Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

И, боже, как же я напугана.

С тех пор как я подала заявление об увольнении, я принимаю одно ужасное решение за другим.

Мой телефон вибрирует, и я с удивлением вижу сообщение от Гвен.

Гвен: Привет! Нам нужно как-нибудь пообедать вместе. Я хотела лично извиниться за свое поведение на прошлой неделе.

При мысли о Гвен и доме мамы Грея меня передергивает. Она хорошая женщина, но явно не от мира сего. Я была рада, когда Грей сказал, что устроил её в дом престарелых с медицинским обслуживанием. Именно Гвен поехала с ней и всё уладила, но именно Грей нашел это первоклассное заведение и выложил за него кругленькую сумму. Когда она обустроится, он обещал нанять людей, чтобы они разобрали дом. Он по секрету признался мне, что надеется заставить Гвен тоже убрать свой беспорядок, но пока решает проблемы по мере их поступления.

Я: Все нормально. Ты была на нервах. Обед – отличная идея.

– Мои поздравления, Летти, – щебечет еще кто-то, проходя мимо. – Первая полоса. Невероятно.

Это привлекает мое внимание. – Прошу прощения? О чем вы говорите?

Парень шлепает на мой стол экземпляр The New York Times. На первой полосе – мое лицо. Я моргаю от шока. Затем моргаю еще раз, когда меня охватывает ужас. Мой возраст. Мое местоположение. Мое полное чертово имя. Все это красуется на первой полосе. В статье рассказывается не только о моем повышении в одной из крупнейших фирм страны по слияниям и поглощениям, но и о том, как я преодолела сексуальные домогательства и пробила стеклянный потолок. Но именно концовка статьи заставляет кровь заледенеть в моих жилах.

«Подразделения Максвелла» купили «Сланте Мортгейджес».

Одно простое предложение, вставленное в самом конце.

Но от него у меня темнеет в глазах от ярости. Настолько, что на мгновение это затмевает тот факт, что моей анонимности пришел конец. Я хватаю газету и направляюсь к кабинету Грея. Ворвавшись внутрь и с силой захлопнув дверь, я вижу его сидящим за столом, сцепив пальцы домиком, словно он меня и ждал. Даже у Джеффа выжидающий вид.

– Как ты мог? – шиплю я низким, убийственным тоном.

Его острый взгляд скользит по моей блузке и юбке, прежде чем снова встретиться с моим. – Как я мог что?

Я швыряю газету ему на стол. – Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – Мой голос срывается на визг.

– Вообще-то, это был я, – вмешивается Джефф. – Я связался со своим приятелем в «Таймс» и рассказал ему эту историю.

– Вы не понимаете, что наделали, – говорю я, и в моем голосе слышится легкая дрожь. Когда я думаю о том, что Вон увидит эту газету и узнает, где я, мои колени подкашиваются, и я оседаю на стол. Джефф пытается меня поддержать, но Грей уже обогнул стол. Я оказываюсь в его крепких объятиях.

Его запах.

Его прикосновение.

Его подавляющее присутствие.

На мгновение я поддаюсь его нежным объятиям, позволяя ему защитить меня от последствий. Но только на мгновение. А потом накрывает ярость.

– Ты не хотел, чтобы я уходила, поэтому купил «Сланте Мортгейджес»?! – кричу я.

Он поглаживает меня по спине. – В этой истории есть то, чего ты не знаешь.

– Тогда. Расскажи. Мне. – Я вскидываю подбородок и сверлю его взглядом.

Его челюсть напрягается, и он кивает Джеффу, который без лишних слов выскальзывает из кабинета. Затем его лицо смягчается. Я пытаюсь вырваться, но он сжимает меня крепче.

– У Шона плохая репутация, – сквозь зубы произносит он, и гнев искажает его черты.

– Плохая репутация в чем?!

– В том, что он спит со своими сотрудницами. – Эти слова вылетают с рычанием, и в каждом сквозит ревность.

Я фыркаю. – Ты сам спишь со своими сотрудницами.

В ответ раздается рык. – Нет, я сплю только с тобой.

От смущения моя шея заливается краской. Этот бедный парень только что потерял свою компанию из-за того, что мой новый парень ревнует и не хочет, чтобы я увольнялась? Невероятно.

