Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

16

Грейсон

Я отсчитывал минуты до пяти часов с самого момента, как уволил кучу неудачников и повысил свою девочку. Будучи усердным работником, она отнеслась к своим новым обязанностям со всей серьезностью, уже который час стуча по клавишам своего компьютера. Я пытался сосредоточиться на рабочей херне, но мои мысли то и дело возвращались к обеду.

Обед прошел идеально. Мне удалось попробовать ее на вкус – и это было полностью добровольно с ее стороны – до того, как мы поели, а затем мой палец снова оказался внутри нее, когда обед еще даже не закончился. Я с нетерпением ждал момента, когда мы останемся наедине, пока она не сломалась прямо на улице.

Этот ублюдок заставлял ее заниматься проституцией.

Я поймаю его гребаный лоб в перекрестье прицела и вышибу ему мозги.

– На повестке дня сегодня убийство? – шутливо интересуется Булл, стоя в дверях моего кабинета.

Я пожимаю плечами. – Возможно.

Его глаза расширяются, и он закрывает за собой дверь. – Я, конечно, пошутил, но ты, судя по всему, нет. Кого мы убиваем?

Я не могу сдержать улыбки, глядя на своего лучшего друга. Он всегда готов пойти со мной в бой, несмотря ни на что. – Вона Брекса.

Он напрягается и коротко кивает. – Я так и думал. – Он бросает на мой стол папку. Снаружи нацарапан знакомый почерк Дасти. Три возможных адреса. Я открываю папку и смотрю на вложенные в нее фотографии.

– Это он сделал эти фотки? – спрашиваю я, и в моем горле зарождается угрожающий рык.

Булл качает головой. – Нет, но он копает дальше. Первый адрес – это место, где, как он думает, тот сейчас находится. Парень, подходящий под описание, приходит и уходит оттуда.

– Что-нибудь еще?

– Что касается этого ублюдка – нет. В основном я зашел проверить, как ты. На том собрании, – задумчиво говорит он, потирая щеку ладонью, – ты был сам не свой.

Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди. – В смысле?

Он пожимаю плечами. – Не знаю. Ты был так сосредоточен. Не только на ней, но и на всем вокруг.

С тех пор как Вайолет привлекла мое внимание, я, кажется, стал замечать очень многое. В основном то, что напрямую касается ее, но она, похоже, влияет на все вокруг, а это значит, что я замечаю и эти вещи тоже.

– Вайолет делает меня лучше, – говорю я уверенным тоном.

Он ухмыляется. – Я заметил. Как и то, что она к тебе потеплела.

– Она моя, – отстраненно бросаю я, словно именно в этом кроется причина того, что она больше не холодна со мной.

– А она об этом знает? – допытывается он с явным весельем в голосе.

– Я говорил ей пару раз.

Он фыркает и потирает шею сзади. – Еще бы. А она в курсе, что ты гребаный сталкер?

Я показываю ему средний палец, и он смеется.

– Серьезно. Она знает о масштабах твоей одержимости?

– Я сказал ей, что сделаю для нее все что угодно, – рычу я. – Даже убью этого ублюдка Вона.

Его глаза удивленно расширяются. – И она не сбежала сверкая пятками?

– Нет.

– Ну, мать твою, Хоук, кажется, ты нашел себе идеальную женщину, – шутит он.

– Чертовски верно.

– Рад за тебя, – со смешком говорит Булл. – Смотри не облажайся. И, может, завяжешь со своими сталкерскими замашками, раз уж ты ей нравишься?

Но мне еще столько нужно о ней узнать…

– Хм.

Он снова фыркает. – Не попадись копам, псих.

– Постараюсь, мудак.

Его ухмылка становится моим прощальным подарком, когда он уходит домой. Я пролистываю папку и читаю досье Вона. Он тоже гребаный сталкер. На этого парня выписано больше судебных запретов, чем я когда-либо видел на одного человека. Это может сыграть мне на руку…

Я закрываю папку и прячу ее в ящик стола. Заперев его, я хватаю пиджак и иду искать свою женщину. Когда я нахожу ее склонившейся над горшком с фиалками, которые я купил для ее пустующего стола, вдыхающей их сладкий аромат, я не могу не улыбнуться.

Она самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел.

– Готова?

Она оборачивается и сияет, глядя на меня. – Дай мне сбегать в уборную, и можем идти.

Мне нравится, с каким рвением она хочет проводить со мной больше времени. Когда она уходит, я сажусь в ее кресло. Ее телефон вибрирует.

Шон: Как насчет того, чтобы пообедать на этой неделе и обсудить кое-какие дела? В том же месте, что и в пятницу? Обещаю быть идеальным джентльменом.

