Текст книги "Замеченная (ЛП)"

Автор книги: Кристи Уэбстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

24

Хоук

Цель в прицеле.

Всегда.

Мне не нужно следить за своей спиной, потому что ее прикрывает Булл.

Всегда.

Снайпер и корректировщик.

Два лучших друга с седьмого класса.

– Оба его дружка отключились. Ты не теряешь из виду свою девушку? – спрашивает Булл, жуя жвачку.

Я не отвечаю, но я не свожу с нее глаз. Если могу, я вообще никогда не свожу с нее глаз. Цель, которая собиралась изнасиловать мою женщину, дергается на кровати. Он быстро натягивает штаны и указывает на нее, что-то обвинительно выкрикивая.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Холодный порыв ветра пробегает по моей шее. По виску струится пот, но я не смею пошевелиться. Я высчитываю ветер – не только здесь, на вершине холма через дорогу, но и там, где находится моя цель. Ветер усиливается, вдалеке гремит гром.

Щелк.

Я вношу поправку в турель поправок на ветер.

– Возвышение? – спрашивает Булл, будто я мог забыть. Я никогда не забываю.

Я перепроверяю турель вертикальных поправок, но она стоит там, где нужно. Буллу не нужен ответ. Он знает, как мы работаем. Когда я на позиции, я не говорю. Я не двигаюсь. Я, блядь, почти не дышу. Любое движение может повлиять на выстрел. Я категорически не могу позволить себе промахнуться. Я не промахнусь.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Цель продолжает двигаться. Я продолжаю вносить поправки.

Щелк. Щелк. Щелк.

Поправка.

Мой прицел слегка сместился, чтобы удержать цель. Цель, которая почти чиста.

Фокус.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

– Замри, ублюд… – начинает Булл.

Когда моя милая голая девочка вскидывает подбородок и говорит ему что-то такое, от чего он начинает дрожать от ярости, я стреляю.

Несмотря на глушитель, выстрел эхом отдается от соседних домов в тот же момент, когда я нажимаю на спуск.

– Нам нужно уходить, – рычит Булл.

Я моргаю и наблюдаю, как цель падает лицом вниз на кровать. Он недвижим, смертельное ранение в голову заставляет кровь хлестать из его черепа.

Цель устранена.

25

Вайолет

– Что ты наделала? – снова обвиняет меня Вон.

Он в ярости, которая когда-то привела бы меня в ужас, но теперь я не боюсь. Грей просил меня быть смелой. Грей знал, что это случится.

– Ответ всегда был «нет», – шиплю я. – Тебе никогда не было позволено брать что-то от меня. А теперь ты заплатишь.

Еще один хлопок.

Мои глаза закрываются лишь на мгновение, а затем Вон набрасывается на меня. Я визжу и извиваюсь, но замираю, как только горячая кровь хлынула на мою обнаженную грудь. Открыв глаза, я одновременно в ужасе и в полном восторге.

Он мертв.

Вон Брекс, монстр из моих кошмаров и реальности, – не более чем пробитый череп на неподвижном теле. Меня поражает, как в одно мгновение комната была пропитана злом, а в следующее – оно полностью исчезло.

Он тяжелый, но мне удается сбросить его с себя.

Мама хрипло вскрикивает в коридоре. На дрожащих ногах, с кровью, стекающей по моему обнаженному телу, я направляюсь в ее комнату. Грусть накрывает меня, как только я вижу ее хрупкую фигуру, свернувшуюся калачиком в постели. Увидев меня, она тянется ко мне, словно пытается удержать сон, быстро ускользающий сквозь пальцы.

– Мамочка, – рыдаю я, ковыляя к ней. Я забираюсь в кровать рядом с ней, и мы в исступлении обнимаем друг друга.

– Т-ты правда здесь, – плачет она. – Он сказал мне, что ты придешь, но что я не доживу до того момента, чтобы увидеть тебя. Ох, малышка.

– О-он сказал, что убьет тебя. В-вот почему я у-у-уехала т-те в-все г-годы назад, – заикаюсь я сквозь слезы.

– Тсс, милая. Тсс. Ты здесь. Это все, что имеет значение, – воркует она.

