290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Разиэль (ЛП) » Текст книги (страница 9)
Разиэль (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 ноября 2019, 13:30

Текст книги "Разиэль (ЛП)"


Автор книги: Кристина Дуглас






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

И если она была демоном, я убью её.

Она пошевелилась. Она будет зла на меня за то, что я сделал с ней, и я не виню её за это. Это было проникновение, на которое она согласилась. Одно из многих, которое она приняла.

Я мог взять её на руки и отнести её в спальню, снять с неё одежду ещё до того, как она осознает, что я делаю. Это упростит вопрос. Но равно как она позволила мне заглянуть в неё, ей придётся позволить мне оказаться внутри неё. И если в ней остались хоть какие-то щиты, они разлетятся вдребезги, как и она.

Она задвигалась, а потом успокоилась.

– Ты сукин сын, – тихо произнесла она.

– Я ничейный сын. Как ты себя чувствуешь?

– Словно была изнасилована.

– Почти так и было.

Она резко села и злобно посмотрела на меня, готовая кинуться в бой.

– И как понимаю, никакого угрызения совести ты не испытываешь.

– А почему должен был? Мне надо было понять демон ли ты.

Некоторое время она безучастно смотрела на меня.

– Демон? А они вообще существуют? Проклятье, конечно же, существуют. Ангелы и демоны, и вампиры, и каннибалы. Какие ещё подарки ты припас? Оборотни? Вервольфы?

Я не двигался. Я был возбуждён, и это уже длилось с момента, как я проник в её сознание, моё тело отчаянно желало продолжить. И я знал, даже когда отступил, что оставил достаточно, чтобы её защитные барьеры ослабли.

Мне нужно было, чтобы они были слабыми. Больше всего на этой земле, я хотел иметь силы уйти от неё. Покинуть свои комнаты, отчитаться перед Азазелем, что она была невинна, и переложить её устранение на них.

Но я боялся, что устранение будет ключевым словом. И даже в такой короткий период времени, мы зашли слишком далеко для меня, чтобы я позволил им забрать её. Слишком далеко для меня, чтобы я смог повернуться к ней спиной.

Если Уриэль послал её проникнуть к нам, тогда он послал бы её хорошо вооружённой. Милость Познания была могущественной, но недооценивать Уриэля всегда было ошибкой. Я был уверен в её невинности, попав под действие ряда совпадений. Но я не мог позволить себе ошибиться.

Она всё также свирепо посмотрела на меня, её глаза закрылись. Я видел всё, что она позволила мне увидеть. Если я хочу быть уверенным, защитить Шеол, как его следует защитить, тогда у меня не было выбора.

Я был готов к противостоянию. Я как мог, держался вне её разума, но нельзя было не понять, что она чувствовала туже связь, что и я. Туже сильную, сексуальную потребность, в отказе от которой я уже был экспертом и отнекивался с той секунды, как она вошла в мой мир, благодаря тем ужасным туфлям, которые послужили причиной её смерти. Я рассчитывал на это противостояние, равно как и она своё, но всё это полетело прочь к чертям собачьим. Милости Познания было недостаточно.

Я встал, и протянул к ней руку.

– Нет, – вымолвила она.

Я ждал. Я мог сделать с ней всё, что пожелаю. Я мог заставить её, а затем стереть эти воспоминания из её головы. Я мог просто взять её кровь, этого вполне хватило бы, чтобы прочитать её, и от этого мне не стало бы дурно. Кровь от любого, кроме Источника или связанной узой пары, была опасна, даже в небольших количествах, но это был риск, который мне придётся взять на себя.

– Пошли со мной, Элли, – сказал я. И заставил её двигаться, потому что мог сделать это: – Пошли.

И она встала.

Я НЕ ХОТЕЛА ДВИГАТЬСЯ. Но это ничего не значило. Он поднял меня на ноги и возвысился надо мной. Я ненавидела высоких мужчин – из-за них я чувствовала себя слабой и незначительной. На мне до сих пор была его одежда: чёрный жакет, чёрная футболка и чёрные шёлковые брюки. Он схватил лацкан жакета и сдёрнул его с моих плеч, спустив по рукам. Я стояла смирно, понимая, что мне следовало бы оспорить, воспротивиться, сделать хоть что-то, а не стоять вот так, позволив ему снять с меня жакет и откинуть за спину, на софу.

Он опустил руки к краю футболки, и я хотела отпрянуть, но мои ноги приросли к полу. Я попыталась остановить панику. Это было осуществление фантазии, которой одержима большая часть девушек-подростков в мире. Но это не имело значения. Заняться сексом с падшим-ангелом-вампиром было очень плохой затеей.

– Пожалуйста, не надо, – вымолвила я, постаравшись прозвучать спокойной и уверенной в себе.

Если он это сделает, у меня ничего не останется, чем я смогу бороться с ним. Если он сделает это, это станет слишком трудной проблемой, и я не смогу вырваться. Если он сделает это, это разобьёт мне сердце.

Он поднял мою футболку, и я против воли подняла руки и позволила ему снять её, и вот я стою перед ним и на мне только его свободные брюки, низко сидящие на моих бёдрах. Я ощутила себя заметной, уязвимой, и потребовалось собрать весь свой самоконтроль, чтобы просто стоять и смотреть на него.

– Я должен заметить, – сказал он с поразительной мягкостью, – что мой любимый период времени был в эпоху Возрождения.

Со всеми этими сладострастными красавицами. Вероятно, он лгал, но я дала ему очко за попытку. Я по-прежнему не двигалась.

– Я не причиню тебе вреда, – сказал он. Он склонился, его рот был слишком близко, и я почувствовала тепло его дыхания на своём лице. – Я бы не стал этого делать, не будь в этом необходимости.

Я была готова к его поцелую, но мои глаза распахнулись от сказанного.

– Что значит «необходимость»?

Я была остановлена, не одним из его пренебрежительных жестов, а его ртом на моих губах, когда он притянул меня в свои руки.

Это был не сладкий поцелуй соблазна, не целомудренный, божественный поцелуй. Этот поцелуй был глубоким, жадным и чувственным, и я стояла, застыв в шоке, когда он скользнул рукой по моей талии, притягивая меня к своему твёрдому телу, а другой рукой ухватил мой подбородок, его длинные пальцы обрамляли моё лицо.

Само собой, меня и раньше уже целовали. Но ни разу подобным образом, с почти всеобъемлющим чувством крайней необходимости и сильного желания. Я почувствовала, как твердеют мои соски напротив массивного тепла его груди, и жар разливается между моих ног, а вожделение тисками сжимает мой живот. Кого, чёрт возьми, я пытаюсь обмануть? Я возбуждалась всякий раз, когда он был в комнате.

Он прервал поцелуй.

– Прекрати думать, – произнёс он несколько запыхавшись, и если это был бы кто-то другой, при других обстоятельствах, я бы подумала, что он был заведён.

Но что интересно, я чувствовала его член у своего живота, твёрдое ребро плоти. «Должно быть, это некий ангельский трюк, – подумала я головокружительно, – быть способным действовать по приказу, даже если он делал это по сомнительным причинам, которые не имели никакого отношения к желанию…»

– Прекрати думать, – вновь сказал он, его голос был пылким. – Я хочу тебя. Понятно? Я не хочу… от тебя сплошные неприятности. Как бы я хотел просто взять и уйти от тебя. Но я не могу.

– Я не пойду с тобой в кровать, – сказала я, это была последняя попытка соблюсти самоконтроль. – Если ты так считаешь.

Бежать некуда. В основном по тому, что я не хотела сбегать. Я повернулась к нему спиной, но он просто притянул меня к себе, рукой обвив талию, и понёс меня в спальню.

После тусклого освещения гостиной комнаты, свет в спальне был ослепительно ярким, и я зажмурилась. Я была прижата к нему, его мощь и жар растекался по мне, и мне хотелось окунуться в него, позволить своему телу втечь в него, и я поняла, что больше сопротивляться не буду. Кого я обманывала? Я хотела этого так сильно, что моё сердце гулко билось, руки дрожали, и я знала, что уже была влажной. Готовой к нему.

Должно быть, он почувствовал это.

– Да, – сказал он, тихий ропот одобрения.

Он поставил меня на ноги, всё также спиной к нему. Его руки были на мне, он спустил шёлковые брюки и мои трусики одним движением, и теперь они лежали у моих лодыжек. Он приподнял меня, окончательно избавив от них, и повернул меня к себе лицом. Голую и совершенно уязвимую.

Он посмотрел на меня, и жар в его необычных глазах был осязаем, он сжёг мои последние сомнения. И его сомнения. Я почувствовала его, как его сдержанность тает в этом жаре между нами, и его дыхание становилось резким и быстрым.

– Тебя послали сюда, чтобы помучить меня? – прошептал он, скользнув рукой по талии и притягивая меня к себе. – Он совершенно точно знает в чём я нуждаюсь, с чем я не смогу бороться?

Он? Кто? Но прежде чем я успела задать вопрос, он снова поцеловал меня, и я потерялась, нуждаясь быть ближе к нему, нуждаюсь в его коже под моим пальцами.

Он языком проник мне в рот, и я приветствовала его, запустив руку между нами и распахнув его рубашку, чтобы ощутить его кожу, его горячую, гладкую кожу. Его сердце бешено колотилось, и мне захотелось оставить на нём поцелуй, захотелось попробовать на вкус его соски, захотела полностью исследовать его ртом.

До того как я осознала, что он собирается сделать, он скользнул рукой под меня и поднял меня. Я запустила пальцы в его густые волосы, целуя его в ответ с языком. Я услышала свой собственный тихий стон подчинения так же ясно, как услышала, что он расстегнул свои джинсы. А затем я почувствовала его прямо напротив своего лона, твёрдый и толстый, и я поняла, что это будет больно. Он был слишком большой, и он даже ещё не прикоснулся ко мне там, а я была той женщиной, которой требовалось длинная прелюдия, и если он собирался попробовать это, у него возникнуть проблемы, и это будет…

Он скользнул в меня, плавно, не натягивая, не оказывая сопротивления, и ответная реакция пронзила моё тело. Я была гладкой и влажной и доступной, и я задрожала в первобытном удовольствии. Чем больше я имела его, тем сильнее в нём нуждалась, и жар его кожи напротив моей груди был невыносимо возбуждающим. Я горела потребностью, меня трясло от неё. Он начал выходить, и я вцепилась в него, внезапно перепугавшись, что он оставит меня.

Но он уже толкался обратно в меня, гораздо глубже чем был первый толчок, гладко и уверенно, глубже, мощнее, жёстче, и когда он вышел, я вскрикнула в отчаянии.

На этот раз он резко вошёл в меня, полностью, жёстко толкнув меня к стене, и моё тело внезапно разлетелось вдребезги. Я приглушённо закричала, похоронив крик в его плече. Он пах чистым хлопком и тёплой кожей, и очередная волна накрыла меня, а затем и ещё одна, до того, что я перестала быть уверенной, что смогу вынести больше.

Если уж на то пошло, он, похоже, стал ещё больше внутри меня, и он оттолкнулся от стены, поддерживая меня руками, и он был таким сильным, что действие казалось непринуждённым. Теперь он двигался быстрее, заполняя меня настолько глубоко, что мне показалось, я смогу вкусить его, и я задрожала в бессильном удовольствии от этой мысли. Он сдался, толкаясь глубоко внутрь меня, и я почувствовала горячий удар, когда он достиг оргазма. Моё тело иссушило его, сократившись в ответ вокруг него. И когда финальная волна окатила меня, я потеряла себя, всё вокруг нас исчезло.

Стояла темнота, мерцающая, оглушительная темнота; переливающаяся синева сложилась вокруг нас, плотно, настолько мягко, как перья, укутавшие мою спину и запечатавшие меня в кокон такого бесконечного блаженства, что я почувствовала, как заблудший оргазм захлестнул меня перед тем, как всё вокруг исчезло и не осталось ничего, кроме чистого, исцеляющего тепла.

Я понятия не имела, как долго эта блаженная бархатная темнота длилась. Должно быть, я уснула, поскольку когда я открыла глаза, обнаружила, что лежу посреди его кровати, обнажённая и завёрнутая в простыню, а Разиэля нигде не было видно. Ну, конечно же. Какой же мужчина задержался бы надолго после свершившегося?

Я попыталась перевернуться, но застонала от внезапного дискомфорта. «Явно слишком много времени прошло с тех пор, когда у меня был секс», – туманно подумала я.

Наверное, была уже середина ночи. Я умудрилась сесть, слегка поморщившись от дискомфорта между ног. Я всё ещё чувствовала млеющее томительное блаженство, то неземное тёплое чувство, которое омыло меня, в то время как я понимала, что не должна была быть столь счастлива. Что-то было не так, что-то не совсем здорово, и всё же я не могла вспомнить что. Я по-прежнему чувствовала себя так, словно была на седьмом небе, настолько удовлетворённая, что вероятно могла бы испытать оргазм снова, просто подумав об этом.

Я сказала ему «не в кровати», и он принял мои слова на веру. Прямо у стены. Я никогда раньше такого не делала – мои давнишние любовники, как бы вы сказали, не были любителями приключений. Так тоже было хорошо – часть прямо-у-стены. Всё было хорошо, за исключением этого изводящего беспокойства.

Мне надо оценить это объективно. Это был секс, ради всего святого, ничего великого.

Хотя, по правде говоря, это определённо был полный восторг. Это было несопоставимо с приятными маленькими отблесками, которые смог выудить из меня Дейсон, подключив всю свою креативность. Не шло ни в какое сравнение с быстрыми, расторопными оргазмами, которые я умудрялась дарить сама себе. Казалось я никогда не испытывала такого раньше.

Я была влажной, истекала между ног, и я потрясённо осознала, что он не использовал презерватив. Ну, а почему должен был? В Шеоле никто не мог забеременеть, и, по-видимому, венерических заболеваний тоже не было. Боже, у меня впервые в жизни был секс без презерватива.

Вот в чём дело. Это объясняло весь этот многочисленный оргазм, лучший-в-моей-жизни, и о-Боже-мой-я-умираю реакцию. Секс должен быть впечатляюще лучше без презерватива. Всё из-за отсутствия тонкой латексной оболочки, служившей препятствием. И Разиэль тут вовсе не причём, слава Богу.

Я услышала, как выключился душ, и на миг я запаниковала и стала оглядываться в поисках пути к бегству. Я даже не осознавала, что душ был включён – иначе я бы уже давно вскочила и умчалась прочь отсюда. Но теперь было слишком поздно, и по правде говоря, бежать мне было некуда. Если бы я была хорошей невинной Викторианской героиней, я смогла бы сброситься с крепостного вала, хотя мне пришлось бы сделать это совершенно голой, и это несколько портило эффект.

Но я не была ни девственницей, ни героиней. Это было быстро и эротично, и необъяснимо удивительно. И по некой причине я ожидала, что это было тем, что он не пожелает повторить.

Он вышел из ванной комнаты, и он был обнажён. Совершенно и органично голый. Он что-то держал в руке, не то, чтобы я смотрела на его руку, и он бросил это мне.

Я протянула руку и непроизвольно поймала предмет. Это оказалась тёплое, влажное полотенце, видимо, чтобы привести себя в порядок. Я не сдвинулась с места, держа полотенце в руке, слегка ошеломлённая.

Он был изысканно красив, особенно без одежды. Я всегда считала обнажённых мужчин отчасти жалкими, с их повисшими частями, подпрыгивающими при ходьбе. Разиэль жалким не был. Он был великолепный, с белоснежной золотой кожей, натянувшейся на грациозном сильном стане, и его член не подпрыгивал. Я резко отвернулась, отказываясь даже думать об этом.

Я почувствовала, как под его весом просела кровать и, повернувшись, я посмотрела на него в оцепенении. Он смотрел на меня с встревоженным видом, и я не могла его прочитать. Он взял полотенце из моей руки и оттеснил меня, вновь уложив в кровать, его рука была нежной. Я схватила простыню, которая укрывала меня, но он без лишних усилий откинул её, и я отпустила её, не желая вступать в унизительное «перетягивание каната», в котором я была обречена на неудачу.

– Разведи ноги, – сказал он, положив одну руку на моё бедро.

Я подумывала проигнорировать его. Я не хотела видеть его, не хотела говорить с ним после этого страстного, безотлагательного спаривания, которое без сомнений для меня значило куда больше, чем для него. Я закрыла глаза, позволив ему развести мои ноги, и от влажного тепла полотенца я задрожала в неожиданной реакции. Всё дело было в его руках, омывавших меня с невероятной нежностью, и мне почему-то захотелось заплакать.

Я лежала совершенно неподвижно, пока он ухаживал за мной. Я закрыла глаза, мечтая лишь об одном – пусть он уйдёт и оставит меня одну. Рано или поздно он уйдёт, и с таким же успехом он мог бы покончить с этим.

– Я не уйду, – произнёс он.

– Прекрати читать мои мысли! – воскликнула я, мой голос доходил до рыдания.

Я не имела склонности становиться эмоциональной после секса, но это было аномально по всем фронтам.

Он едва слышно выругался. И затем он просто переместился и завис надо мной, разместившись меж моих ног, и раньше чем я осознала, что он делает, но снова толкнулся внутрь меня, полностью жёстко, и я тихо взвизгнула от шока, сместившись, чтобы приспособиться к нему.

Он замер и теперь держался очень неподвижно и, открыв глаза, я посмотрела на него, чтобы увидеть выражение его лица. Он пристально смотрел на меня, его длинные пальцы обхватывали моё лицо, его взгляд был сосредоточенный.

– Не двигайся, – прошептал он.

Он едва заметно махнул рукой, и свет приглушился, накрыв нас тенями. Он склонил голову, его рот был у моей шеи, дыхание танцевало по моей коже.

– Я делаю тебе больно?

Я попыталась отыскать свой голос. Казалось, будто я падаю в тёмную пучину удовольствия и беспамятства. Я ничего подобного ощущению его внутри себя никогда ещё в жизни не испытывала, и теперь, когда первый обжигающий напор канул, я могла позволить своему телу ощутить всё в полной мере. Это было похоже на благословение, освящение, мощнейший акт заявления своих прав, который всё ещё каким-то образом ускользал от меня. Я покачала головой, не в силах говорить, и я поняла, что он улыбнулся.

– Хорошо, – тихо произнёс он.

Он поцеловал моё плечо, и я почувствовала его язык, его зубы, слегка задевшие мою шею, и внезапно я вышла из-под контроля. Моё тело инстинктивно отреагировало, сокращаясь вокруг него, и я вновь ощутила его улыбку.

– Нет, – прошептал он. – Ты не хочешь этого.

Я хотела сказать ему «хочу», вне всякого сомнения я хотела этого, но я лишилась дара речи. И к лучшему, иначе я вероятней всего стала бы умолять его.

– Тебе не придётся умолять, – сказал он. – Просто лежи смирно и позволь мне самому всё сделать.

Он скользнул руками под мою попку, притягивая меня ближе к себе, и я обхватила его ногами. Слабая боль исчезла в считанные секунды, чуть ли не сразу, как я почувствовала её. И из-за смены положения он проник глубже, и я снова отреагировала, инстинктивно сжавшись вокруг него.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Я вглядывалась в его необычайные глаза, завороженно. Я больше не хотела прятаться, отводить глаза. Он снова захватил мою душу, точно также как и ранее, только на этот раз он овладевал одновременно и моим телом, и я хотела большего.

– Есть предел того, что ты захочешь взять, Элли, – прошептал он мне на ухо, снова прочитав меня. – Я не хочу причинить тебе боль.

И он начал двигаться; медленно, томительно-сладко заскользив, и я, наконец, смогла издать звук – глубокий, жаждущий стон – когда я скользнула руками по его спине и прижала его ближе, почувствовав, как его мускулы группируются и расслабляются под моими руками. Я желала чувствовать его, вкусить его всего.

Неторопливый ровный ритм был сокрушительным. Мне оставалось лишь держаться за него, пока он двигался, и каждый раз когда он наполнял меня, я чувствовала, как струящийся перелив удовольствия омывал моё тело. Было нечто опустошающее в размеренной ровной свободе этого акта, никакой спешки к завершению, никаких правил, никакой рассудительности, только изобилующее скольжение его внутри меня, прикосновение к местам, о существовании которых я и не подозревала, развитие в сторону оргазма настолько могущественного, что я сомневалась, что смогу пережить его.

Это будет хорошей смертью. Он крепче прижал меня к себе, входя глубже, и я вскрикнула, когда первая волна оргазма накрыла меня.

Мы оба были покрыты потом, скользили друг напротив друга, и я прикусила его плечо, вкушая его, испробовав солоноватый пот, и мне захотелось быстрее, жёстче, но он не торопился, входя в меня в равномерном ритме, от которого мне хотелось кричать. Я знала, ему необходимо было остановиться, я не могла вынести большего, мне надо было, чтобы он двигался быстрее, жёстче, я нуждалась в большем, и я в отчаянии исцарапала ему спину, тянувшись за завершением, которого я никогда ранее не испытывала.

Он завёл руки и, схватив меня за запястья, вжал мои руки в матрас, приподнявшись и вдалбливаясь в меня. Второй оргазм обдал меня, и затем я уже не смогла остановиться. Достаточно было одного твёрдого движения его внутри меня, чтобы отправить меня в место, в существование которого я не верила, и я устремилась к звёздам, когда он вжался руками в мои руки, и переливающаяся темнота вновь сомкнулась вокруг нас.

Я чувствовала его внутри себя, он кончал, и я выгнула спину, желая ощутить его рот на себе, желая его зубы во мне. «Пожалуйста», – подумала я, и я почувствовала его рот у моей шеи и первый резкий укус его зубов.

Я была всецелой.

Глава 17

Я ЧУВСТВОВАЛ ЕЁ КРОВЬ НА ЯЗЫКЕ. Я прикоснулся к губам и, отведя пальцы, я увидел кровь на них. Я облизнул пальцы, сочность её крови запульсировала во мне. Это был пустяк. Пустяковый прокол. Никакой вены, никакой пульсирующей артерии у основания шеи, которая позволялась исключительно связанным парам. Это было не более чем просто царапина от моих зубов на её нежной коже. И это было опьяняюще.

Я оставил её спящей посреди большой кровати – крошечная фигура, завёрнутая в пуховое одеяло. Она выглядела уставшей, вероятно так и было. Я сделал всё возможное, чтобы измотать её, и она будет долго спать.

Я видел метку на её шее в месте, где я укусил её. По крайней мере, хоть некая крошечная порция здравомыслия осталась во мне, и я смог отстраниться. На шее был ещё и оставленный мной засос, а следы зубов уже начали исчезать. Хотя это было опасно близко. Мы уже и так были слишком связаны друг с другом, дыханием, а теперь и семенем. Если я возьму ещё немного её крови, возможности выкрутиться из этой ситуации не будет.

Это было вполне, чтобы получить ответы, в которых я нуждался. Уриэль мог затуманить многое. У него были безжалостные полномочия Господа, без милосердия или сострадания или какого-либо интереса в них. Но даже Уриэль не смог бы сохранить завесу поднятой, когда она достигла своего финала и лежала, укутанная в моих крыльях. И её кровь ни за что бы ни была столь чистой, столь богатой, такой питательной, если бы Уриэль прикоснулся к ней. Она была бы горькой, как кислота.

Я должен был остановиться на одном разе. Отныне никто в Шеоле не станет отрицать её права находиться здесь. Я заклеймил её, вкусил её. Теперь никто не сможет прикоснуться к ней. Она была моей ответственностью, ничего более, напомнил я себе. Нет ничего удивительного, что я потерялся в сладком приветствии её тела.

Я слишком долго воздерживался.

Но я едва не совершил непоправимую ошибку, прикоснувшись губами к её шее и разорвав хрупкий барьер её плоти. Хоть сумел отпрянуть раньше, чем отравил себя. Она тянулась к этому, не понимая, чего жаждет. Изогнула шею у моего рта, предлагая себя, но в этом была моя вина, моя ответственность. И после этой лёгкой дегустации, меня поглотила потребность.

Это была потребность, которую я мог контролировать. Я помылся и оделся, а потом вышел на узкий балкон. Я мог уловить запах, где она сидела, и это меня раздражало.

Это был длинный портик – она могла выбрать любое другое место. И почему она села туда же, где я обычно стоял и смотрел на океан, раскрывал свои крылья ночному воздуху?

Вряд ли она заметила, что я обернул вокруг неё крылья. Она слишком глубоко погрязла в оргазме, чтобы осознать, когда мои крылья раскрылись и крепко окружили нас в защитном своде.

Такое не всегда случалось. Такого не было ни с одной из женщин, с которыми я был за последнее десятилетие или около того, с которыми я получал высвобождение. Меня должно было удивить, что такое произошло на этот раз, но не удивляло. Ничего больше в Элли Уотсон меня не удивляло.

Моё тело всё ещё гудело от удовлетворения и вновь разгоревшегося желания. Я мог остаться в кровати, но чем ближе я подходил к ней, тем сильнее становился мой голод.

Было бы гораздо проще, если бы я мог отправить её спать куда-нибудь в другое место, но это вызвало бы слишком много слухов. Если повезёт, я смогу убедить Совет, что она не представляла собой угрозу, и я смогу держаться на расстоянии от неё, не позволить узам между нами становиться ещё сильнее. Я был очень осторожен и не прикасался к ней больше, чем это было строго необходимо в тщетной попытке сохранить этот акт обезличенным. Если я смогу просто заткнуть эту внезапную взыгравшую потребность в ней, у меня всё будет хорошо.

Её спящий разум был чистым для меня, а её бодрствующий разум угасал с каждым половым актом. Если бы она знала это, вероятно, она набросилась бы на меня раньше. Между связанными парами, ментальная связь укорачивалась и сглаживалась внутри пары. Было достаточно просто читать человеческих половых партнёров, но после многократного совокупления эта способность преуменьшалась, вероятно, от неиспользования. Женщины, с которыми я спал, были непосредственными, и их легко было прочитать, как и Элли в самом начале. Но я также понимал, что она была неуверенна в нечто таком простом и логически ясном как секс, невзирая на её опыт. И что она не любила своё тело, которое поражало меня, поскольку я считал её близкой к совершенству. Её тело отвлекало меня с самого начала, абсолютная пышность её изгибов, очаровательная мягкость её бёдер, высоки круглый зад. Я делал всё, лишь бы не думать об этом, выскользнуть из её разума всякий раз, когда она позволяла себе пофантазировать.

Я слишком увлёкся своими собственными реакциями во время секса, чтобы разглядеть её реакции за слепым удовольствием. Для меня секс был бедствием – гораздо хуже, чем я ожидал, поскольку я был потрясён этим, настолько сокрушён его мощью, что мне потребовалось тут же повторить. Мудрее было бы уйти от неё. Вместо этого я ухаживал за ней, был нежным и сдержанным, и в считанные минуты я оказался внутри неё снова, потерялся в ней.

Если повезёт, она будет разочарована. Я слышал и видел её фантазии – никто не мог соответствовать этому. При удачном раскладе, моя способность читать её померкнет в достаточной мере, что я не буду ничего видеть, что может… развязать нечто. Прикоснуться к ней вновь будет очень неблагоразумно.

Теперь осталось только чтобы моё проклятое тело поняло это.

Я ПРОСНУЛАСЬ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, В ОДИНОЧЕСТВЕ. Я знала, что его не было в апартаментах, хотя не понимала, откуда мне это было известно. Я смогла вытащить себя из кровати и принять душ, не натолкнувшись на него. Это было небольшим благословением, но я с радостью приняла его.

Я не знала, что сказать ему. Как отреагировать. Интуитивно я понимала, что это не было началом любовной истории. Если я подойду к нему, прикоснусь к нему, как это делают любовники, я могла лишь представить какой будет его реакция, и я содрогнулась. Мне придётся изо всех сил постараться прочитать его. Если он внезапно станет нежным… мысль была соблазнительной по-своему куда более опасной, чем просто секс. Не то чтобы секс был простым, в частности секс с Разиэлем. Секс с ангелом. Секс с вампиром. Лучший секс в моей жизни, включая и загробную.

Но всё пошло не так, как должно было быть. Насколько я знала, он ушёл, и я понимала, что он будет вести себя так, словно прошлой ночи никогда и не было. И я чертовски хорошо могу вести себя точно также.

Хотя мне придётся быть очень осторожной. Он может читать мои мысли, видеть мои фантазии, и он ни разу не поверил в мою ложь. Серьёзно, это было столь близкое толкование ада, как и любое другое. Место, где ты не можешь одурачить своего любовника.

Своего любовника. Он не был моим любовником. Он был мужчиной, который отвёл меня в кровать по причинам, которые я не могла вполне понять. «Это было необходимо», – сказал он. «По воле повинности, а не желания, он справился чертовски хорошо», – подумала я, позволив душу обрушиться на моё тело. Но почему он повторил?

Я обернулась в огромное банное полотенце, белое махровое, конечно же, и пошла к гардеробу, подчинив себя моде культа к белому. Но вместо этого мои глаза прослезились от взрыва цвета – розовое и зелёное, аквамариновое и бледно жёлтое. Впервые на сердце стало легко. Сара успешно справилась. Ух, как же Разиэль это возненавидит. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы приободрить меня.

Я вытащила платье радужных цветов. Вырез был слишком низким и обнажал мои обильные прелести, и я едва не струсила. Но я всё равно надела это платье, вернулась в ванную и проверила себя в зеркале.

Оно сидело идеально. Я ошарашено уставилась на своё лицо в зеркале. Я выглядела собой, и всё же чувствовала себя незнакомкой. Мои густые каштановые волосы вились вокруг лица, глаза были огромными, а губы… Я должна была признать, они были опухшими из-за его рта.

Но губы были не единственным местом, где побывал его рот. Я увидела отметку на изгибе шеи. Не отчётливые колотые ранки, как показывали в фильмах про вампиров, а царапину, сделанную чем-то острым. Его зубом? Он попробовал меня на вкус, осознала я, но не покормился.

У нас был секс, но мы не занимались любовью. И я внезапно огорчилась.

Насколько я могла сказать, в Шеоле не было часов, но я догадывалась, что было около полудня, судя по уровню солнца в туманном небе и по урчанию в животе, которое было впечатляющим. Я вылезла через одно окно и вышла на парапет. Влажный морской воздух подхватил мои волосы и откинул их назад, и я глубоко вдохнула. Вдруг созерцания одного лишь океана стало недостаточно – мне надо было спуститься, пройтись босиком по траве, войти в нежный прибой. Я устала быть отвергнутой всеми.

К моему облегчению, главная дверь апартаментов с лёгкостью открылась. На этот раз я проходила мимо людей на лестнице, но враждебность, которую я чувствовала от них, казалось, испарилась. Никто не бросал на меня свирепые взгляды – они даже умудрились дружелюбно улыбаться мне то тут, то там – но было очевидно, я волновала их меньше всего. Что-то происходило, и моя эгоцентричная порывистость угасла, когда настоящее чувство обеспокоенности начало проникать в меня.

Я спустилась по бесконечным лестничным пролетам, хотя и понимала, что эта часть была самая простая. Я отчасти ожидала, что один из ангельских блюстителей остановит меня, когда я направлюсь в сторону двери, но, похоже, ни у кого не было на меня времени, полная благодать.

Я вышла на улицу и шагнула в густую зелень травы и быстро скинула сандалии. Ветер дул с моря, и я позволила влажному воздуху захлестнуть меня и закрыла от удовольствия глаза. «Мою кожу вкусит соль, – подумала я. – Его кожа на вкус солёная». И этот знакомый-незнакомый жар стал нарастать меж моих ног. Там, где побывал он.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю