Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Когда он тянет меня к себе, я сначала пытаюсь сопротивляться, упираясь ладонями ему в грудь, но его вторая рука так нежно и трепетно ложится на мою грудь, что я невольно скулю. В итоге я подаюсь навстречу и прижимаюсь своими губами к его. Поначалу поцелуй получается мягким и нежным, но стоит мне только застонать, как он проталкивает свой язык мне в рот в поисках чего-то большего.

Мой клитор пульсирует от возбуждения, а соски жаждут прикосновений. Словно получив прямой доступ к моим мыслям, он проводит большим пальцем по затвердевшему соску, отчего меня бросает в дрожь.

– Я вижу тебя, Вайолет, – бормочет он мне в губы, слегка прикусывая нижнюю. – Я вижу тебя.

Его слова меня заводят. После стольких лет существования в качестве простой тени – в его тени – мне безумно нравится быть в центре внимания Грея. Я без зазрения совести трусь о его эрекцию, заставляя его застонать от удовольствия.

– Грей, – стону я, покачиваясь на нем. – Нам нужно остановиться.

Он смеется, и этот звук отдается в самом моем нутре. – И зачем нам это делать?

– Потому что мы друзья, – пытаюсь возразить я, но быстро решаю, что целовать его мне нравится куда больше, чем разговаривать, и мои губы жадно накрывают его.

Его ладонь скользит по моему боку, спускаясь опасно низко к животу, и я задерживаю дыхание.

– Друзьям не запрещено трахаться, – рычит он.

Я издаю смущающий звук, когда его большой палец задевает мой клитор, и наслаждение от этого простого прикосновения обжигает меня, словно раскаленный огонь. Он медленно и мучительно массирует мой клитор, заставляя меня вздрагивать при каждом его движении, и внезапно меня накрывает оргазм. И, черт возьми, до чего же он восхитителен! Ток сладкого удовольствия прошивает мое тело в тот самый момент, когда он проталкивает палец внутрь моей влажной сердцевины. Внезапное вторжение вкупе с пиком наслаждения тут же вызывает следом еще один оргазм, от которого я запрокидываю голову и вскрикиваю. Когда мое тело перестает дрожать, он вытаскивает палец и наклоняется вперед, чтобы оставить поцелуй в ложбинке между моих грудей. От того, как его волосы щекочут мне кожу, я внезапно вспоминаю Вона и с криком отшатываюсь прочь.

Я не решаюсь взглянуть в его сторону до тех пор, пока не оказываюсь в безопасности на другом конце дивана. Он все так же сидит, слегка раздвинув свои мощные ноги, и его эрекция отчетливо выделяется сквозь джинсовую ткань. Его волосы растрепаны – должно быть, я в какой-то момент вцепилась в них, – а грудь тяжело вздымается. Похоти в его глазах достаточно, чтобы заставить меня почти на четвереньках вернуться к нему на колени.

– Я… я не могу, – бормочу я, едва сдерживая слезы.

Он тянется ко мне и обхватывает мою голую лодыжку. – Все в порядке. – Его взгляд на мгновение задерживается на моей обнаженной груди, после чего он прочищает горло и убирает руку. – Я останусь у тебя на ночь, чтобы убедиться, что он больше не заявится. У тебя найдется подушка и одеяло?

Сглотнув, я киваю и встаю, быстрыми движениями запахивая и завязывая халат. – Спасибо. И прости меня. – Мои глаза опускаются на его эрекцию, и я хмурюсь.

Он смеется. – Я в порядке, маленькая беглянка. – В его глазах блестят тепло и веселье, ловко сглаживая неловкость момента. – Иди поспи. Поговорим утром.

Я нахожу постельное белье, практически швыряю его в него и запираюсь в своей комнате. Как только гаснет свет и я возвращаюсь в постель, то скидываю халат и просовываю руку между бедер, все еще влажных от тех оргазмов, что он мне подарил. Я размазываю смазку по губам своей киски и с шипением выдыхаю от удовольствия. Мое тело все еще покалывает, но он лишь заставил меня желать большего.

В полной тишине я довожу себя до еще одного оргазма.

Надеюсь, он не слышал, как его имя бесстыдным стоном сорвалось с моих губ.

