Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

17

Вайолет

Я морщусь, усаживаясь в свое новое удобное рабочее кресло. Кресло-то, может, и удобное, но оно никак не облегчает ноющую боль между ног. И во всем виноват Грей. Прошлой ночью он трахал меня до тех пор, пока я не выставила его за дверь. Мне нужно было поспать, а если бы он остался в моей постели, никто из нас бы не уснул.

Но боже, как же он меня трахал.

Жизнь после Вона была холодной и трудной. Но прошлой ночью я буквально пылала. Все было так легко. Впервые за очень долгое время я расслабилась и просто получала удовольствие.

Даже слишком большое удовольствие.

С раздраженным вздохом я роюсь в сумочке, чтобы найти таблетку экстренной контрацепции, которую купила по дороге на работу этим утром. Я молю Бога, чтобы он был чист, потому что мы безрассудно занимались сексом четыре раза без презерватива. Я быстро запиваю таблетку водой из бутылки и убираю сумочку.

Жар ползет по шее, когда я украдкой бросаю взгляд на его кабинет. Дверь закрыта, и я слышу глубокий голос Джеффа, гремящий по ту сторону. О чем бы они ни говорили, звучит это не очень хорошо.

Как только мой компьютер наконец загружается, я обнаруживаю два письма, ожидающих меня. Первое – от Клинта, второе – от Грея. Я игнорирую мистера Люблю-Трахаться и открываю важное письмо. Клинт прислал мне документ Word со списком всех моих новых обязанностей. Я и так делаю всё из этого списка каждый день, кроме управления людьми. Ответив ему, что получила письмо, и сохранив его для быстрого доступа, я открываю письмо Грея.

Вайолет,

Прошлая ночь была невероятной. ТЫ невероятная. Хочу пригласить тебя на обед.

Грей

Я улыбаюсь, потому что он тоже весьма невероятен. После моего бывшего мне следовало бы с осторожностью нырять во что-то с кем-либо – тем более с моим боссом – так быстро, особенно учитывая его чрезмерную внимательность, но я ничего не могу с собой поделать. Его магнетизм притягивает меня.

Вон был таким же…

Я отбрасываю эту мысль, потому что отказываюсь позволять прошлому диктовать мое будущее. Грей щедрый, внимательный и милый. Он не психопат. Я проработала на него шесть долгих лет, и, хотя его и прозвали «Безумным Максом» за эксцентричные выходки, я ни разу не подумала, что он злой человек.

Он просто гиперсфокусированный.

Одержимый своей компанией.

Нацеленный на успех.

Но не поехавший собственник.

Я все еще пытаюсь убедить себя в этом, когда дверь кабинета Грея со скрипом открывается, и оттуда выходит Джефф. Его взгляд метнулся ко мне. В его глазах светится вина. Мое сердцебиение учащается, и я хмуро смотрю на него. Он быстро машет мне в знак приветствия, прежде чем направиться обратно в свой кабинет. Я все еще смотрю ему вслед, когда из кабинета вразвалочку выходит Грей. Он хмурится, пока не замечает меня. Все раздражение исчезает с его лица, и оно озаряется светом. И черт возьми, я чувствую, что мое лицо тоже начинает светиться. Мне нравится, как мое присутствие, кажется, поднимает ему настроение.

– Доброе утро, – говорю я с улыбкой.

Он подходит к моему столу и садится на край. Когда он тянется поиграть с прядью моих волос, я прикрываю глаза и издаю легкий вздох. Кончики его пальцев скользят по моей челюсти и вниз по горлу. Я распахиваю глаза, когда он касается нитки жемчуга, которую мама подарила мне на окончание школы.

– Мне нравится на тебе это ожерелье, – делает он комплимент, сдвинув темные брови, пока разглядывает мои украшения. Это ожерелье было единственным, что я смогла забрать с собой, когда сбежала от Вона, потому что в тот день оно случайно оказалось на мне.

Мое сердце колотится, потому что, боже, он пахнет восхитительно и касается меня так интимно, несмотря на рабочую обстановку. В голове звонят тревожные колокольчики, ведь достаточно одному не тому человеку увидеть наше общение, чтобы устроить мне ад. К моему сожалению, я никогда не умела прислушиваться к предупреждениям и склонна заплывать на глубину без спасательного круга.

Грей спасет меня.