– Это была его компания, – бормочу я, и в моем голосе сквозит отвращение. – Ты просто сделал пару звонков и выкупил ее прямо у него из-под носа?

– Я бы не назвал двадцать миллионов плохой сделкой. Я удвоил его цену. – Его самодовольный тон раздражает меня.

– Когда? – шиплю я. – Когда ты это сделал? После нашей ссоры в субботу?

Его лицо каменеет. – Он был доволен моим предложением. После того, как я отвез тебя, я встретился с ним и нашими юристами. Все прошло гладко. Этим утром банковский перевод был завершен. Он останется на посту управляющего, но…

Ему не нужно было договаривать.

Я и так знаю.

– Но условием было то, что он не получит меня.

У него хватает совести выглядеть виноватым. – Вайолет.

– Нет, – бормочу я. – Все это ужасно, и я в бешенстве на тебя. Но растиражировать мое лицо и имя на первой полосе крупнейшей газеты страны, зная, что я прячусь от психованного бывшего, который издевался надо мной? Это непростительно. – На этот раз, когда я отстраняюсь, он отпускает меня. Он выглядит раненым.

– Ты не понимаешь…

– Очевидно, что нет. – Я сглатываю подступающие слезы. – Я беру отгул на сегодня. Мне нехорошо.

Он видит мою ложь насквозь, но коротко кивает. – Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой.

Я качаю головой и вскидываю руки. – Ты и так уже достаточно сделал.

20

Грейсон

Я ненавижу прикусывать язык, но не могу сказать ей правду. Я не могу позволить ей узнать, что попросил Джеффа опубликовать ту статью, чтобы выманить Вона из укрытия. Дасти все еще пытается найти этого скользкого ублюдка. Использовать Вайолет как приманку показалось самым быстрым способом вытащить его на свет.

Я не мог работать весь день. Не тогда, когда Вайолет нет рядом. Вместо этого я сидел в своей машине через улицу от ее дома, высматривая жутких мудаков, которые могли бы крутиться поблизости. Когда время перевалило далеко за полночь, я вылезаю из машины и разминаю ноги. Я не ел и не двигался несколько часов.

Оказавшись на ее этаже, я прижимаюсь лбом к двери и прислушиваюсь. В квартире тихо. Вероятно, она спит, но мне нужно с ней поговорить.

Я: Прости.

Она отвечает мгновенно, отчего мое сердцебиение учащается.

Вайолет: Я тоже.

Я: Я могу увидеть тебя?

Вайолет: Я ужасно выгляжу.

Я: А если я скажу, что жду у твоей двери?

Вайолет: Я весь день наблюдала за тобой из окна. Я впущу тебя.

Я выпрямляюсь и сую телефон в карман. Через несколько минут я слышу, как отпираются замки. В тот момент, когда она открывает дверь, я больше не могу ждать. Я притягиваю ее в свои объятия, где ей самое место, и целую в макушку.

– Прости.

Она шмыгает носом, но ее хватка на мне крепка. – Я тоже извиняюсь.

Я отстраняюсь, чтобы запереть двери, прежде чем подхватить ее хрупкую фигуру на руки. Она прислоняется головой к моему плечу, пока я несу ее через темную квартиру в ее спальню. Я скидываю туфли и усаживаю ее на кровать. Лампа у ее кровати отбрасывает тени на ее лицо, подчеркивая темные круги под глазами. Ее лицо опухло и покраснело от слез. Я тянусь вперед и смахиваю блестящую каштановую прядь волос с ее лица. Опустившись перед ней на колени, я обнимаю ее за талию и прижимаюсь щекой к ее бедру. Ее пальцы гладят мои волосы. Прикосновение к ней успокаивает мое сердце. Надеюсь, я исцеляю ее так же, как она исцеляет меня.

– Я не знаю, что делать, – бормочет она дрожащим голосом. – Он придет за мной.

Я целую внутреннюю сторону ее бедра. – Я буду оберегать тебя, как и обещал.

Когда я поднимаю взгляд, по ее красивым припухшим щекам катятся слезы. Мне не нравится видеть ее слезы. Я хочу видеть улыбку на ее лице. И как только этот ублюдок умрет, ей больше никогда не придется бояться за свою жизнь.

Я приподнимаюсь на коленях и тяну за ее футболку. Она поднимает руки, позволяя мне снять с нее одежду.

– Ложись, детка, – приказываю я, начиная снимать с себя одежду.

Она отодвигается назад и затем стягивает с себя трусики. Я избавляюсь от остальной одежды, прежде чем выключить свет. Как только темнота окутывает нас, я предъявляю права на свою женщину. В тот момент, когда наша обнаженная кожа соприкасается, привычная связь между нами, кажется, вспыхивает с новой силой. Наши рты встречаются в отчаянном поцелуе. Она обвивает меня своими гладкими ногами, и в следующее мгновение я погружаюсь глубоко в нее. Вместо того чтобы двигаться, я просто нежно беру ее лицо в одну руку и целую ее, пока она не начинает задыхаться.

Я прокладываю дорожку поцелуев по ее щеке к уху, где шепчу ей все те слова, которые мне нужно, чтобы она услышала.

Я одержим тобой.

Я не могу жить без тебя.

Я бы умер без тебя.

Мои слова заводят ее, потому что она извивается, стонет и умоляет о большем. Медленно я начинаю двигаться в ней. Ее тело тугое и податливое. Теплое. Мое. Я продолжаю шептать слова, которые ей явно тоже нужно услышать.

Ты моя.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы удержать тебя.

Все, что потребуется.

Моя.

Она скулит от удовольствия. Мои толчки участились. Я настолько переполнен потребностью в ней, что мои движения становятся не скоординированными и рваными.

Я не могу провести ни дня вдали от тебя, как эти прошлые два дня.

Мне нужно видеть тебя и быть с тобой.

Ты моя, черт возьми.

– Твоя, – соглашается она, и ее голос срывается с приближением оргазма.

Ты поглотила меня.

Ты владеешь мной.

Я ничто без тебя.

Я люблю тебя.

Она кончает с визгом, и ее тело дергается подо мной. Я настолько теряюсь в нашем занятии любовью, что кончаю, как гребаный девственник-подросток. Быстро и взрывоопасно. Я помечаю свою женщину изнутри.

Ее пальцы зарываются в мои волосы, и она вздыхает. – Ты такой интенсивный. Я не знаю, что и думать.

Я трусь губами о край ее уха. – Ты не думай. Ты чувствуй. Мне плевать на правила или нормы. Все, что я знаю, – это то, что я был полностью очарован тобой с того момента, как ты шлепнула свое заявление об увольнении мне на стол.

– Я все еще расстроена из-за тебя, – признается она, и ее голос дрожит. – Я чувствую себя такой неконтролируемой рядом с тобой.

Я приподнимаюсь и слегка касаюсь своими губами ее. – Так верни себе контроль.

– Как?

Нежно удерживая ее лицо, я трусь своим носом о ее. – Мы установим несколько основных правил. Что заставляет тебя чувствовать, что у тебя нет контроля?

Она испускает судорожный вздох. – Мы должны использовать презервативы. Я не могу сейчас думать о рождении ребенка. Моя жизнь слишком запутана.

Мне больно это делать, но я соглашаюсь. – Сделано. Что еще?

– Ты не можешь просто врываться в мою жизнь и принимать финансовые или карьерные решения за моей спиной, – бормочет она. – Покупка «Сланте» и лишение меня этой возможности, какими бы ни были твои намерения, это было неправильно. Я не легко доверяю людям, и такие поступки заставят меня не доверять тебе.

Мое сердце сжимается. – Я хочу, чтобы ты доверяла мне.

– Я тоже хочу тебе доверять.

Я целую ее в нос. Мой член, который размяк внутри нее, уже снова твердеет. Интересно, хочет ли она, чтобы я вытащил и надел презерватив. – Что еще?

– Мне нужно немного пространства, – шепчет она, но затем стонет, когда я двигаюсь внутри нее.

– Сколько пространства?

– Сегодня мне нужно спать одной. Мне нужно пространство, чтобы подумать и мысленно разобраться во всем, что произошло. Это слишком сложно, когда ты обвиваешься вокруг меня и находишься во мне.

