Текст книги "Не играй со мной, мажор (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 27
Видана
Подняв волосы в высокий хвост, быстро стягиваю их резинкой и бегу к телефону, который разрывается на кровати.
– Привет, мам, – приняв вызов, невольно улыбаюсь. Жадно рассматриваю лицо родительницы. С каждым днем она выглядит все лучше. Цвет лица не такой бледный, как в первые дни после операции, она всё чаще улыбается. Кира уверяет, что к ней вернулся аппетит. Хочется верить, что все плохое осталось позади, но впереди курс химиотерапии, а может, и не один.
– Вида, какая ты красивая, – вздыхает мама. Глаза блестят от непролитых слез, но она быстро их смаргивает. Мы договорились, что не будем плакать. Она соскучилась, как и я по ней. – Дочка, знаю, что ты опаздываешь в школу, я не задержу тебя. Быстро расскажи мне, как настроение, как спалось? – интересуется мама.
– Всё хорошо. Спала отлично, настроение супер…. – быстро перечисляю.
Мама будто чувствует, что со мной случилась неприятность. Последние две недели звонит по несколько раз в день и обязательно по видеосвязи. Возможно, её насторожила смена руководства, ведь я никак себя не выдала. У меня ушло два тюбика тонального крема, только чтобы она не заметила на моем лице след от удара.
Я до сих пор не знаю, как Белла Николаевна объяснила свое смещение с поста директора интерната. С мамой она продолжает поддерживать связь, но молчит о событиях роковой для нее ночи.
– Ты хорошо спишь, Вида? – спрашивает мама, внимательно ко мне присматриваясь. – У тебя тени под глазами.
– Мам, у меня выпускной класс, скоро экзамены, конечно, я не высыпаюсь, – очень убедительно вру.
Я действительно много занимаюсь, но с моими недосыпами это никак не связано. Причина моей бессонницы ждёт меня у ворот. После той ночи в интернате многое изменилось: появились решетки на окнах корпусов, электронные замки на дверях, которые после отбоя в государственном корпусе может открыть только охрана, которая сменилась, как и директор интерната.
Теперь за безопасность отвечают сотрудники частного агентства, чей профессионализм виден невооруженным взглядом.
– Вида, я прошу тебя, не забывай об отдыхе, – хмурится мама. – Без высшего образования ты не останешься. Ничего нет важнее здоровья, – намного тише. У меня ком к горлу подступает, не могу ничего сказать. – Я люблю тебя, дочка. Береги себя. Позвоню после занятий.
– Пока, мам, – успеваю помахать рукой и сказать, что я тоже ее люблю, прежде чем она отключает видеосвязь.
Грустить некогда, Ваня начнет звонить, если я не выйду через минуту. Надев пальто, хватаю рюкзак и бегу вниз.
– Доброе утро, – здороваюсь с охранником. Они теперь постоянно меняются, я не успеваю запоминать их имена.
– Доброе утро, – не выказывая никаких эмоций. Выходит следом за мной, провожает взглядом до ворот. Сталкиваюсь с Ваней на КПП, он уже собирался идти за мной.
Теперь у него есть пропуск, Лютаев спокойно может проходить на территорию в любое время суток, чем бессовестно пользуется. Мне неудобно перед его родителями. Обещала Егору Борисовичу, что его сын не будет засиживаться у меня допоздна, но ещё ни разу не получилось выпроводить его раньше двенадцати ночи.
Если раньше Ваня пропадал у Камиллы, то теперь у меня. Шахова делает вид, что ревнует, но подмигивает мне и улыбается, когда Ваня этого не видит. Мы почти перестали куда-то выезжать. Первую неделю я вообще не покидала интернат, ждала, когда сойдут синяки, а теперь все свободное время стараюсь уделить учебе, ведь на носу пробные экзамены. Вроде не сомневаюсь в своих знаниях, но всё равно волнуюсь. Какая-то цепная реакция, которой заражают преподаватели и одноклассники.
– Привет. Всё хорошо? – здоровается Ваня, сощурив глаза, внимательно следит за выражением моего лица.
– Всё отлично, – беру его за руку и тяну к машине. Я не рассказывала ему о маме. Так получилось, что Ваня ни разу не слышал нашего с ней разговора. Я не подстраиваю звонки, все выходит как-то само собой. Я уже много раз задавалась вопросом: что будет, если мама позвонит при Ване? Наверное, я не стану с ней говорить….
Когда Егор Борисович спрашивал меня, кому из родных он может позвонить, я, не колеблясь, ответила:
– Никому не нужно звонить. Пожалуйста, – добавила просьбу в надежде, что он не станет копаться и искать моих родных. С его возможностями никаких трудностей это не составит. Думаю, мое поведение подкинуло ему ещё больше подозрений, когда я отказалась переехать к ним в дом. Долго меня не стали уговаривать, видимо, что-то в моем поведении его насторожило, но он ничего не сказал, и я надеюсь, не стал искать обо мне информацию.
– Уверена, что все отлично? – выдергивая из моих мыслей, подозрительно смотрит на меня Ваня.
– Ты вчера почти в два часа от меня ушел, дома не ругали? – быстро перевожу тему, забираясь в салон автомобиля.
– Я уже большой мальчик, меня давно не ругают, – улыбается, потому что этот вопрос я задаю не в первый раз и всегда получаю один и тот же ответ.
Я и сама вижу, что Ваня «взрослый». Дело ведь не в возрасте. Он в свои восемнадцать мужчина. Он умеет принимать сложные решения и отвечать за свои поступки. Зарабатывает на свои «хотелки» Ваня сам, при этом не страдают ни учеба, ни тренировки. Моему отцу следовало бы поучиться у этого «мальчика».
Через несколько минут мы останавливаемся на парковке. Вместе идём в школу. Навстречу вылетает Ульяша – сестренка Вани, кидается меня обнимать. Мы познакомились несколько дней назад. Родители оставили Улю на брата, а он вместе с ней приехал ко мне в гости. Она настолько добрая и открытая девочка, что ее просто нельзя было не полюбить.
– Вида, у тебя дар похищать сердца Лютаевых, – улыбаясь, произносит Рита, останавливаясь рядом.
– Я побежала, а то на урок опоздаю, – не прощаясь и не здороваясь с Марго, Уля убегает.
«Лучше бы ты шла мимо», – вертится в голове, когда я поднимаю взгляд на одноклассницу. Ругаю себя за стервозность. Маргарита пытается со мной подружиться, уже несколько раз просила прощения, даже встала на мою защиту, когда по школе начали ползти слухи о том, что на меня напали, а я все равно вижу в ней неприятельницу. В каждом слове и действии ищу подвох, а если его нет?...
– Завтра я отмечаю свой день рождения, – сообщает Рита, переводя взгляд с меня на Ваню. – Приглашаю не всех, но вам, как моим близким друзьям, быть обязательно....
Глава 28
Видана
После уроков Ваня отвозит меня до интерната. Не доезжает до ворот пару десятков метров, останавливается под старым раскидистым дубом, с которого опала добрая часть желто-оранжевых листьев. Кладет руку на затылок, тянет к себе. Опаляет своим дыхание кожу лица. Не спрашивая, вжимается в мои губы поцелуем. Властно, напористо. Забирает и отдает. Затевает сражение с моим языком. То переманивает на свою территорию, то толкает его обратно. От удовольствия закрываются глаза, поджимаются пальчики на ногах. Так целовать может только Лютаев. Чтобы каждое нервное окончание отзывалось, чтобы тело негой наливалось.…
Сигнал проезжающей рядом машины производит отрезвляющий эффект. Я разрываю наш поцелуй.
– Беги в интернат, – стукнувшись затылком о подголовник водительского кресла, хрипло произносит Ваня. – Вида, мне крышу может сорвать, тормози меня, если не готова, – предупреждает в очередной раз Лютаев.
– Угу, – кивнув. – Увидимся? – спрашиваю несмело. Нас безумно тянет друг к другу, но я предупредила, что до совершеннолетия ничего не будет, я так для себя решила. Ваня не стал спорить или переубеждать, но уверенность моя в этом решении с каждым днем все сильнее трещит по швам.
– Увидимся, конечно. Гулять пойдем? – спрашивает Ваня, поворачиваясь ко мне.
– Я постараюсь побыстрее закончить с уроками, – киваю я. Целую его в щеку и убегаю.
Поднимаюсь в свою комнату. Мама уже звонит. Спрашиваю, как у нее дела, считываю любые изменения во внешности. Выглядит она хорошо. На щеках румянец, улыбка на лице.
– Мам, меня на день рождения одноклассница пригласила, я пойду? – спрашиваю за день до мероприятия. Все откладывала, не знала, идти или нет.
– Надеюсь, вечеринка пройдет не в ночном клубе? – хмурится мама, становится серьёзной.
У нас с ней доверительные отношения, строгих запретов нет, но клубы мама не любит. Ни у одного подобного заведения нет чистой репутации. И я сейчас не о пьяном сексе с незнакомцем в туалете. Такое и без клубов происходит сплошь и рядом. Далеко ходить не надо, в школе несколько дней назад застукали старшеклассников, которые прямо в учительском туалете занимались непотребством. Каким именно непотребством – директор не уточняла, когда проводила собрание в нашем классе, но мы и так поняли, о чём шла речь.
– Валентина нашла из-за чего шум поднимать, – выдает лениво Лешка Шнурков после того, как директор покинула кабинет. – Подумаешь, ученики. Вот когда русичка с Вяземским почти год у нее под носом трахались.…
– Шнурков, рот закрой, – резко обрывает его классная, но он игнорирует требование и продолжает:
– Она делала все, чтобы эта информация не ушла дальше школы. Никаких собраний не проводила, – стебется он.
– Алексей! – выдает истерично Ирина Васильевна.
– Что Алексей? Я разве неправду сказал? – наигранно возмущается.
– Держи свою правду при себе!
– Так это не моя правда. Все знают. И вы тоже….
– Я ничего не знаю! – пробует его перебить, но Лешка куражится, и так просто его не заткнуть.
– Так вы же с ней подружками были, Ирина Васильевна. Они и в вашем кабинете, прямо на вашем столе…
– Шнурков! – уже истерично визжит, руки сжимает в кулаки. Пацаны в классе откровенно смеются. Девочки наблюдают, но интерес эта история вызывает только у меня, остальные, видимо, в курсе.
– Лёх, тормози, – негромко произносит Лютаев, замечая, как трясет классную.
– Да я до сих пор обижен, у меня детская психологическая травма. Ирина Васильевна им ключи оставляла, а меня потом заставляли дезинфицирующим средством стол и парты протирать, будто я тут… жидкость оставлял, – мстит классной Шнурков. Видимо, давно в нем кипело. – Извините, Ирина Васильевна, – поймав предупреждающий взгляд Вани, отступает Лешка. – Больше не буду, – вполне искренне вроде извинился, а классная уже не оценила, выбежала из класса.
Потом мы узнали, что она в кафе сидела, плакала. Шнурков ходил улаживать с ней конфликт. Вроде разобрались, к той теме больше не возвращались…
…
– Вида, всё-таки в ночном клубе? – строгий голос мамы выдергивает из воспоминаний. Отвлеклась всего на пару секунд, а этого хватило, чтобы она неправильно истолковала мое молчание.
– Нет, – мотнув головой. – Праздновать она будет дома.
– Я буду волноваться, Вида, – произносит мама, закусывая нижнюю губу. – Ты там одна совсем, никто из взрослых не подстрахует…. – задумчиво.
Вот он – отличный момент рассказать ей о Ване. Лютаев в свои восемнадцать взрослее и надежнее многих сорокалетних. Он моя опора и защита. Я хотела бы их познакомить.… но боюсь, что не получится убедить маму по телефону. Для нее я все равно ещё ребёнок. Узнает, что у меня парень, начнет зря волноваться, а в ее положении это лишнее. Новости о том, что у меня теперь отношения с парнем, лучше оставить до ее выздоровления и возвращения домой.
– Мам, Рита только класс пригласила, – глядя прямо в глаза, сообщаю не совсем правду. Весь класс Рита не приглашала, а со слов Ками я знаю, что там будут взрослые ребята, с кем Коваленко давно общается.
До этого вообще не думала идти. Хотела поздравить в школе, но Лютаев собирается посетить вечеринку, а Камилла настаивает, чтобы я не оставляла его рядом с «этой сукой». Шахова редко называет Коваленко по имени.
– Я совсем не знаю твоих одноклассников, – мотнув головой, мама продолжает сомневаться.
– Лара, пусть девочка сходит, развеется, – вступается за меня Кира. – Целыми днями сидит за учебниками, ничего не видит, – с возмущением.
– Пусть сходит, – сдается мама. – Вида, но только постоянно на связи.
– Мам, ты же понимаешь, видеосвязь я не включу, – напоминаю о том, что о ее отъезде никто не должен знать.
– Так звони и пиши, – тяжело вздыхает мама. – Что-то ещё, Вида? – видя мою заминку, спрашивает мама.
– Мне нужен подарок для Риты. В торговых центрах могу встретить знакомых, да и ехать ради этого в центр.… – в очередной раз появляется мысль: а может, не ходить?...
– Я предупрежу Марио, ты с ним созвонись, что-нибудь подберете, – улыбается мама, видя мое довольное лицо.
Не люблю заморачиваться с подарками. Долго ходить и выбирать – не мое. А тут все проверено. Чаще всего подругам я дарила белье маминого бренда, они пищали от восторга. Думаю, не стоит делать для Риты исключение. Не сомневаюсь, что любая вещь из новой коллекции вызовет у нее восторг, но такой подарок я могла бы сделать Камилле, а не ей.
Попрощавшись с мамой, иду в душ. У Вани сегодня нет тренировок, а значит, он приедет пораньше, нужно садиться заниматься.
Делаю перерыв, созваниваюсь с Марио. Мама ему доверяет как себе. Уже много лет Марио её правая рука, он не только помогает ей с коллекциями и бутиками, но и со всей документацией. Почти час уходит на то, чтобы выбрать подходящий комплект.
– Детка, давай я и тебе отправлю пару кружевных штучек? – играет бровями. – У тебя там мальчик не появился? Будет чем удивить, – заговорщицки.
– Марио, удивлять некого, – я знаю, если поделюсь, он ничего не скажет маме, но я пока не готова рассказывать никому о Ване и о своей любви. Это настолько личное, что только мое.
– Ну ладно, детка. На связи, – прощается и сбрасывает звонок.
Возвращаюсь к урокам. Пропускаю ужин, вместе с Ваней поедим. До восьми вечера заканчиваю делать уроки. Переодеваюсь, вытягиваю волосы утюжком. Ещё раз чищу зубы. Посматривая на часы, наношу легкий макияж.
Ваня не звонит, не пишет. Время почти девять. Может, у них дома что-то случилось? Самой звонить и писать не хочется. Мы ведь договорились, если у него планы изменились, должен был предупредить.
Выхожу в коридор, выглядываю в окно. Возле ворот ни одной машины…
И нервничаю, и злюсь. Только бы с ним ничего не случилось. Но ведь можно предупредить! Возвращаюсь в комнату. Не включая свет, забираюсь на кровать, поджимаю под себя ноги. Телефон в руке вибрирует. Ваня…
В груди вспыхивает радость, но она тесно граничит со злостью. Надо ответить на звонок и убедиться, что с ним всё в порядке.
– Да, Ваня, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – У тебя всё в порядке? – не выдержав, интересуюсь я.
– Да, Вида. Всё в порядке. Блин, извини. Думал, раньше освобожусь….
– Ваня, иди помоги! – доносится до меня женский голос…. очень знакомый голос.
– А ты где? – спрашиваю я, отмахиваясь от заползающей в душу ревности.
– У Риты, – не колеблясь. – Помогаю с организацией праздника. Её отец позвонил, попросил заехать.… – в моей голове это звучит как оправдание….
Глава 29
Видана
Выйдя из корпуса за полчаса до начала занятий, остановилась возле входной двери. Поежилась, когда холодный ветер забрался под пальто и стал жалить открытые участки кожи. Серое хмурое небо было сродни моему настроению. Сухо попрощавшись с Ваней, я попросила его вчера не приезжать, а потом всю ночь проворочалась так и не поняла, удалось мне поспать хоть немного или нет. Ревность затопила ядом кровь и отравляла мое существование. С трудом заставила себя собраться и пойти в школу. Впервые на моей памяти мне было так плохо из-за парня. Вроде ничего не произошло, не было измены, флирта, возобновления отношений с Ритой….
«Откуда ты знаешь?» – шепнул противный голос в голове. Отмахнувшись, я вышла из-под козырька, ведь если продолжу стоять, столкнусь у ворот с Лютаевым. Я не предупреждала его, что сегодня иду в школу пешком и одна.
Пройдя пару шагов, вернулась назад из первого корпуса стали выходить дети. Не успела…
В это время интернатовских развозили по школам и колледжам. Автобус стоял возле ворот, водитель ждал, когда загрузятся все пассажиры. Поторапливая он даже несколько раз посигналил. После того вечера, я старалась избегать общения с этими детьми. Теперь я хорошо понимала, что дружить ни с кем из них я не стану. Не потому что сноб, а потому что мы абсолютно разные. Мне не нужно выгрызать небо под солнцем, как им. Я не стану предавать, подставлять, ненавидеть, завидовать, мстить другим только за то, что их жизнь сложилась лучше моей. Теперь в каждом из этих детей я видела угрозу. Цига и Миха до сих пор находились в больнице, я знала, что сюда они в любом случае не вернутся, но я продолжала избегать всех интернетовских. Я видела, что они злились на меня. Если мы сталкивались во дворе, они демонстративно корчили злые рожи, даже девочки. Всем своим видом показывали, что ненавидят меня из-за своих друзей. Изнасилуй и убей меня, эти даже не стали бы осуждать своих товарищей. Успокаивало только то, что надолго я здесь не задержусь…
Как только все залезли в автобус и он сдвинулся с места, я быстрым шагом устремилась к воротам. Хочу успеть дойти до школы, пока не приехал Ваня. Мокрый снег вместе с каплями дождя падал за шиворот, делая мой день просто отвратительным.
Достав зонт, раскрыла его над собой. В такую погоду не хочется даже на улицу выходить, не то, что идти пешком в школу. Я могла сейчас ехать в теплой машине….
Не могла. Успокоиться не получалось, я была взведена, могла вспылить и наговорить вещей, о которых позже пожалею. В идеале мне нужно несколько дней, чтобы успокоиться, переварить ситуацию, разложить её в своей голове по полочкам и понять, что мне делать с атомной бомбой внутри меня. Этих дней у меня не было, поэтому я пыталась выиграть хотя бы несколько минут….
Мне нужна подруга, с которой я могу обсудить свои переживания. Если бы дело не касалось Лютаева, я пошла бы к Камилле….
Мокрый снег с порывами ветра залетал под зонт, бил прямо в лицо. Мимо проезжали машины, но никто не останавливался и не предлагал подбросить до школы. В следующий раз я обязательно вызову такси. Нужно было продрогнуть до костей, чтобы до этого додуматься?
Оставив зонт и пальто в гардеробе, я не пошла сразу в класс. Меня окрикивали одноклассники, но поздоровавшись, я ссылалась на то, что мне срочно нужно позвонить. На экране телефона было несколько пропущенных от Вани. Я не отвечала на его звонки. Охрана наверняка предупредила, что я ушла в школу пешком.
Спрятавшись в уборной, я ждала, когда прозвенит звонок на первый урок. Телефон держала в руках, знала, что Лютаев напишет или позвонит, когда придет в школу.
«Ты где?» – прилетело первое сообщение. Я сразу отметила, что Ваня не поздоровался. Открывать сообщение в мессенджере не стала, пусть весит непрочитанным.
«Что происходит?» – спустя минуту, на экране появилось второе сообщение. Погасив экран, забросила телефон в рюкзак.
Умом понимала, что веду себя неправильно. Взрослые люди разговаривают, а не сидят обиженные в туалете, но мне сложно было побороть свою ревность и обиду. Это мои первые серьёзные чувства. Всё настолько остро, что порой мне хотелось плакать от счастья. Поэтому и обида режущая, ревность отравляющая, боль мучительная….
В класс я вошла после звонка. Извинившись перед учителем за полуминутное опоздание, пошла к своей парте, за которой сидел Лютаев. Я на него не смотрела, боялась, что из-за шаткости эмоционального состояния, с моих глаз сорвутся слёзы, которые накатывали на глаза. Ощущая на себе тяжелый взгляд Лютаева, я на одну секунду допустила мысль – сесть за свободную парту, но это было бы слишком трусливо. Да и по классу сразу поползут сплетни. Нужно мне это?
– Привет, – сев за парту, поздоровалась с Ваней. Голос прозвучал нейтрально и спокойно, за что можно было себя поздравить. Ваня не ответил, продолжа прожигать взглядом дыру у меня в виске.
Раскрыв на парте тетрадь и книгу, я старательно делала вид, что случаю учителя, хотя каждой клеточкой кожи ощущала присутствие Вани. Опуская взгляд к учебнику, я косилась на его руку, которая до побелевших костяшек сжимала в руке ручку. Твердый пластик не выдержал, рассыпался под его пальцами. Стряхнув остатки ручки на край парты, Лютаев откинулся на спинку стула и весь оставшийся урок просидел в такой позе.
Нужно ли говорить, что это ещё одна грань лютаевского характера ранее мне неизвестная, но ужасно тревожащая. Он создавал вокруг себя такую атмосферу, что мне даже взглянуть на него было страшно. Не выдержав, один раз я всё-таки подняла взгляд к его лицу. Он смотрел прямо перед собой, почувствовав мой взгляд, даже не повел бровью, но желваки на его скулах заметно дернулись.
Со звонком, я поспешила забросить учебник с вложенной тетрадью в рюкзак и покинуть класс в числе первых.
– Рита, с днем рождения! – громко кинулись поздравлять Коваленко подруги. Нестройный хор голосов пел поздравительную песню. Марго это не нравилось, но она выдавливала из себя улыбку. Наверное, мне тоже нужно подойти поздравить.
Я собиралась подойти к Коваленко, но Ваня не дал подняться. Схватив за руку, прижал её к поверхности парты.
– Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим, – голос звучал ровно, но в каждой букве я слышала, что он напряжен. Попыталась выдернуть руку, но он лишь сильнее сжал её.
Оба напряженные, не смотрящие друг на друга. На нас стали коситься одноклассники, мы единственные, кто остался сидеть за партой, когда всё уже двинулись на выход.
– Шнур, – окрикнул Ваня Лешку, который выходил последним. – Дверь за собой закрой и никого не впускай.
– Я тебя услышал, Лютый.
Дверь захлопнулась, отрезая нас от остальных.
– Мы на урок опоздаем, – дернула руку, он позволил её вырвать.
– Опоздаем….
