Текст книги "Воитель (ЛП)"

Автор книги: Кристина Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я правильно запомнила путь и добралась до площадки, как и ожидала. Наконец, из одной из бойниц для стрел пробился слабый луч света, вероятно, тот самый портал, через который паразиты проникали в замок. Я огляделась по сторонам, вглядываясь в тени. За мной наверняка уже началась охота, и я не могла позволить себе терять время. Я пересекла замусоренную лестничную площадку, подошла к узкой изогнутой лестнице и начала спускаться.

Хорошо ещё, что я была весьма бесстрашна. Меня не смущала ни высота, ни тёмные замкнутые пространства, ни даже пауки размером с мой кулак. Это был путь к свободе, и я не могла позволить себе колебаться. Как только я сбегу, мне больше никогда не придётся их видеть.

Я не была в восторге от спуска в кромешную тьму, от скользких каменных ступеней под ногами, от влажной стены, склизкой ото мха и гниения, служившей предательской опорой для рук. Одному Богу известно, что меня ждало на дне башенного колодца, но у меня не было выбора. Я должна была двигаться вперёд.

По крайней мере, мне никогда больше не придётся иметь дело с одержимыми взглядами Педерсена, преследующими меня повсюду. Я никогда не услышу презрения графини. Я двинулась быстрее.

Когда я добралась до дна тёмного сырого колодца, служившего подножием башни, у меня перехватило дыхание. Дверь была всё ещё там, где я её помнила, но годы отразились на ней. Когда я потянула за ручку, она с треском отломалась, оставив меня в ловушке внутри.

Все должны быть далеко отсюда, в главной части замка. Мне придётся рискнуть и немного пошуметь. Я резко развернулась и ударила ногой в дверь, и та раскололась. В двери появилась огромная дыра, через которую хлынул ночной воздух. Ещё один удар ногой, и я смогу смести разбитые остатки старой двери с моего пути, смогу выйти и глотнуть свой первый вздох свободы. "Должно было светить яркое солнце и играть торжествующая музыка, – подумала я, – а не холодный, пронизывающий ветер и темнота". Но мне вполне хватит и того, что у меня есть.

Дверь приоткрылась, явив узкий клочочек земли, возвышавшийся над утёсами. Итальянцы, как правило, строили свои замки на горных плато, чтобы отбиваться от мародёров из соседних городов-государств, и этот город не был исключением. Если я поверну налево и пойду по тропинке, то окажусь во дворе, на виду у всех жителей. У меня не было другого выбора, кроме как повернуть направо и попытаться спуститься по скалистым выступам на более безопасную тропу, которая уведёт меня из моей тюрьмы.

Я вышла из тени, направившись к скалам, когда мясистая рука схватила меня за запястье, сжав так сильно, что я издала тихий, предательский звук боли. Педерсен. Ему всегда нравилось причинять мне боль, и он гордился тем, что я никогда не позволяла ему этого видеть, никогда не издавала ни звука. Что ж, возможно, мой крик станет прощальным подарком ему.

– Куда это ты собралась?

Я ничего не ответила. Это было само собой разумеющимся, но я научилась следить за своим языком в присутствии Педерсена. У него был злобный характер, несмотря на жуткую, навязчивую бдительность, которая наводила на мысль о чём-то гораздо более тревожном, чем желание причинить мне боль.

– Думаешь, что сможешь избежать своей участи?

Он так крепко сжимал моё запястье, что кости скрежетали друг о друга, и это было мучительно. Почти двадцать лет этот человек мучил и мучил меня. С меня было довольно.

– Я могу убежать от тебя, – сказала я неразумно.

– Нет, – его отрицание было хриплым, гортанным. – Ты не пойдёшь с ним.

– Ты прав. Но и здесь не останусь. Отпусти меня, Педерсен. Или я тебя заставлю.

Он ударил меня. Мне следовало бы этого ожидать, он делал это достаточно часто. Однажды он сломал мне скулу, а в другой раз челюсть. Я всегда исцелялась с неестественной быстротой и никогда не задумывалась об этом.