Я снова делаю толчок и прикусываю ее нижнюю губу. – Где у тебя презервативы?

Ее губы изгибаются в улыбке у моих губ. – Мне нужно купить еще.

– Мне остановиться? – бормочу я, дразняще медленно скользя внутри нее. – Я не хочу нарушить правило номер один на пятой минуте.

– Не останавливайся, Грей.

Она сдержала слово насчет правила номер три. После того как мы занялись любовью и проговорили до поздней ночи, она выставила меня. Мягко, конечно, но она заставила меня выйти за дверь.

К счастью для меня, у меня есть ключ.

И как только я убеждаюсь, что она, скорее всего, уснула, я проскальзываю обратно.

Я отодвигаю штору в ее комнате, чтобы как следует рассмотреть ее. Она выглядит просто ангельски, крепко спя и свернувшись калачиком на кровати. Ее рука обнимает подушку, на которой лежал я.

Я полностью поглощен ею.

Я позволил определенным вещам в моей жизни взять верх.

Вайолет контролирует каждую мою мысль и действие. Все, что я сейчас делаю, рассматривается с точки зрения того, как это повлияет на нее. Статья в газете не была случайностью. Ничто, когда дело касается ее, не бывает случайным.

Я не лгал, когда сказал ей, что хочу, чтобы моя фамилия стерла ее.

Я хочу, чтобы мой тщательно выбранный и редкий – как и она сама – бриллиант оттягивал ее крошечную руку.

Несмотря на новое правило о презервативах, я буду изматывать ее до тех пор, пока она не позволит мне заделывать ей ребенка за ребенком.

Она моя.

Мы должны быть вместе.

Тот ублюдок Шон Сланте обращался бы с ней не лучше, чем придурки, которых я уволил из собственной компании. Сначала, когда я позвонил ему в воскресенье, он упирался. Но когда я помахал перед ним нечестиво огромной суммой, он с гребаной радостью согласился продать. Она отлично справляется со своей работой – в моей компании. В компании, которая однажды тоже станет ее, когда она будет носить фамилию Максвелл.

Я наклоняюсь над кроватью и смахиваю волосы с ее глаз, пока она спит. Она чертовски очаровательна, и я горжусь тем, что она моя. Мне просто нужно устранить все дерьмо, которое стоит между нами.

Шона Сланте больше нет.

Вон Брекс – следующий.

Мне бы спать, но в ее присутствии я на взводе. Она так же бодрит, как и кофе, который она мне раньше приносила. С гордостью могу сказать, что теперь я готовлю его сам. После того, как она показала мне как, разумеется. Вайолет делает меня лучшим человеком. Даже Булл это заметил.

Я откидываю одеяло и хмурюсь, видя, что она надела футболку после моего ухода. Осторожными движениями я снимаю ее и ее трусики. Когда она полностью отдастся нашим отношениям, я буду настаивать, чтобы она каждую ночь спала голой. В то время, что мы провели на курорте, у нее не было проблем со сном, когда наши обнаженные тела были прижаты друг к другу. Это было идеально.

Как только я бросаю ее одежду в корзину для белья, я немного роюсь в ее шкафу и осматриваю ее украшения. Я провожу мысленную инвентаризацию, чтобы знать, что ей купить. Эта бижутерная хрень отправится на помойку, и я заменю все это на высококачественные изделия, которым суждено украшать ее. Как только я заношу в каталог все ее ювелирные изделия, я проверяю размеры ее обуви и одежды. Когда я в скором времени перевезу ее к себе домой, я засыплю ее подарками, включая новый гардероб.

Я натыкаюсь на спрятанную коробку и достаю фотографию ее матери. В ходе своих поисков Дасти нашел ее мать и смог покопаться в ее финансах для меня. Она действительно получает деньги, которые ей присылает Вайолет. Эта женщина больше не работает в закусочной, потому что, как сказал Дасти, она больна. Горы больничных счетов каждый день переполняют ее почтовый ящик. Я велел ему прислать мне итоговые суммы и список кредиторов, чтобы я мог немедленно расплатиться с ними.

Семья Вайолет – это моя семья.

Ее бремя – это мое бремя.

Однажды я устраню ее бывшего, чтобы она смогла воссоединиться с матерью. Это высший дар, который я клянусь ей преподнести. Я хочу, чтобы Вайолет была счастлива. Я сделаю ее счастливой.

Я прячу все обратно в шкаф и выхожу. Она все еще крепко спит. Ее полные сиськи великолепны в лунном свете. Мой член просыпается в штанах. Быстро я снимаю с себя всю одежду и обувь, прежде чем закинуть их под кровать. Затем я скольжу к ней.

Боже, она прекрасна.

Я прокладываю поцелуи по ее шее к груди. Мой язык скользит по одному из ее сосков, заставляя его затвердеть. Я зависим от того, чтобы трогать и целовать ее. Я никогда не насыщусь. Я осыпаю поцелуями ее живот. Я умираю от желания раздвинуть ее ноги и вкушать ее до рассвета, но сдерживаюсь. Вместо этого я нежно целую ее клитор, прежде чем скользнуть обратно вверх по кровати. Встав на колени рядом с ней, я обхватываю свой член. Я бы предпочел снова быть внутри нее, но придется обойтись этим. Я подавляю свои стоны, пока поклоняюсь ей глазами. С каждым рывком я представляю, что нахожусь внутри ее тугой киски, которая принадлежит только мне. Я представляю, как кончаю в нее столько раз, что в конце концов делаю ей ребенка. Я представляю, как она лежит в моей кровати дома с животом, набухшим от нашего ребенка, а ее обручальное кольцо мерцает в лучах солнца, льющихся через окно.

Так прекрасно.

С едва сдерживаемым стоном я мощно кончаю. Моя горячая сперма брызгает на ее идеальные сиськи, помечая ее как мою. Мне бы вытереть сперму, которая стекает по ее коже, но я не могу. Я не могу стереть свою метку.

Она принадлежит мне.

А я ей.

У нее вырывается вздох, и я замираю. Я не могу позволить ей проснуться от того, что я спускаю на нее, пока она спит. Это, наверное, покажется чертовски жутким. Осторожно я сползаю с кровати, с моего члена при этом капает, а затем опускаюсь на колени на пол. После этого я скольжу под кровать. Мерзкий ковер царапает мне спину и раздражает покрытую шрамами кожу. Я бы предпочел быть в постели с ней. Но любовь заставляет делать сумасшедшие вещи.

Я изворачиваюсь, пока не нахожу свои брюки. Вытащив телефон, я проверяю электронную почту и провожу дополнительные исследования. Пока я ищу новые зацепки по Вону, я не могу не думать о том, как улучшилась моя жизнь с тех пор, как Вайолет оказалась в центре моего внимания.

Я вычистил мусор в своей компании и повысил достойного человека.

Я сделал этого человека своим другом и в конечном итоге сделаю ее своей женой.

Ее присутствие дало толчок чему-то в отношениях с моей матерью и сестрой. Моя мать добровольно отправилась в пансионат, зная, что ей нужна помощь. Столько лет она цеплялась за мысль о том, что отец вернется. Отец никогда не вернется. Я знаю это наверняка. А Гвен? Ей было достаточно стыдно, чтобы захотеть что-то сделать со своей проблемой. Я знаю, она не хочет закончить так же, как наша мать. Тот факт, что она хочет встретиться с доктором Уорд – это огромное достижение.

Мы с Вайолет прикоснулись к чему-то, чего у большинства людей никогда не бывает.

Любовь. Будущее. Счастье.

Это наше, стоит только взять.

И мы, мать вашу, собираемся это взять.

Я откладываю телефон и сжимаю свой член. Рядом с Вайолет я всегда возбужден. Ее запах проникает внутрь меня, раздирая мои чувства. Она словно течет по моим венам так же естественно, как и моя кровь. И так же, как и кровь, она каждый раз приливает прямо к моему члену.

Подчиняясь ее сладкому запаху и зная, что она крепко спит надо мной, я обхватываю свой член, наслаждаясь удовольствием. Меня переполняет потребность излить свое семя повсюду. Часть меня жаждет снова вылезти из-под кровати – раздвинуть ее колени и ввести свой член в ее тугое тело. Мысль о том, чтобы снова оказаться в ней без презерватива, заставляет меня терять контроль. Я не могу сдержать стон, когда извергаю свое семя себе на живот. Я все еще летаю в облаках, а сердце колотится в груди, когда кровь стынет в жилах.

– Кто здесь?

Блядь.

21

Вайолет

Я моргаю, сгоняя сонливость, и прислушиваюсь. Я что-то слышала. Голос. Он был достаточно громким, чтобы разбудить меня. Если бы мое сердце не колотилось в груди, я бы слышала лучше.

– Кто здесь? – снова зову я, осторожно вытаскивая пистолет из-под матраса. Я отодвигаюсь к изголовью и щурится в темноте. Мой взгляд скользит к окну.

Кто-то открыл штору.

Я не схожу с ума.

Я помню, что закрывала ее перед сном. Я чувствовала себя как на ладони, словно Вон наблюдал за мной с другой стороны улицы. Я чувствовала потребность спрятаться от него, если он там был.

Холодное осознание просачивается в меня.

Я голая.

Я, блядь, голая.

Ужас подступает к горлу вместе с криком, который я едва сдерживаю. Кто-то раздел меня. Те прошлые разы, хотя я и убеждала себя в обратном, это была не я. Реальность, которую я предпочла игнорировать, потому что не могла морально справиться с тем, что это правда. Я была слишком напугана, чтобы признать это, поэтому задвинула это на задворки сознания.

Сглотнув, я тянусь к лампе. Кожа на моей груди стянута. Как будто на ней засохло что-то липкое. Слеза катится по щеке и падает с подбородка. Я включаю лампу, и мои догадки подтверждаются, когда я смотрю на свою обнаженную грудь.

Сперма.

На моей груди засохла чья-то сперма.

Вон играет со мной.

– В-Вон? – скулю я.

Я незаметно тянусь за телефоном и быстро набираю Грея. Пожалуйста, ответь. Пожалуйста, блядь, ответь.

Вз-з-з.

Вз-з-з.

Вз-з-з.

Я цепенею, когда понимаю, что звуки доносятся из-под моей кровати. Я словно главная героиня фильма ужасов. В слезах я смахиваю их, когда он не отвечает. Бросаю телефон на кровать и перевешиваюсь через край, чтобы посмотреть. Оттуда выглядывает носок черной классической туфли.

Нет.

Нет.

Блядь, нет!

Я отпрыгиваю от кровати как можно дальше и направляю дуло пистолета в тень между полом и каркасом кровати.

– Убирайся, – шиплю я. – Убирайся!

Из-под кровати раздается кряхтение – знакомое кряхтение. От ужаса меня всю трясет. Я голая и до смерти напугана, но не смею отвести пистолет от монстра под кроватью.

– УБИРАЙСЯ!

Из тени высовывается мужская рука, сильная и мощная. Я чуть было не стреляю прямо на месте. Теперь мой телефон отрезан от меня этой рукой. Дура! Еще больше слез течет по лицу, но я поспешно смахиваю их, чтобы сосредоточиться. Медленно мужчина выбирается из-под моей кровати, будучи абсолютно голым. Его подтянутая татуированная грудь поблескивает тем, что выглядит как его излитое семя. К горлу подкатывает отвращение. В тот момент, когда я наконец вижу, кто вылезает из-под моей кровати, меня накрывает чувство предательства.

– Как ты мог? – шиплю я, и пистолет в моей руке дико дрожит. – Ты гребаный извращенец!

– Вайолет, – бормочет он, медленно вылезая до конца и вставая. Его внушительный член безжизненно висит между его мощными бедрами, с него капает. Несколько часов назад этот мужчина был во мне. Владел моим телом и любил его. Я доверяла ему.

– Это был ты. Все это был ты, – рыдаю я.

– Опусти пистолет, детка, – шепчет он.

– Я НЕ ТВОЯ ДЕТКА!

Он вздрагивает от моего тона и делает шаг ко мне. – Выслушай меня.

– Стой на месте, или я отстрелю тебе член, – угрожаю я сквозь слезы. Словно реагируя на мои слова, его член твердеет и подпрыгивает.

– Я люблю тебя, – говорит он мне, будто это, блядь, все решает.

– Ты сталкер! – визжу я. Мое сердце в смятении, потому что выражение сокрушительного отчаяния на его лице тяжело давит на меня. Но мой разум велит мне разрядить всю обойму в его психопатическую грудь.

– Вайолет. – Его голубые глаза смотрят на меня с нежностью. – Я не могу держаться от тебя подальше. Я одержим тобой.

– Это безумие, Грей. Это незаконно!

Он проводит пальцами по волосам и стискивает челюсти. Я ненавижу то, насколько он зверски красив. Я ненавижу в нем все. Это почему-то хуже, чем Вон. Вон уничтожал меня открыто. Грей делал это за моей спиной.

Пронзительное рыдание сотрясает меня, размывая мир вокруг. Это ужасная ошибка, потому что я теряю его из виду. К тому времени, как мое зрение проясняется, он уже на мне. Его сила превосходит мою, и мы вместе боремся за оружие. Ему удается повалить меня на пол. Когда моя голова с глухим стуком ударяется о пол, комната идет кругом. Пистолет вырван из моих рук.

– Послушай меня, – убеждает он, его голос тихий, но властный. Я кричу и вырываюсь, но он прижимает мои запястья к полу над головой. Мое тело бьет крупная дрожь от страха. Его тело тяжело наваливается на мое, его толстая и твердая эрекция зажата между нами.

Ужас закипает внутри меня, и я переношусь во множество ночей с Воном. Но вместо того, чтобы причинить мне боль, он целует меня в шею. Снова и снова. Это почти хуже, чем насилие Вона, потому что мне нравятся поцелуи Грея. Каждый из них – словно болезненное ножевое ранение, напоминающее о том, что у нас могло бы быть.

– Я ненавижу тебя, – рыдаю я. – Я ненавижу тебя.

Он протискивается между моих раздвинутых бедер. Его горячее дыхание обжигает край моего уха. – Лгунья.

Его единственное слово заставляет мое сердце сжаться. – Ты все испортил.

Я тихо скулю, когда его член трется о мой клитор. Он покусывает кожу прямо под моим ухом. Несмотря на мои страхи и неспособность пошевелить руками, мое тело предает меня. Я мокрая и отчаянно жажду его прикосновений.

Это его шторм.

И я никогда не должна была из него вырваться.

Я принадлежу ему, чтобы он мог стереть меня в порошок и уничтожить.

И он делает это нежно, с поцелуями и любовью.

– Я ненавижу тебя, – пробую я снова, но мое тело извивается от нужды. – Как только я выберусь, я убегу от тебя как можно дальше.

Он приподнимается и одаривает меня свирепым взглядом, пытая меня дразнящими толчками по клитору. – Я последую за тобой на край света, Вайолет. Разве ты не понимаешь? Я отдал тебе свое сердце, и ничто, блядь, ничто не встанет у меня на пути.

Почему я притягиваю психов?

И более того, почему я отвечаю им взаимностью?

– Пожалуйста… – Я уже даже не знаю, о чем умоляю. В глубине души я знаю. Но мой разум отказывается это признать. – Пожалуйста…

– Пожалуйста, останься? – спрашивает он, его член соскальзывает с моего клитора и движется к моему входу. Он не входит в меня, просто трется.

– Я ненавижу тебя.

– Я люблю тебя.

Его дразнения и признания в любви так сбили меня с толку. Мое сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Оно хочет сбежать с ним и никогда не оглядываться. Но мой разум ведет с ним войну. Я не могу уложить в голове то, что он сделал. Это извращенно. Блядское безумие.

– Позволь мне заняться с тобой любовью, – выдыхает он мне в губы. Я потеряла чувствительность в руках, где он крепко их сжимает. При мысли о том, что он войдет в меня, в горле зарождается тихий стон. Все внутри ноет от желания к нему, несмотря на ярость, разрывающую меня на части. – Скажи это, и ты снова моя. Все мысли только о тебе с того самого момента, как я тебя увидел. Я не могу выбросить тебя из головы. Единственное, что остановит меня от того, чтобы любить тебя – от того, чтобы поглотить тебя, – это пуля в лоб. Это то, чего ты хочешь?

Я хнычу и шиплю: – Да.

– Лгунья, – рычит он, едва ощутимо надавливая членом. – Ты хочешь, чтобы мой член растянул тебя. Ты ненавидишь то, что не можешь меня ненавидеть. Ты ненавидишь то, что хочешь, чтобы я тебя трахнул. Тебе нравится, что я одержим тобой. Ты хочешь от меня детей и мою фамилию. Признай это, блядь, Вайолет.

– Я не могу, – давлюсь я. – Я не могу этого признать.

– Ты прекрасна даже когда отрицаешь это.

Я дрожу и умоляю еще раз. – Пожалуйста.

– Этого? – спрашивает он. Кончик его члена погружается в меня чуть глубже.

Я не могу дышать. Его слишком много. Он ошеломляет. – Д-да.

Крик вырывается из меня, потому что не успеваю я выговорить это слово, как он вонзается в меня с силой, достаточной, чтобы разорвать меня надвое. Грей – это торнадо категории Ф-5, разрушающий меня каждым своим прикосновением. И все же я не могу сойти с его пути. Я позволяю ему поглотить меня.

– Я люблю тебя, – твердит он снова и снова, словно молитву.

И все, что я могу сделать, – это переждать шторм. Мой оргазм дразнит и насмехается надо мной. Напоминая, что если я сдамся, он даст мне все.

Он не как Вон, он хуже. Мои безжалостные попытки убедить себя не работают, потому что в глубине души я знаю. Он не хуже. Он не причиняет мне боли.

Грей просто окутывает меня своим дурманящим туманом, пока я не пьянею от его пьянящего запаха и прошептанных клятв. Я так растворилась в нем, что не замечаю, как он отпускает мои руки, пока мои пальцы не впиваются в его волосы. На этот раз, когда его губы касаются моих, он продолжает требовательным поцелуем. В этом поцелуе столько эмоций и силы, что я становлюсь его жертвой. Я хочу его всепоглощающего внимания и привязанности. Я хочу его нежной любви, но грубого секса. Я хочу, чтобы он преследовал меня на краю света.

А значит, я тоже больна.

– Кончай для меня, детка, – выдыхает он мне в рот, пока его пальцы скользят между нашими скользкими от пота телами. В тот момент, когда он касается моего клитора, я теряю всякое чувство времени и разума. Мой мир сходит с оси, когда удовольствие прошивает меня насквозь. Я кончаю так сильно, что кажется, будто мои кости дребезжат внутри меня. – Ох, блядь, – стонет он, изливая в меня свое семя. – Боже, ты идеальна.

Я закрываю глаза, когда его семя наполняет меня, и мое тело обмякает. Я истощена слезами и эмоциями, которые бушевали во мне. Адреналин, зашкаливавший в крови, медленно покинул меня, как и его сперма, вытекающая из моего тела.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – воркует он, выскальзывая из меня.

Во мне больше не осталось сил сопротивляться. Он сталкер. Этот человек пробирался в мой дом, дрочил на меня, возможно, трогал меня, пока я спала, рылся в моих вещах и лгал мне.

И все же рядом с ним я почему-то чувствую себя в безопасности.

Это совершенно лишено всякого смысла.

– Я не знаю, что и думать, – бормочу я, когда он несет меня на кровать.

Он целует меня в лоб. – Я знаю. Так что не думай. Просто позволь мне заботиться о тебе, как я всегда буду делать.

Я сворачиваюсь в клубочек, как только он кладет меня на кровать. Он уходит и через несколько минут возвращается. Послушно он засовывает пистолет обратно под матрас и ставит мой телефон на зарядку. Затем влажной тканью вытирает мне живот и между ног. Выключив свет, он забирается в постель позади меня. Я дрожу, пока он не укутывает меня своим теплом. Мое бешено колотящееся сердце замедляет ритм, а веки тяжелеют.

Я устала, и, по правде говоря, мне нравится, когда он обнимает меня.

Я знаю, что правильно, а что нет, но вот она я, выбираю неправильное, потому что оно кажется правильным.

– Я люблю тебя, Вайолет, – бормочет он мне в волосы.

Я снова вздрагиваю. – Я тоже тебя люблю. – Потому что это правда. Испорченная, но такая настоящая правда.