Чем больше времени я провожу с Греем, тем больше мне это нравится. Неужели таков его план? Обворожить меня, чтобы я осталась в компании? У меня есть меньше двух недель, чтобы привести мысли в порядок и сосредоточиться на своей карьере, а не на мужчинах или прошлом. Мое будущее.

Осталось двенадцать дней…

14

Грейсон

– Грей-и-и.

То, как она произнесла моё имя прошлой ночью за дверью, довело меня до безумия от похоти. Я уже дрочил под одеялом, чтобы хоть немного облегчиться, так что, когда услышал этот стон, я сорвался. Мы были так близки к тому, чтобы заняться сексом, но потом её что-то напугало.

– Новый клиент, о котором хочу поговорить позже, как только моя помощница соберет побольше информации, когда придет, – буркнул Булл из дверного проема.

Я поманил его внутрь. – Закрой дверь.

Он нахмурился, закрыл дверь и подошел к стулу перед моим столом. Вайолет должна была прийти только через полчаса. Я ушел из её дома рано утром по её же требованию. Она вернулась к своему свирепому «я» и пообещала, что пристрелит любого, кто сунется в её дверь.

Единственная причина, по которой я ушел от неё, заключалась в том, что в её доме был не Вон. Это был я. Я шарил по одному из её шкафов, когда услышал её голос. Она не шелохнулась, когда я пробрался в её квартиру. Не проснулась, когда я её раздевал. И не проснулась, когда я ласкал её киску, пока дрочил. Снова. Всё было как прошлой ночью. Пока не перестало быть так.

Я был почти пойман.

– Что такое? – спрашивает Булл.

– Она почти поймала меня.

Его лицо помрачнело. – Под её кроватью?

– Я искал в шкафу в её гостиной. Она подумала, что это Вон, её бывший. Судя по всему, он был тем еще психом, – рычу я.

Булл смеется. – Она действительно умеет выбирать.

Я показываю ему средний палец. – Пошел ты. Я уже вызвал слесаря, чтобы поменять её замки, но, чувак, она была в ужасе. Я хочу, чтобы ты позвонил Дасти и узнал, что он может накопать на Вона Брекса. Всё, без исключения. Я хочу найти этого ублюдка.

Всякая веселость исчезает с лица Булла. Мы звоним нашему бывшему армейскому приятелю Дасти только в экстренных случаях, когда нужна информация о крупном клиенте. А это – гребаная чрезвычайная ситуация.

– Ты заходишь слишком далеко, – говорит он со стоном и дергает узел галстука.

– Знаю. Она мне нужна. Мне нужна вся она. У нас связь. Как на сознательном, так и на подсознательном уровне. Её тело откликается на моё. Мы созданы друг для друга, – отрезаю я.

Он смотрит на меня почти с жалостью в течение мгновения, прежде чем отбросить это выражение. – Ладно. Я проверю. Будь осторожен.

Я киваю, а затем испускаю тяжелый вздох. – Еще я хочу, чтобы ты потряс каждого больного ублюдка, который распускал руки в отношении Вайолет, и привел их ко мне.

Его глаза расширяются. – Типа, всю её жизнь?

Я рычу. – Здесь.

Он стискивает челюсти и кивает. – У меня есть пара имен на примете. Я составлю список, начиная с нашего вице-президента, Брента Адамса.

– Я хочу, чтобы он исчез. И сам факт того, что есть «список», уже заставляет меня взбеситься, – злюсь я, сжимая руки в кулаки. Да кто такой, черт возьми, этот Брент Адамс?

– Я уже упоминал его тебе, но…

Я сверлю его взглядом. – Что?

– Помнишь, когда я уволил Джека Лэнгстона?

Это имя мне абсолютно ни о чем не говорит.

– Он проработал здесь всего три года, – пытается он.

Я пожимаю плечами. – Не знаю такого.

– Ну, я видел, как он однажды шлепнул Летти по заднице в комнате отдыха, поэтому я его уволил. Чтобы избавить её от неловкости, я сказал сотрудникам, что он нашел работу в другом месте.

– Её зовут Вайолет, – рычу я.

Он вскидывает руки в защитном жесте. – Хорошо. Вайолет. В любом случае, его заменил Труман, но, по-видимому, Клинт нанимает паршивых парней, потому что он номер один в списке прямо рядом с Брентом Адамсом.

Я со всей силы бью кулаком по столу из красного дерева и сверкаю глазами. – Я хочу, чтобы Адамс и Труман исчезли. Но не раньше, чем я с ними поговорю.

Булл поднимает бровь и ухмыляется. – Ты не можешь набить им морды.

– Нет, но я могу до смерти напугать этих маленьких засранцев.

Он вздыхает и встает. – Полагаю, давно пора навести здесь порядок.

– У нас есть одиннадцать дней, чтобы заставить её остаться, – говорю я ему, в моей голове уже крутятся способы это осуществить. Будь я проклят, если позволю ей уйти к Сланте, который ничем не лучше Адамса, Трумана или любого другого из этих ублюдков.

– А что, если она не захочет оставаться? – бросает он вызов.

Мои ноздри раздуваются. – Это, блядь, не вариант, чувак.

\

После того как я делаю заказ в цветочной компании, я начинаю небольшую разведку самостоятельно. Сначала захожу в «Фейсбук». Просматриваю её список друзей, ища связи, и сверяю большинство из них как женщин, которые работают на меня, и их друзей. Никто не ведет к городу, где работает её мать. Я поискал название закусочной на бумажке, которую нашел в её шкафу. Моя Вайолет далеко от дома.

Вон Брекс не всплывает в «Фейсбуке», но у него послужной список длиной в милю. В основном наркотики, нападения, побои, сутенерство и сводничество. Моё давление поднимается, когда я гадаю, не заставлял ли он Вайолет заниматься проституцией. Эта мысль доводит меня до безумия. Я найду этого парня и заставлю его истекать кровью.

К сожалению, он нигде не появляется, когда я пытаюсь его выследить. Ни адресов. Ни легальной работы. Ничего. И он не мертв, потому что записей об этом тоже нет. Он летает низко под радаром.

Но теперь, когда он у меня на прицеле, я найду его. Я возьму его на прицел и вышибу ему мозги, что разлетятся отсюда до самого Коннектикута.

После того как я отправляю письмо Дасти с той скудной информацией, что у меня есть, я проверяю заказ на «Амазоне», который сделал в эти выходные, пока охлаждался под кроватью Вайолет. У меня сегодня будет сюрприз, за экспресс-доставку которого я заплатил.

Теперь, когда она практически моя, я хочу осыпать её всем.

Любовью. Вниманием. Подарками. Спермой.

Люди начинают подтягиваться. Обычно я их не замечаю, но сегодня моя дверь открыта. Я жду её. Прошел всего час с тех пор, как я видел её в последний раз, и я схожу с ума. В эти выходные она была полуповседневной, и я умираю от желания увидеть её в сексуальном офисном наряде. Чёрт побери, мне нужна эта женщина.

Мои уши настораживаются, когда я слышу имя Труман за своей дверью. Выглядящий как мудак засранец останавливается, чтобы поговорить с Клинтом из HR. Они хихикают и обсуждают вчерашнюю игру. Когда мимо проходит женщина, суженный взгляд Трумана следует за её задницей.

Ярость закипает внутри меня.

Вайолет была права. Это место кишит сексистскими свиньями. Из-за меня.

Если бы я установил закон в самом начале, эти мудаки знали бы, как себя вести. Но поскольку они знают, что это дерьмо может сойти им с рук – потому что у отдела кадров, очевидно, нет никаких проблем – они продолжают злоупотреблять ситуацией и моим женским персоналом.

Они злоупотребляют моей Вайолет.

Я встаю со стула и сжимаю кулаки.

Булл собирает мужчин, и сегодня во второй половине дня у нас будет чертовски большое собрание. А до тех пор, пусть Труман почувствует мою ярость. Я выхожу в коридор. Его взгляд из похотливого становится дружелюбным, когда он видит меня.

– Мистер Максвелл, – здоровается он с ухмылкой.

Клинт оборачивается и смотрит на меня, в его глазах шок. – Сэр.

Я наклоняю голову и оцениваю Трумана. Клинт – трус, потому что бормочет, что у него есть дела, и ретируется. Труман, тупица, открывает рот, как будто мы, черт возьми, кореша.

Мы. Не. Чертовы. Кореша.

– Мне нужен кофе, – отрезаю я, мой голос короткий, но спокойный.

Он в замешательстве хмурится. – Что?

– Мне нужен кофе, – повторяю я, вторгаясь в его личное пространство. – Мне нужен кофе сейчас.

