Текст книги "Волчья ночь (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Да, – произнес рядом мистер Гроуди, – они замечательно смотрятся вместе.
Питер вздрогнул, но взгляда от Эбби и Роуга не отвел. Он испытывал какое-то болезненное удовольствие в том, чтобы смотреть на супругу и ее… любовника? Эбби клялась, что не изменяла ему с этим лордом, но… можно ли ей верить?
– Жаль, очень жаль, мой дорогой мистер Барроу, – все тем же тихим тоном произнес Гроуди, – и почему вы не появились в Барглине на несколько лет раньше. Признаться, я расстроен тем фактом, что сейчас вы несвободны. Ах, если бы время можно было отыграть назад.
Питер сглотнул. В очередной раз градоправитель говорит о том, что был бы рад видеть его в качестве зятя. И на этот раз Питер не имеет права промолчать. Он должен что-то сказать, только вот… любое его слово будет иметь последствия. Что бы он ни сказал сейчас.
– Вот вы где! – раздался рядом веселый голос Амалии. И Питер едва сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением – мисс Гроуди, можно сказать, спасла его от необходимости подписать приговор… себе ли… Эбби ли… – Папенька, вы просто преступник. Весь вечер отвлекаете мистера Барроу. Так не честно.
– Ну будет, будет, – нарочито весело рассмеялся градоправитель, но во взгляде, которым он одарил Питера не была и намека на веселье. – Ничего подобного. Впрочем, не буду вам мешать. Развлекайтесь. – И он многозначительно улыбнулся Питеру. – Только не забывайте, что любое ваше решение будет иметь свои последствия.
Градоправитель затерялся в толпе. А Амалия рассмеялась. Она стояла рядом с Питером, раскрасневшаяся, со светящимися от счастья (или выпитого вина) глазами.
– Ах, Питер, Питер, – произнесла она вдруг, беря его под локоть. – Теперь-то вы мне верите?
– О чем вы? – Питер обернулся к ней. Улыбнулся, скорее вежливо, чем обольстительно.
– Все вы понимаете. Я не лгала, когда говорила о том, что вам нашли замену. Причем… посмотрите, – она кивнула в ту сторону, где все еще разговаривали Эбби и Роуг. – Они даже не пытаются это скрыть…
– Мисс Гроуди, мне кажется…
– Ах, перестаньте, – Амалия взмахнула рукой и прижалась грудью к плечу Питера. – Только слепой не заметит, что между этими двумя нечто большее, чем просто добрососедские отношения. Ну что же вы, – она улыбнулась и заглянула Питеру в глаза. – Все так и оставите?
– А что вы предлагаете? – Питер сказал это грубо, резко, желая не только прекратить этот разговор, но и поставить зарвавшуюся девчонку на место. Но она лишь рассмеялась в ответ и легонько потянула его в сторону. – Пойдемте со мной. Поверьте, я знаю, как утешить вас.
Питер не собирался этого делать. Он даже не думал о том, чтобы… чтобы… Но что уж, женщины редко когда так отчаянно добивались его внимания и уж точно никогда не соблазняли настолько открыто. И он пошел за ней. Вовсе не из желания досадить Эбби и совершенно не потому, что Амалия Гроуди вдруг стала особо привлекать его. Просто противиться ей желания почему-то не возникло.
ГЛАВА 21
– Я хочу сделать вам предложение, которое, без сомнения, будет выгодно нам обоим.
– Простите? – Эбби вздрогнула и вопросительно посмотрела на лорда Роуга. Она так и не отыскала взглядом Питера и теперь чувствовала, как сжимается сердце. Не от злости, нет, скорее… от обиды, горечи… разочарования. Она не знала, куда подевался супруг и мысленно пыталась успокоить себя тем, что он вполне мог выйти, чтобы поговорить в приватной обстановке с тем же градоправителем или…
Хотя нет, вон мистер Гроуди о чем-то мило беседует с миссис Мариль – милой вдовой преклонных лет. И как только она смогла выбраться на это мероприятие? По мнению Эбби в такие годы уже надо сидеть дома у камина и, наглаживая кошку, вспоминать о днях былых, а не маскарады посещать. А поди ж ты, миссис Мариль принарядилась, достав из сундуков тяжелое пыльное платье отвратительного пыльно-зеленого цвета. Из гардин она его пошила, что ли?
А вон мистер Ларентайн с супругой и дочерьми. Стоят в сторонке от остальных тесной кучкой, о чем-то переговариваются и бросают в ее сторону странные взгляды. Или же не она является предметом столь пристального внимания, а ее собеседник? Ну да, точно, миссис Ларентайн не единожды говорила, что была бы счастлива, выбери лорд Роуг одну из ее дочерей. Обе девицы, Энн и Эмили, довольно милы и юны, а приданое, по словам той же миссис Ларентайн у них вполне себе приличное и это признала даже Эбби. Почему-то мысли о том, что Роуг может заинтересоваться одной из барышень Ларентайн заставили Эбби нахмуриться и ощутить нечто отдаленно напоминающее глухой раздражение. Она даже о Питере на некоторое мгновение забыла.
Попыталась было представить, как будет выглядеть Александр Роуг под ручку с той же Энн. Картинка встала перед глазами такая отчетливая, точно бы была настоящей и Эбби непроизвольно скривилась и передернула плечами.
– Вы меня слушаете? – Она настолько погрузилась в свои размышления, что совершенно перестала слушать о чем ей говорил лорд Роуг.
– Простите, – Эбби повернулась к нему лицом и изобразила милую, чуть смущенную улыбку. – Здесь так жарко, что у меня на мгновение закружилась голова.
– Бред, – сухо отрезал Роуг. – У вас не может кружиться голова от такой мелочи. И, смею предположить, что и в остальном вы тоже здоровы.
Эбби недовольно поджала губы. Да, лорд был абсолютно прав, она не болела по настоящему ни единого дня в жизни, легкие недомогания или мигрени, вызванные переутомлением, не считаются, как и простуда, которая всегда заканчивалась раньше, чем Эбби успевала понять, что она вообще простужена. Матушка вот всегда радовалась тому, что ее дочь уродилась такой крепкой и здоровой.
– Вы могли хотя бы из вежливости сделать вид, что сочувствуете мне, – обижено произнесла Эбби и встрепенулась – ей вдруг показалось, что она различила на противоположной стороне зала розовое платье мисс Гроуди, но рассмотреть внимательнее не получилось – один из гостей заслонил обзор. От раздражения, Эбби едва удержалась от того, чтобы не топнуть ножкой, но, слава богам, вовремя спохватилась и вспомнила, где находится.
Молодая женщина чуть передвинулась, чтобы внушительная фигура незнакомого ей мужчины не загораживала обзор. Но мисс Гроуди (если это все же была она) уже исчезла и все что успела заметить Эбби, это как Питер скрылся за одной из дверей на противоположном конце бального зала. Она нахмурилась, недоумевая, зачем супругу понадобилось покидать бальный зал. Затем отыскала глазами градоправителя, мистера Ларентайна – ни один из них не торопился покидать общество. А вот мисс Гроуди уже не было.
– Простите, лорд Роуг, – не глядя на собеседника, чем определенно нарушила не одно правило этикета и хорошего тона, произнесла Эбби, все еще пристально разглядывая уже плотно закрытую дверь, – но я вынуждена покинуть вас.
– Миссис Барроу, – лорд осторожно придержал ее за локоть, не позволяя даже шага ступить в сторону. – Покидать меня или же все вот это высочайшее общество, – он театральным жестом свободной руки обвел бальный зал, – для вас нет никакой необходимости.
– О чем вы? – она удивленно посмотрела на Роуга. – Я не понимаю…
– Вы все верно поняли, – уголки губ лорда приподнялись в сочувственной улыбке. – Ваш супруг… будет лучше, если вы оставите его. Для всех так будет лучше.
– Да что вы? – вспылила Эбби, раздражаясь все больше и больше. Прищурилась, посмотрела на лорда. Странно, когда она находилась вот в таком состоянии, то он уже совершенно не волновал ее. И даже колдовские глаза его выглядели совершенно обычно. – Кто вы такой, чтобы решать, что будет лучше для меня?
– Я тот, кто сильнее и опытнее, – Роуг совершенно не оскорбился на ее выпад. – И кто лучше знает жизнь и природу оборотней. Впрочем, – лорд небрежно пожал плечами, – я не собираюсь навязываться вам со своей помощью. Коли желаете потерять не только относительную свободу, но и, что вполне возможно, жизнь – пожалуйста, я не буду вас удерживать.
– К чему весь этот разговор? Чего вы пытаетесь добиться, снова и снова заговаривая со мной о чем-то непонятном? Что вам от меня нужно?
– Все просто, миссис Барроу. И вы сами поймете причину, если хоть немного подумаете.
– Вы говорите загадками. И я вас не понимаю.
– На самом деле в моем желании нет ничего сложного, – лорд улыбнулся краешками губ и, подхватив Эбби под локоть, неспешно направился по кругу, двигаясь исключительно вдоль стены, чтобы не мешать танцующим. – И оно свойственно не только оборотням, смею вас заверить. Но у таких как мы часто возникают проблемы… не так-то просто, знаете ли, завести потомство, учитывая всю специфику нашей с вами… физиологии, назовем это так.
Эбби слушала Роуга внимательно, но ей все время казалось, что смысл его слов от нее ускользает. О чем он говорит? Какое потомство? Какая физиология? Мисс Эрдлинг же обещала, что Эбби ни в кого не превратиться и ни зубы, ни ногти у нее форму не сменят. Так о чем тогда он говорит, этот странный лорд?
– Я не…
– Мне вы казались куда более сообразительной, миссис Барроу, – усмехнулся Роуг. – Или же вы позволите мне называть вас Эбигэйл? Нет, не позволите? Ну и ладно. Так вот, о чем я вам говорил: обстоятельства сложились таким образом, что моя пара… женщина, которая была моей супругой по понятиям смертных и была способна родить мне наследника, погибла несколько лет назад. Искать ей замену, я не имею никакого желания. Да и, как выразилась несколько дней назад наша досточтимая мисс Эрдлинг, Снежные делят свое сердце лишь раз. Нет, бывали случаи, когда мои предки выбирали себе самок и после гибели возлюбленных, но это редкость. И я вовсе не спешу пойти по этому пути. Однако мне нужен наследник. Сильный. Способный унаследовать не только внутреннюю силу, но и дар моего рода. Смертные женщины могут воспроизвести на свет потомство оборотня, но такое дитя унаследует в лучшем случае только половину дара или же вовсе родится обычным. А этого я допустить не могу. Подходящей женщины среди Снежных, увы нет. Единственная свободная самка родилась всего несколько месяцев назад и пока она достигнет детородного возраста пройдет еще немало лет, а ждать так долго у меня просто нет времени.
– Подождите, – перебила его Эбби. Она остановилась и недоумевающее посмотрела на мужчину, – вы… вы…
– Да, миссис Барроу, вы все верно поняли. Я предлагаю вам защиту в обмен на ребенка моей крови. Равноценный обмен, не находите?
Эбби поперхнулась воздухом, закашлялась, и Роугу не оставалось ничего иного, как жестом подозвать к себе слугу с подносом, уставленным бокалами с вином.
– Вот, держите. Что же вы так расчувствовались, право слово? В нашей с вами ситуации – это единственный выход. Мне нужен наследник, а вам… вам нужна защита. Не желаю давить на вас или нагнетать обстановку, но ваше положение достаточно шатко. Старейшины шивани, конечно, обычно в такие дела не вмешиваются, но… самок вашего вида почти не осталось. На самом деле их едва ли больше, чем самок Снежных. И если Спайк будет настаивать, то у старейшин просто не останется выхода. Они не станут вмешиваться и запрещать ему что-либо. Да, возможно, в случае его неудачи или вашей гибели, Спайка накажут, но… вам ведь будет уже все равно, правда? Да и, надо признать, Ричард Спайк сейчас единственный из всех известным мне самцов-шивани, кто в принципе может претендовать на звание вожака стаи. А это… будет уже совсем не радостно. Ни для кого.
– Вы… вы… – чувства все еще переполняли Эбби. В груди появился комок, который все рос и рос, грозя и вовсе перекрыть дыхание. – Это безумие. То, что вы сейчас мне говорите…
– Бросьте, – отмахнулся от ее слов Роуг, – я говорю разумные вещи. И предлагаю вам выход. Тот единственный выход, который может быть.
– Но как же… Питер и… я его жена. Наши клятвы…
– Вы хотите сказать, что никогда не нарушали их? – теперь в голосе Роуга послышалась насмешка. – Миссис Барроу, позвольте выразить вам мое недоверие. Вы молоды. Очень молоды, а значит, порывисты и импульсивны. Трезвый расчет и выдержка приходят с годами в большинстве случаев. И я уверен, что верность супругу вы не хранили. Так в чем тогда дело? И потом, я не предлагаю вам брак – это простите было бы слишком даже для нашей с вами ситуации. Но, само собой, мужа вы больше не увидите.
– Но…
– К тому же, – он совершенно не обращал внимания на слабые попытки Эбби возразить. Вот словно и вовсе не слышал их, – наша дражайшая мисс Гроуди уже ухватила свою добычу и так просто ее не отпустит. Поверьте, если вы не оставите своего супруга, то совсем скоро это сделает он. И не надо говорить мне о чувствах… – он покачал головой и развернулся лицом к Эбби, заглянул в глаза… – в данный момент, я привлекаю вас гораздо больше чем он. И скрыть это вы можете от кого угодно, но не от меня.
Эбби вздрогнула, когда их взгляды встретились. Она в очередной раз просто растворилась в его глазах. Жар опалял, дыхание… она забыла о том, что для жизни ей вообще необходим воздух. Внутри все горело, тело плавилось… О, да, Роуг был прав… прав во всем… Питер никогда не мог вызвать в ней таких чувств, он никогда не мог удовлетворить Эбби… Ей всегда было мало и приходилось искать кого-то на стороне, чтобы успокоить кровь, что вскипала в жилах, унять тот жар, от которого плавилось тело.
– Я… я так не могу… – Эбби облизала вмиг пересохшие губы и с трудом отвела глаза. Невидящим взглядом окинула бальный зал в особняке Гроуди, танцующие в центре пары, группки мужчин и женщин, стоящих вокруг и о чем-то переговаривающихся между собой.
– Подумайте, Эбигэйл, – очень мягко произнес Роуг, – я пробуду в Барглине еще немного. Как только сезон снегов закончится, я уеду.
Именно этот момент выбрало семейство Ларентайн, чтобы подойти к ним с лордом. Мистер Ларентайн тут же пустился в какие-то путаные разглагольствования, пытаясь привлечь внимание Роуга, обе барышни мило улыбались и кокетливо прятали взгляды под ресницами, смущенно краснея всякий раз, когда взгляд лорда останавливался на одной из них. А их матушка взяла на себя обязанность увлечь разговором Эбби.
Правда миссис Барроу была рассеяна и отвечала невпопад, а потом и вовсе извинилась и отошла в сторонку.
Эбби чувствовала себя растерянной и никак не могла собраться с мыслями. Мешало все: музыка, которая казалось слишком громкой и навязчивой, гул голосов, превратившийся в назойливое жужжание, мелькание разноцветных фигур перед глазами – все это выводило молодую женщину из себя.
Эбби неторопливо обошла зал по кругу, изредка останавливаясь возле знакомых, чтобы перекинуться парой-другой ничего не значащих фраз. Она искала глазами Питера и никак не находила. Это стало злить.
Оказавшись неподалеку от той двери, через которую, как она видела, ее супруг покинул бальный зал, Эбби огляделась по сторонам. И убедившись, что никто-то особо не обращает на нее внимания, тоже выскользнула в длинный коридор.
Прикрыла за собой дверь и выдохнула с облегчением, когда шум бала приглушился. На миг всего, Эбби позволила себе расслабиться и, закрыв глаза, прислониться к прохладной стене. Ей казалось, что тело раскалено, а внутри бушует самый настоящий пожар. И каждое мгновение Эбби боялась, что вот сейчас она просто вспыхнет, точно свечка и сгорит дотла.
– Госпожа? – тихий голос заставил ее распахнуть глаза. Напротив стояла горничная, и во взгляде ее читался затаенный страх. – Госпожа, вам что-нибудь нужно?
– Ах, – Эбби сориентировалась молниеносно. Улыбнулась страдальчески, глаза закатила, – в зале так душно, что у меня разболелась голова. Милая Амалия обещала, что пришлет кого-нибудь сопроводить меня в гостевую.
Горничная чуть расслабилась, улыбнулась даже.
– Идемте, я провожу вас.
Эбби последовала за девушкой, вертя головой по сторонам. Длинный коридор, освещен не так, чтобы прилично – явно это ход для прислуги, тогда что же здесь делала Питер? Или она ошиблась и видела вовсе не своего супруга, а кого-то просто похожего на него со спины?
Да нет, Эбби решительно мотнула головой, это был Питер. Однозначно Питер. И мисс Гроуди. Что-то задумала эта провинциальная курица, интересно? Никак снова начнет настраивать Питера против нее, Эбби.
Горничная проводила Эбби в гостевую комнату на втором этаже, услужливо поинтересовалась, не желает ли госпожа еще чего-нибудь и получив заверения, что ничего больше не нужно, а госпожа немножко полежит в тишине и спустится в зал, удалилась.
Эбби осталась одна. Прошлась по спальне, обставленной так, словно бы сюда сгрузили старую мебель – очень уж разномастной она была и совершенно не сочеталась между собой, и выждав несколько минут после ухода горничной, тихонечко прокралась к двери. Приоткрыла ее, прислушиваясь.
Обычно, господские покои находились на достаточном удалении от гостевых, но то в столице, а вот в Барглине, в особняке градоправителя, все спальни располагались на оном этаже, что не могло не радовать Эбби.
Удостоверившись, что коридор пуст, Эбби выскользнула из гостевой и легким шагом, направилась вдоль стены. Что она здесь искала? Что хотела увидеть? Неизвестно, но ее словно бы вела некая незримая нить, происхождения которой Эбби не знала, да и не задумывалась об этом, если честно, списав все на интуицию и чутье.
Именно это самое чутье и заставило молодую женщину замереть напротив одной из дверей. Словно бы кто-то толкнул в спину, заставляя Эбби приблизиться к этой спальне. И так же, этот незримый кто-то тихонько нашептывал на ухо: «Приоткрой дверь, загляни внутрь. Только тихо, тебя не должны видеть!»
Дверь приоткрылась без скрипа. В комнате был полумрак, разгоняемый только пылающим камином, да красноватым светом ночника у кровати.
Сначала-то Эбби ничего и не заметила: спальня и спальня, только и всего. А затем… тихий стон привлек ее внимание и молодая женщина, уже не владея собой, сделала первый шаг внутрь. Взгляд ее зацепился за розовое облако кружев – в таком платье сегодня на балу была Амалия Гроуди – а рядом с ним небрежно был брошен черный мужской фрак, чуть дальше белой пеной валялась мужская рубашка…
Сердце замерло, а дыхание Эбби задержала. Она сделала еще один шаг вперед, осторожно ступала, чтобы не производить шума. Они были там, на огромной кровати под кроваво-красным балдахином. Ее муж и Амалия Гроуди. В этот миг Эбби подумала, что она умерла, воздух вокруг нее сгустился и следующий вдох причинил весьма ощутимую боль.
Захотелось закричать, а затем кинуться на любовников, но Эбби этого не сделала. Очень тихо она развернулась и так же неслышно, как вошла, покинула спальню Амалии Гроуди.
По лестнице в бальный зал Эбби спускалась в прострации. Мыслей не было, слез, впрочем, тоже не было, только в груди болело. Сердце разбилось на сотни мельчайших осколков, каждый из которых больно впивался в плоть, причиняя неимоверные страдания. Эбби не стала прощаться, она направилась прямиком в холл и безжизненным голосом потребовала, чтобы ей отдали верхнюю одежду. Про экипаж она совершенно забыла и вспомнила только тогда, когда оказалась на крыльце.
Снег падал с неба крупными пушистыми хлопьями, медленно кружился в воздухе и беззвучно оседал на землю. И внутри у Эбби была точно такая же безжизненная, занесенная снегом равнина. Она было подумала о том, чтобы вернуться и затребовать экипаж, но потом отбросила эту мысль. Возвращаться в дом градоправителя не хотелось, видеть никого не хотелось…
И Эбби медленно направилась прочь от особняка градоправителя. Вышла за ворота, огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить в какой стороне находится ее дом. Не вспомнила и просто побрела наугад. Вникуда.
ГЛАВА 22
Она шла вперед, не обращая внимания ни на снег, что падал на лицо, ни на пустынные улицы. Не заметила даже, как мимо промчался экипаж, запряженный четверкой гнедых. Кучер натянул поводья и карета остановилась, резко распахнулась дверца, едва не задев поравнявшуюся с ней Эбби.
– Вы с ума сошли! – лорд Роуг выпрыгнул на снег и подскочил к Эбби. схватил ее за плечи, встряхнул с такой силой, что голова у нее мотнулась из стороны в сторону. – Что вы отворите?
– Пустите меня, – Эбби попыталась вырваться, но попытка эта было слишком вялой. Ею завладело полнейшее безразличие.
– В карету! – крикнул Роуг, подхватывая Эбби на руки и заталкивая ее в темное нутро экипажа. – Гони! Живо!
Дверца захлопнулась, кучер стегнул лошадей и экипаж дернулся. Эбби качнулась и ощутимо стукнулась головой о стенку кареты. Этот удар пришелся как нельзя кстати. В голове у нее чуть прояснилось.
Молодая женщина потерла лицо руками, не обращая на то, что размазывает тщательно наложенный макияж.
– Что вы вытворяете? – Роуг сидел напротив и сверлил Эбби злым взглядом. – Только несколько дней назад вы поняли, какую опасность для вас представляет Спайк, а сегодня сами же подставляетесь? А если бы он успел раньше?
– И что? – Эбби отняла руки от лица и взглянула на мужчину. – Вы, Спайк, еще кто-нибудь, какая разница? Ведь по вашим же словам мне уготована только одна роль – самки, способной рожать ваших… – она осеклась, ругательство так и не сорвалось с ее губ, но они оба прекрасно поняли, что именно Эбби имела в виду.
– Эбигэйл, – начал было Роуг, – вы…
– Я не давала вам права обращаться ко мне подобным образом, – резко оборвала его Эбби. – Так что будьте так любезны соблюдать все приличия. И потом, согласия на ваше предложение я тоже еще не дала.
– Вы расстроены, я могу это понять, – лорд не обратил внимания на суровую отповедь. – И потому ведете себя настолько неразумно, но…
– Расстроена? – Эбби вскинула брови, глядя на мужчину с иронией. – Серьезно? Я только что застала своего мужа в постели с другой женщиной. Вы считаете, что мое состояние можно расценивать как… расстроена? – в конце фразы голос дрожал и срывался.
Эбби закусила губу и отвернулась, чтобы не показывать слез, что уже жгли глаза и готовы были пролиться в любую минуту.
– Именно, – Роуг едва заметно усмехнулся, – и мне понятна ваша реакция… наверное. В любом случае, – он помолчал немного, но Эбби по-прежнему смотрела в окно на кружащиеся в воздухе белые хлопья снега и не собиралась больше продолжать этот разговор. И тогда Роуг продолжил. – В любом случае, миссис Барроу, теперь вы можете понять, что чувствовал ваш супруг, когда узнавал о ваших изменах.
Эта фраза заставила Эбби вздрогнуть. Она никогда раньше не думала об этом. Даже сейчас – не думала.
Питер. Что чувствовал он, когда узнал, что его супруга не состоянии хранить ему верность? Что ей не хватает того тепла и ласки, что может дать он? Почему она сама никогда не задумывалась об этом?
Когда Питер в первый раз узнал об измене, он… он не разговаривал с Эбби, даже не смотрел в ее сторону какое-то время. И только потом они поговорили. Она объяснила… как умела рассказала ему, что не может сдерживать свои порывы, что внутри нее живет кто-то другой, и иногда эта ее темная половина берет верх. Питер понял. Или сделал вид.
Все наладилось на какое-то время.
А потом…
Потом он убил ее любовника. Жестоко убил.
Эбби вздрогнула вспоминая ту статью в газете. Зажмурилась, пережидая накатившую вдруг тошноту.
Она всегда оправдывала себя тем, что не может контролировать свою похотливую сущность, что не в состоянии справиться с ней. Но она ни разу не подумала о том, как Питер справляется со всем этим?
А теперь она, Эбби, оказалась на его месте. Все говорили ей, что этого не избежать, что смертный мужчина никогда не устоит перед соблазнением оборотницы – слишком сильно притяжение.
И получается… получается…
– Вспомните, – Роуг продолжил, когда заметил, что взгляд Эбби стал чуть более осмысленным, – разве ваши любовники могли сопротивляться? Или отказать вам?
Нет. Никто даже и не пытался. И Эбби всегда считала, что все дело в ее очаровании, красоте. В том, что она идеальна, как женщина, желанна.
– Вы всегда были в центре внимания. Всегда купались в восхищении и обожании. Мужчины слетались к вам, как мотыльки на огонь. Устоять перед вами почти невозможно.
Он прав. Так всегда и было. И Питер…
Это она выбрала Питера. Теперь Эбби вспомнила это. Увидела его в толпе на каком-то приеме в столице. Она в то время только-только начала снова выезжать в свет, после того, как сняла траур по безвременно почившим родителям. Это был первый ее бал после долгого года одиночества и скорби. И она не ждала от него ничего особенного. Те же лица, те же разговоры…
Но нет, там был он. Ее Питер.
Она увидела его и почувствовала, как дрогнуло сердце. и вемя замедлилось. Стояла, делала вид, что слушает, о чем ей рассказывают, а сама молилась в душе, чтобы он обернулся и посмотрел на нее.
Так и случилось. В какой-то момент Питер слегка повернул голову и их глаза встретились. Тогда-то Эбби и поняла, что он будет принадлежать ей. В тот самый миг.
– А ведь вы до недавнего времени не знали о том, кем являетесь на самом деле и действовали скорее по наитию. Вы же никогда не пытались очаровать мужчин специально.
Один раз. Всего один раз она сделала это потому что захотелось. Она очаровала Питера и вышла за него замуж просто потому, что не представляла жизни без него.
– А мисс Гроуди жила с этим знанием. Всю свою жизнь. Она умеет управлять не только своей сутью, но и вниманием окружающих.
Эбби тряхнула волосами, отгоняя наваждение. Обвела немного затуманенным взором салон экипажа, сконцентрировала внимание на лорде. Смотрела на него так, словно видела впервые. Красив, определенно, он был красив. Высок и широкоплеч, и во всем его облике чувствовалась сила и уверенность. Осанка вон королевская, можно сказать, и выправка, точно бы он служил в армии. Светлые волосы и те не портят, не делают лорда бесцветным, как большинство мужчин. Глаза… глаза у него не человеческие. Даже вот так, когда в полумраке экипажа и зрачок обычный, они все равно точно бы чуть мерцают. Как он живет с такими глазами? Неужто никто еще не заподозрил ничего?
Эбби так увлеклась разглядыванием лорда Роуга, что не обратила внимания на то, что экипаж остановился. Пришла в себя, только когда предмет ее пристального внимания пошевелился и, распахнув дверцу, спрыгнул на снег.
– Идемте, – он протянул руку, предлагая Эбби помощь. – Вам стоит немного прийти в себя. Отдохнуть. Да и согреться не помешает. Ветра еще нет, да и мороз не сильный пока, но это временно. К утру Барглин будет небезопасен для того, кто рискнет высунуться из дома.
Эбби руку его приняла. Выбралась из экипажа и застыла со слегка приоткрытым от удивления ртом. Лорд Роуг привез ее к своему дому.
– Ну уж нет, – она решительно тряхнула головой, отступая от него.
– Миссис Барроу, – в голосе лорда послышались предупреждающие нотки, – не капризничайте.
– Нет, – Эбби качнула головой. – Я иду домой, – и она демонстративно отступила на несколько шагов, поглядывая из-за экипажа на темные окна своего собственного дома на другой стороне улицы.
– Вы расстроены, взволнованы, я не могу оставить вас в таком состоянии…
– Я не собираюсь совершать глупости, лорд Роуг, – Эбби упрямо поджала губы. – И уж точно ничего не сделаю с собой. Но мне нужно… подумать. Все взвесить. Успокоиться и принять решение. А потому, я желаю одиночества.
– Это не лучшее решение. Одиночество может быть очень утомительным.
– И все равно, я иду домой! – и не дожидаясь продолжения спора, Эбби решительно обогнула экипажа и заспешила через улицу, к собственному крыльцу.
Дверь была закрыта и ей пришлось несколько минут колотить в нее, прежде, чем мисс Эрдлинг открыла.
– Миссис Барроу? – экономка куталась в пушистую шаль и выглядела несколько встревожено. – А почему вы в одиночестве? Мистер Барроу…
– Не желаю сейчас ни о чем говорить, – Эбби вошла в дом и поспешила к лестнице. – Я не желаю никого видеть, мисс Эрдлинг. Надеюсь, вы донесете мое приказание до остальных слуг.
– Так нет никого, – растеряно произнесла мисс Эрдлинг. – Я всех отпустила по домам. В сезон снегов люди предпочитают сидеть взаперти вместе с родными и близкими.
Но Эбби этого уже не слышала. Она торопилась к себе и принялась раздеваться прямо на ходу. Стащила перчатки и бросила их прямо на ступеньках лестницы, шубку сбросила уже в коридоре второго этажа. Вошла в спальню и с грохотом захлопнула за собой дверь. Взглянула на свое отражение в зеркале.
Платье, что еще несколько часов назад казалось совершенным, теперь выглядело неуместно и блекло, прическа растрепалась, лицо казалось слишком бледным и могло, пожалуй, посоперничать цветом с тем самым снегом, что падал с неба сплошной пеленой. Только глаза, прозрачные, точно алмазы сверкали ярко.
– Я не буду плакать, – громко произнесла она, глядя в свои глаза в отражении. – Не буду. Мне просто нужно немного времени. Подумать. И принять решение. Разобраться в себе и в своих чувствах. И я… не буду плакать… не буду… плачут только те, кто слаб. Слезы – это признание собственной беспомощности и… – прозрачная капля потекла по щеке, оставляя после себя влажный, чуть мерцающий след. – Я не беспомощна. Я Эбигэйл Барроу и мне все по плечу, – к первой капле присоединилась вторая, а там и третья. Но Эбби продолжала стоять напротив зеркала, смотреть на свое отражение… слезы текли по щекам, но она словно не замечала их. – Ненавижу тебя Питер Барроу, – тихо произнесла она. – Ненавижу, потому что ты делаешь меня слабой.
Эбби разделась сама – видеть кого-либо не было совершенно никакого желания. Стащила платье и отшвырнула его в сторону, нисколько не заботясь о том, что она упало прямо подле камина, распустила корсет, прическу вот тоже растрепала, обрывая тонкие нити, на которых держались драгоценные камни. Украшения просто отшвырнула на туалетный столик, не придав этому никакого значения.
Натянув одну из самых простых своих сорочек, Эбби забралась на кровать, завернулась в одеяло и замерла там, глядя на полыхающий в камине огонь. В доме было тихо. Мисс Эрдлинг, видимо, все же вняла приказам своей госпожи и не стала ее тревожить, посылая служанку. Правда, Эбби казалось, будто бы к двери ее несколько раз кто-то подходил, но дальше этого дело не продвинулось.
Вот и замечательно. Разговаривать и объясняться хоть с кем-нибудь ей тоже не хотелось.
К утру поднялся ветер. Он завывал раненым зверем, швырял в окна целые пригоршни колючих кристалликов льда, царапая оконное стекло.
Сезон снегопадов в Барглине начался.
А Питер домой так и не явился.
Эбби провела в прострации двое суток. Мисс Эрдлинг все-таки заставила госпожу выбраться из комнаты. Уговорила поесть, но на этом все. Эбби почти не разговаривала с экономкой, не отвечала на вопросы и не реагировала ни на что. Она даже не одевалась, так и продолжала ходить в той самой ночной сорочке и непричесанная, разве что теплый стеганый халат набрасывала на плечи и то больше по требованию мисс Эрдлинг, чем из боязни замерзнуть.
