Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

2

Грейсон

– Не могу поверить, что он сдался. Как думаешь, что стало решающим фактором? – спрашивает Булл, сидя напротив моего стола. Мой лучший друг вот уже тридцать два года закинул свои туфли на край массивной столешницы из красного дерева, а на лице у него подозрительное выражение. На мгновение мой взгляд цепляется за бок его ботинка: на коже появилась царапина, и я пытаюсь вспомнить, откуда она. Утром её точно не было. Пожав плечами, я возвращаюсь к подписанному контракту, отбрасывая мысли о его нелепой обуви.

– Понятия не имею. Я обхаживал его месяцами. Этот засранец любил дразнить меня. Планировал пригласить его на матч «Никс», но не успел даже заикнуться о билетах, как он сам позвонил и сказал, что готов продать. – Я провожу пальцами по темным волосам и вздыхаю. – Слишком просто. Мне это не нравится. – Он напряжен как струна, так что я знаю – мои опасения обоснованы. – Контракт безупречен, – бормочу я, листая бумаги. Шестеренки в моей голове вращаются, перемалывая информацию. Ничего подозрительного. Но Коллинз уступил раньше, чем я ожидал, и у него была причина. Я хочу знать: какая.

– Войдите, – кричит Булл. Я даже не слышал стука. Он – мои глаза, когда я сосредоточен на чем-то одном, что бы это ни было. Мы такие с тринадцати лет, когда оба были тощими сопляками. Уже тогда меня слепило всё, что находилось прямо перед носом, а он всегда прикрывал мне спину. Мои глаза останавливаются на цене. Справедливо. Не слишком много и не слишком мало. И Коллинз, и «Максвелл Сабсидиарис» довольны сделкой. Никто никого не кинул. Чистый бизнес. Но этот упрямый старый хрен месяцами мотал мне нервы. Выжимал всё до последней капли. Он знает, что я хотел этот курорт. Не потому, что собирался снести его и продать землю. А просто потому, что я хотел его. Прекрасный элитный курорт в Новой Англии с видом на великолепный Атлантический океан. Я останавливался там в командировке и влюбился. Я до нитки разобрал финансовые отчеты владельца, документы на землю, каждого строителя, приложившего руку к возведению, персонал, – …

Шлепок.

Я моргаю, выходя из оцепенения, и перевожу взгляд на своего корректировщика. Его глаза расширены, ноги больше не на моем столе. Что-то происходит, но я был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил. Вот почему он мне нужен. Без него я уязвим. Всегда был.

– Грей, – отчеканивает он твердым тоном. – К тебе пришла мисс Симмонс.

Я хмурюсь, а затем перевожу внимание на тяжело дышащую женщину, стоящую перед моим столом. Её ладонь плашмя лежит на листке бумаги, который она прижала к столешнице. Мой взгляд скользит вверх: по аккуратным ногтям, мимо тонкого запястья, вдоль изящной руки, которая видна сквозь прозрачную белую блузку. Когда я дохожу до её плеча, я не могу удержаться от того, чтобы не пробежаться глазами по упругой груди, а затем подняться к шее. У основания горла висит нитка старого жемчуга. Это не те жемчуга, что найдешь в «Тиффани» или другом дорогом бутике. И уж точно они не дешевые. Это семейная реликвия, вероятно, передававшаяся по наследству. Что-то, что носила моя мать, когда была собой. То, что принадлежало её матери, бабушке и прабабушке. Жемчуг уникален и…

– Я увольняюсь.

Её горло ярко-красное, грудь всё еще тяжело вздымается. Я скольжу взглядом дальше, минуя женственные черты, и встречаюсь с яростным взглядом карих глаз. Мисс Симмонс, как говорит Булл.

– Что? – Я непонимающе хмурюсь. Эта женщина, которую я даже не знаю, злится на меня. Будто я лично ей насолил. Я разборчив в женщинах, с которыми сплю. У меня есть определенные требования. Определенные ожидания. И еще ни разу это не выходило мне боком.

– Вы получили моё уведомление, – огрызается она, сужая карие глаза. – Две недели. – Её ноздри раздуваются от гнева, и пазл в моей голове начинает складываться. Она работает на меня. Кажется. Да какого черта она просто не отнесла эту чушь Клинту в отдел кадров?

– Грей, – говорит Булл спокойным тоном, заставляя меня обратить внимание на него. – Это твоя помощница. Мисс Симмонс. Она приносит тебе кофе и выполняет другие административные поручения вот уже шесть лет.

– Невероятно, – фыркает она. Я резко поворачиваюсь к ней и на этот раз изучаю лицо более внимательно. Она симпатичная. Очень симпатичная. Высокие скулы, подернутые румянцем, который может быть вызван её яростью. Глубокие карие глаза, в которых заперта какая-то история. Маленький вздернутый носик, идеально подходящий к лицу. И самые сочные губы, что я когда-либо видел у женщины. Пухлые. Слегка приоткрытые. Накрашенные цветом, напоминающим кровь. В её шелковистых каштановых волосах поблескивают золотистые пряди. Каждый раз, когда она двигается, они ловят свет. Она, черт возьми, сияет. Как я мог не замечать её до сих пор?

Булл подается вперед и делает мне знак посмотреть на него. Я смотрю. Я всегда так делаю. Он знает, каков я. И сейчас вся одержимость сделкой с Коллинзом отступает на второй план, а на её месте появляется нечто красивое и блестящее.

– Сфокусируйся. – Одно это слово прочищает мне мозги. Я смотрю на него в упор, пока он жует жвачку. Чмок. Чмок. Чмок.

– Алло, – раздраженно говорит мисс Симмонс, размахивая руками, чтобы привлечь моё внимание. – На случай, если вы пропустили: я больше не буду приносить вам ваш кофе по расписанию. Меня не будет на следующем совете директоров, где эти старые хрычи смогут лапать меня и говорить пошлости. Я больше не буду здесь, чтобы спасать вас. Если бы не я, – она указывает на контракт у меня в руках, – вам до сих пор пришлось бы водить того омерзительного старика на ужины и раунды гольфа!

Щелк. Чмоканье Булла помогает мне сосредоточиться. Все детали встают на свои места. Моя постоянная пелена рассеивается, как всегда, когда я нахожу цель. Поправка. Фокус. Мы снова смотрим друг другу в глаза. Она в ярости, а я… заинтригован. Я хочу знать, как пахнут её волосы. Хочу знать, как звучит её голос, когда я буду доставлять ей удовольствие. Хочу знать, каков на ощупь изгиб её задницы, когда мой член будет прижат к ней.

– Мистер Баркер, – фыркает она, указывая на меня, пока говорит с Буллом. – С ним всё в порядке?

Он усмехается. – Пожалуйста, Летти. Зови меня Джефф. И да, с ним всё далеко не в порядке.

Я не отвожу от неё взгляда, но чувствую, как он ухмыляется. Нехотя я разрываю зрительный контакт и беру её резюме. Летти? Мне не нравится имя Летти. В резюме написано: Вайолет О. Симмонс. Вайолет? Мне нравится имя Вайолет.

– Вайолет, – бормочу я и снова вонзаю взгляд в её глаза. Её испепеляющий взор немного слабеет, а сексуальный рот приоткрывается. Я хочу этот рот. Хочу пробовать его на вкус и сосать. Хочу трахать его, черт возьми.

– Почему бы вам не взять выходные, чтобы подумать? – вмешивается Булл, поднимаясь. Его рука касается её локтя, и она напрягается. Словно его прикосновение пугает её. Булл никогда не обидит женщину, но мне не нравится страх, исходящий от неё.

– Отпусти её, – рычу я. Голос звучит низко и угрожающе. Булл одаривает меня шокированным взглядом, но отпускает. Напряжение в её плечах спадает. Если бы я не следил за каждым движением её лица, я бы пропустил мелькнувшее в глазах облегчение и благодарность.

– Тут не о чем думать, – говорит она нам обоим, гордо вскинув подбородок. – Я ухожу через две недели. Вам придется нанять того, кто сможет выполнять всё, что я делаю для этой компании. На самом деле, вам, вероятно, потребуется три человека, чтобы заменить меня.

Булл издает какой-то звук, но мои губы непроизвольно растягиваются. В улыбке. Вайолет Симмонс, моя маленькая беглянка, заставила мои губы сделать то, что они терпеть не могут. И при этом я чувствую странную тяжесть в груди. Мне нравится это чувство. Эта чужеродная боль, вторящая пульсации в штанах, в сочетании с идиотской ухмылкой на лице заставляет меня чувствовать себя живым, как никогда прежде. О, дорогая Вайолет. Ты никуда не уйдешь.