Ярость закипает в груди. До смерти хочется написать ему в ответ, что он конченый идиот, но стук каблуков подсказывает, что она возвращается. С раздраженным вздохом я кладу телефон на место.

– Уже пытаешься увести мое кресло? – дразнит она, забирая свою сумочку.

– Кресло – не единственное, что я собираюсь здесь украсть. – Когда я ухмыляюсь, она смеется, но затем ее улыбка гаснет: она берет телефон и читает сообщение. Нахмурившись, она быстро набирает ответ. Я умираю от желания узнать, что она ему написала, но знаю, что смогу подсмотреть позже, когда она уснет.

– И что мы будем делать? – спрашивает она, когда мы выходим из здания.

Я веду ее туда, где припаркована моя машина. – Ну, – говорю я, открывая для нее дверцу, – сначала мы пойдем поедим. – Она закусывает нижнюю губу, глядя на меня. – А потом я отвезу тебя к тебе домой и трахну. – Ее глаза расширяются, но я закрываю дверь и обхожу машину с другой стороны.

– Грей, – шипит она, как только я сажусь в салон и завожу двигатель. – А что, если я не хочу трахаться?

Я одариваю ее улыбкой, от которой должны расплавиться ее трусики, хотя сейчас на ней их и нет. – Я тебя переубежу.

///

Она заперлась в ванной уже добрых сорок минут. После того как мы отлично поужинали стейками в одном из моих любимых ресторанов, я привез ее к ней домой. И, как я и распорядился, замки уже заменили. Я попросил слесаря оставить мне запасной ключ под ковриком. Я забрал его, когда услышал шум воды в душе.

Пока она целую вечность торчит в ванной, я использую это время, чтобы порыться в шкафу, который осматривал прошлой ночью. На вешалках висят пальто, а полки заставлены коробками. Я как раз проверял карманы, когда она тогда проснулась.

В кармане одного из пальто я нахожу письмо, адресованное «Мамочке». Оно не запечатано, но адрес на нем уже написан. Я фотографирую его на телефон для дальнейшего изучения, затем открываю и быстро читаю под гудение фена.

Мамочка,

Я скучаю по тебе. Может быть, однажды все изменится. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Все стало так плохо, и мне нужно было уехать. Ты это знаешь. Конечно, знаешь, я ведь твердила тебе одно и то же годами. Надеюсь, деньги помогут. Это все, что я могу себе позволить отправить, но я надеюсь, этого хватит, чтобы тебе не пришлось каждую ночь надрывать спину в закусочной.

Люблю тебя всегда.

Она не подписала письмо и не указала обратный адрес. Деньги, которые она отсылает – причина, по которой она живет в этой дыре, – теперь приобретают смысл. Я складываю письмо и засовываю обратно в карман. Как только я закрываю дверцу шкафа, в спальне начинает звонить ее мобильный. Решив, что это Шон, я направляюсь туда. Номер неизвестен.

Я отвечаю, но молчу.

Кто-то тяжело дышит на другом конце провода, и у меня волосы встают дыбом.

– Это ты, Летти-Спагетти? – рычит глубокий голос.

Я тоже, блять, умею рычать.

Но я этого не делаю.

– Думаю, вы ошиблись номером, – цежу я, едва контролируя ярость. Но будь я проклят, если выдам, что это ее телефон.

Щелчок.

Я быстро блокирую номер и удаляю след звонка из истории. Едва я успеваю положить телефон, как дверь ванной открывается.

Вайолет выходит оттуда с нервным выражением лица. – Ты с кем-то разговаривал?

– Ошиблись номером, – заверяю я ее. Мой взгляд скользит по ее безупречному телу, едва прикрытому шелковым халатом. Ее соски твердеют под тканью, и я прекрасно вижу, что под ней она абсолютно голая. Вся злость и ярость от того, что у этого уебка есть ее номер, растворяются, когда к моему члену приливает жар. – Вау, – рычу я. – Просто вау.

Уголок ее губ дергается в улыбке. – О, это старая вещица, – дразнит она, кружась на месте. Мой член дергается, когда я вижу очертания ее восхитительной задницы под халатом.

– Иди сюда, – приказываю я.

Она напрягается и бросает на меня неуверенный взгляд. – Грей…

– Я просто хочу тебя поцеловать. – И это не совсем ложь. Я хочу целовать каждую часть ее тела. Мои слова, кажется, успокаивают ее, потому что она подходит ко мне и запрокидывает голову, словно ожидая обещанного поцелуя.