Его тупые глазки-бусинки перемещаются на пустой стол Вайолет. Прежде чем он успевает открыть рот и сказать что-то глупое, я рычу, пугая его.

– Мне нужно, чтобы ты сделал мне кофе. Ты, Труман.

Вспышка гнева мерцает в его глазах. – Разве у нас нет людей для этого?

– Две ложки сахара. Одна порция сливок, – цежу я, толкая его грудью. – И не забудь щепотку корицы.

Его челюсть сжимается, а глаза бросают мне вызов. Я, блять, вызываю его на бой. Наконец, он проглатывает ответ. – Понял, босс.

Он врывается на кухню и начинает грохотать вещами. Улыбка касается моих губ, но превращается в полномасштабную, когда я слышу стук каблуков. Я перевожу взгляд и вижу, как моя великолепная, уверенная в себе женщина вступает в офис. Её длинные каштановые волосы, как чистый шёлк, висят перед её упругой грудью. Сегодня она уделила много внимания макияжу, потому что он идеален – будто она направляется на фотосессию в журнал, а не на работу. Мой взгляд блуждает вниз по её сексуальному телу. Сегодня на ней белая блузка на пуговицах, которая облегает её круглые сиськи и заправлена в грифельно-серую юбку-карандаш, которая кажется чуть короче той, что была в пятницу. Я прохожу взглядом по её длинным ногам к паре босоножек на шпильках из змеиной кожи в тон юбке. Когда я наконец снова нахожу её глаза, она улыбается.

Черт возьми, она прекрасна.

– Вам что-то нужно? – спрашивает она с приподнятой тёмной бровью.

– Кофе, возможно? – Вызов в её голосе делает мой член твёрдым.

– Ты больше не делаешь кофе, – рычу я, крадясь к ней. Паника на мгновение пересекает её черты, почти как будто она боится, что в беде. Она в беде за то, что не дала мне свою красивую киску прошлой ночью. Но я накажу её позже своим языком. Что касается этой работы, она делает намного больше, чем я когда-либо осознавал. Я быстро проанализировал данные, которые она собрала по объекту Коллинза, и это помогло мне с некоторыми решениями, которые нужно было принять. Вайолет умна – слишком умна, чтобы делать кофе и отвечать на телефонные звонки. И словно лампочка загорается в моей голове, я знаю, что сделаю. Позже. Это ответ на многие мои проблемы.

– Грей, – бормочет она, когда я приближаюсь. Её карие глаза совершают свою маленькую экскурсию по моему телу. Я надел один из своих дорогих костюмов, чтобы впечатлить её. Он сидит хорошо и подчеркивает мою комплекцию. Мне нужно свести её с ума так же сильно, как она сводит меня.

– Ты хорошо выглядишь, маленькая беглянка, – говорю я с кривой ухмылкой.

Она смеётся и отмахивается, направляясь к своему столу. – Взаимно, Грей.

Гордость наполняет мою грудь, когда я иду за ней. Юбка идеально облегает её задницу. Мои пальцы подрагивают, желая схватить подол и задрать его до бёдер, чтобы увидеть, какие на ней трусики. Я вытащил их все из её ящиков и осмотрел. У меня есть фавориты – фавориты, которые я не украл для своей личной коллекции сувениров Вайолет в надежде, что однажды увижу её в них.

– Что это? – спрашивает она внезапно, вырывая меня из мыслей.

– М-м-м?

Она оборачивается и сверлит меня взглядом. Её вздернутый нос раздувается от гнева. Я прикусываю внутренний угол губы, глядя на её надутые приоткрытые губы. Боже, мне нужны эти губы так же сильно, как воздух. Они были на вкус как сладкий мёд, когда мы целовались прошлой ночью…

– Грей, – шипит она. – Сфокусируйся.

Фокус.

Фокус.

Мои глаза на её.

Заблокированы.

Она у меня на прицеле.

И я иду прямо к ней.

Я уничтожу её сердце.

Она моя цель, а я – чертова пуля.

Моя, чтобы пронзить и застрять внутри.

– Грей. – Её голос мягче на этот раз. Эти тёмные брови больше не нахмурены в гневе. Они сдвигаются в беспокойстве. – Зачем ты купил мне стул? Я думала, это для тебя.

Я одаряю её самодовольной ухмылкой. – Ты практически уснула в нём. Как думаешь, зачем я заставил тебя протестировать его? Только не засыпай на работе. Мои методы разбудить тебя… – Я царапаю челюсть пальцем и сужаю взгляд на ней, облизывая нижнюю губу. – Нетрадиционные. Вероятно, незаконные.

Смущение красит её щёки и горло, когда её глаза быстро бегают, чтобы убедиться, что никто не услышал. Я просто пожимаю плечами. Кто на меня донесёт? Я, чёрт возьми, владелец.

– Грей, – бормочет она, её голос густой от эмоции, которую я хочу. Что-то, что мои уши приравнивают к нужде и похоти. Я хочу купаться в том, как она произносит моё имя. – Я ухожу меньше чем через две недели. Ты не должен был покупать мне стул.

Словно холодная вода окатила меня, я дёргаюсь от её слов. – Ерунда. Стул, который у тебя был – дерьмо. Ты заслуживаешь его.

Её щёки слегка розовеют, когда она ставит сумочку на стол. – Ты не должен был.

– Я сделал это, – бросаю я вызов низким тоном.

Она одаряет меня улыбкой, от которой сердце почти выпрыгивает из груди. Когда она садится и откидывается назад, она издаёт вздох одобрения. – Окей, так может, тебе стоило сделать это лет шесть назад.

Я ухмыляюсь и сажусь на край её стола. – После того как устроишься этим утром, у нас будет собрание.

Её брови сходятся вместе, когда она хмурится, и я мгновенно ненавижу потерю её улыбки. – Какое собрание?

– То, которое давно назрело, – говорю я со вздохом.

– Сэр, – с трудом выдавливает Труман, приближаясь с дымящейся кружкой кофе. – Как заказывали.

Я не упускаю лёгкого вдоха Вайолет. Гордость наполняет грудь, что я уже вношу изменения, которые сделают её счастливее. А то, что я заставляю этого придурка делать чёрную работу, приведёт её в восторг.

– Спасибо, – ворчу я, принимая кофе. Делаю глоток – вкус так себе, но хотя бы ей не пришлось его делать. – О…

Раздражение мелькает в его глазах, но он мудро сжимает челюсть, чтобы сдержать эти слова. – Да?

– Вайолет тоже нужно кофе сегодня утром.

Её ноздри раздуваются, когда он смотрит на неё. – Как вы хотите свой кофе?

Она садится и наклоняется вперёд, надевая стервозную улыбку, которую я никогда раньше не видел. – Я пью с сахарозаменителем, сахар.

Я сужаю на ней взгляд. Я точно знаю, что она не пьёт кофе так, но что-то подсказывает мне, что она говорит это, чтобы вывести его из себя. И, мальчик, это работает как шарм. Он издаёт сердитый фырк и уходит.

Её улыбка превращается в красивую, с которой я знаком, и её карие глаза блестят от торжества. Я люблю этот вид на её идеальном лице.

– Дай угадаю, – говорю я, мой взгляд задерживается на её пухлых губах, которые я жажду погрызть. – Труман любит сахарозаменитель в кофе.

Она смеётся, звук отдается прямо в мой член. – Он мудак. Поделом ему.

– Дай мне знать, если он хотя бы бросит на тебя косой взгляд, – говорю я твёрдым тоном. – Я хочу знать всё.

Облегчение меняет её черты, и это снова заставляет меня чувствовать себя грёбаным слепым придурком. Она справлялась с этим дерьмом шесть долгих лет. Я мог остановить это. Всё, что мне нужно было сделать – заметить…

– Я буду в своём кабинете. Приходи, когда обустроишься, – инструктирую я, прежде чем неохотно уйти от неё.

\

– Твоя мать хочет, чтобы ты остался с ней, чтобы она могла присматривать за тобой, – говорит отец перед окном больницы. Его руки сложены на груди, и он отказывается смотреть на меня.

– Пап, – ворчу я, морщась от бесконечного огня, который, кажется, разрывает мою спину каждый раз, когда я двигаюсь, несмотря на то что я был здесь неделями, восстанавливаясь. – Я не могу поехать туда. Ты знаешь, я не могу.

Он поворачивается, тяжёлый вздох на губах, и смотрит на меня с пренебрежением в глазах. Это прямой удар в сердце. Как бы я ни старался стать своим отцом – черт возьми, угодить ему – этого никогда недостаточно. Меня никогда недостаточно.

– Ну, у меня, чёрт возьми, нет времени заботиться об инвалиде, – рычит он, его обычно холодные черты лица искажены гневом.

Боль возникает в моей груди, но я игнорирую её. – Мы можем нанять медсестру. Пожалуйста, не заставляй меня оставаться там. Ты никогда не бываешь там больше и…

– Потому что я должен работать задницей, чтобы обеспечить эту неблагодарную семью! – ревёт он.

Я моргаю на него в шоке. Моя новая медсестра, Саша, высовывает голову и спрашивает, в порядке ли я. Как только она уходит, я сверлю отца взглядом. – Она не неблагодарная, – шиплю я. – Она больна. Тебе нужно позвонить терапевту.

Он фыркает и качает головой. – Твоя мать не больна. Она просто шопоголик и нянчится с вами, детьми. Это не болезнь, это дефект личности.

Я дрожу, как будто он ударил меня. – Она любит нас. В последний раз, когда я проверял, любить своих детей и мужа не было дефектом личности. Это называется «нормально». Но что ненормально – это то, что ты всё время остаёшься в городе. Гвен не понимает.

Вина вспыхивает в его глазах на краткий миг. Моей младшей сестре только что исполнилось пять, и она болезненна. Мама пытается сказать, что это что-то с её телом, но мой отец всегда спорит, что это грязное ведение хозяйства моей матери делает её больной. Независимо от этого, никто ещё не обнаружил, что делает её больной.

– Гвен – просто девочка. Она не понимает этих вещей, – выдавливает он.

– Но я нет. Ты ничего не объясняешь. Почему ты не приедешь домой к ним?

Его губа слегка кривится. – Я уже говорил тебе. Моя компания в городе. Это требует времени. У меня нет времени бегать домой на каждом шагу и заботиться о них. Я могу позаботиться о них финансово, так что это то, что я делаю. Твоей матери не нужен терапевт, ей просто нужно своё пространство.

– Пап, это отмазка, – отрезаю я.

Он сверлит взглядом, когда он мчится ко мне, его палец грозит у меня перед лицом. – Не приходи ко мне, действуя так, будто ты всё знаешь, Грейсон. Я женат на этой женщине более двух десятилетий. Поверь мне, когда говорю, что так работает лучше. Она может делать… она может покупать… она может собирать что угодно, чёрт возьми, и я могу работать. Мы не мешаем друг другу, и все счастливы. Никому не нужна грёбаная терапия.

Я смотрю на него в недоумении. Как он может верить, что оставить маму и Гвен в покое – это нормально? Мама в последнее время всё больше одержима онлайн-шопингом. Она покупает все эти вещи, чтобы сделать Гвен счастливой. Вместе они выбирают вещи онлайн и ведут себя так, чёрт возьми, счастливо, когда дерьмо приходит по почте. Но это странно. Это ненормально. И это начинает скапливаться.

– Мы семья, – бормочу я. – Мы должны держаться вместе.

Он рычит. – Ты взрослый мужчина теперь. Демобилизован из армии из-за твоих травм, конечно, но у тебя впереди светлое будущее, которое не обязательно связано с армией. Ты умён и продолжишь своё образование. Я сделал всё, что мог, чтобы поставить тебя на правильный путь. Гвен – проблема твоей матери. Они слишком похожи. Я никогда не буду знать, как справиться с этой маленькой девочкой. Самое время тебе принять, что они счастливы вдвоём и в конечном счёте жить своей жизнью.

– Жизнью, которая не включает тебя, – уточняю я, голос дрожит от гнева. – Ты хочешь, чтобы мама выходила меня только для того, чтобы я бросил их так же, как ты, когда я поправлюсь? Просто убеждаюсь, что это то, что ты хочешь, чтобы я, блять, сделал, пап. Это сделает тебя гордым? Яблоко от яблони…

Огонь взрывается на моей спине, когда отец ударяет меня. Истязающий крик разрывает меня, и слёзы катятся из моих глаз сами собой. Папа смотрит на меня в шоке на мгновение, поняв, что только что сделал. Я корчусь от мучительной боли, пока он выходит из комнаты, рявкая на медсестру, чтобы та пришла ко мне по пути.

Пошёл ты, папа.

Пошёл. Ты.

\

– Грей, – ворчит Вайолет, когда она входит в мой кабинет, отвлекая меня от воспоминаний. – Ты прислал мне цветы? И Kindle?

Я отгоняю тёмные мысли и ухмыляюсь ей. – Тебе нравятся они?

Её пухлые губы сжимаются, когда она закрывает за собой дверь и прислоняется к ней. – Это слишком. Ты перегибаешь палку. – Она поднимает подбородок отважно – как будто она репетировала эту маленькую речь всё утро.

Я встаю со своего стула и впиваюсь глазами в её внешность. Я мог бы часами смотреть на её блестящие длинные ноги. Провести языком вдоль гладкой кожи…

– Сфокусируйся, – отрезает она, её руки находят свои слегка изогнутые бёдра. – Ты не можешь делать – она машет руками вокруг себя для эффекта – что бы ты ни делал здесь. Люди заметят.

Кому, блять, не наплевать, заметят ли люди, что я наконец ценю её за всё, что она есть?

– Слушай, – говорю я, крадясь к ней. Мне нравится, как её грудь вздрагивает под тканью, когда она делает резкий вдох. – Я в долгу перед тобой. Я так много должен тебе.

Её тело расслабляется, когда я достигаю её и обхватываю её челюсть рукой. Мне нравится, какой маленькой она чувствует себя в моём мощном захвате. Скоро я смогу поклоняться каждой идеальной части её от восхода до заката. Я подхожу ближе к ней, пока её полная грудь не касается моей груди. Мой большой палец гладит её линию челюсти, когда я смотрю в её большие карие глаза, в которых больше нет ярости. Есть тепло, мерцающее, но это тот вид тепла, от которого я хочу обжечься.

– Я собираюсь поцеловать тебя, – бормочу я, глаза опускаются на её теперь приоткрытые губы. – Я собираюсь поцеловать каждую часть тебя однажды.

Маленький мяукающий звук раздаётся из её груди. – Грей…

Я трусь носом об её нос и вдыхаю остающийся кофейный аромат на её дыхании. Я хочу знать, на вкус ли она так же хороша, как пахнет. – Это харассмент? Это нежелательно?

– Н-Нет, – признаётся она. – Мне нравится это. Слишком сильно.

Мои губы касаются её, и она вцепляется в лацканы моего пиджака, будто чтобы заземлить себя. Я поймал тебя, маленькая беглянка. Я скольжу своей свободной рукой к её бедру и прижимаю своё твёрдое тело к её мягкому. Когда она издаёт маленький стон, я топлю его в поцелуе. Душепоглощающий поцелуй.

Мой язык ныряет в её рот. Я ожидаю колебания или сопротивления. Вместо этого её язык жадно встречает мой. Она целует меня в ответ так же жадно. Мой член твёрд как камень в штанах, и я не могу не прижать его к ней, чтобы она могла почувствовать, что она делает со мной. Это посылает ещё один довольный стон, проходящий через неё. Я принимаю это как приглашение тереться своей эрекцией о её живот, пока целую её достаточно глубоко, чтобы украсть её дыхание.

– Мы не должны, – скулит она, поворачивая голову, чтобы разорвать наш поцелуй.

Я улыбаюсь, направляясь к её шее вместо этого. Я кусаю плоть, а затем провожу языком вверх к её уху, наслаждаясь тем, как её тело дрожит в моём захвате. – Ты знаешь, что мы должны.

– Я не могу заниматься сексом с тобой здесь, – произносит она, голос едва шёпот.

Я усмехаюсь и кусаю её мочку уха на этот раз. – Когда я возьму тебя в первый раз, это, чёрт возьми, не будет быстрой трахнёй в моём офисе. Я прижму тебя к твоей кровати и подарю столько оргазмов, что ты забудешь своё имя. А затем я вдвину свой член в твою влажную киску.

Она издаёт ещё один задушенный звук. – Ты так уверен, что я пересплю с тобой.

Я ухмыляюсь и отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. Боже, она такая чертовски великолепная. – Я уверен, что твои трусики промокли.

На это она выгибает скульптурную бровь на меня. – Уверен, ха?

– Ты практически дрожишь от потребности трахнуть меня, – утверждаю я с самодовольной ухмылкой.

Она закатывает глаза. – А если мои трусики не «промокли», тогда что?

– Твои трусики промокли. Но если нет, гипотетически, я бы сказал, что должен тебе что-то.

– Обед, может быть? – бросает она вызов.

Я смеюсь, потому что в любом случае я побеждаю. – Конечно.

С огнём в глазах она хватает моё запястье и направляет его к своим бёдрам. Наши взгляды остаются заблокированными, пока я беру верх на пути к её промокшим трусикам. Я опускаюсь на одно колено и смотрю на неё, чтобы убедиться, что она всё ещё в порядке. Её опухшая от наших поцелуев губа захвачена зубами, пока она смотрит на меня с голодом, танцующим в глазах.

Я наклоняюсь вперёд и вдыхаю её. Из этой позиции я могу чувствовать её возбуждение. Мой член собирается прорваться сквозь штаны в любой момент.

– Задери юбку, – командую я, голос хриплый.

Она хватает подол юбки обеими руками и медленно сантиметр за сантиметром задирает её, обнажая больше кремовой плоти мне. Прямо перед тем, как добраться до киски, она останавливается.

– Это слишком быстро, – дышит она.

Я стреляю в неё тлеющим взглядом. – Недостаточно быстро.

На мой комментарий она ухмыляется, и её уверенность возвращается в полную силу. Она сдвигает юбку мимо киски до бёдер. Когда я перевожу взгляд с её милых карих глаз на её ноги, я смотрю в шоке.

– Ты обманула меня, – рычу я, мои глаза зафиксированы на её гладкой обнажённой киске.

– Ты был так уверен в себе, – говорит она со смехом. Но её веселье утихает, когда я хватаю её за бедро и кладу его на своё плечо. – Ч-Что ты делаешь?

Я скольжу пальцем по её влажной щели и дразню клитор мягко. – Я собираюсь отыграться.

Стон вырывается из неё в момент, когда я просовываю палец в её тесное тело. Теперь, когда юбка сбилась на бёдрах, она бросает материал, чтобы схватиться за мои волосы. Медленно я трахаю её своим самым длинным пальцем. Её тело реагирует прекрасно. Так чертовски отзывчиво. Она, кажется, содрогается и трясётся от малейших моих движений. Я гадаю, как она отреагирует, когда я буду похоронен глубоко внутри её киски и рвать её гладкую плоть зубами.

Я отчаянно хочу попробовать её, поэтому наклоняюсь вперёд и использую свободную руку, чтобы раздвинуть её губы. Мой язык на миссии уничтожить её удовольствием. В момент, когда он пробегает по клитору, она почти обваливается. Её захват в моих волосах усиливается. – О, Господи, – давится она. – Грей…

Я сосу её клитор и начинаю нападение на неё, которое заставляет её, кажется, истекать большим возбуждением. В момент, когда я цепляю палец внутри неё и задеваю точку G, она кричит достаточно громко, чтобы люди услышали.

Плевать. Этот момент стоит любых последствий, которые могут последовать. Я сосу её клитор и наслаждаюсь тем, как она взрывается удовольствием. Я не прекращаю дегустацию и сосание, пока она не начинает шататься. Затем я вытаскиваю палец из неё и встаю быстро, чтобы поймать её в свои руки. Её изящные руки обнимают мой средний отдел, и я не упускаю того, как она вдыхает меня.

– Тебе понравилось? – спрашиваю я с улыбкой и целую её мягкие волосы.

Она кивает. – Это было так плохо. Мы не должны были делать это здесь.

– Я делаю то, что хочу здесь, – говорю я ей со смешком. – Есть так много всего, что я хочу сделать с тобой. Ты просто должна позволить мне.

– Я не особо сопротивлялась тогда, – говорит она с раздражённым фырканьем. – Что на меня нашло?

Я сдвигаю юбку вниз по бёдрам и возвращаю на место, а затем прижимаю поцелуй к её надутым губам. – Не я. Ещё.

Она смеётся над моей грубой шуткой и даёт мне небольшой толчок. – Я здесь, чтобы работать, а не…

– Чтобы твоя киска была съедена твоим боссом? – язвительно бросаю я.

Её карие глаза расширяются, а щёки и горло пылают малиновым. – Да, это.

Я поднимаю руки в знак сдачи, но одаряю её заговорщической ухмылкой. – Ты готова работать теперь или мне нужно заставить тебя кончить ещё раз?