Я всё еще смотрю на неё, когда она в ярости направляется к двери. Юбка плотно облегает её изгибы так, что не оставляет места воображению. Раздражение вспыхивает во мне: каждый мужчина в этом здании, вероятно, пускал слюни на то, что принадлежало мне шесть лет. А мой тупорылый однобокий мозг только сейчас впервые увидел её по-настоящему.

Дверь с грохотом захлопывается, и это напоминает мне сегодняшний утренний разговор по телефону с мистером Коллинзом. Она была расстроена и тогда. Не волнуйся, Вайолет… Теперь я вижу тебя.

– Не надо. – Я отгоняю мысли о ней и смотрю на Булла.

– Что?

– Не надо. Оставь её. Эта женщина шесть лет здесь вкалывала на тебя, а ты только сейчас осознал её присутствие. Но твой член наконец-то прозрел. Позвони Элише. Она позаботится о твоем любопытном дружке, и ты сможешь вернуться к вещам, которые действительно имеют значение. Например, к сделке с Коллинзом.

Он снимает очки и трет лицо, будто весь этот день выжал его досуха. А я еще никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим. Я не смогу уснуть, пока не узнаю всё, что можно знать о Вайолет О. Симмонс.

– Ты прав, – лгу я, собирая бумаги со стола. – Пойду закончу с делами. Сегодня я сам всё запру.

Он сужает глаза, но не спорит, надевает очки и встает.

– Пива хочешь потом?

Я киваю и отмахиваюсь. Я нервничаю. Хочу, чтобы мой лучший друг оставил меня в покое, чтобы я мог провести небольшое расследование. Через двадцать долгих минут я слышу, как его ключи звенят о стекло входных дверей нашего этажа, когда он уходит. Я совсем один. Первым делом я открываю ноутбук. Фейсбук – это место, где можно узнать о человеке многое. Мне требуется минута, чтобы найти её, и, когда нахожу, я разочарован. У неё стоит строгая настройка приватности. Всё, что мне доступно, – это имя и фотография профиля. Вместо лица там картинка океана. Фотография обложки – какая-то абстрактная цитата. «Мое прошлое не определило меня, не разрушило и не остановило; оно лишь сделало меня сильнее». – Стив Мараболи. Я умираю от желания узнать, что она постит, но всё, черт возьми, скрыто. Я даже не могу понять, сколько у неё друзей. Есть ли у неё друзья здесь, в офисе? Булл её друг? В груди снова вспыхивает раздражение. Эта потрясающая женщина несколько раз в день заходила в мой кабинет, а я ни на йоту не обращал на неё внимания. Конечно, я не знаю и девяноста процентов сотрудников, но это ощущается иначе. Это ощущается как несправедливость. Будто меня одурачили.

С фырканьем я встаю и широким шагом выхожу из кабинета. Её стол стоит прямо у моей двери. Всё аккуратно и прибрано. Гордость наполняет меня. Моя ассистентка не неряха. Она организованна, как и я. Возможно, именно поэтому её и выбрали для работы со мной. Булл знает меня лучше, чем я сам. Я не занимаюсь сотрудниками или отделом кадров. Это делает он, и делает хорошо.

Я сажусь в её жесткий стул и издаю стон. Эта дрянь даже близко не такая удобная, как моё плюшевое кожаное кресло. Я только сел, а спина уже ноет. Беру на заметку заказать ей новый. Коричневый. Как те части её волос, где нет блеска.

На её столе у всего есть своё место. Фирменная подставка под чашку лежит прямо возле коврика для мыши. Все ручки и бумаги убраны. Ничего, кроме телефона, компьютера и подставки. Один угол особенно пуст. Я хочу заполнить его. Я заполню его. Вдыхая, я чуть не выдаю еще одну редкую улыбку, когда чувствую её задерживающийся аромат. Легкий намек на кофе вперемешку с цветочными духами. Интересно, как бы она пахла в тот самый момент, когда брызгает духами и выходит из своей спальни? Это было бы интенсивно или едва уловимо? Я узнаю.

Используя старый как мир трюк, я приподнимаю клавиатуру и радуюсь, найдя стикер с записанными паролями. Один и тот же для всех входов. SurViV0r. Достаточно пары минут, чтобы войти в её компьютер. Все папки аккуратно рассортированы. Таблицы с моими клиентами составлены так, как я одобряю. У неё множество подробных записей со встреч. Скрупулезные логи звонков и посетителей. Я также вижу, где она анализировала недвижимость. Проверяла цены и стоимость. Проводила сравнительный анализ. Всё как надо. Кроме того, что она приносит кофе и обрабатывает мои звонки, я даже не уверен, что она делает для моей компании. Однако, по-видимому, для своей собственной информации она делает очень много. Никакие данные, которые она собирает, не уходят дальше её таблиц.

Перейдя к её электронной почте, я также доволен тем, насколько всё чисто и организовано. В папке «Входящие» лежит только письмо от отдела кадров, подтверждающее, что они получили копию её заявления об увольнении. Игнорируя раздражение от того, что кто-то еще знает о её попытке уволиться, я нахожу папку под названием: «Идеи для идиота». Я открываю её и нахожу сотни, если не тысячи черновиков писем ко мне. Я несколько раз моргаю, чтобы осознать увиденное. Она никогда их не отправляла. Некоторые – с наездами на меня. От них я снова улыбаюсь. Но большинство – предложения. Или аналитические выкладки по объектам. Многие из этих писем могли бы быть чертовски полезны. Почему она их не отправила?

Я жму кнопку «отправить» на нескольких наиболее полезных письмах, особенно касающихся венчурного проекта Коллинза, а затем закрываю почту и открываю интернет. Захожу в Фейсбук и вбиваю SurViV0r. Мне немедленно предоставляется доступ к её аккаунту. Первым делом лезу в друзья. Умираю от желания узнать, с кем она дружит здесь, в моей компании. Пролистываю всех тридцати шестерых друзей. Ни Булла. Ни Клинта из отдела кадров. Кроме этого, я не знаю этих людей. Но я не её друг. Это нормально, потому что я хочу быть больше, чем другом. Я буду больше, чем другом.

Просматривая её заявки в друзья, я удаляю всех мужчин. Не люблю этих криповых ублюдков. У неё нет с ними общих друзей. Скорее всего, они просто пытаются выудить из неё нюдсы. Только через мой труп. Как только они удалены, проверяю сообщения. В основном глупые и скучные. Люди присылают шутки, цепочки писем или мемы. В её Фейсбуке нет ничего существенного. Все посты – это мотивационные картинки и редкие фото океана. Я решаю прямо сейчас, что однажды отвезу её к океану.

Я пролистываю старые фотографии, когда всплывает новое сообщение.

Шон Сланте: Еще раз поздравляю! Просто хотел сказать, что мы с нетерпением ждем, когда ты присоединишься к команде. Я уже заказал тебе компьютер, а Джанин оформила заказ на твою именную табличку. Если есть вопросы по работе, я готов встретиться за кофе или даже пивом. В выходные я практически свободен. Черт, я мог бы даже увидеться с тобой сегодня вечером, если хочешь обсудить, как всё прошло, когда ты подала заявление. У тебя есть мой номер, так что просто черкни сообщение. Скоро поговорим, Летти.

К тому времени, как я заканчиваю читать, я ослеплен яростью. Хочу послать этого засранца. Сказать ему, что он не получит мою помощницу. Что он непрофессиональный болван, раз пишет ей в личку. Что она не будет пить с ним, черт возьми, пиво. Вместо этого я подавляю бешенство и закрываю всё. Я должен разыграть карты правильно. Как и в сделках. Я выжду время. Проанализирую детали. Сделаю умные ходы. Вайолет О. Симмонс – моя. Она просто еще этого не знает.

Т-минус четырнадцать дней…

3

Вайолет

Я чувствую облегчение. Решимость. Словно у меня есть повод для праздника. И это единственная причина, по которой я согласилась встретиться с Шоном Сланте в ирландском пабе, чтобы выпить по кружке пива. Скоро он станет моим новым боссом, и мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что он действительно замечает меня, знает моё имя и признаёт во мне ценного сотрудника.

В отличие от него.

Мои мысли возвращаются к сегодняшнему дню. К тому моменту, когда я смело бросила заявление об увольнении на стол Грейсона Максвелла. Как он, впервые за шесть лет, посмотрел на меня. От этой мысли по телу пробегает дрожь. Его ледяные голубые глаза были прищурены, но в них читалось любопытство. Мне показалось, что с каждой секундой он раздевает меня взглядом. Всего одним лишь взглядом. Это было волнительно и чуточку приятно.

Надеюсь, ему понравилось то, что он увидел.

Надеюсь, он понял, каким идиотом был, не замечая, какой я усердный работник.

Впрочем, в тот момент, когда я завладела его вниманием, это было странно. Слишком интенсивно. Слишком много. Возможно, это было настоящим благословением, что все эти годы он не обращал на меня никакого внимания. Думаю, если бы он посмотрел на меня так с самого начала, моя работа была бы чертовски сложнее.

Я могла бы утонуть в этом взгляде.

Подавив раздражение, я осматриваю бар в поисках Шона. Его еще нет. Я цежу пиво и переживаю из-за своего наряда. Мне не хотелось надевать рабочую одежду, но и выглядеть слишком повседневно перед новым боссом тоже не хотелось. В итоге я остановилась на облегающем чёрном платье и модных ботильонах в тон. Мои длинные ноги обнажены, в отличие от того, как я одеваюсь на работу, но я всё еще сохраняю некую элегантность. Часть меня склонялась к джинсам, но я всё еще пытаюсь произвести впечатление, несмотря на то, что уже приняла его предложение.

– Летти! – гремит глубокий голос.

Увидев Шона, я улыбаюсь и выбираюсь из кабинки. Он выглядит привлекательно в тёмных джинсах и небесно-голубой рубашке на пуговицах. Рукава закатаны, а галстука нет. Я облегчённо вздыхаю: я одета ни слишком вычурно, ни слишком просто по сравнению с ним.

– Привет, – приветствую я его и протягиваю руку.

Дружелюбный мужчина игнорирует моё рукопожатие и притягивает меня в объятия. Он приятно пахнет, но я не могу понять, потому что он сам по себе такой или потому, что я давненько не была так близко к мужчине. Я вежливо обнимаю его в ответ. Когда он отстраняется, то не выпускает меня сразу. Его губы тронуты полуулыбкой.

– Я так рад, что ты смогла прийти, – говорит он, и в его глазах мелькает беспокойство. – Я знаю Безумного Макса. Иногда он бывает сущим наказанием. Он нормально отреагировал на твое увольнение? Этот безумный старый ублюдок не швырялся своим столом?

Опять этот «Безумный Макс».

Я пытаюсь не чувствовать себя защищающейся ради человека, который игнорировал меня шесть лет. Шон – приятный парень. Он не пытается язвить. Напротив, он, кажется, рад мне, что является огромным изменением по сравнению с тем, к чему я привыкла.

Отстранившись, я выскальзываю из его хватки и снова сажусь. К счастью, он плюхается напротив меня. Его длинные ноги касаются моих под столом.

– Он выглядел удивленным, – признаюсь я, отпивая пиво. – Не думаю, что до него дошло. Вероятно, не дойдёт, пока я не уйду.

Шон ухмыляется и машет официантке. Как только она принимает его заказ, он снова направляет свои зелёные глаза на мои. – Там ты просто цифра, Летти. В «Сланте» ты – личность. В моей компании каждого ценят за усердную работу. Я знаю, ты отлично впишешься.

Улыбка касается моих губ. – Спасибо, что поверил в меня. Я знаю, что я не самый опытный человек, но я быстро учусь.

Он подмигивает мне. – Ты справишься. И если когда-нибудь возникнут проблемы, приходи ко мне. Мы всё уладим.

Когда он начинает рассказывать о ряде таунхаусов в стиле «браунстоун», для которых он оформляет кредит, мой взгляд что-то цепляет в окне. Фигура в тени опирается на стену между двумя зданиями. Похоже на мужскую фигуру. Высокий, широкоплечий. Мужчина просто смотрит прямо на нас. Иногда моё воображение играет со мной злые шутки. Вон в моих кошмарах, так что вполне логично, что он есть и в моей реальности.

Но я знаю, что он не знает, где я.

Я была осторожна.

К тому же, если бы это был Вон, он бы не стал просто сидеть снаружи и смотреть, как я пью пиво с другим мужчиной. Он бы ворвался сюда с пушками наголо и учинил расправу прямо на глазах у всех.

По телу пробегает дрожь. Когда я снова смотрю наружу, фигуры нет. Очередной плод воображения. Всегда лишь плод воображения.

– Эй, – говорит Шон с хриплым смехом, его колено касается моего под столом. – Кажется, я тебя потерял.

Я резко переключаю внимание на него. Его брови сдвинуты, как будто он пытается меня разгадать. Он никогда не разберётся в моей запутанной голове.

– Прости, – говорю я с натянутым смешком. Моя рука похлопывает его по руке на столе. – Это был долгий, напряжённый день.

Озорство пляшет в его зелёных глазах. – Как насчёт того, чтобы договориться, что таких дней больше не будет? У меня есть то, что поможет тебе прийти в себя.

Этим «чем-то» оказываются шоты текилы. И хотя сначала я колебалась, стоит ли пить с новым боссом, я немедленно сдалась, когда он сделал свои преувеличенно щенячьи глазки. Шон дружелюбный и забавный. Я так долго ходила, задрав нос, что приятно хоть раз расслабиться. К третьему шоту мне становится тепло и весело.

Шон уходит в туалет, а я проверяю телефон. Не знаю почему, но я надеялась на какое-то сообщение в духе «пожалуйста, не увольняйся» от сексуального Грейсона Максвелла. Несмотря на его явный шок и раздражение по поводу моего увольнения, он, чёрт возьми, даже не попытался заставить меня остаться.

– Скучала? – спрашивает Шон с усмешкой, когда он возвращается, неся ещё шоты. Он проскальзывает в кабинку рядом со мной и пододвигает мне два шота. – За новые начинания. – Его ухмылка широкая и кокетливая. – За новых ценных сотрудников.

Я отмахиваюсь от него. – Ты просто невыносим. – Но я улыбаюсь. По правде говоря, приятно, что он видит во мне такой потенциал.

Его рука вытягивается позади меня по спинке кабинки, и он наклоняется. – Вовсе нет. Я понял это, как только прочёл твоё резюме. А теперь пей, или я сочту это неподчинением.

Смеясь, я хватаю шот и выпиваю его залпом.

– Хорошая девочка, – дразнит он и проводит пальцами по внешней стороне моей руки.

Я вздрагиваю и беру второй шот. Выпив его, я смотрю на него с приподнятой бровью. – Кто сказал, что я хорошая?

Прошла целая вечность с тех пор, как я выбиралась с друзьями и делала что-то настолько простое, как шутки. Взгляд Шона темнеет, и он не отвечает. Он опрокидывает оба своих шота, прежде чем с грохотом поставить их обратно на стол.

– Ты – неприятности, – говорит он хриплым голосом.

Тепло разливается во мне. Я счастлива. Наконец-то я ухожу с тупиковой работы и бегу навстречу будущему. После целой жизни ошибок я собираюсь начать делать что-то из себя.

– Спасибо, – говорю я ему со вздохом и прислоняюсь к нему. Я теперь пьяна. Комната начинает плыть. Это была плохая идея.

Его пальцы сжимаются на моём бицепсе. – Пожалуйста.

Шон тёплый. Доступный и приятный. Интересно, каково это – целовать кого-то вроде него. Оседлать его твёрдые бёдра и довести до оргазма. Мои трусики намокают от мысли о сексе. Прошли годы. Целовал бы он меня так, как Вон – так, что теряешь душу?

Вон был плох для меня.

Трогал бы он меня в тех самых местах, как Вон?

Вон погубил меня.

Трахал бы он меня так, будто я принадлежу только ему до скончания времён, как делал это Вон?

Вон был психопатом.

– Летти. – Шипящий голос Шона прорезает мой сбивающий с толку туман. Я ненавижу Вона, но представлять его, пока я трогаю себя – единственный способ получить удовольствие. Это унизительно. – Ты должна остановиться, иначе я кончу прямо здесь, в штаны.

Я вздрагиваю от его слов и смотрю вниз на свою руку, которая трёт его эрекцию через брюки. Ужас грозит задушить меня, когда я отдёргиваю руку.

– О Боже, – хриплю я и пытаюсь вырваться из его захвата. – Мне так жаль.

– Эй, – бормочет он, прижимаясь к моим волосам. – Это моя вина. Мне следовало покормить тебя, прежде чем накачивать алкоголем. Пожалуйста, не думай, что я какой-то извращенец.

Вина заражает меня.

Он думает, что он извращенец?

Это я тёрлась о него, как кошка в течке.

– Я всё ещё получу эту работу? – шепчу я.

Его смешок снова согревает меня. – Конечно.

Я закрываю глаза и думаю о Воне. Его светлые волосы, длинные сверху и выбритые по бокам. То, как они падали на глаза и липли к вискам, когда он трахал меня. Этот мужчина был ужасом и красотой, слитыми в один совершенно ужасающий пакет.

– Летти…

Голос совсем не тот.

– Мне нужно вызвать тебе такси. Прямо сейчас. Или… – Стон. – Или я думаю, мы оба пожалеем об этом утром.

Когда я открываю глаза, то осознаю, что нахожусь практически на коленях у Шона. Мои губы прижаты к его горлу, пальцы запутались в его волосах. У него мёртвая хватка на моей заднице. Эрекция, тычущаяся в моё бедро, говорит мне, что он действительно хочет меня и едва сдерживается.

– Чёрт! – я стону и выбираюсь с его колен. – Я… это…

– Такси, – говорит он хрипло и вылезает из кабинки. – Боже… ты даже не представляешь, как трудно будет посадить тебя в машину и смотреть, как ты уезжаешь с этой бушующей проблемой. – Он жестом указывает на свой член через джинсы, и у меня вырывается смешок. Это заставляет его тоже усмехнуться. – Смейся, ангел. Пошли, пока нас отсюда не вышвырнули.

Смутно помню, как он швырнул пачку денег и проводил меня в такси. Как раз когда он помогает мне забраться внутрь, я слышу тяжёлые шаги. Затем хлопок, за которым следует стон. Дверь машины с противоположной стороны открывается, но я уже отключаюсь. Мой адрес шипит знакомый голос рядом со мной в тот момент, когда дверь захлопывается. Такси начинает движение, но всё, о чём я могу думать – это сильные пальцы, гладящие мои волосы. Грубый мужской аромат, наполняющий мои ноздри.

– Тсс, – шепчет голос властным тоном. – Теперь ты моя.

Кто владел мной до этого? А лучше – кто владеет мной сейчас?

Его нежные ласки погружают меня в сон без единой заботы в мире.

Теперь ты моя.

Иногда любовь не бывает чёрно-белой. Иногда любовь даже не имеет цвета. Для меня любовь – красная.

Кровавая, капающая, яркая и багровая.

Жестокая.

Грязная, но блестящая на фоне моего в остальном тусклого мира.

– Скажи, что любишь меня, – шепчет Вон, лёгкая щетина на его подбородке проходится по моему нижнему животу. – Скажи.

Когда наши глаза встречаются, его налиты кровью, но не от злости. Нет, сейчас у него редкое настроение. Задумчивое и граничащее с нежностью. Просто Вон. Не тот обезумевший мужчина, в которого он постепенно превратился.

– Я люблю тебя. – Потому что прямо сейчас я действительно люблю его. В этот самый момент это правда. Моя любовь к Вону изменчива. Она восходит и заходит, как солнце, в зависимости от его настроения. Когда он тёплый и сияет на меня яркой улыбкой, я греюсь во всём, что есть он. Но когда он отстраняется, и его черты темнеют, моя любовь мерцает и тускнеет. Иногда она исчезает совсем.

– Знаешь, я хочу, чтобы так было всегда, – шепчет он, целуя мою тазовую кость. – Хочу, чтобы моя жизнь не была грёбаным хаосом.

Боже, я тоже этого хочу.

– Ты есть у меня, – говорю я с улыбкой. Всё моё тело гудит от энергии. Я хочу его, как всегда. Даже когда он заставляет меня ненавидеть его. Я всегда хочу его.

Его серые глаза превращаются в твёрдую сталь, вызывая дрожь тревоги, пробегающую по спине. – Конечно, я есть у тебя. Ты всегда будешь моей. Ничто и никогда этого не изменит.

Не всегда.

Не тогда, когда ты отнимаешь мой последний вдох.

Это время приближается.

Словно читая мои мысли, он грубо раздвигает мои колени. Я голая и влажная, и моё тело подстраивается под его. Как всегда. Он толкает свою толщину внутрь меня, сжимая мои бёдра. Холодная сталь в его глазах немного смягчается, когда он смотрит на моё дрожащее тело. Я дрожу от смеси желания и страха. Коктейль, который может смешать только Вон Брекс.

Его рот встречает мой, и его мощное тело трётся о меня с каждым толчком. Я бессильна перед этим мужчиной. Он – неистовый шторм, а я не более чем обломок, захваченный им. Я плыву в его кильватере, следуя за ним по пути разрушения.

– Милая Летти, – шепчет он против моих губ, когда его сильная рука обхватывает моё горло. Моё сердцебиение учащается, но я не останавливаю его. Вона нельзя остановить. Ты просто позволяешь этому случиться. – Ты моя. Всегда моя. Ничто никогда этого не изменит. – Его пальцы впиваются в мою бледную плоть, когда он сжимает. Моё дыхание застревает в горле, и ему некуда деваться. Его мягкие губы зависают над моими, пока он трахает меня, сжимая моё горло с неистовой силой. Когда-то давно я боролась с ним. И в тех историях я всегда проигрывала. Но когда я не борюсь. Когда я поддаюсь тьме, которая поглощает меня целиком. Когда я позволяю Вону делать всё, что он хочет. Я свободна. Мой разум отделяется от тела и уносится куда-то ещё. В какое-то тёмное и тёплое место. Без сбивающего с толку красного. Без цвета. Только приглушённо-серый и моё.

– Летти.

Когда я прихожу в себя, его хватка исчезла. Его глаза на мгновение мерцают беспокойством, прежде чем он прогоняет его удовлетворением. Он на коленях между моими бёдрами и больше не внутри меня. Густая, тёплая сперма покрывает мой живот и стекает вниз, намочив кровать. Я не помню, как он кончил. Я уж точно не помню, как кончила сама.

– Одевайся, Летти-Спагетти, – щебечет он, заставляя меня таять от одной из своих очаровательных ухмылок. – У нас есть дела. – Моё таяние быстро превращается в холод. Я застыла. Дела. Дела означают неприятности. Дела означают боль.

– Мне не очень хорошо, – хриплю я, голос всё ещё осипший от того, что меня душили до потери сознания.

Его взгляд суров, когда он бросает мне розовый клочок спандекса. – Это была не просьба. Это было требование. Приведи себя в порядок. Ты выглядишь как опустившаяся шлюха.

Я вздрагиваю от его слов больше, чем от тона. Я выгляжу как опустившаяся шлюха, потому что он сделал меня такой. Если бы я посмотрела в зеркало прямо сейчас, на меня посмотрело бы моё бледное, измученное лицо. Мои обычно яркие карие глаза потускнели бы от той таблетки, которую он засунул мне под язык, прежде чем раздеть ранее. Тёмные круги окружали бы мои глаза из-за нехватки сна или одного из «уроков» Вона. А мои полные губы потрескались бы от чрезмерного использования в сочетании с недоеданием.

Я провела одиннадцать месяцев с этим мужчиной и никак не могу вытащить голову из красного тумана, который следует за ним, чтобы привести свою жизнь в порядок. Не то чтобы он позволил бы мне уйти в любом случае.

Его рука путается в моих волосах, и я встаю с кровати на ноги прямо перед ним. Даже в ярости, нетерпении и на грани психоза, Вон – восхитительное зрелище. Он пригвождает меня к месту своим пронзительным взглядом – взглядом, который обещает боль, наказание и, однажды, смерть.

– Я люблю тебя, – шипит он. Я верю ему. Я действительно верю. – Но прямо сейчас ты меня бесишь. – Его свободная рука хватает мою покрытую синяками и обнажённую задницу, притягивая меня к своей эрекции. – У нас есть дела, так что перестань тянуть резину.

Я пытаюсь кивнуть ему, но его хватка в волосах не даёт мне этого сделать. Небольшой вскрик удивления вырывается, когда он тащит меня к прикроватной тумбочке. Он роется, пока не находит то, что искал. Маленькая таблетка счастья. Я не могу не улыбнуться.