290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Разиэль (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Разиэль (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 ноября 2019, 13:30

Текст книги "Разиэль (ЛП)"


Автор книги: Кристина Дуглас






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Нет, – сказал он. – Сядь с другой стороны. На место Сары.

Я замерла.

– Я не могу.

– Сара мертва, – сказал Азазель диким голосом. – Делай, как говорит тебе твоя пара.

– Но он не…

– Сядь, – голос Разиэля был низким и убийственным.

Я подошла к месту Сары и села.

Их осталось совсем немного. Но Тамлел сидел рядом с Азазелем, стараясь выглядеть ободряюще, а другой мужчина, тот первый, кому я дала кровь, сидел рядом. Так близко к смерти, и им каким-то образом удалось выжить, что было удивительно.

В комнате не было других женщин. Я скучала по успокаивающему присутствию Сары, скучала так сильно, что мне хотелось плакать. Я сидела и молчала.

Азазель продолжил, как будто моё появление не означало ничего дурного, что, на мой взгляд, было правдой.

– Кто-то открыл ворота, – сказал он. – Мы все это знаем. И пока мы не выясним, кто это сделал и почему, мы в опасности.

– Это была не я, – быстро сказала я.

Азазель посмотрел на меня, и Разиэль зарычал:

– Никто не думает, что это ты. А пока помолчи. Твоя очередь придёт.

«Едва ли это обнадеживает», – подумала я, откидываясь на спинку жёсткого стула, который столько лет служил Саре. И Разиэль, и Азазель были злы на меня, и было вполне логично, что они злились из-за крови. У меня была сотня оправданий. Моя рука была распорота одним из Нефилимов, и мужчины были на волоске от смерти – что плохого в попытке помочь? И уж конечно, это была не моя идея с самого начала. Раненый мужчина просто вцепился в мою кровоточащую руку, как голодный котёнок. Он был слишком не в себе, чтобы понять, что делает – в этом не было ничьей вины.

Возвращение к Тамлелу было совсем другим делом, но Тамлел выглядел таким спокойным, что я была уверена, что вступится за меня. В конце концов, он был тем, кто цеплялся и использовал свои зубы, как какой-то гигантский угорь. Он должен был поддержать меня, учитывая то, как Разиэль свирепо смотрел на меня.

– Как, по-твоему, ты узнаешь, кто их впустил? – Самаэль сказал ровным голосом, и я вздрогнула. Я думала, что он был одним из мёртвых, но каким-то образом ему удалось выжить: – Это пустая трата времени. Они, вероятно, съели того, кто открыл врата, или же он или она были убиты в бою. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь узнать, кто это сделал. Мы должны вкладывать свою энергию в восстановление, а не в бесполезные поиски неуместной истины.

– Я знаю, что ты скорбишь о потере жены, Самаэль, – холодно сказал Азазель. – И процесс восстановления начнётся, как только лодка будет закончена. Между тем, истина никогда не бывает неуместной. Мы найдём того, кто это сделал. Кто был ответственен за смерть семи наших братьев и девятнадцати наших женщин. Нефилимы очень хорошо выполняли приказы, они знали, что уничтожение наших женщин уничтожит и нас.

– Мы не уничтожены, – тихо сказал Тамлел. – Мы скорбим. Но мы не уничтожены.

– Кто бы их ни впустил, он всё ещё жив, – сказал Азазель. – Я всем сердцем знаю это. Мы найдём предателя.

– И что потом? – сказал Разиэль, отказываясь смотреть на меня. – Неважно, как сильно ты хочешь разорвать его на куски, мы не убиваем. Только не своих.

Азазель стиснул челюсть, не опровергая утверждение Разиэля.

– Он будет изгнан. Вынужден скитаться по земле. Тот, кто совершил подобное преступление, никогда не найдёт кровную пару, и ему никогда не позволят приблизиться к Источнику. И рано или поздно он ослабеет и умрёт. Не будет никакой мести, никакого ликования. Простое правосудие.

Источник? Сара была мертва. Кто-то должен был стать тем, кто станет заменой и займёт её место, кто-то вроде Источник-ждущий-своей-очереди. Эта женщина, должно быть, прошла по моим стопам прошлой ночью и спасла тех, кому я попыталась помочь.

Но как бы сильно мне не хотелось поверить в этот сказочный вздор, у меня было ужасное ощущение, что всё было совсем не так. У меня было очень жуткое предчувствие о грядущем, и я не хотела слышать этого.

Азазель перевёл яростный взгляд своих чёрных глаз на меня, и у меня возникло чёткое представление, что он протянул бы свои сильные руки и придушил бы меня на месте, будь мы одни. Я ему не нравилась, вплоть с самого моего прибытия сюда, и эта неприязнь возросла до колоссальных пропорций.

– Зачем ты пыталась покормить Тамлела? – требовательно спросил он. – У тебя минимум познаний о нашем образе жизни, о направляющих нас законах. В своей неуклюжей попытке помочь, ты могла убить его.

– Как по мне, так он отлично выглядит, – сказала я.

«Не благодаря тебе», – вероятно, он хотел сказать.

– Отвечай на мой вопрос, – его голос был леденящим.

Я посмотрела на Разиэля, но никакой помощи с этой стороны не последовало. Он выглядел столь же разгневанным, как и Разиэль.

– Само собой я ничего не планировала, – оправдываясь, сказала я. – Я спустилась вниз посмотреть смогу ли чем-то помочь…

– Невзирая на то, что я приказал тебе оставаться там, где ты была, – голос Разиэля был низким и смертоносным.

«Проклятье, неужели ослушаться одного из предполагаемых царя и бога было некого рода преступлением? Если так, я была по уши в дерьме и продолжу там оставаться до тех пор, пока вынуждена буду мириться с властными порядками Разиэля».

Если он смог проигнорировать меня, значит, с такой же лёгкостью я могу игнорировать его.

– Я спустилась вниз, – снова произнесла я, мой голос перекрыл голос Разиэля, – посмотреть смогу ли чем-то помочь. Я увидела Сару… – на мгновение я осеклась, и я демонстративно не смотрела на Азазеля. – Я увидела, что Сара ранена, и Разиэль вывел меня на улицу. Когда я пошла за помощью, поскольку увидела лежавшего там Тамлела, один из раненных схватил меня за юбку и стал умолять о помощи. Я ничем не могла помочь ему, но я встала на колени и стала убаюкивать его в своих руках, надеясь, что либо успокою его до прибытия медицинской помощи, либо хотя бы побуду там с ним, пока он умирает, – я взглянула на молодого парня, и он кивнул.

– Это был я, – сказал он. – Я пытался добраться до Сары, когда один из Нефилимов набросился на меня со спины. Я умудрился его убить, но он достаточно серьёзно распорол меня, и я не выжил бы.

– Гадраэль, – Азазель узнал его. – И ты в порядке?

– Вполне нормально, мой господин.

Азазель вновь обратил взор своих холодных пустых голубых глаз на меня.

– Продолжай. Ты убаюкивала Гадраэля и вдруг решила, что твоя кровь сможет помочь ему?

– Нет. Я пыталась успокоить его. Но у меня был длинный порез на руке. Пока я держала его, я рукой задела его губы и он инстинктивно начал сосать кровь. Он едва держался в сознании и он понятия не имел кто я… он просто узнал запах крови.

– Понятно. Но он не кусал тебя, просто пил из раны. Что случилось потом?

А вот тут всё сложнее. Я была совершенно невинна в первом случае. Второй поступок был сущей самонадеянностью, и я не могла их винить за то, что они были взбешены.

– Ну, Гадраэль стал лучше выглядеть. И я знала, что Тамлел умирает, и посчитала, что помощь не поспеет к нему вовремя, и я подумала, коль уж плохая кровь, похоже, помогла Гадраэлю, тогда может быть она поможет Тамлелу, по крайней мере, поможет ему продержаться до прибытия помощи. Так что я вернулась к нему и… предложила свою руку.

– Тебе ни разу не пришло в голову, что твоя кровь могла помочь Гадраэлю, потому что ты можешь быть его кровной парой? – спросил Азазель.

Низкое рычание было пугающим, и я посмотрела на Разиэля, сидевшего напротив. Он выглядел совершенно… диким. Я уже слышала это рычание раньше. Прошлой ночью, прямо перед тем, как он схватил меня и улетел со мной прочь от Тамлела.

– Нет, – сказала я, отводя глаза.

– С Тамлелом, – Азазель продолжил свою инквизицию. – Он тоже слизывал твою кровь, отреагировал на предложение крови из твоей раны?

– Нет. Он был без сознания. Гораздо ближе к смерти, чем Гадраэль.

Очередное рычание от Разиэля.

– Объясни.

«Чёрт, – подумала я. – Но честно, что такого ужасного было в том, что я сделала? Была критическая ситуация и я отреагировала инстинктивно, и они должны были тратить своё время на выяснение кто впустил Нефилимов, а не изводить меня». Я вздохнула, зная, что Азазель не остановится, пока не получит свои ответы.

– Когда Тамлел не отреагировал на прижатую к его губам руку, я… я открыла ему рот, затем разодрала рану, чтобы кровь свободно стекала, и тогда её капли попали ему в рот. Этого хватило, чтобы привести его в чувства, хотя бы отчасти, и он ухватился за мою руку и, ну… стал пить.

Я изо всех сил постаралась выглядеть наивной, но вряд ли Азазеля одурачишь. И уж тем более Разиэля.

– И он воспользовался своими зубами, так ведь? Проколол тебе вену?

– Да.

– И ты позволила ему продолжить, почти до смерти, до того, как Разиэль нашёл тебя и остановил его?

Я взглянула на Разиэля. Я никогда ещё не видела его таким разгневанным.

– Полагаю, что так, – нехотя ответила я. – Я ничего не соображала. Мне и мысли не приходило, что Тамлел в прямом смысле укусит меня – в конце концов, Гадраэль не кусал же. И к тому же полагаю, он остановился, когда ему было достаточно.

Я мельком посмотрела на Тамлела, который выглядел стоически. У него были такие же неприятности, как и у меня?

– Итак, у нас тут две вероятности, – сказал Азазель своим холодным, неэмоциональным голосом после долгой паузы. – Вероятней всего, Гадраэль был менее тяжело ранен, чем ты посчитала. Не перебивай, – добавил он, увидев, как я начала протестовать. – В его состоянии, вкуса крови, пусть и плохой, вполне хватило, чтобы вернуть его к жизни. Ты здесь находишься только в качестве партнёра для Разиэля, ты с ним не связана, и поскольку это необычно, представляется вероятным, что ты кровная пара Тамлела, и никто из вас этого не осознавал.

– Нет, – произнёс Разиэль тихим свирепым голосом.

Проигнорировав Разиэля, я взглянула на Тамлела. Он казался милым, очаровательным, но я не хотела быть его кровной парой. Я не хотела целовать его, трахаться с ним, бороться с ним… я вновь глянула на Разиэля, который, судя по виду, готов был вот-вот взорваться. Разиэль был иное дело. Я не могла сейчас заниматься тем, чтобы разбираться чего хотела, в чём нуждалась от него, только не сейчас, когда я была слишком измотана, чтобы мыслить ясно. Единственное, что я знала наверняка – я нуждалась в нём.

Проклятье. И он, вероятно, прочитал эту обнажающую мысль, уничтожив ту крошечную оставшуюся защиту.

– Тогда есть другой вариант, который представляется маловероятным.

Тишина в комнате была настолько мёртвой, что едва не душила, и Азазель похоже был не в настроении уточнять. Меня уже начало всё это раздражать. Я знала, что вот-вот последует.

– Ты собираешься продолжить или мы все будем тут сидеть в неловком молчании? – рявкнула я.

– Мы уже обсудили такую вероятность, – угрожающе сказал Азазель. – Мы лишь обдумываем это.

«Почему, чёрт возьми, такая прелестная, милая Сара вышла замуж за такого твердолобого зануду?» Я подалась вперёд.

– Но ты забыл включить меня в это обсуждение, которое, видимо, касалось именно меня. Я понимаю, что из-за вашего патриархального дерьмового образа жизни, вы позабыли, что у женщин есть мозги и мнение, но поскольку это касается меня, ты можешь просто выложить всё начистоту.

– Единственной другой альтернативой является то, что по неким причинам, по какой-то грандиозной ошибке или аномальным превратностям судьбы, ты новый Источник. В чём вообще нет никакого смысла. Источник должен быть кровной парой одного из Падших, а у тебя не было церемонии связывания. Не думаю, что ты одурачила меня своей шарадой – я прекрасно знаю, что всё это была игра. Кроме того, всегда проходит долгий период скорби, прежде чем обнаруживается новый Источник. Из этого следует, что ты не можешь быть Источником, это исключено.

– Исключено, – согласилась я, в животе забурлило. Я знала что приближалось. Я лишь надеялась, что ошибалась. – Но, что если я Источник? Это же не значит, что я должна быть твоей кровной парой, так?

Если уж на то пошло, по виду Азазель испытал больше отвращение от этой мысли, нежели я.

– Не совсем. Источник может принадлежать любому.

– Принадлежать? – мой голос стал злым.

Опять меня обсуждали как товар, и я прошла точку невозврата из бытности Хорошей Девочки.

– Если ты Источник, тогда не исключена возможность, что твоя связь с Разиэлем глубже, чем кто-либо из вас хочет это осознавать.

Лицо Разиэля стало очень серьёзным. Но оно не шло ни в какое сравнение с тем, как я себя чувствовала. Он может и был самым великолепным мужчиной, который когда-либо в жизни касался меня, но он был высокомерным, мрачным, вероломным и лживым, и самое худшее, хоть может он и хотел меня, он определённо не любил меня. И будь оно всё проклято, я хотела любви. Истинной любви, сентиментальной, романтической, о-боже-мой-заветной-любви. Кое-что, что Разиэль больше никогда не собирался отдавать, и уж тем более мне.

Единственной защитой у меня было оттолкнуть его перво-наперво.

– Так как мы выясним это? – деятельно произнесла я.

Они выглядели ошарашенными. Очевидно, они были настолько захвачены отвращением относительно вероятности, что я каким-то образом могу играть роль в их мальчишечьем клубе, что они даже не подумали об этом.

– Что случится, если кто-то выпьет моей крови, и я не окажусь Источником? Он умрёт?

– Возможно, – неторопливо сказал Азазель. – Как минимум он заболеет, его залихорадит, возможно, будет тошнить. Мы не можем сказать наверняка по реакциям Тамлела и Гадраэля, поскольку их тела уже были подвергнуты угрозе из-за полученных ран.

– Тогда нам нужен доброволец, – пылко произнесла я. – Только так мы может быть уверены.

Разиэль поднялся, отодвинув кресло, но Азазель пригвоздил его взглядом.

– Ты же знаешь, что не можешь быть добровольцем. Если она твоя кровная пара, ты сможешь испить от неё и узнаешь это. Полагаю, ты пока ещё не сделал это.

– Ни твоего ума дело, – рявкнул Разиэль.

– Это касается всех нас, – ответил лидер. – Самаэль, ты можешь попробовать.

Самаэль сидел рядом со мной, и я тут же выставила руку, испытывая больше любопытства по поводу реакции Разиэля, нежели по остальному. Я ощущала напряжение и ярость, омывавшую его, до безумия животная реакция. Он не стал садиться, он просто стоял и вибрировал чем-то, что вряд ли мне захотелось бы истолковывать.

Самаэль выглядел отнюдь не радостным от этой затеи, но взял мою руку, словно она была початком кукурузы, и его резцы увеличились. Я зачаровано наблюдала, гадая, что побудило такую реакцию. Поток крови, подобно эрекции? Были ли сложности у старых вампиров с подъёмом, или спуском, или что там происходит у них?

Самаэль поднёс запястье к своему рту, и я ощутила двойной укол, лишь быструю острую боль. А потом перестала чувствовать что-либо, пока он кормился из моего запястья.

– Хватит! – рявкнул Разиэль, и Самаэль быстро оторвал рот от моей руки. – Она уже и так потеряла слишком много крови из-за беспечности Тамлела.

Азазель сосредоточился на Самаэле.

– Ну? Чувствуешь себя плохо?

Медленно Самаэль покачал головой.

– Она Источник, – тихо вымолвил он.

– Чёрт, – выругался себе под нос Разиэль, высказавшись тем самым за всех них, включая меня.

Мёртвая тишина. Я подумывала заныть «Но я не хочу быть Источником», потом передумала. Я хранила молчание, позволив новости усвоиться.

Спустя минуту заговорил Азазель, и его низкий гневный голос был опустошённым.

– Очень хорошо. Как пожиратели крови, мы знаем, что кровь не врёт. Тебе придётся выяснить, кто является твоей истинной парой…

– Она моя, – яростно высказался Разиэль, рухнув на стул. – А ни кого-то другого.

– Ну, мы дадим тебе время выяснить действительно ли это так. Тем временем, женщина должна быть посвящена в свои обязанности Источника, о подходящей диете и тренировках, и она…

– Хрена с два, – сказала я.

Я была сыта по горло этим патриархальным дерьмом.

Вновь повисла оглушительная тишина.

– Что ты сказала? – угрожающе потребовал Азазель.

– Я сказала, хрена с два. Если ты думаешь, что я буду секс-рабыней Разиэля и твоим личным банком крови, тебе придётся подумать ещё раз. Это твоя проблема – разбирайся с ней сам.

Мой блистательный уход был слегка омрачён, когда пышный рукав моей туники зацепился за дверную ручку, но я выдернула его рывком, столь же демонстративно, как смогла, и широким шагом вышла из зала.

Как только я скрылась из виду, мне захотелось вскинуть кулак в триумфе. Придурки, все они. Я не собиралась позволить кому-либо помыкать мною, особенно Азазелю с Разиэлем. Они могут найти себе кого-то другого, кто станет их чёртовым Источником, желательно кого-то очень похожего на Сару, с её благостной улыбкой и спокойным характером.

От мысли о ней мне захотелось расплакаться, но я отбросила слёзы. Я нуждалась в свежем воздухе и запахе океана, чтобы очистить голову от всего этого тестостерона. Если кто-нибудь из них совершит ошибку и последует за мной, я просто отправлюсь к кострищу и схвачу горящую ветку или что-нибудь ещё. Я даже смогу возвести вокруг себя кольцо из огня, если испытаю в этом потребность. Это послужит им уроком и вероятно они сойдут с ума от разочарования. Оказалось, что я даже смогла выдавить кислую улыбку.

Когда я вышла на солнечный свет, я почувствовала кого-то у себя за спиной, кого-то высокого, и я знала, кто это был. Я повернулась, готовая выплеснуть весь свой гнев на него.

Разиэль выглядел таким же яростным, какой чувствовала я себя, что только всё усугубило.

– В чём твоя проблема? – рьяно спросила я. – Не похоже, что они от тебя ожидают, что ты будешь нечто средним между шлюхой и передвижной установкой по сбору крови. Если ты думаешь, что я буду молча сидеть, пока мужчина сосёт из моего запястья, ты глубоко ошибаешься. Прости за выражение.

– Я так не думаю, – его низкий голос не мог не вызвать удивления.

– Неужели?

– Никто не прикоснётся к тебе, кроме меня, – произнёс он.

Глава 21

ОНА ВЫГЛЯДЕЛА ПОТРЯСЁННОЙ, и я не мог её винить. Она была свидетелем резни, немыслимой для кого-то из её мира, она видела, как умирали люди, которых она ценила, она потеряла слишком много крови из-за небрежности Тамлела, и в довершение катастрофы, худший из возможных сценариев осуществился. Она была не только привязана ко мне, она была привязана ко всем нам.

Я мог отпираться, но были предупреждающие знаки. Я просто отказывался признавать это. Она читала меня всё больше и больше. У меня была железная воля, но я не мог держаться от неё подальше. В глубине души я знал это и больше не мог отрицать. Она была моей связанной парой. Я буду смотреть, как она стареет и умирает, но самое худшее, мне придётся смотреть, как другие питаются от её узкого запястья с синими венами, и я ничего не смогу с этим поделать, даже когда моя атавистическая кровь заревёт в ответ.

И я причинил ей боль. Когда я вернулся после того, как запечатал стену, я нашёл её сидящей у края воды, голова Тамлела лежала у неё на коленях, пока он пил из неё. Она была бледна и одурманена от потери крови, и меня охватила ярость, убийственная ярость, которая только что утихла. Я оторвал её от Тамлела, слишком ослеплённый ревнивой яростью, чтобы понять, что делаю.

Не знаю, чтобы я сделал с Тамлелом, если бы не услышал её тихий стон. Я развернулся на пропитанном кровью песке и увидел её, лежащей у камня, и чувство вины и паники смыло ярость. Целители были слишком заняты умирающими, чтобы помочь ей – всё, что я мог сделать, это вернуть её в свои комнаты и ухаживать за ней, как мог, смывая с неё кровь и грязь, позволяя своим рукам успокаивать и исцелять её. У всех нас была целительная сила, у некоторых больше, чем у других, и она всегда была сильнее с нашими парами. Я должен был понять, когда держал её руки и исцелял их, что она моя.

Я знал об этом. Я просто отказывался смотреть правде в лицо.

Я всё ещё не хотел этого. Уриэль, должно быть, знал, что она моя пара. Её грехи были слишком незначительны, чтобы заслужить сопровождение или приговор к сожжению. Уриэль предполагал, что я выполню приказ и сброшу её в пропасть, лишив Падших их следующего Источника. Чтобы, когда его предатель впустит Нефилимов, уцелевших не осталось.

Я не знал, как много она считывала с меня. Наш союз был слишком юн – её восприятие меня станет сильнее, и тогда естественные границы разовьются.

Что бы она ни услышала от меня, ей это не понравилось.

Она попятилась, когда я попытался прикоснуться к ней, качая головой.

– Ты ненавидишь меня, – решительно сказала она.

Я сдержал вспышку раздражения. Конечно, она так думала – мой гнев был настолько силён, что заглушил бы любое другое чувство.

– Нет, – ответил я, пытаясь говорить разумно, но безуспешно.

– Я не буду этого делать, – она была близка к слезам, что меня удивило.

За последние несколько дней, независимо от того, с чем ей пришлось столкнуться, я ни разу не видел, чтобы она плакала, за что был ей глубоко благодарен. Я терпеть не мог, когда женщины плакали.

– Да, – ответил я. – Не будешь.

И прежде чем она успела увернуться от меня, я подхватил её сзади под руки и взмыл вверх, намеренно держа её разум открытым, а не закрывая его, как в прошлый раз, когда я летел с ней.

Я услышал, как она вздохнула от шума ветра, проносившегося мимо нас. Я скрестил руки на её груди, прижимая её к себе, и почувствовал, как забилось её сердце. Она была тёплой рядом со мной, несмотря на прохладный воздух, и через мгновение я почувствовал, как её окоченевшее тело расслабилось, и она приникла ко мне, ласково, как тростинка в воде, и её юбки накрыли мои ноги, когда мы поднялись выше.

Я намеревался донести её только до нашей квартиры на верхнем этаже, но в тот момент, когда я почувствовал её радость, я передумал. Я парил над огромным старым домом, поворачивая направо, чтобы избежать маслянистого дыма погребального костра, направляясь всё глубже в девственные леса с их тёмными деревьями, мимо сверкающей воды. Я поднялся над туманом, где солнце ярко светило над головой, согревая меня, и я позволил этому теплу течь к ней, посылая лучи тепла через неё, прежде чем она могла заледенеть в атмосфере. Мы поднялись на вершину горы, и инстинктивно я позвал слабый голос Люцифера. Планы Уриэля сработали хорошо…

Яростная атака Нефилимов заставила нас всех быть слишком занятыми поисками единственного человека, который мог бы спасти нас. Я снова позвал, но слабого шёпота не было слышно. На этот раз всё, что я мог слышать – это страстное желание Элли, поющее мне, её тело танцевало с моим, хотя её разум всё ещё боролся с этим желанием.

Мы накренились, миновав испуганную стаю канадских гусей, и я почувствовал, как она смеётся надо мной, почувствовал чистую радость, которая наполнила её, так же как она наполнила меня, когда я летел, и мои руки незаметно сжались, прижимая её ещё ближе, каким-то образом желая впитать её в свои кости.

Мои крылья расправились вокруг нас, когда я направился обратно к дому. Элли расслабилась, тёплая, мягкая и податливая, и я понял, что спонтанный полёт был мудрой идеей. Не то чтобы она не была готова снова драться со мной, как только мы сядем. Но, по крайней мере, сейчас она приняла мою силу, приняла моё прикосновение. И она снова это сделает.

Я приземлился на узкий выступ достаточно легко, планируя держаться за неё, пока мои крылья не сложатся, но стоять неподвижно на террасе было слишком хорошо, и вместо этого я прижался лицом к её шее, вдыхая её сладкий запах, пока она не запаниковала и не отпрыгнула, повернувшись, чтобы посмотреть на меня с выражением шока.

Что было неудивительно. Мои крылья были особенно впечатляющими – переливчатыми кобальтово-синими с чёрными прожилками, они символизировали одно правило Падших. Чем дольше мы жили, тем более богато были украшены наши крылья. У только что Падших были белоснежные крылья. У Люцифера, Первого Падшего, были крылья чисто чёрного цвета. Я был где-то посередине.

Я позволил им сложиться обратно, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы успокоить её, но она всё ещё смотрела на меня. Её неожиданные слёзы высохли, слава богу, и она была готова к бою. Я всё ещё ощущал затяжной след её удовольствия от нашего полёта и подавил усмешку. Никому ещё не нравилось летать в моих объятиях, и для меня это оказался почти такой же пьянящий опыт.

– Хорошо, – сказала она. – А что мы будем делать с этим бардаком? – она решила быть благоразумной.

Я чувствовал это, чувствовал, как она борется за свой обычный прагматизм.

«Нет такой большой проблемы, которую нельзя было бы решить, – думала она. – Должен же быть какой-то способ обойти это».

– Нет, – ответил я. – Мы говорим о силах, недоступных твоему пониманию. О нечто, с чем невозможно договориться.

Она не огрызнулась на меня за то, что я её читаю.

– Другими словами, мы в ловушке.

– Да.

– И тебе это не нравится?

Я чувствовал, как во мне закипает слишком знакомая ярость. Мне никогда не приходилось делить свою пару, никогда, на протяжении бесконечных лет вечности. Только Азазель женился на Источнике, и я слишком хорошо помнил трудности переходного периода. Трудности, к которым я приписывал горе и обычные проблемы в новых отношениях. Теперь я задумался.

– Тебе не нужно отвечать, – мрачно сказала она. – Я это чувствую.

Она опять неправильно меня поняла, приняв мой гнев за то, что я должен делиться ней, за бунт против неё как моей жены. Я посмотрел на неё, и на поверхность всплыло блуждающее воспоминание.

– Где ты выросла? – спросил я, больше желая получить ответы, чем успокоить её уязвлённую гордость.

Я вполне мог бы позаботиться об этом, когда уложу её в постель.

– Я не лягу с тобой в постель.

Я рассмеялся, и это поразило её. Она ожидала, что её способность читать меня будет раздражать, но сейчас всё было как раз наоборот. Это было доказательством того, что, нравится мне это или нет, она моя, как и я её.

– Ты ведь выросла в Род-Айленде, не так ли? – сказал я, игнорируя её протест.

– Ты уже знаешь обо мне всё, включая количество мужчин, с которыми я спала, и понравилось мне это или нет, – с горечью сказала она.

– Я никогда не уделял должного внимания твоему детство, – сказал я.

Я вспомнил её. Ей было семь лет, и она сидела одна возле маленького домика неподалеку от Провиденса.

Её длинные каштановые волосы были заплетены в косы, рот сжат в тонкую линию, и я видел следы её слёз, стекавших по грязному лицу. Она ковыряла землю палкой, не обращая внимания на сердитый голос, доносившийся из дома. Я остановился, чтобы посмотреть на неё, и она увидела меня, и на мгновение её глаза распахнулись от удивления, а надутые губки исчезли.

Я знал почему. Дети видели нас по-другому. Они знали, что мы не представляем для них угрозы, и когда они смотрели, то инстинктивно знали, кто мы такие.

Элли Уотсон посмотрела на меня и улыбнулась, её страдание мгновенно исчезло.

Я должен был догадаться ещё тогда.

Я снова увидел её, когда ей было тринадцать, и она была слишком взрослая, чтобы понять, кто я на самом деле. Я не ожидал увидеть её, а когда увидел, отступил в тень, чтобы она меня не заметила. Она была разгневана, взбунтовалась, выбежала из магазина перед женщиной, которая громогласно молилась и призывала Иисуса пощадить её никчёмную, неблагодарную дочь.

Мне хотелось схватить эту женщину, прижать её к стене и сообщить, что Иисус, скорее всего, избавит дочь от такой жестокой матери, но я не двинулся с места, наблюдая, как они садятся в машину, как мать рвётся в поток машин, а её язвительный рот всё ещё шевелится, в то время как Элли смотрит в окно, пытаясь отгородиться от неё.

И тогда она снова увидела меня. Даже в полумраке её юные глаза заметили меня, и на мгновение её лицо смягчилось, словно она узнала меня и она подняла руку.

А потом машина свернула за угол, и она исчезла.

Я должен был догадаться тогда. Вместо этого, как трус, я выбросил это из головы. Мне показали её раньше, чтобы я мог присматривать за ней, охранять её, но я был слишком полон решимости не попасть в эту ловушку снова и я повернулся к ней спиной.

Я должен был прийти за ней, когда она была бы готова. Мои инстинкты подсказали бы мне – это могло случиться, когда ей было восемнадцать или когда ей было двадцать.

Вместо этого я потратил впустую все те годы, когда она могла быть здесь, в безопасности.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь? – сказала она. – Или думаешь… хотя думай о чём угодно. Почему я должна хотеть быть здесь? Я хочу вернуться к своей прежней жизни. Я хочу писать книги, ходить на обеды, заводить любовников и носить свою собственную одежду. Я… не… хочу… быть… здесь, – произнесла она. – Тебе это достаточно ясно?

Я прошёл мимо неё, заходя обратно в квартиру, зная, что она последует за мной. Я не стал проверять, заперта ли дверь – никто, даже Азазель, не стал бы подниматься по лестнице и мешать нам.

Она, конечно же, пришла за мной. Она молча наблюдала, как я нашёл бутылку вина, открыл её и налил нам по бокалу. Я протянул ей один, и она взяла его, и на мгновение я подумал, не собирается ли она бросить его мне в лицо в виде драматического жеста, который ей так нравился.

– Нет, – сказала она, прочитав мои мысли, и села на софу. – Но не скажу, что не испытываю искушения.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-то мог читать меня, что к этому нужно было привыкнуть. Она и так была слишком искусна в этом, учитывая, как мало мы занимались сексом. И я не питался от неё.

Я не стану питаться от неё. Как только я это сделаю, пути назад уже не будет, и внутри меня осталось достаточно сопротивления, чтобы удержать эту надежду. По крайней мере, ещё немного. Кроме того, она всё ещё была слаба из-за беспечности Тамлела, хотя я чувствовал, как к ней возвращаются силы. Это был ещё один признак того, что она была Источником. Её способность восстанавливаться после потери крови.

– Ты не можешь вернуться к своей прежней жизни, Элли, – устало сказал я. – Сколько раз я должен тебе это объяснять? Ты умерла. Это происходит с людьми всё время.

– Ты не получишь счастливую жизнь с принцем, скачущим в закат. Ты не получишь дом с белым штакетником и двумя-тремя детьми. У тебя никогда не будет детей. Ты умерла слишком молодой для всего этого.

Я услышал её быстрый вдох, звук боли, который она пыталась скрыть от меня. Я считал, что она не станет переживать из-за того, что не будет матерью. Я ошибся. В этом, и ещё в столь многом.

– Значит, вместо этого я буду обедом для кучки вампиров? Класс. Будут ли ежедневные переливания?

Я ощутил уже знакомую вспышку гнева при этой мысли, но подавил её.

– Они тебе не понадобятся. Источник обеспечивает кровью тех, кто не связан, и их количество минимально, мероприятие окружено ритуалом, и призывать тебя служить будут не чаще одного раза в месяц.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю