Текст книги "Би-боп"

Автор книги: Кристиан Гайи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Они все еще у вас? спрашивает он, прерываясь, протягивая билеты служащему Генеральной навигационной компании. Служащий в форме, пузатый, с физиономией, обгоревшей на солнце. Компостирует билеты, объявляя: На Лозанну, пересадка в Ивуаре, отправление в полдень. Вот, завершает он, поднимая глаза на Премини, глядя на светлый ежик бледного парня. Спасибо, говорит Премини, забирая билеты и проходя в тень внутри теплохода. У лестницы, что ведет к туалету, его ждет Сесилия.

В двух метрах от нее он останавливается и спрашивает: Пластинки Бетховена, которые я вам подарил, все еще у вас? Конечно, отвечает Сесилия с недоуменным видом, мол, что за вопрос. Вот уж правда, глупый вопрос, думает Премини, почему бы им не быть все еще у нее, даже если подарки обязывают, обременяют, да так, что порой желаешь избавиться от них, ей было бы лучше отказаться, она отказывалась, это я настоял, вы знаете, спрашивает он, что я чуть не бросил джаз из-за того, что слушал эту музыку?

Вы поступили бы неправильно, говорит Сесилия, это как если бы писатель, говорит Сесилия, прочтя какой-нибудь шедевр, говорит Сесилия, бросил бы писать, говорит Сесилия, он ведь может писать только свое, говорит Сесилия, и только он может написать то, что ему суждено написать, говорит Сесилия, и надо еще, чтобы у него было что написать, говорит Сесилия. Если это в мой адрес. Он, Премини, не видит связи, ему нечего сыграть, он ничего не сочиняет, он копирует, имитирует, наизусть воспроизводит Чарли. Все, что он знает, это то, что от игры на альте, нет, только во время игры ему хорошо, а как только он останавливается, ему становится хуже, и так было всегда.

Дети резвятся на палубе, целый лагерь, вожатые, трое-четверо парней, пытаются их обуздать. Один плакса остановился у ног Сесилии. Она кладет ему руку на макушку. Что с тобой? спрашивает она. Малыш смотрит на нее. Премини ревнует, видя взгляд ребенка, видя взгляд Сесилии. У того очки с толстенными линзами, из-за них глаза кажутся большими, как бильярдные шары. Я потерял ветровку, говорит малыш. И шмыгает носом. Там, говорит Премини. Сесилия оборачивается. На скамье одиноко лежит поясная сумочка. Вон, видишь, она там, говорит она. Где? спрашивает малыш. На скамейке, отвечает Сесилия. Малыш идет за своей ветровкой. На обратном пути останавливается. Спасибо, мадам, благодарит он. Сесилия берет его лицо в свои большие ладони, наклоняется и целует, малыш краснеет, а потом, как это водится по обыкновению, убегает.

Как подумаю, что меня вы никогда не хотели поцеловать, говорит Премини. Ах, оставьте, говорит Сесилия.

1.15

Серж, это вы приняли вызов от шале «Лё Савояр»? Мсье говорит, что звонил уже три раза. Это не Серж, это Робер, отвечает Робер.

Ах, вот как, значит, это вы, мой милый Робер, говорит Сюзанна, я не узнала ваш голос, думала, это Серж, хотя у вас разные голоса, у вас что, насморк? Нет, отвечает Робер. Тем лучше, тем лучше, говорит Сюзанна. Скажите-ка мне, мой милый Робер, это вы приняли вызов от шале «Лё Савояр»? У меня на проводе мсье, который говорит, что звонил уже три раза. Нет, отвечает Робер, это не я, это, наверное, Серж. А Серж на месте? спрашивает Сюзанна. Подождите, сейчас посмотрю, отвечает Робер. Нет, его грузовика не видать. А самого Сержа? Тоже не видно, отвечает Робер. Подождите, подождите, говорит он. Нет, это Базиль. Спросите у Базиля, просит Сюзанна.

Сюзанна слышит, как Робер кричит: Базиль! Его крик раздается в утренней тиши ангара. Из глубин телефонной мембраны она слышит даже слабый звук текущей воды, как если бы шел дождь, но текущая вода это еще не дождь. Хотя мог бы идти и дождь. Ворота гаража широко раскрыты. Сюзанна могла бы вполне услышать шум дождя, усиленный пустотой гаража. Но это не так. Сегодня утром дождь не идет. Если не идет дождь, то, значит, ясно. Но необязательно. Дождь может и не идти, однако и ясно не будет. Даже без дождя иногда бывает пасмурно. Но сегодня не так. Сегодня утром ясно. В окно своего кабинета Сюзанна смотрит на далекие горы с неопределенностью во взгляде, присущей лишь ей одной, когда она просит подождать.

Не вешайте трубку, просит она.

Я не вешаю, отвечает мужчина.

Следуют Времена года или, точнее, нет, время одно и то же, месяц август.

Базиль! кричит Робер.

Готов поспорить, он снова в своих наушниках, говорит себе Робер, идя через гараж, и действительно. Вот и он, я был готов поспорить, говорит себе Робер. Идя через гараж. Гараж не такой уж и широкий, но Робер шагает медленно – словно ленивый зверь, который, думается мне, свое имя носит от лени, – застывая на каждом шагу, пока его не окликнут соответствующим прозвищем. Так я и думал, говорит себе Робер, приближаясь к Базилю сзади.

Спина Базиля подергивается, дергаются руки Базиля, ладони Базиля, дергается и струя воды.

Дерганья водяной струи происходят из-за порций патоки, которую себе заливает в уши Премини. Кстати, у него абсолютный слух. Патока – это все то, что Чарли Паркер записал со струнным оркестром, все такое липучее, клейкое, растекается, бедный Чарли, какая скука.

Возможно, возможно.

Но, включая воду, Премини говорит себе: Я предпочел бы играть слащавую размазню, как Чарли, поправляет себя, говорит себе: Я предпочел бы пытаться играть слащавую размазню, как Чарли, чем драить этот дерьмовый насос.

Наверняка, наверняка.

Только вот, чтобы записываться на студии, нужно читать по нотам, а Премини не очень хороший читатель. Он никогда не учился читать по нотам. Он, конечно, не находил свой саксофон в мусорном баке, как Стэн Гетц, но читает, как если бы. Он запускает струю. Что до гармонии, мы это видели, он способен все сделать по слуху. А по нотам нет, никогда. Он запускает струю. Как заявляет господин Анкер, пусть мы выкачиваем грязь, гниль, ил, содержимое выгребных ям, но должны быть опрятными. Наши клиенты, говорит он, терпят нас, лишь когда мы чисты. Скажу еще лучше, думает он, еще лучше: В глазах наших клиентов наша чистота – это залог, что я говорю, залог? Да, действительно, почему он сказал «залог»? Все это зря, сказал бы он просто: Я хочу, я требую, чтобы ваши грузовики были безупречны. Грузовик Премини почти таков.

Робер хлопает его по плечу, Премини испуганно оборачивается, Робер едва успевает увернуться; осторожней, черт, говорит он. Премини ничего не слышит, видит гневные зрачки Робера, распрямляется, мощная струя бьет вверх, дождем ниспадает посреди пустого тихого гаража, красиво, как на Женевском озере, капли блестят на солнце.

Выключи, говорит Робер. Что? спрашивает Премини, выключая левой рукой звук плеера, а правой направляя струю на крыло светло-зеленого грузовика, чистого, ну, почти, вот эти следы не сходят, придется смывать вручную.

Выруби, говорит Робер.

Да-да, говорит Премини. Выключает воду. Что? спрашивает он, что такое? Это ты принимал вызов на виллу «Лё Савояр»? спрашивает Робер. Какой-то тип якобы звонил уже три раза. Нет, отвечает Премини, не я, но я могу туда съездить. Вопрос не в этом, говорит Робер, я тоже могу туда съездить. Такой лодырь, как ты, это вряд ли, отвечает Премини. Что ты сказал? спрашивает Робер, который все очень хорошо расслышал. Я сказал, такой лодырь, как ты, это вряд ли, отвечает Премини. Что ты сказал? еще раз спрашивает Робер, который уже не может оправдаться, что плохо расслышал. Не будут же они драться. Не будем же мы из-за этого драться, говорит Премини. Нет, говорит Робер, ну так что, съездишь ты? Да, говорит Премини, но не раньше двух, у меня утром встречи, закончу и съезжу.

Алло, Сюзанна? выпаливает Робер. Он запыхался, бежал, прыгая то вправо, то влево, чтобы не угодить в лужицы, лужи и целое озерцо, к телефону. Да? отзывается Сюзанна. Базиль съездит, сообщает Робер, заметьте, мог бы поехать и я, но Базиль заявил, что поедет он и будет там после обеда.

Алло, переключается Сюзанна, вы еще здесь? В сторону: Наверное, бросил трубку, хотя нет, не слышно гудков. Алло?

Да, алло, говорит мужчина. Извините меня, я только.

Ну, вот все и уладилось, говорит Сюзанна.

Хорошо, говорит мужчина. И что?

К вам приедут около двух часов, говорит Сюзанна. Напомните адрес.

2

НАПРОТИВ ОЗЕРА ЛЕМАН

Роскошная савойская вилла.

Оч. большая гостиная, камин.

Кухня полн. оборуд, посуд/м., стир/м., ТВ.

4 сп, 2 ван, 2 душ.

Уч-к 3 га.

Свободна в августе.

Тел.

2.1

Ворота открыты, Поль поворачивает с дороги на съезд, проезжает ворота, поднимается чуть по аллее, останавливается позади и слева от другой машины, совершенно нового бежевого «Ситроена ZX», багажник открыт, под крышкой склоненный мужчина, который даже не обернулся.

Поль выходит из машины, весь в поту, так устал, что даже не думает рассматривать этот большой дом, он снимает очки, отцепляет от них солнцезащитные стекла, кладет их в карман синей рубашки поло, серо-бежевые штаны прилипли к ягодицам, вновь надевает очки, смотрит на мужчину, согнувшегося под крышкой багажника «ZX», подходит к нему, обращается.

Я господин Сен-Сабен, говорит Поль, а вот моя. Жанна, его жена отошла, заинтересовалась парком. Мы немного запоздали, продолжает Поль, вы, наверное, господин Тарти? Мужчина выбирается из-под крышки багажника «ZX». У него какие-то особенные очки, что делают его черные глаза огромными, изумленными, а в руке большой разводной гаечный ключ.

Поль медлит, протягивает руку мужчине. Мужчина не пожимает руку Полю, обходит «ZX», открывает дверцу, давит на гудок, поднимает голову. На балконе появляется женщина. Жанна, слыша гудок, оборачивается и видит женщину, появившуюся на балконе. Я ее представляла себе не такой, говорит она себе.

Женщина держит в правой руке моющее средство «Сиф», в левой губку «Спонтекс» с красной абразивной стороной и вогнутыми боками, как раз по форме ладони: стало быть, левша. Она чуть растрепана, улыбается. Поль устало смотрит на розовый куст. Розовый куст, что растет под балконом. Розовый куст вьется вверх до самого балкона. Отупевший с дороги Поль думает, что из-за балкона куст не может расти выше. Побеги вьются по низу балкона, а потом обращаются вспять. К тому же так, под балконом, куст никогда не видит дождя. Или, точнее, он его видит, но не чувствует на себе. У него красные розы. Я заканчивала уборку в ванной, сверху кричит им госпожа Тарти, сейчас спущусь.

Жанна принимается доставать легкий багаж. Не сейчас, говорит ей Поль. Мужчина с изумленными глазами и гаечным ключом в руке неподвижно стоит и пристально рассматривает асфальтовую дорожку. Жанна опускает сумку, которую хотела достать из багажника. Мужчина внезапно оживает и быстро шагает к открытой двери, слева от розового куста. Поль идет следом и останавливается на пороге.

Мужчина в глубине гаража возится со стиральной машиной. Поль стоит в тени на пороге гаража. Мужчина высовывает голову из барабана стиральной машины. Поль оборачивается, глядит на свою машину, стоящую возле «ZX», на Жанну, смотрящую на «ZX». Я предпочитаю свою, говорит он себе. Выходит из тени, солнце все еще жарит, возвращается к Жанне. Я предпочитаю нашу, говорит он Жанне, а ты? Жанна, смотревшая на «ZX», но не видя ее, думала о другом, пожимает плечами, или вообще не думала ни о чем, изнуренная долгой дорогой.

Поль, словно только сейчас заметив, что гараж загроможден, говорит себе, ну и ладно, оставлю ее во дворе. Поставлю ее сюда, говорит уже Жанне, указывая на участок газона между домом и изгородью соседей. Жанна подходит к нему – длинная широкая юбка в цветочек, белая блузка – и, понизив голос, ему признается: Я ее представляла себе совсем иначе. Поль первый раз смотрит на виллу. По телефону у нее был старческий голос, продолжает Жанна.

По большой лестнице к ним спускается женщина их возраста, разведя в стороны руки в знак приветствия или как бы говоря: Я сожалею, или же приветствуя и говоря: Я сожалею. Жанна не прочь съязвить: вы сами занимаетесь уборкой? Госпожа Тарти, склонив голову, протягивает руку. Жанна пожимает руку, пахнущую «Сифом», что напоминает ей о ее собственной руке по утрам в субботу. Правую руку. Поль замечает: Хм, амбидекстр. Госпожа Тарти долго трясет руку Жанны, лепеча любезности. Затем руку Поля, недолго.

Хорошо доехали? Да.

Не очень жарко? Нет.

Нашли легко? Да, ну так.

Пойдемте осматривать.

Поль ненавидит осматривать, когда он измотан. И даже когда не измотан. Еще будет время все осмотреть. А когда он осмотрит все, то сразу начнет скучать. Он будет скучать, даже осматривая. Чаще всего он скучает, даже осматривая. Он уже начинает скучать. Если бы он не был так измотан, он бы уже заскучал невыносимо. Ему хочется им сказать: Осматривайте без меня, но Жанна ему говорит: Ну, пойдем?

Осмотр с гидом.

Поль тащится сзади, слушает комментарии, но не слыша, это возможно, когда измотан, решительно ни на что не глядя, ничего совершенно не видя.

Затем госпожа Тарти спрашивает: Вы, наверное, умираете от жажды. Предпочитаете, чтобы я сварила вам кофе? Поль отвечает: С удовольствием, но прежде стакан воды, большой. И поправляет себя: Если позволите. Простой или с газом? Что есть, но очень большой. Будьте как дома, говорит госпожа Тарти. Ну да, как же. Вода в холодильнике. Полю хотелось бы оказаться дома. Он дорого бы дал, чтобы. Но он и так уже очень дорого дал, чтобы оказаться здесь. Стаканы у вас здесь, слева. Здесь, подтверждает Поль. Да, подтверждает госпожа Тарти, готовя кофе в машине «Мулинекс» на двенадцать чашек.

Четыре она ставит на низкий столик напротив ветхого телевизора. Поль сразу же отметил, что он ветхий. Ему не терпится остаться одному, чтобы его испробовать. Он считает чашки, говоря себе: Нас ведь только трое.

Мужчина с выпученными глазами входит через дверь, которая выходит в коридор, который выходит на лестницу, которая ведет в гараж. Оттуда он и пришел. Ну, починил? спрашивает госпожа Тарти. Мужчина издает невнятный рык. Садись, говорит госпожа Тарти, выпьешь с нами кофе.

Чашки керамические. Поль ненавидит непрозрачность, весомость, матовый звук керамических чашек. Особенно стук, когда их ставят на блюдце. Это словно точильный камень, тяжелый камень, который надо сдвинуть, или, точнее, звук, который издает огромный камень, когда его сдвигают, если, конечно, могут.

Она бы могла, эта госпожа Тарти, подвинуть или приблизить кожаное кресло в, скажем, английском стиле, стоявшее рядом с камином. Который, кстати, не чистили. Жанна это отметила. И речи быть не может, чтобы его чистила я, думает она. Обойдемся и без огня. Хотя Поль, по вечерам, даже летом, когда идет дождь.

Госпожа Тарти разливает по чашкам крепкий кофе. Забыла. Идет за сахаром, предлагает его. Никогда, говорит Жанна. Поль говорит: Да, два. Затем, вместо того чтобы придвинуть кресло, она садится по-турецки на пол, помешивает, пьет, закуривает сигарету «Мальборо», громко дышит, оживляется, задает вопрос Полю, который закуривает свою, вместо него отвечает Жанна, она тоже берет сигарету, Поль дает ей прикурить, Жанна прерывает свой ответ, Поль смотрит на нее, Поль обожает давать прикуривать женщинам, особенно Жанне, госпожа Тарти смотрит, как Поль дает прикуривать Жанне, как ей бы хотелось, чтобы Поль, ну да ладно, она ждет, когда Жанна закончит свой ответ, но вместо нее заканчивает Поль, то есть вместо себя, как бы давая понять: Впредь не отвечай вместо меня; госпожа Тарти говорит: Да-да, и потом, ведь я, видите ли, – и с этого момента начинает рассказывать свою жизнь.

Голова Поля гудит, диван качается, последствия семи часов в дороге. И еще: с языком этой женщины что-то не так. Что-то не ладится с речью у госпожи Тарти. Глагол пропадает то здесь, то там, всплывает чуть дальше, в другой фразе, словно госпожа Тарти, говоря слишком быстро, теряет глаголы, находя их позднее, пытаясь восстановить смысл фразы, пройденной и уже давно полузабытой, смысл, который таким образом, даже в силу такого образа, но Поль уже не пытается понимать и, впрочем, осознает, что ему наплевать. Он смотрит на полурасстегнутую белую рубашку, белое нижнее белье, белые шорты, скрещенные загорелые ноги, позолоченные босоножки. Перед ним – сорокасемилетняя бессвязность в ювелирных украшениях, а рядом с ним – этот мужчина.

Мужчина-аквариум сидит неподвижно, уставившись в выключенный телевизор. Наконец воцарилась тишина. Основательная. Надо бы нарушить. Надо будет. Надо. Все, нарушена. Госпожа Тарти говорит: Надеюсь, я ничего не забыла. Супермаркет совсем рядом. Выходя, сверните налево. Затем еще раз налево. Затем первая улица направо. Потом: Ах, да, шезлонги. Робер, ты ведь искал ключ от подсобки? Мужчина-рыба что-то булькает, затем встает и начинает кружить по комнате. Никак не найти этот ключ, говорит госпожа Тарти.

А чек, когда его выписывать? спрашивает Жанна. По завершении срока? Сейчас? Предпочитаете сейчас? Вопрос приводит госпожу Тарти в полную растерянность. Она смотрит на Поля, как если бы Поль. Поль смотрит на Жанну и говорит ей: Проще всего, как бы говоря ей: Да, выпиши прямо сейчас. Нет никакой спешки, отвечает госпожа Тарти. Чтобы к этому не возвращаться, говорит Поль.

Чуть позднее колесо повернулось или, точнее, сцена, площадка сменилась, теперь здесь распоряжаются они, здесь хозяйничают они, Поль и Жанна, Жанна и Поль с верхней ступени лестницы смотрят, как те двое садятся в «ZX», мужчина так и не промолвил ни слова, госпожа Тарти усаживается на место водителя, Жанна машет ей, Полю некому махать, он смотрит на Жанну, ему хочется ей сказать пару слов по поводу мужчины, он ничего не говорит, Жанна опускает руку, смотрит на Поля и спрашивает: Постелем до или после магазина?

2.2

На следующее утро Жанна нашла на дне горшка, на полке, за стеклянной витриной, ключ от подсобки, где были закрыты шезлонги, Поль теперь сможет читать в парке.

Поль осмотрел все комнаты, часть – вчера вечером, перед тем как подняться в спальню и лечь спать, остальные – сегодня утром, до завтрака, он даже вновь просмотрел взглядом утренним те, что уже осматривал взглядом вечерним, но ни одна не вызвала у него желание там читать.

Кроме парка, других вариантов не вижу, говорил он себе, завтракая на террасе, глядя на парк в тот момент, когда Жанна, с ключом в руке, пришла и сказала: Я нашла ключ от подсобки, а на вопрос Поля: Откуда ты знаешь, что он от подсобки, Жанна сказала: Так на бирке написано, а на запрос Поля, захотевшего посмотреть на бирку, Жанна показала ему бирку, как бы говоря: Я умею читать, и сказала ему: Теперь ты сможешь читать в парке.

Да, но шезлонги закрыты в подсобке, говорил он себе до того, как Жанна пришла и сказала: Теперь сможем читать в парке, Жанна ведь тоже намеревалась устроиться в парке, чтобы читать, и поэтому стала искать ключ от подсобки.

После завтрака Поль осмотрел туалет внизу. Все хорошо. Но без вентиляции, и унитаз опорожнялся плохо. У него был выбор между душевой внизу и ванной на втором этаже; возможно, ленясь подниматься по лестнице, он принял душ. Никаких замечаний. Не считая того, что душевой поддон опорожнялся плохо за то время, что Поль вновь осматривал душевую. Бреясь, еще до того, как принять душ, он смог, насколько позволила длина провода бритвы, осмотреть ее.

Он вышел оттуда обновленным, проходя через огромную гостиную, меблированную по-английски, белые занавески в синий цветочек, обои такие же, он сказал себе: Завтра приму ванну, затем обошел барную стойку кухни, осторожно, край очень опасный, глядя на шкафы светлого дуба, различную технику, затем вышел из кухни и оказался на круглой террасе.

В центре – круглый каменный стол, вокруг каменные скамьи, дугой поставленные с таким интервалом, чтобы можно было сбежать – но кто говорит о побеге? – чтобы не перешагивать через скамьи, прислоненные к холмику, бугорку, пригорку, устроенному в стиле пейзажного парка, который содержат кое-как, лишь бы пробуждать и поддерживать в глубине омытой души неясную и приятную меланхолию.

Кстати, он охотно бы задержался перед гортензиями, но собрался сказать кое-что Жанне, к тому же держал в руках книгу. Он свернул налево, прошел вдоль деревянной стены, а все стены шале деревянные, да и шале такое же, как и все шале, затем в конце галереи, увидев кота, сказал себе: Хм, вот и кот, а кот сказал себе: Хм, вот человек, он, Поль, спустился по лестнице в парк, ну вот, его ноги уже в траве.

Жанна поставила шезлонги под липами, один возле другого. Липы, посаженные молодыми и далеко друг от друга, с возрастом сблизились и теперь соприкасаются, образуя совместную тень.

В тени приятно. Жанна намазала себя кремом, она блестит, от нее пахнет приятно. Поль, приближаясь, чувствует приятный запах женщины не у дел. Она читает какой-то немецкий роман. Он растягивается рядом с ней и открывает Бернаноса.

Сразу же, от предисловия Мальро он готов взреветь, поднимает голову, смотрит на неработающий фонтанчик, на невключенный фонарик: светло даже ночью, экий садовый салон, ножки стула вдавлены в засохшие цветы, опавшие с высоких лип. Вон, один как раз падает и кружится.

Не решаясь беспокоить Жанну, беспокоить ее, когда она читает, а читает она лишь на каникулах, озабоченный этой историей с туалетом, он все же ее беспокоит, спрашивает: Ты пользовалась душем? Да, отвечает Жанна. Ты ничего не заметила? Да, заметила, отвечает Жанна. Так вот то же самое и в туалете. Я заметила, говорит Жанна, как бы говоря: Дай же мне почитать. Думая: И зачем я поставила шезлонги один возле другого?

2.3

Накануне вечером, где-то в полвосьмого, то есть после отъезда госпожи Тарти и ее мужа часа через три, которые ушли на то, чтобы разобрать багаж и постелить постель, выбрать спальню, затем постелить, выбрать спальню, исходя из предпочтений относительно кровати, затем постелить, предпочесть ту или иную спальню, ту или иную кровать в той или иной спальне, затем постелить, чтобы не делать этого ночью, Поль и Жанна впервые услышали гудок теплохода.

Они расположились на террасе, отдыхая после поездки за продуктами, попивая «Форс-4», говоря о том и о сем, обсуждая итоги дня, выделяя два-три примечательных момента, постепенно привыкая к месту, наслаждаясь вечерним покоем.

Они оба встали, Жанна, несколько раз повторив: Что это? Поль – раздраженно ответив: Наверняка теплоход.

Оба встали, чтобы увидеть, посмотреть, удостовериться. Стоя, они могли видеть, что происходит за оградой, которая закрывает прохожим дом, а обитателям дома – дорогу, дом стоит в отдалении от дороги.

По ту сторону от дороги нечто вроде общественного парка, большая лужайка с тенью от высоких красивых деревьев, на берегу огромного озера, окруженного горами, пейзаж в духе Рильке, с дебаркадером, где дважды в день, утром около одиннадцати, вечером около полвосьмого, прибывает – так что видно между деревьев – теплоход.

Красивый, произносит Жанна.

Да, говорит ей Поль, добавляя: Лишь корабли вызывают у нас такое чувство, затем, смолкая, говоря себе: И самолеты тоже, не говоря уже о поездах и вокзалах, но все же не так, как корабли, может быть, потому что они более медленные, медленно отправляешься, медленно возвращаешься, когда возвращаешься, если вообще возвращаешься – теплоход причаливал медленно, – но поезда тоже отправляются медленно, прибывают медленно на вокзал, а вот самолеты, но самолеты летают, поезда едут, корабли плывут, мы не способны понять, какой способ передвижения доставляет нам такое, надо, чтобы поезда плыли, а самолеты ехали, вот они едут, и корабли тоже, а надо, чтобы летали, как самолеты, нет, нет, ни в коем случае, мне бы не хотелось, чтобы они летали, нет, вот что я люблю в кораблях, так это, говорит Поль.

2.4

На следующий день, пока наполнялась ванна, Поль осмотрел большую спальню на первом этаже, самую красивую из четырех, с наилучшим видом, напротив озера, также обставленную по-английски, с умиротворяющими гравюрами на стенах, ну, все зависит от того, что считать умиротворяющим, лесная чаща, сцены охоты, травля, безумный глаз лани, которую раздирают на части, такое не умиротворяет, вот разве что томные девушки, может быть, да и то.

Он принимает ванну. После чего спускает воду. Ванна опорожняется более чем медленно. Что ж, ладно, говорит он себе, не буду больше пользоваться ванной, и, не намереваясь больше ею пользоваться, согласно установке, приобретенной в результате двухэтапной муштровки, родительской и супружеской, говорит себе: Я прочищу ее, уберу за собой грязь, зная, что чем медленнее ванна опорожняется, тем больше грязи на ней остается. Он ждет, пока она опорожнится. В ожидании выходит на балкон.

Солнечно, жарко, берега озера заполонили купающиеся, женщины, мужчин мало, загорают на лужайке, дети кричат, ныряют, для пикника поставлены столы, на складном стуле сидит бабушка, по дороге проезжают машины.

Поль слушает весь этот гул. И вдруг чувствует запах. Спрашивает себя, откуда он идет. Одновременно видит там, на лужайке, как одна женщина, загорающая топлес, оборачивается, затем встает, с брезгливым видом отходит, волоча свое длинное полотенце, банное полотнище, видимо извещая остальных, призывая их в свидетели, другие загорающие встают и перемещаются поодаль.

Поль, на своем балконе, спрашивает себя, что согнало их с места. Раздумывая, опускает глаза. И видит, как из люка, у ворот виллы, извергается черноватая жижа.

Желтая вода затекает под решетку, заполняет канаву, растекается по дороге. Жара усугубляет, зловоние усиливается. Купальщицы убегают, бросая взгляды на шале. Жанна, читающая в парке, тоже почувствовала запах. Она встает, оставляет книгу на шезлонге, снимает очки, подбегает, взывая к Полю.

Я здесь, кричит ей Поль с балкона. Ты чувствуешь запах? спрашивает Жанна, задрав голову, с очками в руке. Сейчас у нее вид женщины, которая перепечатывает на машинке рукопись своего мужа, обращаясь к нему по поводу пунктуации в одном, сомнительном, на ее взгляд, месте.

Чувствую, отвечает Поль, чувствую. Откуда это, как ты думаешь? спрашивает Жанна снизу. Оттуда, отвечает Поль, указывая на люк возле ворот. Жанна со своего места не может видеть. Откуда оттуда? спрашивает она. Из люка возле ворот, отвечает Поль. По ту сторону? уточняет Жанна. Нет, отвечает Поль, по эту. Жанна спускается по лестнице, царапает руку, проходя слишком близко от розового куста, поворачивает налево, на полпути останавливается на аллее, видит, отступает, возвращается к Полю.

Поль, сверху, видит, как она возвращается. Поднимается по лестнице. Поль в растерянности. Поля всегда повергает в растерянность новая точка зрения на людей, даже очень близких, особенно очень близких. Поль никогда не рассматривал Жанну с такой точки зрения. Что это меняет? Ничего. На ней платьице в цветочек, синее в желтый и красный цветочек, цветочки разные, одни желтые, другие красные, ей идет. Полю нравится на нее смотреть в этом платье. Неизбежно это вызывает у него желание. Сейчас не время, говорит он себе. Если я заговорю с ней об этом, она мне скажет: Сейчас не время, или: Ты считаешь, что сейчас самое время? или: Ты действительно считаешь, что сейчас самое время говорить об этом? Что будем делать? спрашивает она снизу. Она встревожена. Не знаю, отвечает Поль сверху, позвоним Тарти, а что еще делать?

2.5

Поль, Жанна, госпожа Тарти были согласны. Обойдемся без телефона. Да. Телефон не нужен. Нет. Хочется покоя. Да. А с телефоном покой невозможен. Разве нет? Да. Полностью согласны. Я подумала оставить его подсоединенным, но потом представила, что еще придется высчитывать. Вы правы. Я его отсоединила. И правильно сделали. Госпожа Тарти его даже убрала перед приездом Поля и Жанны.

В итоге благодаря Жанне они обнаружили его под двумя старыми матрацами в подвале, рядом с котлом отопления. Его могли вообще не найти. Жанна догадалась. В таких вещах Жанна просто гениальна. Я знаю, где он, говорит она. И где же? говорит Поль. Жанна говорит где. Глядя на Жанну, которая говорит где, Полю смешно. У нее вид девчонки, учинившей каверзу. А еще ему смешно слышать, где спрятан телефон. Он идет за ним, говоря себе невероятно, ну нет, такого быть не может.

А вот и может. Он действительно был спрятан под старыми матрацами, рядом с котлом отопления. А тот работал. Ах, так вот что это за гул, который они слышали ночью, вот почему им было так жарко, говорит себе Поль в подвале.

Он возвращается с телефоном. Нашел? усмехается Жанна. Да, отвечает Поль. Как бы говоря: Тетка-то просто сумасшедшая. Он подсоединяет его, ухмыляясь. Розетка у ножки застекленного серванта со всякими чайниками, сахарницами, кувшинчиками. Кстати, ключ от подсобки был в одном из таких кувшинчиков.

Алло, говорит Поль, я хотел бы поговорить с госпожой Тарти. Ее нет, отвечает ему юношеский голос, странно напоминающий Полю голос самой госпожи Тарти, ну да ладно. А в чем дело? спрашивает предполагаемый молодой человек. Полю трудно избежать мысли о «Психо», сын, воспроизводящий голос матери, сын, убивший, ну, довольно. Сын, убивший, идентифицированный, ну, довольно. Сын, убивший, идентифицированный для того, чтобы мать, ну, довольно. Сын, убивший, потому что идентифицированный, ну, довольно. Мать, убившая сына, потому что, ну, довольно. Сын, убивающий себя, убивающий мать, ну, короче. Я арендатор ее дома, говорит он. Ах, произносит молодой человек, сейчас передам трубку отцу. Поль в смятении: Нет, нет, не стоит, я перезвоню. Слишком поздно. Молодой человек зовет отца. Папа! Затем передает трубку отцу. Это арендатор, изрекает он таким голосом, что Поль, нет, это явно она, говорит себе, я уверен, это она. Отец берет трубку.

Алло, раздается голос господина Тарти. Четкий, певучий. Поль ошарашен. Так, значит, вы говорите? спрашивает он. Говорю? переспрашивает господин Тарти, разумеется, говорю, почему вы спрашиваете? Ну, потому, что, когда мы виделись в прошлую субботу, мне показалось, говорит Поль. В прошлую субботу? переспрашивает господин Тарти, вы говорите – в прошлую субботу? Вы видели меня в прошлую субботу? Вы уверены? Подождите, где же это? Ну, у вас, здесь, говорит Поль, вы чинили стиральную машину.

Взрыв хохота на том конце провода, за ним следует приглушенный разговор. Господин Тарти, зажав рукой трубку, давясь от хохота, вероятно, рассказывает сыну, что Поль, увидев Робера, подумал, будто это он.

Нет, это был не я, говорит господин Тарти, это был Робер, он немой, немного слабоумный, но у него умелые руки, жена слегка эксплуатирует его, ну а кроме этого, у вас что-то конкретное? Здесь вот такое дело, говорит Поль.

Я позвоню в мэрию и перезвоню вам, решает господин Тарти. Ах, нет, я забыл, ведь телефон отсоединен, вы звоните мне из кабины? Я его подсоединил, сообщает Поль. Ах вот как? удивляется господин Тарти. Так вы его нашли? Еще один взрыв хохота. Еще один приглушенный пересказ. Поль, одновременно забавляясь и досадуя, ждет. Эти два балбеса надо мной явно потешаются, думает он. Алло, возобновляет разговор господин Тарти. Да, откликается Поль. Ну так я позвоню в мэрию и перезвоню вам, решает господин Тарти.