Когда-то я думала, что и Вон спасет.

Шершавый большой палец задевает мою нижнюю губу, и я резко поднимаю взгляд на него. Его ледяные голубые глаза сужены, он пристально изучает меня. Секунды текут – тик, тик, тик – пока я остаюсь под его микроскопом. Особенность Грея в том, что он словно видит меня насквозь. Будто точно знает, что творится у меня в голове. Рядом с ним я чувствую себя раздетой и беззащитной.

– У тебя болит? – спрашивает он хриплым голосом. В его глазах вспыхивает жар, который прожигает путь к самому моему нутру.

Я оглядываю офис, но никто не обращает на нас внимания. – Да, – признаюсь я шепотом.

Самодовольная ухмылка растягивает его красивый рот. – Хорошо. Мне нравится мысль о том, что ты думаешь о моем большом члене каждый раз, когда садишься.

– Грей! – шиплю я и снова оглядываю офис в поисках любопытных коллег.

Он пожимает плечами. – Что? Я просто честен. Насколько ты сейчас занята?

Это звучит как вопрос с подвохом, и, как наивная девочка, я следую за ним прямо в пресловутый белый фургон, где он обещает конфеты и щенков.

– Не очень.

– Хорошо, – говорит он с волчьей ухмылкой, от которой мои трусики становятся мокрыми. – Мне нужна твоя помощь в моем кабинете.

Он встает и поворачивается, чтобы вернуться к себе. Мой взгляд скользит по его подтянутому телу, которое выглядит слишком идеально в костюме. Хорошо, что я скоро ухожу из этой компании, потому что каждый день смотреть на него, выглядящего настолько аппетитно, что хочется его съесть, довольно сильно отвлекает.

Я скоро ухожу.

Пару дней назад я бы этому радовалась.

Но это было до того, как Грей наконец-то заметил меня.

Во мне борются чувство вины и нерешительность. Он уже столько для меня сделал. За считанные дни мы прошли путь от коллег до друзей и любовников. Грейсон Максвелл настолько интенсивен, что меня легко затянуло в его водоворот.

Каково это будет, когда я наконец выберусь наружу?

Останусь ли я прежней?

Поднявшись со стула, я пока отгоняю эти мысли, уверенно вхожу в его кабинет и закрываю за собой дверь.

– Запри ее.

От его грубого приказа по телу бегут мурашки. Я поворачиваю замок и смотрю на него, уперев руки в бока.

– С чем тебе нужна помощь? – спрашиваю я, и мой голос звучит надломленно и дрожит.

Он снимает пиджак и вешает его на спинку стула. Светло-голубая рубашка, которая на нем сегодня, идеально облегает тело. Сквозь ткань я вижу его татуировки, и это вызывает еще один трепет.

– Грей, – повторяю я, повышая голос. – Что тебе нужно?

Он вскидывает бровь и пронзает меня испепеляющим взглядом. – Ты знаешь, что мне нужно.

Пока я давлюсь собственными словами, он расстегивает пуговицу на манжете и начинает закатывать рукав. Вены на его предплечье вздуваются, а мышцы играют при каждом движении. Я ловлю себя на том, что пялюсь, из всех вещей, на его запястье, и у меня слюнки текут от желания попробовать его на вкус. Он проделывает то же самое с другим рукавом. Затем принимается за узел своего темно-синего галстука.

Мое тело вот-вот вспыхнет. Трусики между ног уже насквозь мокрые. Затвердевшие соски трутся о лифчик. Внутренний огонь пожирает меня изнутри. Он снимает галстук, расстегивает две верхние пуговицы и упирает руки в бока, повторяя мою позу.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрела со мной кое-какие контракты. Мне нужен твой совет, – говорит он, неспешно направляясь к своему креслу. Я настолько ошарашена таким резким поворотом, что мне требуется секунда, чтобы осознать его слова.

– Контракты? – бормочу я.

Его темная бровь снова взлетает вверх, и он криво усмехается.

– Контракты. – Затем он прищуривается, скользя взглядом по моему телу. – Ты же не думала, что мы будем трахаться прямо здесь? Когда все слушают?

Я сглатываю и качаю головой, прежде чем поспешить к стулу напротив его стола. Схватив ближайшую папку, я резко открываю ее и смотрю на слова на странице. Мой мозг работает на запредельной скорости. Ничто на странице не имеет смысла.

Он тянется через стол и хватает меня за запястье. Я вскрикиваю, когда он подносит мою руку к своему лицу. Затем, к моему шоку, он берет в рот мой средний палец. Я поднимаю взгляд на его пылающие глаза, приоткрыв губы от удивления. Его язык дразнит подушечку моего пальца так же, как он делал это с моим клитором, что вырывает у меня тихий стон.

– Детка, – рычит он и игриво прикусывает мою кожу, прежде чем отстраниться. – Я совершенно точно хочу тебя трахнуть. Прямо здесь, на этом столе. Я хочу заставить тебя кричать. Я хочу, чтобы твоя киска капала на все эти бумаги и размазывала чернила. Вайолет, я хочу, чтобы мой член был так глубоко в твоей изболевшейся киске, чтобы ты умоляла меня остановиться. – Еще один рык. – Но в том-то и дело, красавица, что я бы не смог остановиться. Я бы трахал тебя весь день напролет, снова и снова. Ты бы обессилела от оргазмов, а я бы не смог управлять этой компанией. Вместе мы – бомба. – Он целует кончик моего пальца. – Вот почему фейерверки должны оставаться за пределами этого здания.

Я сглатываю и киваю. – Ты сводишь меня с ума тем, как ты говоришь...

– Я знаю. – Он подмигивает и одаряет меня понимающей ухмылкой, прежде чем отпустить мою руку. Теперь, когда я знаю, что меня не разложат на столе и не съедят, как ужин на День благодарения, я могу сосредоточиться. Фокус. Фокус.

Вайолет, сфокусируйся.

///

– У меня когда-то была птичка, – бормочет он тихим голосом.

Мои пальцы выводили круги на его обнаженной груди. – Ммм? – Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит в потолок моей спальни, погрузившись в свои мысли. После продуктивного рабочего дня он сводил меня выпить саке и поесть суши. Затем мы оказались в моей постели, где он довел меня до такого оргазма, что я чуть не забыла собственное имя.

Но я не забыла о презервативе.

Я умудрилась швырнуть его в него и даже проигнорировала его недовольные стоны.

Секс был потрясающим.

Но вот это – лежать в обнимку – еще лучше. Я скучала по человеческому теплу. Простым поцелуям и прикосновениям.

– Мы с отцом охотились на перепелов. И убили мать. У нее остался пищащий птенец. Отец пришел в ярость, когда я сказал, что заберу его домой как питомца, – хрипло рассказывает он. – Я почти никогда не перечил отцу. Но я хотел этого птенца, Вайолет. Он был мне нужен. Что-то в этой птице зацепило меня.

Я улыбаюсь, потому что его забота о маленькой птичке – это так мило. – Сколько тебе было лет?

– Девять. – Его рука накрывает мою на своей груди, и он поглаживает мою кожу большим пальцем. – Я забрал его домой. Назвал его Крикливый Перепел. – Мы оба смеемся. – Перепел был громким и требовательным. Но я любил его. Я потащился в библиотеку и взял все книги о перепелах, какие только смог найти. Я узнал об их питании, гнездовании, повадках сна. Я поставил себе цель узнать о Перепеле все, что только можно.

– Это так мило, – говорю я, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его в челюсть.

Он замолкает на мгновение, прежде чем продолжить. – Я любил эту птицу. Отец знал это. – Его голос леденеет, и меня словно осыпает осколками льда. – Однажды мама приготовила вкусный ужин. И пока мы ели, отец не слишком любезно указал на то, что мы едим мать Перепела.

Я напрягаюсь и смотрю на него. Его глаза зажмурены, а ноздри раздуваются от ярости. Я снова целую его в надежде успокоить, но это не работает. Волна гнева сотрясает его.

– Когда я встал из-за стола и сказал, что не буду есть мать моего питомца, он пригрозил убить Перепела, если я не съем мясо. Со слезами на глазах я давился этой птицей. Мама просто отключилась: она смотрела в свою тарелку и не притрагивалась к приготовленному ею мясу. – Его голос срывается, и на мои глаза наворачиваются слезы.

– Мне так жаль, – шепчу я.

Он сглатывает. – Когда я закончил, я вернулся в свою комнату. Я чувствовал такую вину и хотел извиниться перед своей птицей, но...

Мое сердце колотится в груди. – Что?

– Его там не было, – выдавливает он. – Перепел исчез.

Из моего глаза скатывается слеза, и я сажусь. Я глажу его по щетинистой щеке ладонью. – Куда он делся?

Его глаза твердеют, когда они встречаются с моими. – Отец сказал, что моя птица провоняла весь дом. Он убил мою птицу. Отец ощипал перья и выпотрошил тушку. Отдал ее маме и заставил ее приготовить.

– Нет...

– Она не знала, – бормочет он. – Всегда делала то, что он от нее требовал. Но я не ел маму Перепела. Я съел Перепела.

Я целую его в губы. Мягкие поцелуи. Утешающие поцелуи. Снова и снова, потому что я не хочу, чтобы он думал о своем отце-ублюдке. Сначала он не двигается, но когда я сажусь на него верхом, чтобы поцеловать крепче, он приоткрывает рот, встречая мой язык своим. Его пальцы зарываются в мои волосы, направляя наш поцелуй.

У меня вырывается стон, когда его твердый член трется о мою задницу. Когда он тянется рукой между нами, я приподнимаюсь и позволяю ему снова войти в меня. Мое тело ноет от количества секса, который у нас был, но это ощущается иначе. Не просто трах. Что-то другое. Я скольжу вверх и вниз по его толстому стволу, не отрывая взгляда от его глаз. В них все еще таится грусть, но голод, который он всегда ко мне испытывает, выходит на первый план. Его сильные пальцы ложатся на мои бедра. Он сжимает их почти до боли, приподнимая свои бедра, чтобы вбиться в меня.

– Грей, – стону я, запрокидывая голову назад. Одна его рука скользит к моей груди, а другая начинает массировать клитор. Я неистово скачу на нем, пока оргазм не пронзает меня насквозь, заставляя каждую мышцу судорожно сокращаться. Я пытаюсь сообразить, что нужно слезть с него до того, как он кончит, но он снова впивается в мои бедра. Жесткими, размеренными толчками он стремится к своей собственной разрядке. И с его стоном я чувствую, как его жар изливается в меня.

Блять.

Почему я так беспечна с ним?

Он рывком притягивает меня к себе, и я тяжело падаю ему на грудь. Наши сердца бешено колотятся друг о друга. Его пальцы путаются в моих волосах, пока он шепчет ласковые глупости мне на ухо сквозь спутанные пряди.

Ты моя.

Я хочу тебя навсегда.

Позволь мне оставить тебя себе.

Моя.

Позволь мне любить тебя.

Навсегда.

Слова интенсивные и произносятся быстро, но я впитываю их. Я жадно принимаю их все, словно у меня нет никакого самоконтроля рядом с такими мужчинами. Они предлагают интенсивность, и я пожираю ее, словно она как-то питает меня. Вон кормил меня так же. Вот что меня привлекает.

Это влечение когда-то чуть не стало фатальным.

Пока мои глаза закрываются, мысли уносятся к той ночи, когда я сбежала и больше не оглядывалась.

///

– Сюда, Летти-Спагетти, – ворчит Вон, таща меня за запястье по обшарпанному коридору жилого дома, в который мы приехали.

Я дергаю за короткий подол своего платья, но оно такое узкое, что почти не поддается. Я переключаюсь на то, чтобы нервно теребить жемчуг, доставшийся мне от мамы. Мы с Воном играем в эту игру уже несколько месяцев. Здоровая часть моего мозга, которая просыпается, когда действие таблеток заканчивается, говорит мне, что я проститутка. Это не мой парень. Он мой сутенер. Но проституткам ведь платят, не так ли? А кто я, если он заставляет меня заниматься сексом, а я ничего не получаю взамен?

Рабыня.

Это делает меня его чертовой секс-рабыней.

Гнев начинает закипать внутри меня. Ранее, когда он сунул мне в рот таблетку, я спрятала ее за щеку, между зубами и щекой. Он так привык к тому, что я глотаю без возражений, что когда он посмотрел, он на самом деле не смотрел. Просто бросил беглый взгляд. Мне удалось вытащить ее по дороге к машине и бросить в кусты.

Мой разум ясен.

Мое сердце полно злости.

Моя душа разбита.

Он останавливается перед дверью и громко стучит. Дверь открывает здоровенный чернокожий парень в обтягивающей белой майке, шапочке на голове и мешковатых джинсах, которые висят на несколько сантиметров ниже бедер, демонстрируя синие боксеры.

– Ви, дружище, – басит он в знак приветствия. – У меня есть твои деньги, чувак. – Он достает перетянутую резинкой пачку купюр и протягивает ее Вону.

Вон кивает и бьется с ним кулаками. – Я знал, что на тебя можно положиться, Фазз.

Парень по имени Фазз переводит взгляд на меня. – Твоя девчонка? Черт, она горячая.

– Может стать твоей на ночь, если у тебя есть еще наличные, – говорит ему Вон.

Расслабленное лицо Фазза каменеет, когда он отступает в сторону, чтобы рассмотреть меня, пока я прячусь за Воном. Он издает одобрительный свист. – Бля, Ви, у нее классные ножки. У нее тугая киска?

Я вздрагиваю от его грубых слов. Обычно я обдолбана в хлам к тому времени, как мы добираемся до этих мужчин, которым он меня продает. Меня пронзает осознание происходящего. Как бы я хотела быть под кайфом прямо сейчас.

– Самая тугая, – хвастается Вон, и в его тоне все еще звучит собственничество.

– Сколько? – спрашивает Фазз, откровенно пялясь на мою грудь.

– Сколько у тебя есть?

Фазз смеется. – Ты забрал все мои деньги, мужик.

– Коричневый остался? – спрашивает Вон.

– Грамм или два есть, – говорит ему Фазз, не отрывая взгляда от того, как платье облегает мою грудь.

– Мне нужно.

Я сглатываю и смотрю на него, открыв рот. Неужели он продает мое тело за пару граммов метамфетамина.

– Заходи, мужик, дурь вон там, – говорит Фазз и указывает на диван.

Вон втаскивает меня в грязную, разгромленную квартиру за запястье. Меня пронзает ужас. Мне не нравится этот Фазз и то, как он смотрит на меня – словно хочет причинить мне боль.

– У тебя есть с ней двадцать минут, – говорит ему Вон, усаживаясь на бугристый диван и протягивая руку к подносу с наркотиками. – Без анала.

Фазз присвистывает, прежде чем схватить меня сзади. Я кричу, когда меня отрывают от пола и несут в спальню. Смех Вона заставляет лед заструиться по моим венам. Это новое дно для него. Он причинял мне боль столько раз, но это предательство ранит глубоко.

Оказавшись в спальне, которая воняет потом, меня швыряют на пол. Фазз закрывает за собой дверь и начинает срывать с себя майку. Он огромный, и это сплошные мышцы. Злобный блеск в его глазах заставляет меня отползти подальше. Я уже на полпути к окну, когда он хватает меня за волосы и тащит к кровати. Крики, вырывающиеся из меня, не похожи на человеческие, когда он бросает меня на край вонючего матраса с пятнами. Он задирает мое платье выше бедер, обнажая мою голую задницу.

– Без анала, – передразнивает он, расстегивая штаны.

Слезы текут по моим щекам, и я снова пытаюсь от него отбиться. Он силен и прижимает мой затылок к матрасу своей огромной ручищей. Я извиваюсь, но это не мешает ему втолкнуть свою толстую эрекцию в мою сухую киску. Я рыдаю и впиваюсь ногтями в грязный матрас, но все тщетно. Он жестоко вбивается в меня. Его кряхтение и стоны – как спирт на рану, жалят меня снаружи и изнутри.

– Эта задница такая чертовски горячая, – говорит он мне, вколачиваясь в меня. – Я и ее тоже трахну.

Я начинаю кричать, зовя Вона. Умоляя его спасти меня. Фазз вытаскивает член из моей киски и начинает давить головкой мне в задний проход. Огонь пронзает меня от этого крошечного проникновения. Я в ужасе от того, что будет, когда он войдет целиком.

– В-Вон, п-пожалуйста, – рыдаю я.

Мучительная, всепоглощающая боль взрывается внутри меня, когда Фазз входит в меня до конца. Я теряю сознание, но огонь не отпускает меня. Он удерживает меня на грани полного отключения. Какая-то больная пытка.

Я заставляю себя думать о чем угодно, кроме этого издевательства, но не могу. Все, о чем я могу думать, – это огромный член Фазза в моей заднице, пока мой парень игнорирует мои крики.

Я начинаю по-настоящему отключаться, когда слышу хлопок. Затем кряк. Боль, кажется, уменьшается в тот момент, когда Фазз выходит.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Мне удается перекатиться на бок, морщась от боли. Вон держит Фазза за горло и снова и снова бьет его кулаком по лицу.

– Я. Сказал. Без. Анала, – ревет Вон, хватая Фазза за горло, а затем ударяя его головой о край комода.

Хруст! Хруст! Хруст!

От тошнотворных звуков ломающихся костей и рвущейся плоти меня рвет. Желчь хлещет на матрас, пока слезы застилают мне глаза. Вон не останавливается целую вечность.

Он отпускает Фазза, который с глухим стуком падает на пол. Когда глаза Вона встречаются с моими, они расширены и безумны от наркотиков. Он подмигивает мне и выходит из комнаты. Меня трясет как осиновый лист, но мне удается сесть. Когда я выглядываю из комнаты, я с ужасом вижу, как Вон готовит еще один шприц. Я перевожу взгляд на пол. Фазз, или то, что от него осталось, смотрит в потолок. Его лицо превратилось в месиво, он не дышит и не двигается.

Вон убил его.

Однажды он убьет и меня тоже.

Я знаю это всем своим существом. И поскольку наркотики не затуманивают мой разум, я могу действовать. Я осторожно слезаю с кровати и встаю на ватные ноги. Все болит, особенно задница, но мне удается натянуть платье обратно. Ярко-красная кровь стекает по бедру ниже колена.

О боже.

Я покачиваюсь при виде крови, но бросаю взгляд на окно. С новой силой я направляюсь к окну и начинаю возиться с замком. Я открываю его и с силой тяну раму вверх. Это требует усилий, но мне удается поднять ее достаточно высоко, чтобы протиснуться. Пожарная лестница – мой выход. С каждой секундой в голове становится все яснее.

Мне нужно бежать.

И мне нужно убедиться, что он больше никогда меня не найдет.

Бросив туфли, чтобы бежать быстрее, я спускаюсь по пожарной лестнице так быстро, как только могу. Добравшись до конца, я спрыгиваю прямо в лужу. Аллея у жилого дома пуста, но в конце с одной стороны находится оживленная улица. Я срываюсь с места, мчась к проезжающим мимо машинам.

– Эй, крошка, останься ненадолго, – кричит мне какой-то курящий парень.

Я игнорирую его и бегу быстрее прямо на середину дороги. Машина бьет по тормозам. Наши взгляды встречаются с женщиной примерно маминого возраста, когда бампер ее машины ударяет меня в бедро. На пассажирском сиденье с ней девочка-подросток, на лице которой застыло такое же потрясенное выражение.

– Пожалуйста, – умоляю я сквозь слезы. – Мне нужна помощь.

Она все еще смотрит на меня с открытым ртом, когда я обхожу машину. Другие машины объезжают ее автомобиль, остановившийся посреди улицы, и сигналят. Я стучу в ее окно, пока ужас грозит поглотить меня. Быстрый взгляд через плечо подсказывает мне, что он еще не гонится за мной.

– Пожалуйста, – снова умоляю я, – меня только что изнасиловали.

Кажется, это приводит ее в чувство. Дрожащей рукой она нажимает кнопку разблокировки дверей. Я забираюсь на заднее сиденье и обнаруживаю, что смотрю на малыша с широко открытыми глазами в детском кресле.

– К-куда тебе нужно? – спрашивает женщина.

– Куда угодно, подальше отсюда, – кричу я. – Только быстрее.

Она срывается с места и мчится по дороге. Ребенок сзади начинает плакать. Когда я смотрю на девочку на переднем сиденье, ее лицо бледнеет, пока она смотрит в лобовое стекло. Она сжимает руку матери так сильно, что костяшки пальцев белеют.

– Ты в порядке? – спрашивает женщина, ее паникующие глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида.

Я сглатываю и киваю. Облегчение захлестывает меня, когда приходит осознание. Я сбежала. Я наконец-то вырвалась из мертвой хватки Вона.

– Теперь да.

///

– Малышка, – воркует глубокий голос, вырывая меня из моего кошмарного прошлого. – Это я, Грей.

Я осмеливаюсь приоткрыть глаза и с благодарностью вижу его обеспокоенные голубые глаза, которые мечутся по мне. Он держит мое лицо в своих сильных руках и смотрит на меня.

– Поговори со мной, Вайолет, – бормочет он, и в его голосе звучит тревога. – Ты напугала меня до чертиков.

С горячими слезами, наворачивающимися на глаза, я вываливаю на него воспоминание о той ночи, когда я сбежала. Деталь за ужасающей деталью. Я не останавливаюсь, пока не заканчиваю. В комнате воцаряется тишина на несколько мгновений, прежде чем я осмеливаюсь посмотреть на него.

Лицо Грея искажено ненавистью и яростью. Он стискивает челюсти так сильно, что удивительно, как они не ломаются пополам. Но то, как он проводит большим пальцем по моей нижней губе, полно нежности и благоговения.

– Я разнесу его гребаный череп на тысячу кусков, – шипит он. – Это моя клятва тебе.

Снова эти громкие заявления – заявления, которые должны меня пугать, но вместо этого согревают мне душу. Я хочу, чтобы он сделал Вону больно. Я хочу, чтобы Вон исчез с лица земли, чтобы он больше не причинял боль другим женщинам.

– Я сломлена, – говорю я ему дрожащим голосом. – Ты первый человек, которому я когда-либо рассказывала эту историю. Мой психотерапевт знает суть, и в женских приютах, по которым я скиталась вначале, имели представление. Но никто не знает в подробностях, что именно произошло. – Я прикусываю нижнюю губу и хмурюсь. – Наверное, мне не стоило вываливать на тебя все эти графические подробности.

Он крепко держит меня за лицо и качает головой. – Мне нужно знать каждую малейшую деталь о каждой вещи, которая когда-либо с тобой происходила. Я хочу украсть эти ужасные воспоминания и носить их, как шрамы от ожогов на моей спине, чтобы тебе больше не пришлось таскать их с собой. Пожалуйста, – умоляет он, прижимаясь губами к моим. – Отдай их все мне. Позволь мне забрать их и заменить чем-то хорошим. Нам может быть хорошо вместе. Разве ты этого не чувствуешь, Вайолет?

Я киваю и улыбаюсь, потому что я это чувствую.

Его присутствие окутывает меня ощущением безопасности и тепла.

Огромное защитное одеяло.

Я слишком долго дрожала от холода своего прошлого. Давно пора было положиться на кого-то еще, чтобы он помог мне нести это бремя.

Он снова начинает лихорадочно целовать меня, пока не звонит его телефон. У него вырывается рык. – Это рингтон Гвен.

Мне не хватает его тела, прижатого к моему, в тот момент, когда он отстраняется. Его тело – это сплошные рельефные мышцы, прячущиеся под татуированной и покрытой шрамами кожей. Он прекрасен – словно Бог создал особенный шедевр и назвал его Грей. Но Грей далек от скуки, он яркий, колоритный и очаровательный.

– Бля-я-я-ядь, – шипит он в трубку. – Сейчас буду.

– Что случилось? – требую я ответа, когда он бросает телефон на кровать и начинает поспешно одеваться.

В его глазах мелькает грусть. – Мама. Она упала. Парамедики больше не заходят в дом, поэтому, если она поранится или упадет, нам с Гвен приходится ей помогать. – Он проводит пальцами по волосам. – Я вернусь, как только смогу.

Я вскакиваю с кровати и спешу к комоду в поисках трусиков. – Я еду с тобой.

Он подходит ко мне и обнимает сзади. Он уже надел брюки, но его грудь все еще обнажена. Исходящее от него тепло зовет меня. Поет тихим уголкам глубоко внутри меня.

– Малышка, – воркует он мне в волосы. – У нее все еще хуже, чем у Гвен. Тебе лучше остаться.

Я выкручиваюсь из его объятий, чтобы повернуться к нему лицом. Мои ладони ложатся на его щетинистые щеки, и я качаю головой. – Ни за что. Раньше я была невнимательна к болезни твоей семьи. Но теперь… – я замолкаю и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. – Я хочу помочь. Ты выслушал, как я вывалила на тебя свое прошлое. Это меньшее, что я могу сделать.

В его глазах блестят эмоции. – Правда?

– Правда, – уверяю я его с улыбкой. – Поехали поможем твоей маме.