290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Разиэль (ЛП) » Текст книги (страница 8)
Разиэль (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 ноября 2019, 13:30

Текст книги "Разиэль (ЛП)"


Автор книги: Кристина Дуглас






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Кэрри вдруг напряглась.

– Нам нужно идти, – сказала она, поднимаясь одним плавным движением, более грациозным, чем мне когда-либо удавалось.

Сара кивнула, её безмятежное выражение сменилось обеспокоенным хмурым взглядом, и тревожное чувство, которое ползло во мне, ударило с полной силой.

Я вскочила на ноги прежде, чем осознала это.

– Время для собрания?

Сара кивнула.

– Просто оставайся на месте. Если возникнут проблемы, Разиэль придёт за тобой.

– Шанс невелик, – начала я, но они уже ушли, оставив меня в стерильной квартире, когда темнота сомкнулась вокруг меня.

Глава 14

МНЕ УДАЛОСЬ ПРОДЕРЖАТЬСЯ МИНУТ ПЯТНАДЦАТЬ. Терпение никогда не было одной из моих добродетелей. Учитывая, что я провела время, расхаживая от окна на кухне до гостиной и обратно, присаживаясь и снова вскакивая, я бы сочла даже пять минут весьма примечательными. Пятнадцать – это мировой рекорд, насколько я могла судить.

Но если Нефилимы придут, будь я проклята, если останусь в этих комнатах, как смиренно ожидающая утка, готовая стать чьим-то десертом. Я направилась к двери, готовясь к бесконечным лестничным пролётам. По крайней мере, это был спуск и если я не закончу как тушеное мясо, я заставлю Разиэля поднять меня обратно. От этой мысли у меня по спине побежали мурашки.

Дверь оказалась заперта.

Повернула ручку, но не так-то просто взломать замок. Не то чтобы я когда-либо вскрывала замки, но я посмотрела достаточно детективов, чтобы понять, что могла бы справиться с этим, если бы у меня была шпилька для волос. А сейчас вообще делают шпильки для волос? Вряд ли в Шеоле.

Но нет, дверь была запечатана, как будто между толстыми стенами и дверью вовсе не было никакого разделения.

Я потратила слишком много времени, колотя по ней, пиная её, проклиная Разиэля, так как знала, что он, а не Сара, был виноват в этом проступке. Я не стала тратить время на крики о помощи – никто не обратит на меня внимания, даже если услышит. На какой-то краткий миг я подумала, а не сесть ли мне обратно на софу и не выдумать ли самую жгучую знойную сексуальную фантазию, какую только может породить моё воображение, а у меня было чертовски богатое воображение, особенно с Разиэлем в качестве вдохновителя. Но это был обоюдоострый меч. Чем больше я фантазировала, тем более уязвимой себя чувствовала. Чем дольше я была рядом с ним, тем больше меня тянуло к нему. А это было слишком опасно.

Возможно, они всё ещё обсуждали, что со мной делать. Возможно, если Нефилимы прорвутся сквозь стены, моё будущее будет спорным.

Я не собиралась сдаваться без боя. Я посмотрела на окна. Самаэль использовал его, когда брал меня на гору… Наверняка есть какой-то запасной выход с верхнего этажа? Я не знала, насколько уязвимы Падшие, но их жёны, несомненно, были смертными.

Я двинулась вдоль стеклянной стены, аккуратно напирая, но, казалось, ничего не сместилось. Я высунулась из окна, вглядываясь в темнеющую ночь, и вздрогнула, хотя ночь была тёплой. Мне показалось, что я слышу вдалеке приглушённые звуки животных, странное рычание и сдавленные крики. Нефилимы всё ещё за воротами Шеола. Но как долго?

Прямо под окнами был узкий балкон, не более ярда глубиной, с низкой стеной за ним, единственным барьером между домом и свободным падением на землю далеко внизу. Нижние этажи здания были консольными – конечно, спуститься возможно было, если буду осторожна. Я всегда была относительно уверенной в себе, по крайней мере, до того, как прыгнула под колеса автобуса. Я распахнула окно, перекинула ногу через подоконник и выбралась на ночной воздух.

Звуки в темноте стали громче, вой животных и крики потерянных душ наполнили ночь, и я почти передумала. Но подул океанский бриз, успокаивая мою нервозность, и я сосредоточилась на ветре, пытаясь выбросить из головы другой шум. Я спустилась к уступу узкого балкона и выглянула через край.

Выглядело не многообещающим. Я могла бы попытаться скользнуть вниз по гладкому пространству того, что могло бы быть бетоном, и надеяться, что я приземлюсь на балконе одним пролетом ниже, но тогда я спущусь лишь на один этаж, а ниже его было ещё несколько пролётов.

Я нашла идеальное место и взобралась на выступ подпорной стены, села и стала глядеть в чернильное небо, наблюдая, как появляются звёзды, вдыхая ночной воздух и запах океана, когда медленное, решительное спокойствие начало наполнять меня. До меня ничего не доберётся. Ни одно существо не разорвёт меня на куски. По крайней мере, не сейчас. Здесь я была в безопасности. Я понятия не имела, откуда это знаю, но знала. Здесь моё место.

Разиэль позаботится об этом. Хотя бы, я могла ему доверять. Со мной ничего не случится. Он был там внизу, выступал в мою защиту, и у него была Сара в качестве прикрытия. Я знала, что он защитит меня.

Я откинулась назад, легла на карниз и уставилась в небо над головой. Я не привыкла рассчитывать на то, что кто-то другой позаботится обо мне – я дорожила своей самодостаточностью, не нуждаясь ни в чём и ни в ком. Моя сумасшедшая мать вырастила меня практически изолированной от нормальной среды, купаясь в своей экстремистской религии, которая была комбинацией фундаменталистского христианства и выживания, приправленной странным оттенком антисемитизма. Странно, потому что моя мать была урождённой Хильдегардой Стайнберг – из семьи ортодоксальных еврейских родителей. Я так и не узнала, кто был мой отец, хотя она настаивала, что они были женаты. Я всегда думала, что она откусила ему голову после спаривания.

Неудивительно, что я всегда считала себя атеисткой. Я твёрдо поставила богов, ангелов и демонов в один ряд с мифологией.

Но это неправильно. Я могла себе представить, кто теперь смеялся последним. Поверьте, я нашла загробную жизнь, управляемую вампирами, а не херувимскими младенцами с голыми задницами и крошечными арфами. Я полагаю, это было лучше, чем полное отсутствие загробной жизни, но Елисейские поля были бы предпочтительнее.

Звериный вой стих – стены Шеола, должно быть, выдержали, по крайней мере, пока. Разиэль возвращался – кажется, я тоже это знала. Была ли эта палка о двух концах с его раздражающим мозгоёбством? Или это какой-то космический GPS? Он возвращался ко мне, и я чувствовала, как горит моя кожа под одеждой.

Его одеждой. Я должна её снять.

Я заленилась и осталась лежать на карнизе. Сбросила одну туфлю, позволив ей упасть на балкон, потом другую, но она соскользнула и перелетела через край, и я услышала, как она подпрыгивала, ударяясь обо что-то, падая вниз…

Я автоматически села, пытаясь дотянуться до неё, хотя было уже слишком поздно, и в последнюю минуту я дёрнулась назад. Я легла на выступ, слегка дрожа.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на шуме прибоя. На мгновение я почувствовала его руки на себе, на моей груди, и моё тело инстинктивно приподнялось, затем откинулось назад, стирая образ из моей памяти. Откуда это взялось?

Обоюдоострый меч, напомнила я себе. Возможно ли, чтобы это исходило от него? Нет, не может быть. И мне было намного лучше думать о мороженом.

Разве нет песни о том, что любовь лучше мороженого, лучше шоколада? Это и к сексу относится? И, чёрт возьми, почему меня вдруг мучает навязчивая идея похотливого подростка?

Так что не буду думать о мороженом. И я определённо не буду думать о сексе. Хотя я почти чувствовала его руки на себе, чувствовала, как мои соски твердеют в тёплом ночном воздухе, чувствовала его…

«Чёрт», – подумала я, дёрнувшись в знак протеста.

И тут же упала через край.

В ТУ МИНУТУ, КАК Я ВОШЁЛ В ЗАЛ СОВЕТА, я понял, что всё примет очень уродливый поворот. Азазель стоял во главе стола с выражением лица, говорившим о том, что переговоров не будет, а остальные – большинство из них – выглядели одинаково мрачными. Только Сара и Тамлел выглядели обеспокоенными, и этого было недостаточно, чтобы помешать остальным избавиться от несчастной женщины самым логичным способом.

Я не хотел называть её по имени. По какой-то причине, если я назову её по имени, это сделает проклятую слабую связь между нами ещё сильнее. Аллегра.

Элли. Шип в моём боку, заноза в заднице. Но я не позволю им добраться до неё.

– Мы обсудим всё в порядке важности, – сказал Азазель. – Начнём с Нефилимов. Они у наших ворот. Тысячелетиями мы скрывали от них Шеол, и вдруг они нашли нас. Они собираются там… я не знаю их числа, но всё, что потребуется, это момент невнимания, промах, и они нас захватят.

– Мы можем сражаться, – сказал Михаил. – Не понимаю, почему ты думаешь, что они возьмут верх. Я говорю, давайте перебьём их, и мы избавимся от них раз и навсегда.

– Если, конечно, нам удастся одержать победу, – голос Азазеля был суров. – И если предположить, что наша численность не слишком сильно уменьшилась, у нас всё ещё есть проблема с другими Нефилимами. Они бродят по всему миру в поисках Падших, и если эти знают о нас, то другие последуют за ними. Это будет битва за битвой, смерть и резня.

– И что? – спросил Михаил.

– Не все из нас воины, Михаил.

– Мы должны ими быть. Мы воюем с Уриэлем и его легионом, с Нефилимами, которые бродят и пожирают по его приказу. Это не закончится, пока Нефилимы не будут стёрты с лица земли.

– А что мы будем делать потом? Рано или поздно Уриэль пришлёт кого-нибудь другого, и я чувствую, что это может произойти раньше, – он перевёл холодный взгляд на меня. – Что ты знаешь об этой девушке?

Я напрягся.

– Меня послали забрать её. Я собирался перевести её в следующую жизнь, когда увидел пламя и потянул назад. Не знаю почему – инстинкт. Она ничего не сделала, чтобы заслужить вечное проклятие.

– И ты вправе судить? – спросил Азазель.

Я слишком давно знал Азазеля, чтобы среагировать на это.

– Нет. Но мы не должны слепо следовать, когда наши инстинкты говорят, что это неправильно. Вот почему мы изначально пали – потому что сомневались. Мы не следовали приказам, а следовали зову сердца. И так уже достаточно плохо, когда мы сталкиваемся с беспощадным гневом Уриэля. Но если мы будем судить друг друга, то мы обречены. Она не заслуживала вечного проклятия. Она ничего не сделала.

– Она блудила вне брака. Она насмехалась над заветами. Этого вполне достаточно, чтобы Уриэль осудил её.

– Но недостаточно для нас, – голос Сары прозвучал спокойно и уверенно. Как Источник она имела голос в Совете, которым редко пользовалась. Сегодня всё было иначе: – Стремимся ли мы к превосходству Уриэля? Рассматривали ли мы когда-нибудь бессмысленное наказание как обоснованный ответ?

Взгляд Азазеля на мгновение смягчился, но он ничего не сказал.

– Есть ещё одна возможность, которую мы должны обсудить, – это был Самаэль, обычно молчавший во время этих встреч, и я удивлённо посмотрел на него.

Я всегда был одним из самых близких друзей Самаэля, своего рода наставником. Он не был среди первых Падших, несмотря на фольклор, но довольно скоро последовал за нами, и его приспособление к этой жизни было гораздо сложным. Вечное проклятие никогда не давалось легко, но когда-то Самаэль был идеалистом. Пока Уриэль не покончил с ним.

– Да? – глаза Азазеля сузились.

– Её присутствие здесь не случайно.

На мгновение я потерял дар речи.

– Ты думаешь, я предал Падших…

– Нет, брат мой, – сказал он. – Я думаю, Уриэль мог обмануть тебя. Кто может сказать, что она не демон, посланный в нашу среду, чтобы предать нас Нефилимам и самому Уриэлю? Как Нефилимы внезапно пришли к нашим воротам, когда мы оставались скрытыми тысячи и тысячи лет? Среди нас никогда не было чужаков. Ты, Разиэль, никогда прежде не задумывался о том, кем был путник и куда он направляется. Ты никогда не считал, что это твоя забота, и все мы чувствовали то же самое. Их слишком много, чтобы прислушиваться к ним, мы не можем остановиться и вынести свой собственный приговор. Но что-то заставило тебя остановиться, – он посмотрел на меня серьёзными и встревоженными карими глазами. – Думаю, она наложила на тебя заклятие.

Я рассмеялся.

– Теперь ты говоришь, она ведьма? Я думал, мы оставили всё это позади много сотен лет назад.

– Я говорю, что она демон. Послана Уриэлем, чтобы проникнуть и уничтожить нас. Ты не можешь отрицать, что в его распоряжении есть демоны.

– Нет, – медленно ответил я.

Уриэль правил как ангелами, так и демонами, используя их для любых задач, которые считал необходимыми. Когда-то давно, в минуту слабости, он объяснил себе: для него гораздо лучше править демонами и тёмными духами мира, чем позволить им попасть в руки лукавого.

Лукавым он считал Люцифера.

Мы знали, что нет никакого источника зла. Ни Сатаны, ни Иблиса, ни Князя Тьмы. Зло пришло изнутри, как любовь и красота. Зло – это цена, которую люди платили за жизнь.

Это была цена, которая никогда не входила в священные пределы Шеола. Если только Самаэль не был прав, и Элли Уотсон не одна из служанок Уриэля.

Это многое объяснило бы. Влечение, которое я чувствовал к ней, было иррациональным, когда я поклялся не связываться парой ни с одной человеческой женщиной. Мне нравились мягкие, милые женщины, а не женщины, которые возражали и подвергали сомнению мои решения и осмеливались войти в моё сознание, как должна делать только связанная супруга. Если её послал Уриэль, то у нас был только один выбор.

Азазель повернулся ко мне.

– Это весьма вероятно? Ты знаешь её лучше всех. Неужели её послали открыть врата Шеола и погубить всех нас?

– Нет, – ответила Сара, прежде чем я успел ответить. – Ни в коем случае. У неё есть причина быть здесь, какая, я ещё не понимаю, но нет никакого зла…

– Я разговаривал с Разиэлем, – холодно ответил Азазель, и Сара захлопнула рот.

Меня это почти позабавило, сегодня вечером его ждали неприятности…

Но мне было не до смеха.

– Возможно, – неохотно согласился я. – Это объясняет ряд аномалий.

– Тогда, думаю, у нас нет выбора, – сказал Азазель. – Либо её правильно осудили и приговорили к аду, либо она здесь, чтобы уничтожить нас. Её нужно вернуть к вечному огню.

Он был прав. Для того чтобы её отправили туда, должна была быть причина, даже если я не смог её обнаружить. И если она была предательницей, демоном среди нас, то её место было в аду.

– Ты не должен быть тем, кто отведёт её туда, – добавил Азазель с оттенком сострадания. – Может пойти кто-то другой.

Я ничего не сказал, отказываясь принять их решение. Они не могли этого сделать. Я бы им не позволил.

– Вы все идиоты, – отрезала Сара, наконец-то, взяв слово. – Ты больше не доверяешь своему Источнику? Ты думаешь, я не знаю, что должно быть и что правильно? Никто из вас не считает гадание одним из своих даров, но я многое повидала.

– Что? – резко сказал Азазель.

Но Сара покачала головой.

– Не тебе этого знать. Ещё нет. Вы можете проигнорировать мой совет и уничтожить женщину, потому что думаете, что она может быть ведьмой, как те грешницы в древние времена. Или вы можете дать ей время. Дай Разиэлю время узнать, почему она здесь, – она повернулась и посмотрела на меня. – Ты абсолютно уверен, что она не твоя пара? Это бы всё объяснило.

Это могло быть правдой. А могло быть и ложью. Я знал женщин, которых полюбил с первого взгляда. Это было признание, покой, который был далёк от гнева, который я чувствовал рядом с Аллегрой. Элли.

Но я не собирался приговаривать её к смерти, не будучи уверенным.

Поэтому я солгал.

– Между нами сильная связь, – сказал я, по крайней мере, с долей правды. – И влечение.

– Тогда иди к ней, Разиэль, – сказала Сара. – Посмотри ей в глаза. Ты бы узнал демона, если бы заглянул достаточно глубоко. Прикоснись к ней. Демон не может любить, он может только украсть твою сущность. Это простой тест.

Простой тест. Положить руки на Элли Уотсон и посмотреть, не превратится ли она в монстра. Тогда я убью её, если она обратится. Демонов было достаточно легко убить, если ты узнавал их. Горло у них было нежное, легко раздавить. Всё, что мне нужно было попробовать её на вкус…

Я не буду этого делать. Я был готов доказать, что она не демон, но я был далёк от того, чтобы совершить акт, который свяжет нас навсегда.

– Я подарю тебе эту ночь, Разиэль, – сказал Азазель. – Но никто не должен позволять ей передвигаться по территории без охраны. Мы не можем позволить себе рисковать. Если она человек, мы должны выяснить, послана ли она Уриэлем. Если она демон… убить её. Понимаешь?

– Мне кажется, я никогда не был тугодумом, – сказал я, сдерживая гнев. – Если ты думаешь, что я буду колебаться насчёт уничтожения демона, то ты не очень хорошо меня знаешь.

– А пока никто не должен беспокоить их, если только Разиэль не позовёт на помощь, – предупредил Азазель остальных.

– А что, если она просто обычная человеческая женщина, несправедливо осужденная Уриэлем, которая отдалась на нашу милость? – спросила Сара.

– Мы не можем позволить себе быть милосердными, когда Уриэль не проявляет милосердия. Стоит ли он за присутствием этой женщины здесь или нет, мы не можем ослабить бдительность.

Я посмотрел на каменное лицо Азазеля. Конечно, он был прав. Я знал это, Сара знала это. Я отодвинулся от стола, не позволяя эмоциям проявиться на моём лице.

– Я дам вам знать, – сказал я и вышел из комнаты.

Я остановился на четвертом этаже и, наконец, остался один на тускло освещённой лестнице. Я прислонился к стене и закрыл глаза. Я не хотел прикасаться к ней. Она была всем, от чего я хотел держаться подальше – я не жаждал ни её рта, ни её тела, я не хотел её души или её сердца. Проще всего было бы избавиться от неё.

Промолчать. Даже Сара была не в силах остановить неумолимый суд.

Я мог видеть её, практически чувствовать её под своими руками, её грудь, сладкий вкус её кожи. Внутри меня всё горело. По крайней мере, мои собственные мысли и фантазии были защищены от её пытливого ума. Это было единственное, что делало голод терпимым.

Я оттолкнулся от стены, злясь на себя. Кем, чёрт возьми, я себя возомнил? Я никогда раньше не уклонялся от выполнения задания, и это было достаточно просто. Дотронься до неё, посмотри ей в глаза, и всё узнай. Если бы ответ был неправильным, я бы уничтожил её и без того сомнительное существование. Я положил руку на перила и закрыл глаза, прислушиваясь к ней.

А потом я полетел.

Глава 15

Я ЗНАЛА, ЧТО УПАДУ. Мои руки онемели и стали скользкими от пота и, хотя мне удалось чуть-чуть зацепиться босой ногой за каменную кладку, этого было недостаточно, чтобы удержать меня. Это был долгий путь вниз. Сколько раз может умереть женщина? Я лихорадочно соображала. На этот раз некуда будет вернуться – если умрёшь на небесах или чем бы там это место не было, тогда ты действительно умрёшь.

Может быть, Разиэль избавиться от проблем, подхватив мой труп и бросив его в эту дыру посреди пустоты. Воспряну ли я духом, когда буду жариться в аду или мне повезёт и я попаду в большое жирное никуда?

Я не хотела умирать. Только не это. Я не хотела бесконечной ночи, тишины, небытия. Я хотела всё, за что могла ухватиться: еду, секс, музыку, смех. Но пальцы у меня соскальзывали, нога теряла ту небольшую опору и я почувствовала, что отпускаю себя, падаю назад в темноту, и блеск звёзд над головой последнее, что я увижу.

А потом что-то промелькнуло передо мной. «Тёмно-радужная синева смерти», – мечтательно подумала я, хотя смерть должна была быть чёрной, и улыбнулась. В конце концов, это была не боль, а ощущение, будто меня убаюкивают в чьих-то руках. Если это была смерть, я не должна была её бояться. Я чувствовала себя в безопасности, в тепле, как будто была там, где должна быть и…

Яркий свет ударил мне в глаза, и я вскрикнула, подняв руку и прикрывая их, когда кто-то бросил меня на спину.

«Может, я всё-таки попаду в ад», – ворчливо подумала я, отказываясь пошевелить рукой. Если не буду смотреть, может быть всё пройдёт.

Но любопытство всегда было недостатком моего характера, и звука его шагов было достаточно, чтобы заставить меня убрать руку с глаз и посмотреть. Я вернулась в квартиру, на одну из чистейших софу, а Разиэль только что захлопнул окно прежде, чем повернулся и посмотрел на меня в ярости. Как обычно.

– Какой же идиоткой нужно быть?

Я проигнорировала его, села и огляделась с ослепительной улыбкой.

– Я не умерла, – заявила я.

– Это зависит от твоего определения, – сказал он, направляясь к двери.

Значит, он бросит меня так же быстро, как спас. Я не могла жаловаться – это было лучше, чем быть разбитой всмятку на террасе внизу.

Но он никуда не ушёл. Он просто запер дверь. Я хотела сказать, что она уже герметично закрыта, но решила, что он знает, что делает. Он махнул рукой, и свет потускнел, и я подумала, что это космическая энергия или какой-то датчик движения. Небесный закрыватель.

– О чём ты думала?

Ну, по крайней мере, он говорил со мной.

– Я просто хотела подышать свежим воздухом, – сказала я с надеждой. – Кто-то запер меня, а я не люблю, когда меня запирают. У меня клаустрофобия.

– Вовсе нет. Ты искала способ спуститься вниз, не так ли? Чтобы увидеть, что происходит, – ах, он слишком хорошо меня знал. Уже: – Любопытство – не та черта, которую мы ценим в Шеоле. Тебе повезло, что я пришёл вовремя.

– Да, и что с того? – сказала я спокойным голосом. – Я думала, ты знаешь, о чём я думаю. Я посылала тебе все сигналы бедствия, какие только могла придумать. Почему ты не пришёл?

– Если бы мне пришлось проводить всё время в твоём запутанном сознании, я бы принёс себя в жертву, – сказал он. – Я бы предпочёл держаться подальше, но я всё равно собирался подняться сюда и хотел узнать, спишь ты или нет.

– Уснуть трудно. Я ещё не ужинала.

Было слишком темно, чтобы разглядеть, закатил ли он глаза, но у меня сложилось определённое впечатление, что он сделал ангельский эквивалент этого.

– Тебе не нужно так часто есть здесь.

– Дело не в нужде, а в желании. Я ем по той же причине, что и читаю. Не для еды, а для чувственных удовольствий, – весело ответила я.

А потом пожалела об этом. Упоминание о чувственном удовольствии открыло тему, которая была слишком чувствительной, насколько я могла судить. Я не хотела, чтобы он бродил у меня в голове, читая мои иррациональные и плохо сдерживаемые желания.

Он держался очень спокойно, глядя на меня, и что-то было в воздухе, напряжение, которое скользнуло мне под кожу. Я чувствовала, как бьётся мое сердце, но не испуганный трепет, как несколько минут назад, когда я смотрела в лицо смерти, а медленный, безжалостный стук, который казался почти слышимым. «Проклятье», – подумала я.

Он сделал жест, и свет на кухне погас. Комната наполнилась тенями, заставляя меня нервничать ещё больше.

– Знаешь, газовый камин был бы здесь очень кстати, – сказала я непринуждённым тоном, пытаясь уменьшить напряжение, которое пульсировало под поверхностью. – Так было бы уютнее.

Я почти ожидала, что он взмахнёт рукой и появится волшебный камин, но потом встряхнулась. Он не был джинном, исполняющим три моих желания. Хотя я не была уверена, кто он такой, по крайней мере, в том, что касалось меня.

– Поскольку даже спичка может погубить меня, я вовсе не нахожу камины уютными. Тебе придётся обойтись без него.

Я совсем забыла.

– Хорошая мысль, – весело сказала я, стараясь не смотреть на него.

У меня всегда был здоровый интерес к сексу, к мужчинам, но чаще всего я находила занятия получше. У меня были лучшие оргазмы в одиночку, что, несомненно, шокировало бы слегка чопорного Разиэля, и я часто находила парней не стоящими таких хлопот. Так почему же я вдруг стала одержима кем-то?

– Я не чопорный.

– Чёрт! – я завизжала, как будто меня ущипнули.

Я почувствовала, как краска заливает моё лицо. Как я могла забыть? Его способность слышать мои мысли была едва ли не худшим во всем этом опыте.

– Хуже чем смерть?

– Прекрати! – рявкнула я, совершенно сбитая с толку.

– Как твои руки? Ты ранена?

Я посмотрела на них. Мои пальцы покраснели, их свело судорогой, и я оттолкнулась от софы.

– Прекрасно, – сказала я. – Пойду промою их водой.

Я хотела скрыться от его слишком наблюдательных глаз.

– В этом нет необходимости.

Он стоял между мной и кухней, фактически преграждая путь.

– Думаю, это моё решение, – сказала я, пытаясь обойти его.

Он был слишком большим, чтобы передвигаться так быстро. Прежде чем я успела догадаться о его намерениях, он взял обе мои руки в свои, и его прикосновение пронзило мои руки, как электрический ток. Я отпрыгнула назад, запутавшись в своих собственных босых ногах в попытке убежать от него.

Он поймал меня за локоть, когда я начала падать, поставил меня на ноги и тут же отпустил.

– Ты очень неуклюжа, не так ли? – подметил он.

Бессмысленно держать язык за зубами – он уже и так знал, о чём я думаю.

– Ты заставляешь меня нервничать.

– Почему?

– Дай мне сосчитать, – сказала я. – Ты ангел-хранитель, который пытался бросить меня в огонь ада, ты вампир, ты думаешь, что я заноза в заднице; и если бы не ты, я была бы жива и жила бы в Нью-Йорке, занимаясь своими делами.

С минуту он молчал. Затем заговорил:

– Во-первых, я не ангел-хранитель, ни твой, ни чей-либо ещё. Ангелов-хранителей не существует – это просто фольклор.

– Конечно, существуют. Как и вампиры.

Он проигнорировал это.

– Во-вторых, ты определённо заноза в заднице. Ты разрушила мою жизнь так же сильно, как я разрушил твою…

– Сомневаюсь, – сухо перебила я.

– Дай мне закончить. Если бы не я, ты бы сейчас была в аду. Ты должна была умереть, и ничто не может этому помешать. Ты бы просто оказалась в тёмном месте. У большинства людей нет сопровождения, только у тех, для кого Уриэль считает это необходимым. Я понятия не имею, почему он думал, что ты так важна… на первый взгляд, ты кажешься достаточно обычной.

– Большое спасибо, – сказала я.

– Но он что-то задумал. Должно быть, ты оскорбила его своими книгами. Уриэль легко обижается.

– Я безобидна, – запротестовала я, полностью веря в это.

– Сомневаюсь в этом. Что касается того, что я пожиратель крови, это тебя не касается. Это не имеет ничего общего с тем, что между нами.

Его слова неприятно встряхнули меня.

– А что между нами? Между нами ничего нет.

– Конечно, есть, – он отошёл от меня, и я обнаружила, что снова могу дышать нормально.

Или, по крайней мере, более нормально. Очевидно, я затаила дыхание, хотя и не совсем понимала почему.

Я достаточно хорошо видела его сквозь густые тени. Свет из спальни падал на вход в главную комнату, и я могла видеть блеск его странных глаз, выражение усталости на элегантном лице. Он откинул волосы с лица, словно отталкивал от себя нечто неприемлемое. А потом поднял голову и посмотрел на меня.

И я поняла, что будет дальше, так же ясно, как если бы подумала об этом сама.

– Нет, – отрезала я.

Слабая улыбка изогнула его губы.

– Что нет? Я тебя ни о чём не спрашивал.

– Просто нет, – ответила я, стараясь не показать, как он меня нервирует. Я двинулась, внезапно вспомнив о делах: – У тебя есть лишние простыни, может, подушка? Я приготовлю постель на ночь, пока мы не найдём мне другое место для сна. Я, конечно, не хочу выгонять тебя из твоей спальни, хотя ты был очень добр и перенёс меня туда вчера вечером. Во всяком случае, я предполагаю, что это был ты – возможно, Сара была ответственна за это, что очень на неё похоже. Она очень добрая, и мне жаль, что я когда-то предполагала, что она…

– Успокойся, Элли, – сказал он.

Это был первый раз, когда он использовал моё имя. Не полное имя, а более привычное прозвище. Я застыла, мои слова исчезли, как будто он выключил их взмахом руки, как он делал со светом.

Он медленно приближался ко мне, и часть меня хотела бежать. Не то, чтобы было куда бежать, кроме как прямо с балкона. Он запер входную дверь.

Почему?

Он остановился прямо передо мной, слишком близко, чтобы я могла убежать, тесня меня и всё же не касаясь.

– Посмотри на меня, – сказал он тихим, успокаивающим голосом.

– Я смотрю.

Он покачал головой и сделал ещё один жест, и верхний свет, о существовании которого я не знала, вспыхнул. Он должен был ослепить, но я уже была в каком-то оцепенении.

– Открой глаза и посмотри на меня, – повторил он, и в его мягком голосе прозвучала сталь.

Так я и сделала. Посмотрела в его великолепные глаза с блестящими полосками, почти как у кошки. Подняла глаза и почувствовала, как он вторгается в меня, так же уверенно, как если бы я была под ним, кожа к коже. Он был внутри меня, это был акт полного обладания, и я попыталась что-то сказать, возразить, но вырвалось из меня лишь мягкое, оборонительное мяуканье боли. Он не отступил, и я почувствовала себя пронзённой гигантской булавкой в сердце бабочкой. Я почувствовала, как моё тело приподнялось, слегка возвысилось, и поняла, что больше не касаюсь пола. Я попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен, чтобы сопротивляться. Всё, что я могла сделать, это оставаться там, подвешенная, пока он обыскивал моё тело, и я ощутила крик в груди, в сердце, отчаянно пытаясь вырваться.

А потом все закончилось так же быстро, как и произошло, и он отпустил меня. Яркий свет исчез, мои ноги коснулись пола, и я рухнула без чувств.

Он поймал меня, когда я падала, и я хотела закричать на него, ударить его, но я не могла собрать сил. Он неожиданно мягко опустил меня на софу.

– Приляг, – пробормотал он. – Это пройдёт через минуту.

У меня не было выбора. Я легла на спину, пытаясь отдышаться, борясь с острой болью посреди груди, как будто он схватил моё сердце в кулак и сжал его. Я закрыла глаза и почувствовала, как всё начинает исчезать. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, не умираю ли я снова, не сделал ли Разиэль что-то, чтобы покончить со мной. А потом наступила темнота.

Глава 16

НАБЛЮДАЯ ЗА НЕЙ, я сел на софу напротив неё. Даже в туманном свете она была источником цвета на фоне нежно-белого. Красивые густые каштановые волосы, тёплые тона её кожи, чёрный шёлк её одежды, которую она взяла у меня. Она была жаром, она была огнём, смертоносным для меня, и всё же почему-то непреодолимым.

Она не была демоном. Я был совершенно убеждён в этом, даже не попробовав её кровь. Она была человеком, и она была уязвима, невзирая на её попытки шокировать меня. Она была ранимой, и самое лучшее что я мог сделать – оставить её в покое.

Но я не смог. Не после Милости Познания. Всматриваться в неё столько глубоко было интимным актом, после которого не было пути назад. Между нами была связь, которую я не желал иметь, но она всё равно существовала, и была всецело сексуальной. Животная потребность, с которой я больше не собирался бороться. Я собирался трахнуть её. Я мог представить вой Уриэля, и подумал об этом слове снова. Трахнуть. Я отведу её в постель и изнурю себя ею, и когда она испытает оргазм, я буду смотреть ей в глаза и узнаю всё до последнего в ней, увижу место, где даже демон не сможет спрятаться. Я буду трахать её и заставлю её кончить и познаю её.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю