Текст книги "Волчья ночь (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– Мисс Эрдлинг, – Эбби вдруг успокоилась. Встряхнула волосами, расправила плечи и прямо посмотрела на экономку. – Я замужем. И мой супруг не заслужил такого к себе отношения. Как бы ни складывались наши с Питером отношения, я его выбрала и не собираюсь менять свое решение. Говорите, что эта ваша мисс Гроуди положила глаз на моего мужа, а Спайк вознамерился сделать из меня… не знаю даже кого? Так вот, я вам заявляю со всей ответственность – я этого не позволю. То, что принадлежит мне – будет принадлежать мне. Я верю Питеру.
– Вы не справитесь, – покачала головой экономка. – Просто не сможете ничего противопоставить ни одной, ни другому. Спайк не отступится. Сейчас я заставила его притихнуть, пригрозив старейшинами, но это ненадолго. Он может проникнуть в ваши сны и подчинить себе вашу сущность. А тело… оно слабо и вы не сможете воспротивиться. Что же касается вашего супруга… я ведь уже говорила, что смертные мужчины не могут противиться оборотницам. У вас нет ничего, чтобы выступить против них. Лорд Роуг – единственный ваш шанс.
– Говорите у меня ничего нет? – усмехнулась Эбби и светлые глаза ее блеснули, как алмазы. – Так вот, даже комнатная собачка имеет клыки и когти и может вцепиться в глотку льву. А я, по вашим же словам, целая волчица. Так что… – она не договорила, встряхнулась вся, и, обогнув застывшую изваянием экономку, вышла из гостевой спальни.
Эбби была настроено решительно. И сдаваться не собиралась. Все эти волки, оборотни, разлучницы… Она – Эбигэйль Барроу и не привыкла уступать кому бы то ни было.
ГЛАВА 17
Питер Барроу был зол. Сидел за столом в своем собственном доме, смотрел на супругу, сквозь пламя свечей и едва сдерживал раздражение. Ярость клокотала в нем так сильно, что казалось, еще немного, и она вырвется наружу, снесет и сервиз этот, оставшийся Эбби в наследство от ее матушки и серебряное блюдо, на котором гордо возвышался пирог с ягодами, и подсвечники… тяжелые такие, ветвистые…
Эбби была весела. Пожалуй, чересчур весела. И неестественна. Смеялась нарочито громко, смотрела на него… так смотрела, что к ярости прибавлялось откровенное желание встать, пересечь небольшое расстояние между ними, приблизиться к ней вплотную и… сдавить руками тонкую ее шейку.
Питер тряхнул головой, отгоняя наваждение. В мыслях своих он уже смотрел в стремительно затуманивающиеся глаза супруги, слышал ее предсмертные хрипы и наклонялся все ниже и ниже… желая поймать губами ее последний вздох.
– Ах, Питер, ты не представляешь, как я рада, что сегодня ты вернулся домой к ужину. Мне так одиноко в этом доме. Ты все время проводишь в ратуше, и… я понимаю, что твоя работа важна и многое значит для тебя, но все же, мне так хотелось бы проводить с тобой больше времени…
Ложь. Все ложь. И слова эти ее и улыбки…
Лицемерка.
Питер сжал пальцы на тонкой ножке хрустального бокала, все еще представляя, что сжимает тонкую шейку супруги. Зажмурился….
Ничего-то сегодня не предвещало подобного. Утро, как утро, если не считать бредовой идеи супруги научиться стрелять. Вот с чего бы Эбби желать этого? Страх? Еще что-то? А может, все дело в желании избавиться от неугодного супруга?
А ведь он верил. Все это время верил ей. Пусть знал, что она слаба… что искушения преследуют ее на каждом шагу и сохранять ему верность Эбби просто не в состоянии. Знал об этом, но… имел неосторожность надеяться на то, что вдали от столицы, от шума и суеты, она станет поспокойнее. Перестанет искать развлечений на стороне…
Ошибся.
Такую, как Эбигэйл ничем не исправишь.
– Питер! Боги, как же так? – вскрик супруги заставил его вздрогнуть и прийти в себя.
Бокал хрустнул, красное вино выплеснулось на белоснежную скатерть. Питер недоуменно перевел взгляд на свою ладонь. Красные капли вина, смешались с его собственной кровью, стекали вниз…
– Ты поранился? – Эбби оказалась рядом в мгновение ока. Схватила со стола салфетку и принялась промокать его ладонь. – О, Питер, что же ты так неосторожно. Рана неглубокая, но все равно надо обработать. И внимательно рассмотреть, чтобы в ней не осталось осколков. О, Питер, ну…
– Прекрати! – он грубо оборвал ее, выдернул руку из ее ладоней. – Не притворяйся, что это тебя хоть сколько-нибудь волнует.
– О чем ты? – прозрачные глаза Эбби расширились. В них плескалось столько удивления, что Питер на миг замер. Он почти поверил ей. Почти… но в памяти всплыли слова той, другой женщины. Слова, которые отравляли его вот уже целый день:
«– Мне жаль, – Амалия Гроуди смотрела на него с легкой улыбкой на полных губах, – я понимаю, что это неприятно и вряд ли вы будете мне благодарны.
– Тогда зачем вы завели этот разговор? – Питер держал себя в руках. Холодно смотрел на эту женщину, от которой еще пару дней назад твердо решил держаться подальше.
– Затем что, я не понимаю тех, кто считает, что нельзя вмешиваться. – Амалию, кажется, нисколько не оттолкнула ни его грубость, ни холодность, ни желание прекратить этот разговор. – Все эти лицемеры и лизоблюды, будут шептаться по углам, насмехаться, но в глаза ни за что не посмеют сказать правду.
– О какой правде речь?
– Ваша жена, – она все-таки замялась или, что вероятнее, сделала вид, что смутилась. – Она…
– Мисс Гроуди, – Питер все же хотел прервать этот разговор. Выслушивать очередные сплетни про Эбби… Нет, на это он был не готов. К тому же, супруга клялась, что держит себя в руках и ни с кем… еще ни с кем не изменила ему с самого их приезда в Барглин. И он верил. По крайней мере решил верить. Возможно, у них с Эбби еще есть шанс. – Я не желаю выслушивать сплетни и инсинуации, касательно моей супруги. Мы с Эбигэйл уже давно женаты и… доверяем друг другу.
Она усмехнулась. И глаза прищурила. Непонятно только, зачем: хотела скрыть ехидный блеск или же… показать, что на самом деле думает о нем.
– Я право, поражаюсь вам, Питер, – а имя его она произнесла едва слышно, с придыханием, наклоняясь вперед и почти касаясь своими губами его щеки. – Вы так наивны, так… уверены в своей Эбби, что совершенно ничего не желаете замечать. Весь Барглин знает, что супруга изменяет вам. Да и вы тоже, знаете это. Разве это происходит в первый раз? Хотите убедить меня, что ваша супруга изменилась? Или же сами заблуждаетесь на ее счет?
– Я верю своей жене, – Питер отошел от нее, но совсем уйти и не слушать сил не хватило. Сомнения снова всколыхнулись в душе. Питер верил… хотел верить, но… Эбби… Эбби не умела хранить верность. Не могла справиться с темной половиной своей натуры. Он знал это. Всегда знал, но так наивно надеялся на… что?
– Ну конечно, – Амалия рассмеялась. Облизала губы, гладя ему прямо в глаза. – Вы верите… а что вам еще остается. В то время, как вы пытаетесь быть верным супругом, ваша благоверная не стесняется навещать любовника. Причем, даже не пытается скрыть это. Не верите? Спросите у нее сами? Сегодня, многие видели, как ваша супруга покидала дом лорда Роуга. Ах, – снова звонко рассмеялась, запрокинув назад голову и обнажая шею… Именно в этот момент у Питера и родилась эта мысль – убить. Сжать своими руками тонкую женскую шейку и сжимать ее… сжимать… – Это так удобно, когда любовник живет всего лишь через дорогу.
Мисс Гроуди, словно бы и не замечала того, что с ним происходит. Улыбалась торжествующе, глазами сверкала.
– И, пожалуй, я могу ее понять, мой милый Питер. Вы… волнуете меня, я этого и не скрываю, но… Александр Роуг… признаться, когда-то он покорил и меня. Правда, наше с ним увлечение продлилось всего ничего. Я слишком быстро очнулась.
– Для чего вы мне все это говорите, – голос перестал слушаться и звучал хрипло, с надрывом.
– Я ведь уже сказала, – Амалия вдруг стала серьезной. Исчезли все следы веселья, насмешка ушла из глаз. – Терпеть не могу сплетен. Проще рассказать правду, глядя в глаза».
Он не поверил ей.
Или сделал вид. Но весь день эти слова звучали в ушах. Весь день, Питер представлял Эбби в объятиях нового соседа и едва сдерживался, уговаривал себя, приводил мысленно кучу доводов и аргументов, оправдывая Эбби.
И ему удалось…
По крайней мере он так думал, пока не вернулся домой. И не увидел супругу. Красивую, слишком веселую, неестественно веселую.
Он уже знал это ее состояние. Не раз наблюдал нечто подобное, пока она жили в столице. И слова Амалии Гроуди приобрели вполне себе осознанный смысл.
– Питер, ты… Что ты такое говоришь? – она стояла напротив. Растерянная, немного испуганная. Ничего не понимала… Хотя нет, очень умело притворялась.
– Я устал, – все же голос не подвел, хоть Питер и боялся этого. – Устал от тебя и всего этого… вранья.
– Я тебя не понимаю, – Эбби растерянно мотнула головой. Прижала тонкие руки к груди. – Что случилось? Что…
– Не желаю тебя видеть больше.
Его слова ранили точно удары кинжала. Эбби не понимала, что произошло? Что такого случилось, что Питер так жесток, так холоден и равнодушен? Что она снова сделала не так.
– Что не так? – он вдруг расхохотался, отбросил на стол салфетку, испачканную в крови и вине. Резко оборвал смех. – Я женился на женщине, которая понятия не имеет о чести и верности. Право, дорогая, иногда я думаю, что в веселом доме тебе было бы самое место.
Он резко развернулся и покинул столовую, оставив Эбби ошарашено прижимать руки к груди.
– Миссис Барроу, – из странного полусонного состояния, Эбби вырвало тихий голос мисс Эрдлинг. – Миссис Барроу, вам следует подняться к себе. я отдам распоряжение и здесь все уберут.
– За что? – Эбби перевела непонимающий взгляд на экономку. – За что он так со мной?
– Я вам уже говорила, миссис Барроу, – грустно покачала головой экономка. – Смертный мужчина вам не пара. Совсем не пара. Вам стоит…
– Прекратите, – Эбби хотелось закричать, но из горла вырвался только едва различимый шепот. – Не смейте так говорить. Питер мой муж. Я приносила клятвы ему перед ликом богов и…
– Из сколько из этих клятв вы уже нарушили?
Все было ужасно. Настолько ужасно, что Эбби, наверное, впервые в жизни совершенно не знала, что ей делать. Она ходила из угла в угол в собственной спальне, заламывала руки, вздыхала горестно, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Но он не находился. Выход этот.
Эбби просто не знала, что делать. Как объясниться с Питером. Вот как?
Жестокие слова мужа звучали в ушах, страх, что, возможно, теперь и в самом деле все между ними кончено.
– Ах, нет, – Эбби замерла и тряхнула волосами, потерла кончиками пальцев виски, разгоняя мигрень, – что за глупости я тут сама себе напридумывала? Мы женаты. И Питер, он… он просто не сможет уйти. Он не такой. Позлится немного, обдаст меня холодностью и отчужденностью, а потом… потом все будет как раньше. Главное теперь не наломать дров.
И Эбби попыталась успокоиться. Ко сну вот приготовилась. Достала из гардероба самую откровенную свою сорочку. Белоснежную, из тонкого кружева. Она-то совершенно ничего не скрывала, лишь придавала коже ее особый блеск и волосы, крупными шоколадными локонами укрывающие плечи и спину, оттеняла выгодно. Глаза вот, в этаком обрамлении и вовсе напоминали алмазы. Прозрачные, блестящие – кто-то сможет устоять перед таким совершенством.
Но Питер не пришел. Эту ночь он решил провести в гостевой спальне.
Это насторожило. Никогда еще, никогда еще такого не было. Еще ни разу, за год совместной жизни, Питер не пренебрегал супружескими обязанностями. Они могли ссориться, иной раз и Эбби вела себя неподобающе, но… но никогда еще Питер не отгораживался от нее вот так, прочно.
Всю ночь Эбби не могла сомкнуть глаз. Сидела на постели, поджав колени к груди и думала. Вскакивала с кровати и принималась бегать по комнате до тех пор, пока не становилось холодно и приходилось снова вернуться в кровать, закутаться в одеяло и… думала, думала, думала…
– Да с чего он вовсе взбеленился? – недоумевала Эбби. – Утром же все еще хорошо было. И Спайк сам убрался восвояси. Что такого могло произойти за день, что Питер точно с ума сошел? И ведь был-то он не где-нибудь, а в ратуше. Делами своими зани…
Она осеклась. Задумалась на миг, а затем мстительно прищурилась.
– Ну как же, – прошипела в темноту ночи. – Как же, делами. Небось, мерзавка эта, Гроуди постаралась. Наговорила обо мне всякого. Точно она… или вот сам Спайк еще мог. Да только Спайку Питер не поверил бы, а вот этой змее… кошке драной вполне мог. Ну да я ей!
Эбби овладела жажда деятельности. Желание вот прямо сейчас вскочить и броситься в ратушу или где там по ночам обретается препротивнейшая мисс Амалия. И она так и поступила: одеяло отбросила решительно, даже не озаботившись тем фактом, что оно свалилось на пол, схватила халат, что всегда теперь держала под рукой, и опрометью бросилась вон из комнаты. Даже туфли домашние забыла надеть и вспомнила о них только на лестнице, когда босые ступни от соприкосновения с холодным полом заледенели. Но то были мелочи совершеннейшие.
Слетев по лестнице, Эбби тут же бросилась в боковой коридор. Опрометью пронеслась по нему и без стука влетела в одну из спален.
– Мисс Эрдлинг! Мисс Эрдлинг!! Просыпайтесь!
Экономка резко села на кровати. Непонимающе уставилась на госпожу и в глазах ее, чуть осоловелых со сна стала появляться тревога.
– Что случилось? Зачем вы так кричите? – мисс Эрдлинг потянулась к прикроватной тумбочке и зажгла лампу.
– Вы мне нужны, – Эбби тряхнула головой, переступила с ноги на ногу и забралась на кровать мисс Эрдлинг. Набросила конец одеяла на босые ноги.
– Что такое?
– Рассказывайте, – приказным тоном произнесла Эбби, устраиваясь поудобнее и стягивая со спинки кровати пушистую экономкину шаль. Закуталась в нее так, что только нос виден был, да глаза, горевшие в этот момент янтарем.
Мисс Эрдлинг даже плечами передернула, заметив это.
– Что рассказывать? – поинтересовалась она, садясь на кровати и все еще недоумевающее глядя на госпожу.
– Все, – тряхнула волосами Эбби. – Все, что мне нужно знать о… себе и не только. По вашим же словам, я – волчица или как там это… шивани, вот. Ну так вот, чем мне это грозит и что я теперь могу.
– Миссис Барроу, – несчастно вздохнула экономка. – А может, мы отложим разговор до утра?
– Мисс Эрдлинг, – сдаваться Эбби уж точно не собиралась. – Эта ваша местная змея, Амалия, активно настраивает против меня моего же собственного мужа, так что времени у меня нет. Дорога каждая минутка.
– Миссис Барроу, я ведь уже говорила вам, – почти простонала мисс Эрдлинг, – смертный мужчина не может быть парой самке оборотня. И противиться ей он тоже не может.
– Да вы что? – дернула плечом Эбби и тут же подхватила сползающую шаль, – только вот почему-то мой собственный супруг сегодня ночевать отправился в гостевую комнату. Значит, все-таки может он мне сопротивляться.
– Если мисс Гроуди решит всерьез, что желает привязать к себе мистера Барроу, он просто не сможет ей отказать.
– Ну уж нет, – Эбби резко подалась вперед и глаза ее полыхнули оранжевым. Мисс Эрдлинг даже дернулась от неожиданности и приложилась затылком о высокую спинку кровати, не сильно, но вполне ощутимо. – Осторожнее, – тут же посочувствовала ей Эбби. – Меня не волнует мисс Гроуди. Даже больше вам скажу, мне нет до нее никакого дела ровно до того момента, пока она не трогает меня и моего супруга. Питер – мой. И делиться им я не собираюсь. Так что, любезная моя мисс Эрдлинг, начинайте просвещать меня, что и как надо делать, чтобы утереть нос этой провинциальной выскочке. Вы ее видели? Ни рожи, ни кожи, а самомнение такое, что до небес достает. Нет уж, я – Эбигэйл Барроу и своего не отдам.
Наверное, именно в этот момент Эмилия Эрдлинг пожалела о том, что решила наняться экономкой к приезжему бизнесмену. И вот что ей в церкви-то не сиделось?
ГЛАВА 18
– Шивани почти вымерли, – рассказывала экономка. – Из того, что мне известно, только у нас, в Барглине, осталась стая и то… название одно. Из всех сильных самцов – только Ричард, остальные – старейшины, который уже ни на что не способны.
– И что? – встрепенулась Эбби. – Они, эти ваши старейшины, могут заставить меня… заставить делать что-либо против моей воли?
– На самом деле, нет, – уверенно мотнула головой экономка. – Женщины шивани давно уже перестали подчиняться старейшинам. Нас слишком мало, почти нет совсем. Девочки-шивани рождаются еще реже, чем самцы, и почти все они… такие, как я, неспособные ни овладеть хоть малой толикой дара или же принести потомство.
Эбби поежилась.
– Зачем вы говорите такие слова? Потомство – это даже звучит дико, как… как звери, честное слово.
– На самом деле так и есть, – мисс Эрдлинг сухо улыбнулась. – Мы наполовину звери, разве что сохраняем разум и сознание и можем контролировать свою вторую сущность. Я сейчас самцов имею в виду.
– Так, – Эбби поднялась из кресла и прошлась по ковру. Разговор этот происходил сегодня днем, в гостиной. Питер, как и все последние дни, сбежал из дома почти на рассвете, служанок, мисс Эрдлинг заняла какой-то работой по дому, так что никто не мог их ни подслушать, ни помешать. – Значит, официально, никто не может заставить меня бросить мужа и выбрать… того же мистера Спайка, к примеру? – молодая женщина обернулась и пристально вгляделась в лицо экономки.
Мисс Эрдлинг помрачнела, глаза спрятала за ресницами.
– Нет, не может, но…
– Стоп, – решительно оборвала ее Эбби, – не желаю снова слушать эту вашу песню о том, что мне необходимо отказаться от супруга и предложить себя лорду Роугу.
– Миссис Барроу! – экономка аж подпрыгнула в кресле. – Что вы такое говорите?
– А что? – невинно хлопнула ресницами миссис Барроу. – Разве не это вы пытаетесь заставить меня сделать?
Мисс Эрдлинг обижено выдохнула и снова опустилась в кресло, расправила складки на платье, руки на колени сложила.
– Ваш супруг, – в который раз начала она, – не сможет защитить вас, миссис Барроу. От того же Ричарда, к примеру. А я хорошо знаю племянника, он не отступится. Сейчас, я пригрозила ему, что пойду на поклон к старейшинам и он немного поумерил прыть, но… в следующую луну…
– Вот, кстати, – опять перебила Эбби. – Луна. Лорд Роуг говорил что-то о том, что она не влияет на оборотней, а вы тут утверждаете обратное.
– На самом деле не влияет. Оборотни прекрасно могут управлять своей второй ипостасью и контролируют оборот в любое время года, дня и так далее. Но… шивани, я ведь рассказывала вам, что они обладают редким даром. Поистине уникальным – самцы шивани умеют проникать в сны. Даже не просто проникать, они… как бы это выразиться достовернее… – мисс Эрдлинг замолчала всего на мгновение, подбирая правильное слово, и Эбби тоже замерла перед ней, сложив руки на груди. Про сны ей уже рассказывали, но пока она никак не могла себе представить, как это происходит на самом деле. Ну вот не получалось у нее ничего подобного. То ли фантазии не хватало, то ли здравомыслие мешало. – Они могут навевать определенные сны. Проникают в сознание – а во время сна не только смертные беззащитны, но и оборотни тоже намного более расслаблены – и заставляют спящего окунуться в ту картинку, которую выбрали они. Не знаю, насколько понятно, я все это объясняю…
Эбби недослушала. Мисс Эрдлинг что-то еще рассказывала, но молодая женщина уже мыслями погрузилась в воспоминания. В последние ночи в Барглине ей снились странные сны. Она бежала от кого-то или чего-то, удирала почти обнаженная по снегу, стирала ноги в кровь и сбивала дыхание. Иногда этот сон напоминал кошмар, а иной раз – нет. Так значит, вот что это такое, эти их наведенные сны.
– А как они это делаеют? – поинтересовалась Эбби. – Ну, сны эти.
– Это ритуал. И провести его может далеко не каждый шивани. Нет, когда-то давно, когда сила еще бурлила в крови, ваши предки были настолько умелы, что могли затянуть в свой сон даже несколько лиу одновременно. Теперь же… дар почти пропал. Мир стал иным, магия…
– Магия? – Эбби даже подпрыгнула от неожиданности.
– Магия, – кивнула мисс Эрдлинг, – но давайте оставим эту тему, про ведьм я вам все равно ничего не смогу рассказать, кроме того, что они существуют.
Эбби сглотнула. Мало ей было оборотней и этих шивани, так еще и ведьмы… Кошмар какой! Такое чувство, что она вдруг умерла и перенеслась в некий иной, совершенно ей незнакомый и вовсе уж недружелюбный мир.
– Ладно, – протянула она, опускаясь в кресло, – про ведьм давайте не будем, расскажите мне про сны.
– Так я уже все рассказала. Сама я не могу так делать, Сиятельная не отсыпала мне ни крошки дара, да и вообще, самки шивани очень редко обладают подобным умением. А с тех пор, как магический фон стал истощаться, – мисс Эрдлинг вздохнула, – то и вовсе мало кто из самцов может пользоваться даром предков. Ричард вот, может, но и он не столь силен, чтобы повторять ритуал каждую ночь. Для этого ему нужна растущая луна.
– Ага, – кивнула Эбби. – Значит, какое-то время, этот ваш племянничек до меня не доберется. Что ж, уже радует.
– Впереди полнолуние, – произнесла мисс Эрдлинг каким-то странным голосом.
– Вы же только что сказали, что луна не имеет никакого влияния на оборотней? – воскликнула Эбби, понимая, что запуталась еще больше.
– На вторую ипостась – нет, но… – мисс Эрдлинг пожала плечами, – полнолуние и на обычных людей влияет.
Остаток дня Эбби потратила на то, чтобы привести в хоть какое-то подобие порядка сведения, полученные от экономки. Получалось плохо. Вернее, совсем не получалось. Раньше-то ей не приходилось так много думать о вещах, не имеющих отношения к ее Эбби, красоте или элегантности. Теперь же, надо было принимать в расчет, что от правильного решения, верных поступков зависит ее жизнь. Вот Эбби и думала. Так и эдак прокручивала полученную информацию, прикидывала… и ничего-то не могла придумать путного.
К вечеру голова ожидаемо разболелась и молодая женщина отправилась спать пораньше, даже не дождавшись Питера. Но и тут Эбби постигла неудача. Ей не спалось. Она вертелась в постели, овец считала, даже подушку два раза перевернула, вспоминая, как старая нянька говорила, что если перевернуть подушку другой стороной, то и все мысли нехорошие вместе с ней перевернутся, и сон обязательно придет. Не помогало.
Было то жарко, и одеяло, легкое, почти невесомое, давило на плечи, то холодно становилось так, что зубы начинали выбивать незамысловатый мотивчик. В иные ночи, когда Эбби не могла уснуть, она прижималась к мужу, и все страхи отступали. Питера не хватало. Он уже третью ночь не появлялся в их супружеской спальне, предпочитая оставаться в гостевой. С супругой и вовсе старался не пересекаться: утром уходил так рано, что Эбби еще спала, а возвращался так и вовсе почти к полуночи. Где пропадал? В ратуше, делами своими таинственными занимался, или же… Нет, вот об этом думать не хотелось совершенно. И верить в то, что Питер мог вот так просто взять и променять ее, Эбигэйл, на какую-то там мисс Гроуди, тоже не хотелось.
Ну что в ней такого, в самом-то деле? Красива? Да, но Эбби все ж краше намного. Умна? Сомнительно, небось тоже в делах Питера ничегошеньки не понимает, и говорить только о платьях да драгоценностях может. Так на это и Эбби горазда. Молода? Так если посмотреть, то она Эбби всего-то на год или два моложе, а выглядит… Добродетельна? Да ладно! Быть того не может, что мисс Гроуди все еще хранит девичью невинность. Вот не может и все тут! Она же, такая как и Эбби, к тому же с детства знает, что к чему. Небось девичью невинность и вовсе в юном возрасте потеряла и не стала ждать, как Эбби до девятнадцати лет. Мисс Эрдлинг же рассказала, что волчицы неудержимы в этом вопросе, страсти кипят и желания обуздать не получается ни у кого, потому-то оборотниц и стараются родители замуж выдать как можно раньше, до того, как они начнут испытывать жажду близости, столь нестерпимую, что понятия о чести отходят на дальний план.
Вот и выходило, что как ни крути, а Эбби все ж лучше, чем эта Амалия, чтоб ей пусто было. И Питер… Питер не мог, вот просто не мог, променять свою умницу-красавицу-супругу на какую-то там дочку градоправителя не первой свежести.
Эбби вздохнула и на другой бок перевернулась.
Как он там? Спит или так же, как и Эбби, ворочается с боку на бок, не в состоянии провалиться в сладкое забытье? Не холодно ли ему? Эбби, конечно, приказала растопить в гостевой камин пожарче, да постель перетряхнуть, графин вот с водой лично занесла, а то есть у Питера привычка просыпаться среди ночи от жажды. Но все же…
Питер.
И мисс Эрдлинг и лорд Роуг в один голос твердили, что он ей не подходит. Что она ни за что не может быть с ним счастлива. Вот совершенно.
А сама Эбби? Что думала по этому поводу сама Эбби. Любила ли она Питера? Нет, не любила. Наверное… Или все же? Как понять? Как разобраться в собственных чувствах, когда они, чувства эти… такие непонятные.
С Питером было хорошо. Спокойно. Спалось вот по ночам с ним замечательно. И не спалось тоже. Эбби нахмурилась, вздохнула и села на кровати, отринув все бесполезные попытки уснуть. В одеяло закуталась, ноги поджала. Всхлипнула.
– Это несправедливо, – пробурчала себе под нос. – Почему это я должна страдать от того, что какая-то клуша наговорила гадости про меня? И Питер… как он мог поверить? Вот как?
Осеклась, надулась сама на себя. Если бы она не дала повода, то Питер бы, может, и не поверил этой курице Гроуди. А так…
– Сама виновата, – вздохнула Эбби.
За прошедшие три дня, мисс Эрдлинг много чего успела ей рассказать об оборотнях. И о том, кто такая сама Эбби. Что-то молодая женщина поняла, что-то приняла, а кое-что и вовсе ввело ее в такое состояние паники, что вот просто хоть сейчас собирай вещи и беги бегом через заснеженный лес подальше от всего этого безобразия.
По всему выходило, что оборотней не так уж и мало на самом-то деле. Нет, тех, кто принадлежит к этому виду намного меньше, чем обычных людей, но все же достаточно для того, чтобы Эбби нигде-то не могла чувствовать себя спокойно.
Молодая женщина вздохнула. Сползла обратно на постель, одеялом укрылась почти с головой. Полежала так немного, затем раскрылась, перевернулась на другой бок. Спать вот вроде и хотелось уже, да сон никак не шел.
Решительно отбросив одеяло, Эбби встала, накинула на плечи халат и направилась прочь из спальни. Если Питеру так уж приспичило показать характер и уйти из супружеской постели, то никто не мешает и ей последовать за ним.
В гостевой было тепло – камин еще не успел прогореть и огонь слабо освещал небольшое помещение. Питер спал на животе, одеяло сползло, обнажая широкие плечи и половину спины. Сбросив халат, Эбби забралась на кровать, поерзала немного, устраиваясь поудобнее.
Питер что-то пробормотал во вне, перевернулся лицом к супруге и не просыпаясь подгреб ее к себе под бок. Молодая женщина счастливо улыбнулась и уже спустя всего несколько сладко спала. На этот раз ни подушка, ни одеяло ей не мешали, а считать овец она даже не подумала.
Утро для Эбби началось неожиданно. Она сладко спала, пригревшись, смотрела какой-то замечательный сон, в котором все было хорошо. Что именно, Эбби не знала, но ощущение счастья, восторженной эйфории захватывали ее целиком. И просыпаться она не собиралась. Вот совсем. Было так хорошо и радостно и ощущение такое, что вот-вот, вот всего через мгновение случится что-то восхитительное. Еще чуточку, еще совсем немного и…
– Эбби?!!
Ощущение надвигающегося чуда растаяло, как туман под утренними лучами солнца. Эбби проснулась. Глаза открыла и недовольно посмотрела на изумленного Питера.
– Не мог еще чуточек подождать? – спросила она. – Такой сон снился.
– Сон? – глаза у Питера стали еще больше. – Ты что тут делаешь?
– Сплю, – пожала плечами Эбби и огляделась. Начала вспоминать, что произошло вчера, и как она оказалась в гостевой спальне. – Ты ушел, а у меня бессонница. Знаешь ведь, что я не могу спать, когда тебя нет и все равно.
– Эбби, ты… – Питер хотел что-то сказать. Возмутиться быть может или даже накричать на нее, но не стал. Вздохнул только и руками лицо потер. Он был такой смешной, взъерошенный и теплый, что Эбби непроизвольно умилилась. И даже потянулась, чтобы отбросить у него со лба темный локон.
– Мне плохо, когда ты на меня злишься, – произнесла, когда муж отнял руки от лица и посмотрел на нее.
– Ты просто поразительна, – выдохнул Питер. – Это… даже словами не передать.
– И не надо, – улыбнулась Эбби. – А то опять поссоримся. И да, я тебя больше не пущу спать в другую комнату, так и знай.
– И почему у тебя все так просто? Ты… о, боги, ты ведь даже не чувствуешь своей вины, даже немного не раскаиваешься! – возмущенно воскликнул Питер и вскочил с кровати, схватил свой халат и принялся натягивать его. Только вот он был так возмущен, что не сразу попал в рукава и разозлился из-за этого еще больше. Несчастное изделие едва не оказалось разорвано на две половины.
– Но я ни в чем не виновата! – Эбби села на кровати и прижав одеяло к груди, насупившись, посмотрела на супруга. – В этот раз – точно ни в чем. Я тебе не изменяла!
– Эбби… – выдохнул Питер, явно намереваясь снова вылить на нее все свое возмущение.
– Что Эбби? – вскинулась молодая женщина. – Я говорю правду! С тех пор, как мы уехали из столицы, я ни разу… я даже не смотрела ни на кого. А ты… вот как ты мог поверить какой-то курице? Вот как?
– Какой курице? – не понял Питер.
– Ах, какой? – теперь уже и Эбби стала злиться. И если сразу она вовсе не собиралась ничего такого выговаривать супругу, то в этот момент просто не сдержалась. – Да этой твоей мисс Гроуди! Это же она настраивает тебя против меня. Это она говорит обо мне гадости и порочит мое имя. А ты, вместо того, чтобы защищать свою жену, веришь ей. Думаешь, я не знаю, зачем ты в эту свою ратушу ходишь? Что, решил будто бы эта клуша Амалия лучше меня?
– Эбби? – от удивления необычным поведением супруги, Питер подрастерял весь свой пыл. И даже голос его немного осип. Он смотрел на Эбби и не узнавал ту, с которой связал свою жизнь.
– Что Эбби? Вот что Эбби? – молодая женщина вошла в раж и успокаиваться не собиралась. – Скажешь, что она не приставала к тебе. Хотя нет, какое там… ты, верно, уже и рад, что есть, кем меня заменить, так? Небось, хвост распустил, точно тот павлин и красуешься перед ней?
– Что ты несешь? – Питер попытался было успокоить супругу, но как-то неуверенно. Все же, во многом она была права. В последнее время и дня не проходило без того, чтобы мисс Гроуди не встретилась ему в ратуше. И пусть с поцелуями дочка градоправителя больше не торопилась, глазки-то строить строила, и намеки делала вполне себе… недвусмысленные. Да что греха таить, Питер, глядя на все это, даже несколько раз задумался о том, что и сам был бы не прочь…