Мои ладони хватают ее шикарную задницу, и я прижимаю ее к себе, чтобы она почувствовала, насколько я тверд для нее. У нее перехватывает дыхание.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самая красивая женщина на этой гребаной планете?

Она хихикает, но я абсолютно серьезен.

Я сжимаю ее ягодицы и накрываю ее податливые губы поцелуем. Сначала он нежный, но вскоре она уже помогает мне снять пиджак. Ее ладони блуждают по моей груди, а затем лихорадочно расправляются с узлом галстука. Я тяну за завязки на ее халате, и она выскальзывает из него, оставаясь передо мной абсолютно обнаженной. Взяв ее за плечи, я отодвигаю ее на расстояние вытянутой руки, чтобы как следует рассмотреть. Да, я видел ее голой много раз за последние несколько дней, но никогда – вот так.

– Ты чертовски красива, – восхищаюсь я и провожу языком по нижней губе.

Она закусывает свою губу и стоит, чувствуя себя неловко под моим изучающим взглядом. Я позволяю себе насладиться каждым прекрасным изгибом ее безупречного тела, пока избавляюсь от галстука и рубашки. Когда мои глаза встречаются с ее, она смотрит на мою грудь.

– У тебя татуировки, – шепчет она.

Я хмурюсь. – Да.

– Мне они нравятся. – Ее карие глаза плавятся от похоти. – Очень нравятся.

Усмехнувшись, я опускаю взгляд на свою разрисованную грудь. Отец вбивал в меня дисциплину и целеустремленность, но Булл помог мне взбунтоваться. В знак солидарности он был со мной во время набивки каждой татуировки на моей груди и руках. Я расстегиваю ремень и вопросительно приподнимаю бровь. – Ты к этому готова?

Она смеется. – Это пенис, а не аудиенция у президента.

Я позволяю брюкам упасть на пол и перешагиваю через них. Ее жадные глаза находят мой член, выпирающий сквозь черные боксеры. – Для тебя он мистер Президент.

– Хм, – произносит она с весельем в голосе. – Давай посмотрим на него.

Я одариваю ее порочной ухмылкой и избавляюсь от белья. Когда я начинаю поглаживать свой внушительный ствол, она издает еще один из тех сексуальных, изголодавшихся звуков, которые я уже успел полюбить.

– Черт, – выдыхает она. – Мы правда собираемся это сделать.

Я вскидываю бровь. – Если только ты этого не хочешь.

– О, – отвечает она с диким блеском в глазах, – я еще как хочу.

Отпустив свой член, я делаю шаг к ней и беру ее лицо в свои ладони. Я осыпаю поцелуями ее мягкие губы и челюсть, пока она не начинает впиваться в меня ногтями. Мой член горяч, пульсирует и чертовски жаждет оказаться между нами. Когда ее рука тянется вниз и сжимает мое достоинство, из моей груди вырывается гортанный стон удовольствия. Она – моя ожившая фантазия.

Мечта, ставшая реальностью.

С каждым движением ее руки я чувствую, что все ближе к разрядке. Поэтому, после еще одного эгоистичного мгновения наслаждения тем, как ее маленькая ручка обхватывает меня, я отстраняюсь и смотрю на нее голодным взглядом. – Ложись на кровать и покажи мне свою киску.

Ее глаза расширяются от моих бесстыдных слов, но она садится на край кровати и отодвигается назад. Как только она ложится на спину, и ее тело готово для моего визуального наслаждения, я беру ее за колени и раздвигаю ей ноги. Ее щелочка блестит от смазки, и мне не терпится зарыться в нее лицом. Я хочу пить ее вкус, пока она не потеряет способность говорить или думать.

– Потрогай свои соски, – рычу я.

Она тихо скулит, но подчиняется. Я ползу к ней и вдыхаю ее сладкий аромат. Когда я провожу языком по ее прорези, она вздрагивает на кровати.

– Грей-и-и…

Я усмехаюсь и целую ее клитор. – Ммм?

– Ох, черт, – выдыхает она. – Это слишком.

Я приподнимаю бровь и бросаю ей вызов. – Когда я вибрирую губами, прижимаясь к твоему клитору?

– Да. – Ее глаза становятся дикими и безумными, когда она сжимает свои соски.

– Хорошо, – шепчу я, прежде чем захватить ее клитор губами. Я давлю на него губами и издаю рычащий звук, который, несомненно, отдается вибрацией в ее чувствительном нервном окончании, потому что она вскрикивает. Медленно я проталкиваю один палец в ее намокший вход. Она чертовски узкая, и я не могу дождаться, когда почувствую, как ее идеальное тело обхватывает меня. Мы созданы друг для друга. Все в происходящем кажется правильным. Она еще об этом не знает, но я сделаю ее своей женой. Своим партнером. Гребаной матерью моих детей.

Моей.

– Еще, – стонет она.

Я проталкиваю в нее второй палец, и она начинает дрожать. Уверенными круговыми движениями я начинаю ласкать ее клитор, горящий под моим языком. Мои пальцы легко скользят в нее и обратно, потому что она так сильно промокла для меня. Когда я начинаю вводить третий палец, она теряет контроль. Оргазм накрывает ее быстро и мощно. Ее узкий канал сжимает мои пальцы, пока она неистово извивается на кровати. Как только она перестает содрогаться, я вынимаю пальцы и нависаю над ней. Мой член трется о ее влажные губы, но я не позволяю ему войти.

– Грей, – умоляет она, и ее глаза темнеют от похоти и нужды. – Пожалуйста.

Я ввожу лишь самую головку, но не продвигаюсь дальше. Я хочу, чтобы ее соки пропитали меня от кончика до самого основания. Те другие мужчины, с которыми Вон заставлял ее спать, не заслуживали ее совершенства. Она всегда была моей… просто я еще не успел ее найти.

– Я хочу трахнуть тебя без резинки, – смело заявляю я, впиваясь взглядом в ее глаза. – Я хочу чувствовать, как каждая твоя горячая частичка обволакивает меня. Я хочу кончить прямо в тебя. Я хочу смотреть, как моя сперма вытекает из твоей растерзанной киски, когда мы закончим.

Она издает стон. – Боже, почему это звучит так возбуждающе?

– Потому что так оно и есть, – заверяю я ее и дразню еще сильнее: вытаскиваю головку, провожу ей по клитору, а затем снова ввожу лишь на самый кончик.

– Это безответственно.

Мне требуются все до капли остатки самообладания, чтобы не вколотить себя в нее с силой. – Я трахну тебя без резинки, – снова рычу я. – Мы оба этого хотим. Мы ждем только того, чтобы ты это признала.

Ее тело извивается, словно она пытается заставить меня войти до конца. Когда ее пятки впиваются в мою задницу, притягивая меня ближе, мне стоит огромных трудов сопротивляться. Я хочу услышать эти чертовы слова.

– Я собираюсь кончить в тебя, – шепчу я, наклоняясь и прикусывая ее нижнюю губу. – Так чертовски глубоко, Вайолет.

– Это… о боже… – Ее тело дрожит от желания.

– Умоляй об этом, детка. Я хочу доставить тебе удовольствие. Все, что тебе нужно сделать – это попросить.

Моя упрямая девочка кусает нижнюю губу. – Я не знаю, с кем ты был… и мое прошлое… мы почти не знаем друг друга… это не похоже на меня…

Наши взгляды встречаются, пока я проникаю в нее еще глубже. Мой член уже наполовину внутри ее тугой киски. Я почти теряю сознание от удовольствия. Протягиваю руку между нами, зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцами и скручиваю ровно настолько, чтобы балансировать на тонкой грани между болью и наслаждением.

– Грей, – скулит она, впиваясь ногтями мне в бока. Она теряет контроль. Эта женщина обычно всегда напряжена как струна, но прямо сейчас она стремительно рассыпается на части, и только ради меня.

– Я позабочусь о тебе, – заверяю я ее свирепым рыком. – Позволь мне о тебе позаботиться.

Я вхожу до самого конца, и мой член пульсирует почти болезненно. Я никогда раньше не был внутри женщины без презерватива. Кажется, я чувствую каждую ее клеточку. Ее глаза безумны, а те самые надутые губы приоткрыты.

– Тебе нравится? Когда я вот так внутри тебя? – спрашиваю я, проводя носом по ее носу.

– Д-да, – задыхаясь, отвечает она. – Очень.

– Хочешь, чтобы я трахал тебя так жестко, что ты будешь кричать? – Я прокладываю дорожку поцелуев к ее уху и прикусываю кожу прямо под ним. – Ммм?

– Да, – скулит она. – Трахни меня жестко.

– Я кончу в тебя, Вайолет.

Ее ногти впиваются в мою кожу, а сама она становится совершенно неистовой. – Перестань говорить и трахни меня. Я хочу чувствовать всего тебя внутри.

С порочной ухмылкой я выскальзываю из нее только для того, чтобы с силой вонзиться обратно. Крик, который срывается с ее губ – чистое блаженство. Толчок за толчком я вбиваюсь в нее. Я не забываю и о ее клиторе, жаждущем ласки. Я массирую ее в унисон с тем темпом, с которым вдалбливаюсь в нее. Наши губы встречаются в неистовом поцелуе, от которого мы стукаемся зубами. Но никого из нас это не волнует. Мы слишком поглощены моментом.

Мне удается вырвать из нее прекрасный крик, когда ее накрывает очередной оргазм. В ту секунду, когда ее киска судорожно сжимается, я теряю контроль. Мое семя мощным потоком изливается внутрь нее, ставя на ней мою метку.

Она моя.

Гребаная моя.

Я замедляюсь, пока полностью не замираю внутри нее. Ее веки отяжелели, и мне нравится, какими красными стали ее губы там, где моя щетина натерла ей кожу. Она полностью удовлетворена и расслаблена. Тот мягкий, умиротворенный взгляд в ее глазах – это то, к чему я мог бы привыкнуть.

– Пойдем примем ванну, – шепчу я, покрывая поцелуями ее приоткрытый рот. – Я хочу взять тебя еще раз, уже в душе.

Она всхлипывает, и привычное напряжение, которое, кажется, всегда обвивает ее своими щупальцами, снова усиливает хватку. – То, что мы сейчас сделали… Грей, я не принимаю таб…

Я затыкаю ее поцелуем. Сначала она сопротивляется, но потом ее губы отвечают мне. Нашим языкам плевать, что правильно, а что нет, или насколько это, блять, безответственно. Наши языки просто хотят трахать друг друга.

Мой член снова начинает твердеть, но я хочу взять ее, когда ее мыльные, скользкие сиськи будут в моих руках. Поэтому вместо того, чтобы трахнуть ее еще раз, я выскальзываю из нее и с наслаждением смотрю, как моя сперма стекает по ложбинке ее задницы, пачкая кровать. Интересно, так ли себя чувствует Булл рядом с Сэди? Это непреодолимое желание поглотить ее всю без остатка.

Я небрежной походкой направляюсь в ванную. Она издает резкий вздох, но я не остаюсь, чтобы выяснить почему, и включаю горячую воду. Я захожу в душевую кабину, и через пару секунд она присоединяется ко мне. Я улыбаюсь ей, но ее брови сведены вместе, а в глазах читается грусть.

– Что случилось? – спрашиваю я, и в моем голосе сквозит беспокойство.

Она разворачивает меня лицом к стене. Затем ее ладони скользят по шрамам от ожогов на моей спине. Я напрягаюсь, отчего она замирает. – Больно?

– Уже нет.

Ее ладони продолжают призрачно скользить по моей изуродованной плоти. Я знаю, что это выглядит отвратительно. Надеюсь, ее это не отталкивает.

– Что случилось? – шепчет она, и ее губы целуют мою кожу. Дрожь пробегает прямиком к моему члену, заставляя его дернуться.

– Я был снайпером в морской пехоте во время войны в Персидском заливе. РПГ почти достал меня, – со вздохом говорю я. – Взрыв здорово по мне прошелся.

Ее руки обвивают меня, и она прижимается щекой к моей изувеченной коже. – Мне так жаль. Должно быть, это было ужасно.

Я пожимаю плечами и накрываю ее руки своими. – Я не помню взрыва. Помню только, как очнулся в госпитале на животе, испытывая мучительную боль. Потребовалось множество пересадок кожи и месяцы восстановления. Очень темное время в моей жизни.

Она шмыгает носом. – Полагаю, у всех нас бывают темные времена… просто они разные. Но от этого не менее страшные.

Я разворачиваюсь, чтобы обнять ее. Что бы ни сотворил с ней тот ублюдок, это должно было быть ужасно, раз она сравнивает это со взрывом РПГ и ожогами третьей степени. Под горячими струями душа я крепко прижимаю ее к себе и глажу по волосам.

– Я хочу отвезти тебя на курорт через пару дней. Мы пропустим пару рабочих дней и останемся на все выходные. Когда ты в последний раз куда-нибудь выбиралась? – спрашиваю я.

– Я в отпуске последние шесть лет, с тех пор как живу здесь, – отвечает она с невеселым смешком.

Я беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо. – Работа на меня – это не отпуск.

– Но я была свободна от… – она запинается, и ее нижняя губа начинает дрожать. – От него.

– Да, – соглашаюсь я и целую ее дрожащие губы. – Но когда ты в последний раз тратила деньги на себя и баловала себя?

– Никогда.

– Именно поэтому мы едем в среду.

Она больше не может спорить, потому что я хватаю ее за крошечную задницу и приподнимаю. Мои губы накрывают ее в горячем поцелуе, пока мой член скользит внутрь нее.

Я буду показывать ей снова и снова, что значит, когда тебя балуют.

Т-минус одиннадцать дней…