Текст книги "Волчья ночь (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА 12
– Ах, дорогая моя миссис Барроу, какой ужас! – миссис Ларентейн картинно прижала кончики пальцев к губам. – Это немыслимо. Просто немыслимо. Надо немедленно сообщить об этом градоправителю! Пусть отрядит людей на поиски этого животного. Такими темпами скоро будет страшно выходить из дома. Подумать только – волки! И где? Прямо под вашими окнами. Немыслимо!
– Вы правы, – тихо ответила Эбби, делая маленький глоток из фарфоровой чашки. – И я так перепугалась. Даже представить себе не могу, чтобы я делала, если бы не Питер.
Разговор происходил в ее гостиной, миссис Ларентейн вместе с дочерьми и мисс Гроуди наносили обязательный визит, как раз на следующий день после ужасного происшествия. Честно признаться, сама Эбби уже более-менее оправилась. Она, конечно же, перепугалась почти до потери сознания, но после того, как Питер вернулся в дом и уверил супругу в том, что бояться нечего и скорее всего во дворе она видела собаку. Молодая женщина верить в это не хотела, но и спорить с супругом посчитала делом бессмысленным. К тому же, у Питера оставался еще один весомый аргумент – слуги. Нельзя было допустить сплетен. А поскольку переполох в их доме был изрядным, то Эбби пришлось подыграть. Ну, в самом деле, какие оборотни? Какие звери? Они же не в лесу живут и даже не в деревне какой, где три дома всего и глушь глухая. А Барглин, пусть и небольшой городок, все же… все же… цивилизация.
И подругам Эбби рассказывала все именно так. На самом деле, Эбби ни за что бы не стала этого делать, но слуги. Они пусть и не видели зверя, но шептались вот по углам, небылицы разные рассказывали. Эбби и сама сегодня с утра три раза слышала шепотки о том, что волчья ночь грядет и скоро над Барглином взойдет кровавая луна. Бред, вот если так подумать. Чистейшей воды выдумки, но всем языки не укоротишь, а сплетни пойдут. Потому и пришлось рассказывать.
– Я так испугалась, миссис Ларентейн, – с придыханием в голосе произнесла Эбби, отставляя крошечную чашечку на блюдечко. – Вы себе и представить не можете. Думала, что заболею от волнений, но обошлось.
– Ах, дорогая моя, – миссис Ларентейн засунула в рот крохотное пирожное, что подали к чаю, и проглотив его почти не жуя, продолжила, – вам просто необходимо пить травяной успокаивающий чай. Самое то для успокоения нервов. Я сама так делаю вот уже несколько лет. Моя кухарка сама травы собирает для этого чая и заваривает особым способом. Я вам все-все напишу и пришлю с лакеем.
– Благодарю вас, – мило улыбнулась Эбби. – Думаю, лишним не будет. После ночного потрясения, я все еще вздрагиваю от резких звуков. Правда, больше всего переживала за Питера. А когда он вышел во двор, то едва не лишилась чувств. Так страшно было. Мне все время казалось, что из-за угла дома выскочит кто-то жуткий…
– Мистер Барроу поступил весьма неразумно, – вмешалась в разговор мисс Гроуди. Сегодня она была на удивление неразговорчива и даже не пыталась выразить испуг или искреннее сожаление по поводу случившегося в семействе Барроу. И вот только теперь рот открыла. Эбби едва сдержалась, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью, но все же смогла заставить себя промолчать. Она и вовсе не принимала бы у себя эту девицу, да выхода не было. Дочка градоправителя каждый раз появлялась на пороге с миссис Ларентейн. – А если бы там и в самом деле был оборотень?
– Ах, Амелия!
– Дорогая, что ты такое говоришь?
– Как можно?!
В один голос воскликнули все дамы Ларентейн.
– Я права, – пожала плечами мисс Гроуди. – В Барглине на самом деле водятся оборотни. Ну, или не в самом Барглине, – тут же исправилась она, когда обе дочери миссис Ларентейн едва не сомлели прямо в креслах. Причем Энн почти выронила чашку – лишь чудом удержать смогла и спасла собственное платье от ужасного пятна, – а в его окрестностях. И мы все это знаем. Если помните, лет пятьдесят назад или около того, было настоящее побоище. Старожилы еще помнят восход кровавой луны…
– Прекратите немедленно, Амелия! – воскликнула миссис Ларентейн. – Оборотни, подумать только. Как вы только можете повторять всю эту чушь. Их не существует!!
– Но… – Амелия, кажется, даже несколько растерялась от этой проповеди.
– Нет и нет, – припечатала супруга господина судьи. – Оборотней не существует. Все эти россказни – это суеверия невежественных крестьян.
– Но кто же тогда уничтожил почти все население Барглина в прошлый раз?
– Волки, – авторитетно заявила миссис Ларентайн. – Зима в те годы выдалась на диво суровой, и они вышли к жилью. Их гнал голод, и ничего сверхъестественного в этом не было. И не повторяйте больше этой ереси в моем присутствии. Впрочем, вообще не повторяйте.
Амелия лишь пожала плечами, не став спорить со своей родственницей, но сомнений ни у кого не осталось – мисс Гроуди не изменила своего мнения. Впрочем, совсем скоро она все же высказалась:
– И все равно, я считаю, что мистер Барроу поступил неразумно. Даже если оборотней, – она искоса посмотрела на миссис Ларентейн и слегка усмехнулась уголками губ, – и не существует, то покидать безопасный дом было чревато. А если бы… волки накинулись на него?
– Ах, Амелия, вы такая… такая… – Эмили недовольно поджала губы, – а мне кажется, что мистер Барроу поступил как настоящий мужчина. А это очень ценно в наше время. Он не испугался какой-то призрачной опасности и был готов с оружием в руках защищать свой дом и супругу. Ваш муж, милая Эбигайль, просто герой.
Эбби расцвела от похвалы, улыбнулась обеим девицам Ларентайн и проворковала, глядя в глаза мисс Гроуди:
– Вы правы, дорогая, Питер он такой… такой смелый. И я безмерно горжусь им. Когда мы только решили переехать из столицы, то хотели выбрать место, где сможем спокойно жить растить детей. Барглин показался нам идеальным для этой цели, а теперь… я даже не знаю, что и думать.
– Ах, дорогая моя, – тут же воскликнула миссис Ларентейн, всплеснув руками, – вас можно поздравить? Вы…
– О, – Эбби смущенно опустила ресницы, но не удержалась и все же бросила быстрый взгляд на перекошенное лицо мисс Гроуди, – об этом еще рано говорить, но… на все воля богов. И мы с Питером не теряем надежды.
Эбби специально заговорила об этом, она преследовала вполне определенную цель – показать противной мисс Гроуди, что у них с супругом все в порядке. Они любят друг друга и думают не только о своем будущем, но и о возможных детях. Впрочем, последнее не было лишь предположением. Эбби и Питер в самом деле уже не раз говорили о детях. Супруг желал наследника, а Эбби… до сих пор она не чувствовала в себе стремления стать матерью, но и не слишком противилась возможной беременности. По крайней мере, не принимала никаких препаратов, что были в ходу у столичных красавиц. С тех самых пор, как вышла замуж за Питера, ни разу не прибегла к ним. Правда и забеременеть у нее никак не получалось, но до сего момента, молодая женщина как-то и не задумывалась об этом, вполне оправданно считая, что они с супругом еще молоды и у них все впереди. И только сейчас, когда желание уколоть ненавистную мисс Гроуди вынудило ее заговорить о возможном материнстве, Эбби задумалась всерьез.
За год супружества она так и не забеременела. Стоит бить тревогу или же просто еще не пришло ее время?
Дамы распрощались. Эбби осталась одна, какое-то время, она простояла у окна на первом этаже, бездумно глядя во двор, на укрытую белоснежным покровом землю, рассматривала деревья, замершие под снегом, и сравнивала себя с этой нетронутой красотой…
Впрочем, Эбби никогда особо не любила зиму. Молодая женщина ненавидела холод, терпеть не могла снег, и единственное, что радовало ее в самое холодное время года – это возможность показаться на людях в новой шубке. В остальном же, зима Эбби решительно не нравилась.
Тряхнув волосами, молодая женщина отошла от окна и задумалась. Выходить из дома сегодня она не планировала. А все из-за Питера и его упрямства.
И как только Эбби не уговаривала супруга отказаться от сомнительных услуг мистера Спайка, какие доводы не приводила – Питер оставался непреклонен.
– Дорогая, ты не понимаешь, что опасность может подстерегать тебя на каждом шагу. Тем более сейчас. Представь себе, если бы этот зверь, – Питер махнул рукой в сторону окна, – появился бы под нашими окнами не среди ночи, а днем? Да ты не успела бы и шагу ступить, как тебя бы просто растерзали.
– Но, Питер! – от расстройства Эбби даже ногой топнула. – Как ты не понимаешь, этот мистер Спайк… он… он ужасный. Невоспитанный грубиян, который даже не представляет себе, что такое манеры и воспитание. И я его боюсь.
– Еще аргументы будут? – не поддался на уговоры супруг.
Аргументов больше не нашлось. Вернее, Эбби могла бы придумать что угодно, но Питер все равно отмахнулся бы, а значит, не было смысла сотрясать воздух. И молодая женщина нет, не смирилась, просто взяла время на передышку.
Ну а пока, чтобы не встречаться с отвратительным мистером Спайком, она посидит дома. С покупками прекрасно справится мисс Эрдлинг и кухарка, а развлечения… ну что ж тут поделаешь, надо придумать, как развлечь себя в четырех стенах.
Вот Эбби и думала. С утра она нервничала, не отходя от Питера и на шаг, тревожась и за него и за себя и вообще, переживая очень. Затем, когда супруг отправился по своим делам, в отличие от Эбби Питер почему-то не считал, что и ему может понадобиться охрана и защита. И это злило не в пример больше, чем необходимость лицезреть противного Спайка.
– Дорогая, я – мужчина, – возразил Питер, когда Эбби укорила его за неосмотрительность. – И уж точно не собираюсь нанимать себе охранника. Как тебе такое только в голову могло прийти? Да меня засмеют только за одну мысль об этом.
Вот как-то так ответил Эбби супруг, прежде чем покинуть безопасные стены дома и отправиться в ратушу. А Эбби осталась. И злилась. Долго. Затем приняла ванну, около часа после этого перебирала свои украшения, придирчиво выбирая, что же надеть к визиту подруг. Затем было чаепитие с миссис Ларентейн, ее дочками и мисс Гроуди. И вот теперь Эбби осталась одна. До вечера и возвращения Питера было еще далеко, а чем себя развлечь, молодая женщина просто не представляла.
– Интересно, – пробормотала Эбби, прохаживаясь по пустым коридорам собственного особняка, – а чем обычно занимаются дамы в Барглине. Не может же быть такого, что они только и делают, что по гостям разъезжают. Что-то там миссис Ларентейн говорила про хозяйство…
И тут Эбби осенило. Ну, конечно, ей просто жизненно необходимо научиться готовить. Нет, когда-то в юности, матушка пыталась привить своей единственной наследнице любовь к кулинарии, но в ту пору, юная Эбигэйл предпочитала балы и развлечения, в крайнем случае запрещенные свидания с поклонниками или долгие прогулки и уж точно никак не желала тратить свое время на такую ерунду, как приготовление еды. Зачем? У них всегда была кухарка и Эбби даже в страшном сне не могла представить, что когда-нибудь ее может не стать.
– Какая же я была глупая тогда, – произнесла Эбби себе под нос.
Молодая женщина решительно развернулась, чтобы направиться в кухню, и налетела на кого-то большого.
– Ой, – от резкого столкновения у Эбби даже зубы клацнули, благо еще, что она ничего себе не повредила.
– Куда-то торопитесь, миссис Барроу? – от звука низкого голоса мистера Спайка, казалось, воздух вокруг завибрировал. Эбби вздрогнула и попыталась отодвинуться. Ее не пустили. Огромные и удивительно горячие ладони отвратительного охотника, сжались на талии, притягивая молодую женщину поближе к сильному телу мужчины.
– Отпустите меня, немедленно! – взвилась Эбби и уперлась ладонями в широкую грудь мужчины. – Что вы себе позволяете?
– Не больше того, что вы мне предлагаете, милая моя Эбигэйль, – прошептал Спайк, склоняясь к шее молодой женщины.
Эбби дернулась, попыталась вывернуться, но не получилось, и потому она только отвернулась. Горячие губы Спайка скользнули по ее шее, оставляя на коже влажный след. И вопреки всему, Эбби вдруг почувствовала, как внутри нее зарождается желание.
Это настолько испугало ее, что придало сил.
– Отпустите меня немедленно!!! – взвизгнула Эбби и принялась колотить кулачками по груди удерживающего ее мужчины. – Вы мерзкий… отвратительный!!! Да как вы смеете!!! Я все расскажу Питеру! Так и знайте. Мой супруг все узнает!
Спайк не стал удерживать ее дольше и выпустил. Оказавшись на свободе, Эбби пыталась привести в порядок дыхание. Откинула растрепавшиеся волосы со лба, брезгливо отерла шею платков в том месте, где кожи касались губы Спайка.
– Можете быть уверены, что я этого так не оставлю, – зашипела она, прищурившись. – Мой муж все узнает.
– И вы станете вдовой, миссис, – ухмыльнулся Спайк.
– Что? – задохнулась Эбби.
– А то. Посмеете сказать этому хлыщу, которого называете мужем, хоть слово и его не станет. Неужто сами еще не поняли, что он вам не подходит?
– Да как вы смеете? Что вы себе позволяете? Я…
– Что? – еще нахальнее ухмыльнулся Спайк, – мужу жаловаться побежите? Давайте. Что будет потом, я вам уже озвучил.
– Сама убью, – прошипела Эбби. Всем ее существом владела такая злость, что казалось еще немного и она воспламениться. Вспыхнет точно пламя и сожжет все вокруг. Даже перед глазами заплясали яркие разноцветные пятна, а где-то в глубине тела стал рождаться яростный дикий рык.
– Громкие слова, миссис, – Спайк прищурился, разглядывая молодую женщину, точно бы увидел ее в этот момент впервые. – Силенок не хватит.
– Можете не сомневаться, – Эбби справилась со странным наваждением и распрямила плечи, окинула стоящего напротив мужчину уничижительным взглядом. – Прокиньте мой дом, немедленно, мистер Спайк. Вам здесь не рады.
– Не вам указывать мне на дверь. Меня наняли сопровождать вас.
– Я не собираюсь покидать дом сегодня, – Эбби снова почувствовала нарастающее раздражение. Нужно было уходить, бежать подальше от Спайка, пока проклятое тело снова не предало свою хозяйку. Но и уйти, не оставив последнее слово за собой Эбби тоже не могла.
– Мне это неизвестно, – пожал плечами Спайк. – Сейчас вы говорите одно, а через десять минут решитесь прокатиться куда-нибудь. Так что… я подожду.
– Прекрасно, – Эбби осклабилась. – На улице.
– Что? – Спайк удивленно вскинул брови. Он явно не ожидал, что ему будут возражать.
– Ждите на улице. Вам нечего делать в доме. И да… я очень ценю мисс Эрдлинг, но если вы не прекратите свои поползновения, мне придется решать вопрос кардинально. И, поверьте, она пострадает первой.
– Считаете, что мне есть до этого дело? Эта старая вешалка мне даже не родная, так, седьмая вода на киселе.
– Может быть, – чего-то подобного Эбби и боялась. У нее не было ни единого козыря на руках, чтобы приструнить этого наглого охотника. – Но она точно узнает, из-за кого ей отказали от дома.
После этой фразы, Эбби вздернула подбородок и прошла мимо Спайка, даже плечом его задела, точно бы невзначай. Шла не спеша, чеканя каждый шаг, сохраняя королевскую осанку, и сдерживалась с огромным трудом, чтобы не сорваться на бег. До самого поворота, молодая женщина ощущала на спине чужой взгляд, от которого горела кожа, точно бы не было на ней никакого платья.
И только в собственной спальне, заперев дверь, Эбби позволила себе закусить губу и объехать по стене на пол. Ну и что теперь делать? Как поступить? Пожаловаться Питеру на приставания Спайка? А если… а если ужасный мистер Спайк и в самом деле убьет Питера? В том, что он это может, Эбби не сомневалась ни минуты.
Но и молчать не выход. Сегодня он напал на нее в ее же собственном доме, а что будет завтра? Заявится прямиком в спальню? И где, кстати говоря, были слуги, когда все это происходило? А если кто-нибудь из них видел, как отвратительный мистер Спайк прижимал ее к себе? И завтра, а то уже и сегодня, по Барглину поползут сплетни.
Эбби тихонько застонала и несколько раз легонько стукнулась затылком о дверь. И вот что ей делать?
Она просидела так еще около половины часа, пытаясь придумать выход из создавшегося непростого положения. Но ничего не получалось. Эбби не знала, как поступить правильно. Воспитание твердило о том, что стоит рассказать обо всем мужу и положиться на решение мужчины. Питер обязан защищать свою супругу, делить с ней и горе и радости. И в его силах разобраться с отвратительным мистером Спайком. По крайней мере, он вполне может просто уволить охотника.
Но несмелый шепоток твердил, что если Эбби проговорится мужу, то Спайк осуществит свою угрозу. И нет, о благородной дуэли речи не идет. Это будет убийство. У Спайка нет ни чести, ни совести, он не будет задумываться о приличиях.
Так Эбби ничего и не придумала. Не знала, как поступить. Одно решила для себя точно – ей надо раздобыть оружие. Чувствовать себя беззащитной Эбби больше не желала.
ГЛАВА 13
Небольшая комната освещалась только дрожащим пламенем нескольких свечей, да рваными всполохами огня в очаге, сложенном из грубых оплавленных камней. Единственное окно, выходящее на задний двор небольшого домишки, располагающегося почти на самой окраине Барглина, было плотно занавешено старой, местами потертой, но все еще плотной шкурой. Ни единого отблеска рваного пламени не выбивалось из-под нее.
Комнатушка была маленькой. Тесной, хоть, кроме очага, в ней совершенно не было мебели. Пол, сложенный из грубо обструганных досок, потемневших от времени, был густо испещрен царапинами, точно бы здесь когда-то держали некое дикое животное, и оно рвалось, пытаясь выбраться из душного помещения на свободу, царапалось, пытаясь отодрать эти доски или разобрать и клетушку эту и само строение по бревнышку. Но, похоже, ничего у него не вышло.
Стены, как и пол, потемневшие, грубые, напоминали лицо старика испещренные морщинами. Низкий потолок, казалось, и вовсе скоро рухнет и погребет под собой любого, кто осмелится задержаться здесь.
Мужчина сидел прямо на полу, напротив очага. Он был обнажен до пояса, и кожа его в рваном свете свечей казалась медной, а тело блестело, точно бы он густо измазал торс маслом. Темные волосы небрежно рассыпались по плечам. Он сидел, скрестив ноги и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, закрыв глаза и запрокинув голову к низкому закопченному потолку. Огромные ладони сжимали плоское металлическое блюдо, с которого поднимался сизый дымок.
Время от времени мужчина втягивал носом этот дым и снова принимался раскачиваться. Губы его шевелились, точно бы он… читал молитву или же… пел?
…Барабаны отбивали рваный ритм.
Там-тадам-там-там…
Нет, этого звука не было слышно. Он не отражался от чернильного неба, ярко украшенного густой россыпью звезд, не оседал на рыхлом снегу, в свете луны и звезд, отливающим голубизной, мерцающим…
Этот ритм звучал у него в голове. Только для него. Он один его слышал. И поддавался ему.
Он бежал. Летел вперед не разбирая дороги… Догонял… Загонял…
Древний ритуал… длиной в целую жизнь… не одну… из поколения в поколение… от отца к сыну… по крови, по духу…
Самка должна принадлежать сильнейшему. Тому, кто достоин. А он достоин. Он последний из своего рода. Он должен оставить потомство. Передать древний дар. Кто, если не он?
А она сопротивлялась. Посмела смотреть на него с пренебрежением. Кривиться, будто бы он грязь под ее ногами. И она ответит за это. Поплатится. И будет стирать свою вину, свое равнодушие и холодность, кровью. Не своей, о, нет, самка, способная дать потомство неприкосновенна. Ее обязанность и священный долг дарить свое тело самцу и вынашивать в чреве своем его потомство. А платить она будет жизнями тех, кто стоит рядом с ней, кто дорог ей. Их кровью будет смывать свое равнодушие.
Он догонял ее.
Ритм барабанов становился громче. И быстрей.
Еще быстрей и еще. И сердце стучало в такт, готовое вырваться из груди в любое мгновение.
Глупышка. Она все еще надеется убежать. Смешная. От него не спастись.
И он ускорился. Снег хрустел под ногами, дыхание облачками белесого пара вырывалось из открытого рта. Ветер холодил лицо, развевал волосы на затылке, остужал разгоряченную погоней кровь.
Осталось немного. Совсем чуть-чуть.
Скоро. Уже скоро.
Она бежала впереди. Оглядывалась через плечо, вздрагивая каждый раз. Боялась. И аромат ее страха был силен. И сладок. О, как же он сладок. Он горячил кровь куда лучше самого дорого вина. Возбуждал, придавал тому, что должно свершиться, пряные изысканные нотки.
Он никогда не считал себя гурманом. Но сейчас… сейчас, пожалуй, не отказался бы немного поиграть.
К чему спешить?
Ведь у них впереди вся ночь. Все то время, что небо украшает половина луны. И на этот раз он не отступится.
Она будет принадлежать ему. Будет стонать и выгибаться в его руках. Отвечать ласками на его ласки. Ей некуда больше бежать. У нее нет выхода.
Тонкая фигура в легком белом одеянии, маячившая чуть впереди, вдруг резко остановилась. Встала, точно бы натолкнулась на невидимую преграду. Он тоже замедлил свой бег и теперь приближался неторопливо. К чему спешить? Она все равно уже попалась. да и он не собирается выпускать свою добычу. Не в этот раз.
Женщина стояла спиной, опустив голову и темные, распущенные волосы ее, ниспадали почти до самых бедер, закрывали лицо, плечи, блестящим покрывалом ниспадали на спину.
Он представил себе, как зарывается пальцами в это богатство, как накручивает длинные скользящие пряди на кулаки, заставляя непокорную смотреть ему в лицо. Он уже ощущал на губах вкус ее слез, слабое дыхание… Желание становилось все сильнее.
А ритм. Рваный ритм, что звучал в голове, оглушал. Сердце билось в такт ему, и готово было выпрыгнуть из груди. Слишком часто.
Женщина сжала кулаки, вытянула руки по швам и вдруг резко развернулась.
Ее волосы взметнулись в воздух, описали темный полукруг вокруг фигуры и блестящим покрывалом снова опали на плечи и спину. Лицо она больше не прятала. Прямо смотрела в глаза своему загонщику.
Он усмехнулся.
Смелая? Тем лучше. Ему даже нравятся такие. Не покорные, бесхарактерные самки, какой была та, другая. А решительные, бесстрашные, способные драться за себя и отстаивать свою важность. Что же, пожалуй, он в очередной раз сделал правильный выбор. Тем слаще будет победа. Тем ярче ощущения, когда эта непокорная самка, забьется под ним в экстазе.
Светлые, прозрачные, как лунный свет, глаза женщины с ненавистью встретили его взгляд. Она вздернула подбородок. Поджала пухлые губы и уже собиралась что-то сказать, но тут снег перед ней взвился в воздух.
Заискрил, замелькал, блестя в бледном свете луны. Метель поднялась в мгновение ока, отрезая его от вожделенной добычи.
Он зарычал. Но было уже поздно. Когда метель улеглась, вокруг него была пустота. Та, которую он избрал себе в пару, исчезла…
…Дикий звериный вой огласил округу. Люди, проснувшиеся среди ночи, принялись креститься и молить богов, уберечь их от нападения волков. А в душной тесной комнате с очагом, бушевал неудачливый охотник.
Резко очнувшись от наведенной колдовством полудремы, мужчина распахнул глаза, отливающие в свете огня настоящим янтарем, и завыл. Так яростно, так надрывно. Он вкладывал в этот вой свои не оправдавшиеся надежды, горечь утраты и обещание скорой расплаты с тем, кто посмел стать у него на пути. Плоское металлическое блюдо взлетело в воздух, рассыпая вокруг себя пепел от смешанных на нем трав и ингредиентов. Звякнуло, ударившись о темный камень очага, и звук этот прервал вой.
Мужчина подскочил на ноги, и принялся метаться по небольшому пространству, в бессильной ярости порыкивая и сжимая руки в кулаки. Его злость словно бы приняла материальное воплощение и принялась закручиваться в воздушные спирали. Дышать в тесной каморке стало уж и вовсе невозможно.
– Что ты здесь устроил? – язвительный женский голос заставил его замереть на месте, а затем обернуться к входной двери. – Тебя слышно на весь Барглин. Нам не нужна снова Дикая охота. Прошлого раза было вполне достаточно, не находишь?
Она стояла на пороге, небрежно прислонившись плечом к косяку – и когда только успела войти? Почему страж не предупредил своего хозяина? Фигуру женщины скрывал широкий плащ, а лицо было не рассмотреть из-за надвинутого до самого подбородка капюшона. А вот голос, молодой, звонкий, выдал незваную гостью с головой. Впрочем, он и так знал, кто пожаловал к нему на огонек, ему не было нужды гадать или строить предположения о личности этой ночной визитерши.
– Зачем пришла? – разводить политесы он не собирался.
Эта дама была не из тех, перед кем следовало расшаркиваться или пытаться строить из себя вежливого парня. И вовсе не потому, что она того не стоила – просто они слишком давно знали друг друга. Их многое связывало.
– Напомнить о том, что ты мне должен, – Амалия откинула назад капюшон и тряхнула светлыми кудряшками. Не собранные в прическу, ее волосы разметались по плечам.
– Я тебе ничего не должен, – оскалился ее собеседник. – Так что… зря топала.
– Не ерничай, – она сделала несколько шагов вглубь комнаты, демонстративно задела плечом, проходя мимо. – Мы с тобой в одной лодке, Дик. Не забывай об этом.
Амалия медленно обходила комнату по кругу. Приблизилась к очагу, вдохнула запах все еще тлеющих на полу трав. Поморщилась.
– Чем ты занимался? Опять пытался воззвать к силе? Получилось?
– Он вмешался. В последний момент, – зло скрипнул зубами Дик. – И все испортил. На кой он вернулся в Барглин?
– Месть, – усмехнулась Амалия, отворачиваясь от огня в очаге. Лениво обвела взглядом комнату. – Он вернулся, чтобы отомстить. Снежные никогда ничего не забывают.
– Кому? – усмехнулся Дик. – Он ничего не знает и ничего не докажет. Свидетелей нет.
Амалия сделала еще несколько шагов и замерла на этот раз разглядывая царапины от когтей на стене.
– Слышал, что Беркоша задрал волк? – голос ее прозвучал равнодушно, но Дика это не обмануло ни на мгновение. Он почувствовал ее страх.
– Может и в самом деле волк, – пожал плечами мужчина. – Или собутыльники подсобили. Беркош не тот, о ком будут скорбеть. Та еще мразь. И врагов у него было достаточно не только в Барглине. По всей стране за ним хвосты тянутся, может, какой-нибудь и настиг.
– Да, – кивнула Амалия, поворачиваясь к нему лицом. – Только вот… волков в Барглине давно не было. Даже в самые холодные зимы они не приближаются к жилью настолько. Тебе ли этого не знать.
Дик дернул плечом и отвел взгляд.
– Ну и черт с ним. Ты пришла поговорить со мной о Беркоше? Если так, то не смею больше задерживать, эта тема меня не интересует.
– Нет, – Амалия покачала головой. – Не о Беркоше. Хоть он и был единственным, кто знал всю правду о смерти малышки Райены. И так своевременно отправился к праотцам. Теперь и правда, никто ничего не узнает. Свидетелей нет. Но я здесь не для этого, ты прав. Я хотела напомнить тебе о нашей договоренности. Когда ты все сделаешь? Он нужен мне, слышишь? – она приблизилась к мужчине вплотную и заглянула в глаза. – И как можно скорей. Сезон снегопадов я собираюсь провести с ним.
– И что? – Дик попытался отойти, но Амалия ему не позволила. Снова перегородила путь.
– А она нужна тебе. Я знаю, как важно для тебя почувствовать свою власть над самкой. Подчинить ее, обладать ею… – она оскалилась. Глаза ее, еще миг назад вполне человеческие вдруг налились янтарем, сверкнули ярко в свете свечей, – ты последний ширани, тебе нужно потомство, чтобы передать дар. И ты ее хочешь… твое желание чувствуется в воздухе, оно разливается вокруг сладкой патокой с ароматом кранного перца, – Амалия облизнула нижнюю губу. – Это заводит, знаешь ли.
– По крайней мере, мой выбор обоснован. И не оставляет сомнений, – Дик усмехнулся. Он не обратил внимания на последние ее слова. Или сделал вид, что не обратил. – А вот ты… зачем тебе этот человечишко? Что с него взять? Никчемный, слабый, даже жалкий. Он не способен ни на что… и потомство тебе дать не сможет. Я еще мог понять, когда в прошлый раз ты нацелилась на Снежного, он, по крайней мере, нашей крови. Но этот слизняк…
– Не важно, – Амалия тряхнула волосами. – Я хочу его и я его получу. А что до потомства, – она улыбнулась и повела плечами, сбрасывая на пол тяжелый, подбитый мехом плащ, – для этого у меня есть ты.
Глаза Дика вспыхнули, он оскалился и резко выбросил вперед руку, хватая девушку за плечо и прижимая к себе.
– Решила поиграть? – прорычал он, склоняясь к ее шее.
Вместо ответа, Амалия провела ладонями по обнаженной мужской груди, царапнула ноготками кожу на животе, спустилась ниже и принялась развязывать тесемки штанов. И все это глядя прямо в глаза мужчине. Она не играла и не кокетничала – давала понять, для чего пришла сюда, к нему в дом, и прямо обозначала свои намерения.
Дик рыкнул, резко развернул девушку спиной к себе и толкнул ее, заставляя упасть на колени. С силой нажал между лопаток. Амалия опустилась на четвереньки и коротко хихикнула, когда он задрал подол платья ей на голову, обнажая ноги и ягодицы. Раздался треск и кружевное белье, стоившее градоправителю не малых денег, отлетело в сторону.
Дик не собирался играть, да этого и не требовалось. Амалия возбудилась в тот же миг, когда его ладони коснулись ее уже обнаженных ягодиц. Она выгнула спину дугой и глухо застонала. Вскрикнула, когда он вошел в нее. Резко, грубо, совершенно не заботясь об удовольствии партнерши.
Впрочем, они оба обо всем забыли в тот же миг. Тишину комнаты нарушали громкие стоны, звуки влажных шлепков от соприкосновения тел, хриплое дыхание.
Это было животное совокупление, не больше и не меньше. Но оба они получали то, чего хотели. Протяжный стон Амалии слился с хриплым криком Дика. Их обоих сотрясала крупная дрожь, они тяжело дышали. Амалия царапала ногтями дощатый пол, не замечая, что грубое дерево оставляет занозы в пальцах. Она совершенно утратила связь с реальность, отдаваясь первобытной страсти.
Когда все закончилось, Дик резко выдохнул, на миг прикрыл глаза, а затем резко оттолкнул от себя девушку. Она упала ничком на пол и так и осталась лежать, не шевелясь, лишь только на губах ее застыла довольная улыбка. Женщины ее вида отличались страстностью, близость с мужчиной была им необходима как воздух. Сдержаться практически не было сил. Беда была лишь в том, что удовольствие и разрядку они могли получить только с самцом своего же вида. Увы и ах, обычные мужчины никогда не могли удовлетворить Амалию. Никто, кроме Питера Барроу.
И пусть он еще не прикасался к ней, она знала, что он ей нужен.
– Вставай, – Дик уже поднялся и даже натянул штаны. Его кожа блестела от пота, грудь все еще быстро поднималась и опускалась, но мужчина уже владел собой. – И убирайся. Не желаю, чтобы тебя здесь видели. Только слухов мне не хватает.