Этот удар заставил меня увидеть звёзды, но он не сокрушил ни одной кости. Я моргнула, пытаясь восстановить равновесие. Я не должна была позволить ему поступать так со мной, напомнила я себе, качая головой. Больше никогда.

Я посмотрела в его бледные глаза и поняла, что на этот раз он меня убьёт. По какой-то причине ему не нравилась моя отсрочка, и, несмотря на задумчивые взгляды и его склонность придавливать меня всякий раз, когда он мог, он явно не представлял себе счастливого будущего со мной. Я бросила взгляд поверх утёса. Скалы внизу были изрезанными, и если повезёт, я ударюсь головой, мгновенно отключусь, и мне не придётся страдать.

Я решила, что мне нечего терять.

– Почему ты хочешь убить меня, Педерсен? Ты был моим наставником, моим учителем. Почему ты хочешь всё это уничтожить?

Ублюдок снова ударил меня, и я споткнулась, но тут же выпрямилась. Он даже пользовался левой рукой. Правая рука наверняка разбила бы мне лицо.

– Никто тебя не возьмёт, – сказал он и потащил меня прочь от стены.

– Даже ты?

И это сработало. Он замер, слова были настолько шокирующими, что он не мог пошевелиться. Но я могла.

Я резко дёрнулась, ударив в мягкое место между его ног, и он закричал, отпуская меня и опускаясь на колени на узком выступе. Он оказался более выносливым, чем я думала. Едва я успела сделать два шага к скалам, как он схватил меня за лодыжку, и я упала. Он попытался прижать меня к земле, но у меня в запасе имелось несколько трюков. Я молниеносно сместилась, выступив против его тяжёлого веса, и со всей силой сбросила его.

Он кричал весь полёт вниз к изрезанным скалам, и я услышала глухой удар, когда он приземлился.

Я лежала совершенно неподвижно. Было слишком темно, чтобы видеть так далеко, и Педерсен больше не издавал ни звука. Он был мёртв, и эта мысль была странной и тревожной. Я только что убила человека. Кого-то, кто заслужил это во стократ больше других, но всё равно, это тревожило.

Моё лицо онемело от его ударов. В течение нескольких коротких часов у меня проявятся замечательные синяки, а потом они исчезнут, благодаря моим способностям к регенерации. Не то чтобы меня заботило, как я выгляжу. Я вскочила на ноги, отступила от края обрыва и обернулась.

Чуть поодаль стоял мужчина, наблюдая за мной. Михаил.

– И давно ты там стоишь? – требовательно спросила я.

– Некоторое время. Ты хорошо поработала с этим кретином. Это он тебя тренировал? – его роскошный несравненный голос прозвучал не более чем чуть любопытствующим.

Он наблюдал, как я сражаюсь за свою жизнь? Мне удалось сохранить свой голос спокойным, когда я заговорила:

– Да. Он и не подозревал, что я придумала несколько собственных трюков.

– Он хорошо поработал с тобой. Продолжим работу, как только доберёмся до Шеола.

Я уставилась на него.

– Почему же ты мне не помог?

– В этом не было никакой необходимости. Ты была более чем способна справиться с ним.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– А что, если бы он сбросил меня со скалы раньше, чем ты успел бы его остановить?

– Тогда я бы тебя поймал.

"Безумец", – снова подумала я и начинала потихоньку отступать. Я не была уверена, то ли мне проникнуться этой слабой ноткой одобрения, то ли возмутиться.

– Послушай, мы ведь даже не знаем друг друга. На самом деле ты не хочешь, чтобы я… отправилась с тобой, да?

– Нет, я этого не хочу, но это мой долг, – его голос был ровным, бескомпромиссным. – Нравится мне это или нет, но ты избранная.

– Я окажу сопротивление.

Безумец рассмеялся.

– Не трать моё время, Виктория Беллона. Чем скорее мы вернёмся в Шеол, тем лучше.

– А где именно находится этот Шеол?

– В тумане.

Ох, Господи. Он был не только безумен, но и загадочен.

– Отлично. Как мы туда попадём?

– Мы полетим.

– И какая же авиакомпания доставит тебя в туман?

– Никакая.

Он двигался так быстро, что я едва успела заметить, что он делает. Он схватил меня за плечи, развернул и притянул к себе спиной, обхватив одной сильной рукой мой живот. У меня на мгновение возникло ощущение непреодолимой силы, твёрдых мышц и костей, а также жара по всей спине, вызывая странную, временную слабость. А потом, к моему ужасу, он спрыгнул со скалы.

Я закрыла глаза, не желая видеть надвигающуюся на меня смерть, но не закричала. Порыв ветра был оглушительным, темнота окружала всё вокруг, но не возникло никакого внезапного, тошнотворного конца на изрезанных ветром и водой камнях. Мы просто продолжали падать.

Хотя мне казалось, что мы движемся не вниз, как велит гравитация, а вверх, в небо. Я попыталась открыть глаза, чтобы избавиться от этого странного ощущения, но веки словно приклеились. Я начала сопротивляться, но услышала, как он тихо прорычал мне в ухо:

– Не дёргайся, дура.

Какая-то капля здравого смысла заставила меня подчиниться. Мир перевернулся с ног на голову, как у Алисы в Зазеркалье, но если я ещё не умерла, то могу подождать, пока не окажусь на твёрдой земле, прежде чем снова начну сражаться. Становилось холодно, очень холодно, и мне казалось, что на моей коже, на моём лице образуется лёд. Воздух был разрежен, и я изо всех сил пыталась дышать, немного отчаявшись в холодной чернильной темноте. "Может быть, это всё-таки смерть, – подумала я, испытывая головокружение. – Может быть, я просто не почувствовала удара, просто скользнула в какую-то чёрную, ледяную пропасть, где останусь пойманной в ловушку на всю оставшуюся жизнь".

Но разве большинство людей не попадают в ад? Я ничего не могла вспомнить. Рациональное мышление становилось всё более и более трудным, и неудивительно. Мне казалось, что я плыву по пронизывающе холодному ночному небу, где нет воздуха, чтобы дышать. Недостаток кислорода убьёт меня, или же это сделает холод. Мне не нужно было разбивать своё тело о камни.

Я перестала бороться за каждый вдох. Совсем перестала дышать. Я чувствовала, как горячие слёзы просачиваются из-под моих закрытых век. Я всегда избегала жалости к себе, но если я умирала, то могла позволить себе это. Слёзы текли по моему лицу, тая ручейками, которые снова замерзали. Мои глаза застыли на месте, тело оцепенело, и только по спине пробегало тепло.

И я сдалась.

* * *

Я ПРИШЛА В СЕБЯ ОТ ВНЕЗАПНОГО РЕЗКОГО ДВИЖЕНИЯ, когда земля резко задрожала под нашими ногами, и поняла, что мне уже не холодно. Рука, обнимавшая меня за талию, ослабла, и мужчина отступил назад, оставив меня слегка покачиваться.

Я открыла глаза. Мы были на пляже, окружённом мягким океанским туманом. Я опустилась на колени в песок, и меня тут же вырвало.

– Так бывает с некоторыми людьми, – раздался надо мной этот прекрасный, полный ненависти голос. – Я бы тебя предупредил, но ты была не в настроении слушать.

Я терпеть не могла, когда меня тошнило. Ещё хуже было то, что я терпеть не могла публику. Я попыталась заставить себя успокоиться. Желчь обожгла горло, и я снова закрыла глаза. Что он со мной сделал?

– Вставай, – сказал он. – Они уже идут.

"Кто идёт? – ошеломлённо подумала я. – И кого это вообще волнует?" Мне удалось поднять на него глаза, а потом я увидела позади него огромный дом. По другую сторону от меня плескался океан, впервые увиденный мною, и я изумленно загляделась им, временно забыв о своём несчастье.

Я сделала глубокий вдох, впитывая насыщенный солёный запах. Я почувствовала его вкус на губах, ощущала на своей коже, и впервые в жизни я полностью и отчаянно влюбилась. Как только я выберусь отсюда, я направлюсь к побережью. Вид и шум океана вкупе с его гипнотизирующим запахом были не просто соблазнительны, они просто вызывали привыкание.

Я неохотно отвела глаза и увидела небольшую группу людей, приближающихся к нам. Самые красивые мужчины, которых я когда-либо видела в своей жизни – и, не считая трёх лет моей полузабытой свободы, я привыкла к тому, что все были красивы, как кинозвезды. Эти существа были похожи на того, что привёл меня сюда, почти устрашающе изящны. Там было также три или четыре женщины, но это были обычные женщины, а не неземные красавицы. Я ломала голову в поисках объяснений, но так ничего и не придумала. Чем ближе они подходили, тем более великолепными казались мужчины, хотя ни один из них не был так красив, как тот безумец, который похитил меня. Конечно, эти люди помогут мне.

– Вставай, – сердито прошептал предполагаемый архангел Михаил.

Я бы так и сделала, но не была уверена, что мои трясущиеся ноги выдержат меня. Лучше остаться на коленях, чем упасть перед ними лицом вниз.

Мне удалось с надеждой поднять глаза, когда они остановились передо мной, и великолепный мужчина впереди, предположительно лидер, с мягкой, слегка полноватой женщиной рядом с ним, улыбнулся мне.

– Виктория Беллона, богиня войны, – сказал он, – Добро пожаловать в Шеол, обитель падших ангелов, и в свою жизнь в качестве супруги архангела Михаила.

Меня тут же снова вырвало.

ГЛАВА 5

МИХАИЛ МЕЛЬКОМ ВЗГЛЯНУЛ НА СВОЮ НЕВЕСТУ, а затем встретился со стальным взглядом Разиэля.

– Говорил тебе, это плохая затея.

Элли уже стояла на коленях рядом с Викторией Беллоной, убирая с её лица чёрные волосы и что-то ей бормоча. Девушка определённо не была счастлива, и если бы он был из тех, кто испытывает чувство вины, то мог бы позволить хоть малейшему намёку на это обеспокоить его. Он мог бы её предупредить. Он мог бы даже сделать что-то, чтобы смягчить неприятные последствия, которые полёт часто оказывал на людей. Богиня войны была не совсем человеком, но прямо сейчас её тело определённо было хрупким человеческим сосудом, а скорость и высота произвели ожидаемый эффект.

– Ты должен был предупредить её, – Элли посмотрела на него с неодобрением.

Источник была не из тех, кто любит придираться к словам, и она с самого начала была против этой идеи, что должно было сделать их союзниками. Но она сдалась первой, и он не смог устоять против неё и её мужа. Не тогда, когда он знал, что они были правы.

– Ей ещё со многим предстоит столкнуться, обо всем предупредить невозможно, – холодно ответил он. – Мы готовы к ритуалу?

Девушка резко вскинула голову.

– Что?

Перед тем как подойти к ней, Разиэль бросил на него яростный неодобрительный взгляд.

– Добро пожаловать в Шеол, Виктория Беллона, – сказал он очень официально. – Добро пожаловать в дом Падших, в нашу семью, в наш союз против небесных армий, в брак с нашим братом Михаилом.

– Ох, чёрт возьми, нет, – выпалила его покрасневшая невеста, поднимаясь на ноги с помощью Элли. – Никто не спрашивал меня, хочу ли я подписываться на всё это. Я ухожу.

Разиэль и глазом не моргнул.

– И куда именно ты пойдёшь?

– Куда угодно, лишь бы не подальше отсюда.

– К сожалению, это твой единственный выход. Шеол, или возвращение к матери и опекуну на несколько дней, оставшихся до твоего двадцатипятилетия, по истечению которых она прикажет тебя убить.

– Педерсен мёртв. Самой же ей не сбросить меня с обрыва, – огрызнулась девушка.

– Убить тебя можно разными способами. Графиня любит ритуалы и наслаждается жертвоприношением со скалы, но она столь же эффективно может застрелить тебя и заставить слуг избавиться от твоего трупа.

Виктория сердито посмотрела на Разиэля, перенося на него часть ответственности Михаила. Теперь, когда она была здесь, в Шеоле, у него не было иного выбора, кроме как смириться с неприятным обстоятельством, которое меняло его видение, а он никогда не был человеком, который тратит время на борьбу с неизбежным. В его будущем были и более важные сражения.

– Я готов, – сказал он. – Хотя, мне кажется, богиня должна сама согласиться на это.

– Какая ещё богиня? – спросила девушка

– Он говорит о тебе, – успокаивающе сказала Элли. – Виктория Беллона, воплощение древнеримской богини войны.

Теперь Виктория Беллона свирепо смотрела и на Элли.

– И ты тоже, – сказала она с отвращением. – Что вы тут принимаете?

Для Михаила её вопрос прозвучал полной бессмыслицей, хотя Элли рассмеялась.

– Всё увидишь, – сказала она. – Потребуется время, но рано или поздно ты поймёшь, что наш безумный мир реален.

– И ты архангел?

Элли усмехнулась.

– Едва ли. В этом сексистском обществе только мужчины являются ангелами, и не все из них архангелы. Тебе достался последний холостяк. Архангел Михаил, воин Божий.

Девушка снова посмотрела на него. Она не была похожа на Викторию Беллону, особенно с её стройной фигурой и слишком красивым лицом. Виктория Беллона должна быть крепкой, с почти мужской фигурой, облаченной в римские доспехи.

Как она велела ему называть себя? Тори? Он будет стараться по возможности так не называть её просто потому, что это будет раздражать её. Он планировал выводить её из себя при каждом удобном случае.

Раздражение удержит ее на расстоянии, а ему это было необходимо. Он мог бы сказать, что он просто-напросто человек, но это было неправдой, и он едва ли мог винить свои слабости в том, что впал в немилость более двухсот лет назад, щёлкнув пальцами перед этими бессмертными.

Она была помехой, искушением, о котором он не хотел даже думать. Он уже чувствовал то, чего не хотел чувствовать. Если бы она была нытиком, он мог бы передать её кому-нибудь, способному успокоить её, например Элли или Рейчел, и не обращать на неё внимания. Но было что-то такое в том, как она смотрела на вещи, что-то такое в её ярко-зелёных глазах, что взывало к нему. И он не мог позволить себе прислушаться. Он и так уже потратил на неё слишком много времени.

– Решайся, – сказал он. – Жизнь с нами и формальный брак со мной или смерть от рук твоей матери. Графиня никогда не была склонна к милосердию и любила Педерсена, по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно. Сомневаюсь, что твоя кончина будет особенно приятной.

Она смотрела на него с глубоким раздражением. Отлично. Это вполне устроит их брак.

– Формальный брак, – задумчиво повторила она. – Полагаю, это означает не… брачные отношения.

– Я же сказал тебе, я дал обет безбрачия, – Разиэль начал было что-то говорить, но Михаил просто перебил его. – Тебе даже не нужно будет меня видеть.

– Хорошо.

– Это не совсем так, – вмешалась Элли. – Конечно, по словам Марты, это не обязательно должен быть настоящий брак в нашем понимании, но ты всё равно будешь…

– Моя жена говорит, что ты будешь жить в одних покоях с Михаилом, но там будет достаточно места, чтобы держаться на расстоянии друг от друга, если вы этого хотите, – мягко вмешался Разиэль. – Остальные детали мы можем обсудить позже. Тем временем мы готовы к церемонии.

Невольная невеста Михаила выглядела возмущённой.

– Так скоро? Я всё ещё не могу прийти в себя после смены часовых поясов. После полёта. Всего этого.

– Чем скорее, тем лучше, – сказала Элли с большим сочувствием, бросив взгляд в сторону Разиэля. – Как только всё закончится, ты сможешь устроиться и отдохнуть.

Женщина посмотрела на него снизу вверх, оценивая.

– У меня, правда, нет выбора?

– Нет, – Михаил даже не старалась, чтобы это прозвучало более мягко.

Для её же блага ей лучше точно знать, во что она ввязывается.

– Всё не так плохо, как ты думаешь, – сказала Элли. – Я тебе обещаю.

Виктория Беллона, возможно, и не была расположена верить ему, но он чувствовал, что она начинает доверять Элли.

– Ну ладно, – сказала она. – Давайте покончим с этим.

Михаил смотрел, как она исчезает вместе с Элли и остальными. Жена Разиэля была не самой послушной из женщин, но если бы они привели сюда Рейчел Азазеля, это бы помогло. Рейчел могла успокоить даже самую обезумевшую от горя женщину, но Элли дала понять, какую пользу принесёт Тори её согласие.

Разиэль смотрел на него, а Азазель, их бывший лидер, ныне его заместитель, стоял позади него.

– Она… не такая, как я себе представлял, – наконец сказал Михаил.

– Нет.

Последовало долгое молчание, а затем Азазель шагнул вперёд.

– Я удивлён, что тебя вынудили убить Педерсена. Он должен был знать свою работу.

– Он слишком привязался к ней. Однако в действительности я его не убивал. Её рук дело.

Снова наступило молчание.

– Интересно, – наконец произнёс Разиэль. – А он это заслужил?

– Десятки раз. Он хорошо обучил её, настолько хорошо, что она перехитрила его. Она хорошо послужит делу, – он произнёс эти слова неохотно.

Он согласился на это – у него не было выбора – и, в конце концов, понял, что это было мудрым решением. Но какая-то его часть всё ещё сопротивлялась.

– Выглядишь усталым, – сказал Азазель.

Он был самым близким другом Михаила среди Падших. Бывший Альфа, который вернулся несколько лет назад со своей женой Рейчел, обладающей способностями, о которых даже она не знала. Рейчел, как и в его невольная невеста, очень пригодятся в предстоящей битве. Им понадобятся все, кого они смогут собрать.

– Я устал, – признался он.

– Пройдись со мной, – это была не просьба, но именно то, что нужно было Михаилу, и Азазель это знал.

Они пошли вниз по галечному пляжу, медленно оставляя Разиэля позади. Песня прибоя успокаивала его, шум ветра и крики чаек, кружащих над головой. Океан, место исцеления, место происхождения. Человечество впервые вышло из воды. Он понятия не имел, откуда взялся его вид, и никто не мог ответить на его вопросы. Уриэль, хранитель небес, готов был выдумать любую ложь, которая служила бы его цели, да и Высшее Существо исчезло. Как только он дал людям свободу воли, он просто отступил в сторону, оставив своего самого доверенного Архангела за главного.

К несчастью, этим архангелом был Уриэль, а не Гавриил, Рафаэль или даже не он. Этот неразумный выбор эхом откликался на протяжении тысячелетий, навлекая на человечество чуму и бедствия. Уриэль должен быть остановлен, иначе он полностью уничтожит мир.

Азазель нарушил их уютное молчание.

– Она очень хорошенькая.

– Она?

– Ты же знаешь, что это так. Не валяй дурака, Михаил, это тебе не идёт. Марте было видение по определённой причине, и оно должно помочь нашему делу, а не помешать ему. Если даже я чувствую силу притяжения между вами двумя, то вы, конечно же, не можете этого не осознавать.

Он даже не стал отрицать этого.

– Признаю, это неприятный факт в моей жизни. Она… взывает ко мне. И я ничего не собираюсь с этим делать. Это будет брак только на словах. Всё остальное лишь усложнит дело.

Азазель покачал головой.

– Сомневаюсь, что в видении об этом шла речь.

– В том-то и дело, что видения можно интерпретировать как угодно. Я предпочитаю думать, что её присутствие и её связь со мной – это всё, что необходимо. После того, как всё будет сделано, она просто станет одним из солдат.

– Тебе нужна её кровь.

– Я её не возьму. Ты же знаешь, я не стану брать кровь у своей пары. Может быть, Всевышний и проклял нас, сделав пожирателями крови, но я не могу сдаться. Я буду довольствоваться тем, что может дать Элли.

Азазель нахмурился.

– Ты не хуже меня знаешь, что её кровь слабее. Источник для Падших, которые ещё не обрели пару. Даже если ты не переспишь с ней, ты всё равно станешь супругом богини, и её кровь вернёт тебе полную силу.

– Нет.

Это было его единственное оружие против сил, превративших его в орудие правосудия и террора, обладателя пылающего меча, сокрушителя врагов, которые так мало сделали, чтобы заслужить своё наказание. Нет, он больше не позволит им играть с собой. Он не возьмёт никакой иной крови, кроме как из запястья Источника, и все они будут прокляты.

Они уже были прокляты.

– Ты не можешь бороться с этим вечно, – сказал Азазель. – Рано или поздно тебе придётся признать, что Падшие обречены быть пожирателями крови. Если это испытание воли между тобой и Всевышним, ты, в самом деле, считаешь, что у тебя есть шанс победить?

Михаил посмотрел на океан.

– Ты боролся со своим пророчеством, – сказал он. – Ты чуть не убил свою жену, столь решительно желая доказать, что это не так.

Азазель вспыхнул.

– Да. Но я не советую тебе этого делать. У женщин долгая память. В конце концов, пророчество оказалось верным, даже если мы и неправильно истолковали детали. Я знаю, что видения не лгут, Михаил.

– Но их можно изменить, и иногда они просто предупреждают о том, чего следует избегать.

Азазель покачал головой.

– Ты упрямый ублюдок, не так ли?

– Я понятия не имею, ублюдок я или нет.

Смех Азазеля был коротким и невесёлым.

– По формальному определению, думаю, что мы определённо подходим под этот термин. Если ты говоришь о характере, то в этом нет никаких сомнений.

Михаил был не в настроении для интеллектуальных игр Азазеля, так же, как и не оценил его невероятно хорошее настроение. Азазель, которого он знал, был резок и циничен, даже когда он был соединен со своей любимой Сарой. И всё же появление демона в его жизни сделало его почти сангвиником. Это раздражало Михаила.

– То, что твоё презренное пророчество превратило тебя в отвратительно сентиментальное создание, вовсе не означает, что моё будет столь же великодушным. И если это так, то мы все будем в беде. Если я начну смотреть на мир с этой дурацкой улыбкой на лице, армия Уриэля наверняка уничтожит нас. Во мне заключена наша последняя надежда, лучшая надежда победить их, и единственная причина, по которой я согласился на этот нелепый фарс, заключалась в том, что все вы были убеждены, что мы не сможем победить, если я не приведу её сюда.

Азазеля, казалось, ничуть не смутил его яростный отпор.

– А ты не столь же убежден в этом? Тогда почему согласился?

– Всё просто. Я понимаю, что такое война и сражение. Если мы верим, что победим, мы победим. Если присутствие Виктории Беллоны убеждает вас в нашей победе, тогда я с радостью смирюсь с ней, просто чтобы дать нам это преимущество.

Азазель холодно взглянул на него.

– Сомневаюсь, что в этом есть что-то радостное. Ты можешь унести её обратно, если действительно считаешь, что её присутствие здесь бесполезно.

– Я не могу, графиня убьёт её.

– И с чего вдруг тебя это заботит?

– Не знаю, – отрезал Михаил.

– Тогда…

– Оставь меня в покое, Азазель, мне помимо этого забот хватает.

Между ними повисло молчание, а затем Азазель кивнул.

– Нам лучше пойти внутрь. По-видимому, они уже готовы к встрече с нами.

Михаил бросил последний тоскливый взгляд на океан. Он не мог избавиться от ощущения, что вот-вот сделает шаг, который изменит всю его дальнейшую жизнь, шаг, к которому его принуждали.

Но всё его существование было связано с долгом и честью, с борьбой за то, что было правильным. Жертвоприношение ничего не значило – не было никакой причины, по которой это конкретное жертвоприношение должно было быть чем-то иным, кроме ещё одного раздражительного факта. Он женится на ней. А потом посадит её в самый дальний угол дома и вернётся в тренировочный лагерь, никогда больше её не увидев.

– Я готов, – сказал он, повернувшись спиной к океану и посмотрев на странное здание, в котором веками жили Падшие. – Время пришло.

* * *

ОНИ ОДЕЛИ МЕНЯ В СТРУЯЩУЮСЯ БЕЛУЮ ОДЕЖДУ, сняли с меня чёрную водолазку и брюки, распустили мои длинные чёрные волосы. Женщина по имени Элли болтала без умолку, её мягкий, успокаивающий голос помог мне немного снять напряжение. Корона из полевых цветов, которую они надели на меня, была нелепой, но хватило одного взгляда в зеркало, чтобы я удержалась и не сорвала её. Я не была богиней Боттичелли, поднимающейся из моря, но с чёрными волосами, струящимися по моей бледной коже, я была не так уж плоха. Я не хотела думать, почему это так важно. Вероятно, это не более чем естественное тщеславие. Однако тщеславие никогда раньше не имело для меня значения, даже когда я думала, что Йоханн любит меня. До того, как он доставил меня к Педерсену и засунул в свой карман приличное вознаграждение.

Женщины провели меня через широкие коридоры в сад, где нас ждали десятки людей в таких же одеждах, и я старалась не обращать внимания на то, как сжимается мой желудок.

Пока я не увидела своего будущего мужа.

Он стоял в конце пути, его лицо было холодным и спокойным. У этого человека было такое привлекательное лицо. Ангел. Кем бы он ни был. Изысканно красивый. Удивительно холодный.

В ярком солнечном свете я впервые отчётливо разглядела его. Он был одет в белое, как и все остальные, в свободную открытую рубашку, хотя и закатал рукава, как будто даже так называемая свадьба требовала тяжёлой работы. Я посмотрела на его сильные предплечья и впервые заметила татуировки, извивающиеся под белой тканью. Рубашка тоже была расстёгнута на шее. И на груди, шее, на затылке виднелись ещё какие-то отметины, которых я раньше не заметила. Я остановилась, на мгновение завороженная, но тут Элли схватила меня за руку и мягко подтолкнула вперёд.

"Неужели они считают, что я буду любить, почитать и повиноваться ему? – с головокружением подумала я. – И разве они не были ангелами Ветхого Завета разве там не должно быть хупы⁴ или чего-то ещё, бокала вина, который нужно разбить?"

Элли взяла мою руку и вложила её в протянутую руку Михаила, и его длинные пальцы крепко сжали мою ладонь раньше, чем я успела отдёрнуть её. Его кожа была холодной. На тыльной стороне его ладони виднелись татуировки, и теперь, когда я подошла ближе, я могла ясно их разглядеть. Символы всех мыслимых культур, кельтские узлы, индейские глифы, азиатские кандзи, арабская каллиграфия. Они кружили вокруг его руки и предплечья, исчезая в рукаве, как змея, и у меня возникло внезапное странное чувство, что линия отметин может двигаться, может проскользнуть по его коже на мою, отмечая мою принадлежность.

Бежать было некуда. Разиэль встал перед нами и заговорил на языке, которого я никогда не слышала, красивый серебристый звук, от которого у меня по коже побежали мурашки. Элли ушла от меня, и я вдруг почувствовала себя покинутой, пока женщина по имени Рейчел не заняла её место. Она стиснула мою другую руку в своей сильной, спокойной руке, успокаивая меня.

Мои мысли блуждали в ярком солнечном свете. Это было слишком странно, слишком причудливо, чтобы понять, и я позволила словам течь по мне, пока звук глубокого, богатого голоса Михаила не заставил меня снова обратить на него внимание. Он заговорил на том же языке, что и Разиэль, а затем Михаил повернулся ко мне. Если в его тёмных глазах и было милосердие, то я его не видела.

– У тебя есть выбор, – сказал он. – Ты можешь остаться с нами, помочь нам сражаться. Мы находимся в состоянии войны с силой настолько злой, что если мы проиграем, то мир будет уничтожен. Если ты останешься, ты всё равно умрёшь. Если ты вернёшься сейчас, то, возможно, сумеешь пережить гнев женщины, которая тебя вырастила, но это маловероятно, поскольку приближается твой двадцать пятый день рождения. Но это твой выбор. Ты предпочитаешь остаться здесь и стать моей парой, или ты хочешь вернуться к своей прежней жизни?

Выбора действительно не было. Даже если смерть не ждала меня там, мысль о том, что я окажусь заперта в той комнате ещё на час, вызывала во мне ужас. Здесь сияло солнце, здесь были другие женщины, и свобода, какой я никогда не знала.