул, выражение его лица смягчилось. – Если Мария нашла в себе силы простить меня… Я уверен, ты сможешь простить Тревора. Он не идеален, но ты знаешь, что ради тебя он перевернул бы небеса и землю.

Я не ответила, тяжесть его слов тяжелым грузом легла у меня в груди.

Дверь на террасу снова скользнула в сторону, и оттуда вышла Мария, держа в руках две тарелки с едой. Аромат ее стряпни окутал нас, теплый и успокаивающий, но в животе у меня вместо урчания все сжалось.

– Ужин готов, – с улыбкой объявила Мария, расставляя тарелки на столе.

Зак встал и, быстро поцеловав ее в висок, прошел мимо нее и направился на кухню, чтобы принести остатки ужина. Она улыбнулась, ее щеки порозовели.

Вид их непринужденной привязанности, легкость, с которой они все уладили, поразили меня, как удар под дых.

Я сглотнула и вернулась к еде, положив себе на тарелку восхитительную порцию макарон. До меня донесся слабый запах мяса. Мой желудок болезненно скрутило, и внезапно от тошноты, которую я игнорировала весь день, стало невозможно избавиться.

Повернувшись на стуле, вцепившись руками в край большого растения в горшке у стола, я согнулась пополам и опорожнила желудок.

Глава 54

Настоящее

Передо мной простиралась Пятая авеню, ее золотистое сияние мерцало в сгущающихся сумерках, отражалось от стеклянных витрин магазинов и разливалось по оживленным тротуарам. Случайный смех или обрывки разговоров сквозь гудки такси и гул проезжающих машин. Прохладный воздух с теплым ароматом жареных каштанов и хот-догов от уличного торговца.

Я покинула квартиру Марии и Зака несколько часов назад без предупреждения – только с благодарственной запиской, соврав, что собираюсь отдохнуть в отеле, в котором я остановилась.

Никто не знал, где я и куда ушла. Я исчезла, чтобы привести в порядок голову; прогулятся по центру города, как всегда любила делать.

Я шла по краю Центрального парка, где падающие осенние листья создавали контраст с Бетонными джунглями. Городской шум никогда не беспокоил меня, и меньше всего сегодня вечером.

Мне нужен был воздух; время, чтобы распутать клубок эмоций, от которых я, казалось, не могу избавиться.

Отвлекшись на собственные мысли, я свернула направо, в Центральный парк, но тут же резко остановилась.

Тревор был уже там, прислонившись к калитке, с букетом розовых пионов в руке – моих любимых. Ждал меня.

Мое сердце замерло само по себе.

Он выпрямился, как только увидел меня. Его строгий чёрный костюм был нехарактерно немоден на фоне осенних пальто и шарфов остальных.

– С днем рождения, – тихо произнесла я, подходя к нему.

Он улыбнулся, легкий вздох веселья вырвался у него. – Спасибо, Наталья.

Я приподняла бровь, останавливаясь перед ним. – Первое сентября. Ты думал, я забыла?

– Я имею в виду...

– Я бы сказала тебе сегодня днём, но ты не оставил мне много времени для разговоров.

Его улыбка была мрачной. – Я знаю. Мне жаль. Я должен был поговорить с твоим отцом.

Я кивнула. – Как ты узнал, что я приду сюда?

– Я не знал, – признался он низким и грубым голосом. – Но я надеялся. – Его темные глаза смягчились, и он протянул букет, его пальцы коснулись моих, когда я взяла их. – Я знаю, что это ничего не исправит, но...

– Спасибо. Я люблю их.

Он моргнул, его полуночные глаза изучали мои, очевидно, застигнутый врасплох моей мягкостью и отсутствием гнева. Когда он потянулся к моей руке, я не остановила его.

– Я облажался, Наталья, – начал он. – Не только в этот раз, но и очень много раз. Мне не следовало помогать Заку. Я знал, как много Мария значила для тебя, и все равно действовал из преданности ему, не задумываясь о том, как это причинит тебе боль. Я предал твое доверие, и это не то, к чему я отношусь легкомысленно.

Я открыла рот, чтобы вмешаться, но он сжал мою руку, схватив ее обеими своими грубыми ладонями и поднеся к своей груди.

– Пожалуйста, дай мне закончить, детка. – Пробормотал он. – Я скрыл от тебя, потому что я думал, что защищаю тебя. Я говорил себе, что избавляю тебя от боли, но я был просто трусом.

Я уставилась на него, крепче сжимая стебли цветов.

– Я не прошу тебя простить меня сразу, – Продолжил он. – Но я прошу дать мне еще один шанс показать тебе, что я могу быть лучше. Для тебя. Потому что для меня нет ничего – никого – важнее тебя, Наталья. Я люблю тебя, – прохрипел он, еще сильнее прижимая мою ладонь к своей груди, и я почувствовала под ней грохочущий орган. – Я не могу сделать это без тебя, детка.

– Что? – Я выдохнула.

– Все. Ничто из этого не имеет значения, если ты не со мной.

Искренность в его голосе распутала что-то внутри меня, тугой узел разочарования и печали ослабевал с каждым словом. Я вздохнула, качая головой, хотя во мне больше не осталось гнева.

– Я понимаю, почему ты сделал то, что сделал, – начала я, мой голос был мягче, чем я намеревалась. – Зак твой брат во всех отношениях, кроме крови, точно так же, как Мария для меня. Я бы сделала то же самое для нее.

– Прости, что я не был верен тебе. Я должен был сказать тебе правду.

– Они оба сказали мне, что вся ситуация не была черно-белой. Это было сложно для всех, – просто сказала я.

На его лице промелькнуло облегчение. – Значит ли это, что ты думаешь, что сможешь простить меня?

– Думаю, я уже простила. Я просто не хотела признаваться в этом так быстро.

Легкая, осторожная улыбка тронула его губы. – Правда?

Я покачала головой, на моем лице появилась слабая улыбка. – Не думай, что ты сорвался с крючка. Если что – нибудь случится снова...

– Этого не случится, – перебил он твердым голосом. – Я клянусь.

Я подняла бровь, скептически, но удивленно. – Посмотрим.

Он подошел ближе, его присутствие согревало и заземляло в прохладном ночном воздухе. – Я не целовал тебя как следует уже двадцать шесть часов, amai. Это была пытка.

Я закатила глаза, уголки моих губ приподнялись в изумлении. – Не испытывай судьбу...

Но прежде чем я успела закончить, его руки обхватили мое лицо, его губы прижались к моим с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание. Медленно. Мягко. Глубоко. Я поцеловала его в ответ, свободной рукой сжимая его куртку, в то время как цветы висели в другой.

Когда мы оторвались друг от друга, его лоб прижался к моему, его голос был темным и ровным. – Спасибо, что не бросила меня, Наталья.

Моя рука поднялась, обхватив его лицо в молчаливом признании.

Отступив назад, но не выпуская моей руки, он кивнул в сторону парка. – Давай прогуляемся.

– Куда пойдем?

Что-то промелькнуло в его черных глазах. – Вечер кино на открытом воздухе.

– Не может быть, чтобы они работали до сих пор. Слишком поздно.

– Я все равно хочу проверить.

Я сжала его руку в ответ, когда мы вошли в парк, городской шум отступил на задний план, когда дорожка простиралась перед нами.

И вот так напряжение растаяло, сменившись легким комфортом, который всегда был рядом.

Гравий мягко хрустел под ногами, когда мы шли по тускло освещенным дорожкам Центрального парка. Рука Тревора была теплой и твердой в моей, его большой палец касался моей кожи тихими, ритмичными движениями, которые заставляли мое сердце болеть так, как я не могла объяснить.

Мы добрались до травянистой площадки, где показывали фильмы на открытом воздухе – нашего любимого места. Толпа, которая когда-то заполняла пространство, давно разошлась. Остался только большой экран.

Я вздохнула, указывая на пустую лужайку. – Видишь? Я же тебе говорила.

Тревор ответил не сразу, его хватка чуть усилилась. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но выражение его лица ничего не выдавало – только ту обычную непроницаемую уверенность, которая всегда оставляла меня в догадках. Он подвёл меня ближе к лужайке, где что-то слабо мерцало в свете гирлянд.

Когда Тревор прижал меня к себе, мягкие звуки старой парижской музыки наполнили воздух, доносясь из скрытых динамиков, расположенных среди фонарей. Нежная мелодия обволакивала нас, как произнесенное шепотом обещание. Это была та музыка, которая говорила о романтике мощеных улиц и залитых лунным светом рек. Опыт, который он подарил мне в Париже пару месяцев назад.

Теплый свет фонарей и золотистых гирлянд превратил знакомое место во что-то из сна. И когда мы завернули за угол лужайки, я, наконец, увидела, что экран все еще горит. Когда мы подошли ближе, на черном экране вспыхнули слова, набранные белым шрифтом прямо из парижского кинотеатра 1940-х годов:

Ты выйдешь за меня замуж, Наталья?

Мое сердце перестало биться.

Неподвластная времени элегантность слов на золотом фоне накрыла меня волной, и внезапно парк, ночь, город расплылись вокруг меня.

Оставалось только одно. Он.

Тревор стоял рядом со мной, его темные глаза следили за каждой моей реакцией, выражение его лица было непроницаемым. Медленно, словно ожидая, пока я полностью осознаю момент, он встал передо мной, все еще держа меня за руку.

Затем, не колеблясь, он опустился на одно колено.

У меня перехватило дыхание, когда его лицо смягчилось, все острые, расчетливые черты растворились во что-то грубое и открытое. В руке он держал кольцо…

Не просто кольцо. На нем сверкал массивный розовый бриллиант овальной формы. Камень сверкал в свете огней Манхэттена. Смелый, красивый и абсолютно совершенный.

На мгновение я забыла, как дышать.

Тревор поднял на меня глаза, его голос был мягким и вкрадчивым. – Наталья Валентина Моретти, я любил тебя столько, сколько знал. Даже когда я был слишком упрям, чтобы признать это. Особенно когда я не заслуживал тебя. Ты была причиной всего для меня. Я строил империи, но ничто и близко не подходило к тому, чтобы ты смотрела на меня вот так. Я не могу... я не хочу представлять свою жизнь без тебя. Я ничто без тебя. – Его глаза не отрывались от моих. Я не могла отвести взгляд. – Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Защищая тебя. Строить будущее с тобой. Делать тебя счастливой. Любить тебя вечно. – Он прижал кольцо ближе, его рука была твердой, голос глубоким и мягким. – Я смотрю на тебя и вижу всю свою оставшуюся жизнь. Я люблю тебя, Наталья. Ты выйдешь за меня замуж?

Молчание затянулось, но не было неловким. Оно было наполнено тяжестью всего, через что мы прошли, всего, что он предлагал. Моя грудь сжалась, когда слезы затуманили зрение, ответ сформировался на моих губах еще до того, как я осознала, что говорю.

– Да, – прошептала я, слово вырвалось само собой, как будто только и ждало возможности вырваться. – Да, – повторила я с легким смешком.

Напряжение в его плечах растаяло, сменившись самой искренней, останавливающей сердце улыбкой, которую я когда-либо видела. Он надел кольцо мне на палец с осторожностью, от которой у меня защемило сердце, и когда он встал и его руки притянули меня к себе, мне показалось, что весь остальной мир исчез.

Его губы нашли мои в поцелуе, который был мягким и глубоким, в котором были только мы – в равной степени страсть и обещание.

Я тихо рассмеялась во время поцелуя, когда до меня донеслись далекие хлопки и одобрительные возгласы. Хотя я подозревала, что Тревор оцепил территорию и поручил своим парням охранять лужайку от теней, дальше по парку все еще были люди, пересекающие парк.

Когда мы оторвались друг от друга, я прижалась к нему лбом, ошеломленная и счастливая. – Я тоже тебя люблю.

Его сильные руки сжались вокруг меня. Кольцо сверкнуло на моем пальце. Слова все еще мягко светились на экране… Он сделал все идеально.

– Тревор? – Тихо прошептала я, ожидая, пока он посмотрит на меня сверху вниз. Я слегка улыбнулась ему. – Я беременна.

Тишина.

Дышал ли он еще?

Рука Тревора поднялась и обхватила мое лицо. – Ты уверена?

Я кивнула. – Только что вернулась от доктора.

– И ты хочешь ребенка?

Я снова кивнула. – Я всегда хотела быть мамой. И… Я хочу вырастить его с тобой.

– Мы собираемся стать родителями?

Мое сердце сжалось при слове "мы".

– Мы собираемся стать родителями.

– Я так сильно люблю тебя. И нашего ребенка. Ты будешь потрясающей мамой, ты знаешь это?

– Ты так думаешь? – Тихо спросила я, кладя левую руку на живот.

– Конечно. Ты единственная, с кем я когда-либо хотел завести детей. – Его взгляд опустился на кольцо, которое он мне подарил, и мою руку на растущем животе. – Это – лучший подарок, который ты могла мне сделать.

– Тревор... – Потянувшись, я обвила руками его шею и притянула к себе, чтобы нежно поцеловать. – Ты тоже будешь отличным отцом.

Как только мы оторвались друг от друга, то направились к выходу из парка.

– Ты узнала сегодня? – Прохрипел он, когда мы вернулись на Пятую авеню, тротуар которой был менее оживленным, чем раньше.

– Да, – Я тихо выдохнула.

– Двойная годовщина. Мне это нравится.

Легкий вздох веселья вырвался у меня. – Думаю, мне это тоже нравится.

Он резко остановился, ни с того ни с сего выглядя несколько обеспокоенным, что заставило меня приподнять бровь. – Мне вызвать машину? Ты уже достаточно прошлась пешком. Ты не должна...

– Тревор?

– Да, детка? – Он ответил так, словно запыхался.

– Давай прогуляемся. Я в порядке. К тому же, я хочу перекусить суши на Четырнадцатой улице.

– Если ты устанешь, дай мне знать.

– Конечно.

Он наклонил голову, захватывая мою нижнюю губу своей и снова целуя меня со сладким притяжением.

– Сколько недель, детка? – Спросил он, все еще держа меня за одну руку, а другую снова положив на мой животик, когда мы тронулись в путь.

– Шесть.

Он улыбнулся, нежно поглаживая большим пальцем мою кожу. – Я думаю, что мы можем назвать ее Амайя.

– Ты не знаешь, что у нас будет девочка.

– Может, и так.

Я улыбнулась в ответ, держась за его бицепс, пока мы направлялись в центр города. Ночь была немного прохладной, но свежей, улицы Манхэттена освещались, когда мы отправлялись в наше часовое путешествие в Сохо.

– Итак, расскажи мне. Каково это – быть стариком в двадцать семь лет?

Тревор усмехнулся, качая головой, его рука защитно легла мне на поясницу.

Когда мы шли по городу, как два влюбленных человека из восьми миллионов вокруг нас, собирающихся произвести на свет еще одну душу, мы не могли не поговорить о будущем.

Как устраиваем вечеринку по случаю помолвки. Где и когда мы должны сыграть свадьбу. Переезжаем в собственное жилье и занимаемся украшением. Готовим комнату для ребенка. В какую больницу нам следует обратиться. Как устроим вечеринку по раскрытию пола с друзьями и семьей. Какие имена нам выбрать. Как будем покупать милые мягкие игрушки и сборники рассказов.

И не успели мы опомниться, как оказались у себя дома в Сохо.