Я все еще обнимаю ее, когда две сильные руки хватают меня сзади. Я начинаю кричать, как дикая фурия, но обмякаю, почувствовав его запах.

Грей.

Он пришел за мной.

Он убил монстра, как и обещал.

– Я здесь, Вайолет, – бормочет он, осыпая меня поцелуями. Он укрывает меня одеялом и крепко прижимает к себе. – Я всегда здесь.

– Я б-была с-смелой, – лепечу я.

– Я знаю. Я ни секунды не сомневался.

Прошлая неделя прошла как в тумане. Полиция. ФБР. Переезд матери в город. Я ходила словно в дурмане. Если бы не Грей, я бы позволила всему этому стрессу поглотить меня.

Но Грей – это больше, чем шторм. Он также – тишина внутри него.

С терпением святого и красноречием грешника он сплел историю, в которую они поверили. У его частного детектива Дасти было полно информации о Воне. После того как Грей застрелил его подручных, Булл забрал пистолет и гильзы с собой. Полиция так и не нашла никаких улик. Не то чтобы их по-настоящему беспокоили Вон и его банда. Как только они обнаружили, что это человек из списка разыскиваемых ФБР, их усилия переключились с поиска убийцы на поиск пропавших женщин, которые, как считалось, были где-то спрятаны Воном. Я смогла рассказать им все, что знала о его старых убежищах и бывших местах жительства. Имея информацию от Дасти, они смогли собрать воедино несколько локаций. В тот же день, когда Вон был убит, ФБР обнаружило склад, где находились семнадцать девушек и женщин в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. Большинство были одурманены наркотиками. Многих изнасиловали невообразимым образом. Всех спасли и вернули в семьи.

– С годовщиной, – бормочет Грей, лаская мою грудь, целуя шею. – Ты все еще собираешься уйти, маленькая беглянка?

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на его красивое лицо. Как только Вон окончательно исчез, я сбросила с себя килограммов десять стресса. Моя жизнь снова заиграла красками. Мой любимый цвет – серый.

– Полагаю, мой двухнедельный срок уведомления об увольнении истек, да?

Он трется своим членом о мое бедро. – Ты всегда можешь попросить о продлении.

Я начинаю хихикать так громко, что приходится закрыть рот рукой, чтобы никто не услышал. Мама переехала жить к нам с Греем. Гвен стала так добра к нам обоим. Я так скучала по мамочке, и возможность видеть ее каждый день стала вишенкой на торте.

– Я счастлива, – выпаливаю я, и горячие слезы быстро наполняют глаза. – Я счастлива благодаря тебе.

Низкий рык раздается у него в горле, и он набрасывается на мой рот. Наши поцелуи жадные и страстные. Не нужно много времени, прежде чем он проникает глубоко внутрь меня. Он поглощает мои губы, чтобы подавить стоны, чтобы мы не разбудили весь дом.

Пока он трахает меня, он приподнимается, чтобы посмотреть на меня. Его ледяные голубые глаза остры и сфокусированы на мне. Это моя любимая черта в нем. То, как он смотрит на меня, словно ястреб. Словно я единственное, что он видит.

Но он не похож на Вона.

Грей добр ко мне.

Он любит меня.

И я тоже люблю его.

Шесть месяцев спустя…

– Сюда? – спрашивает Гвен, морща нос.

Я хмурюсь и качаю головой. – Чуть левее. – Моя спина ноет от всей той работы, которую мы проделали. Моя невестка сдержала слово и разобралась со своим накопительством. Благодаря интенсивной терапии и помощи не только Грея и меня, но и моей мамы, ей удалось очистить все свои комнаты. Церковь рядом с домом ее матери помогала нам с пожертвованиями. Это была огромная работа, но я счастлива видеть, как Гвен преодолевает свои проблемы.

– Думаешь, он заметит? – спрашивает она, когда картина повешена.

Я смеюсь. – Он замечает все.

Мы обе любуемся картиной, над которой она работала неделями. Она идеально сочетается с декором комнаты.

– Мне нравится, – говорю я со вздохом. – Что следующее в нашем списке?

Она качает головой. – Не так быстро, милочка. Тебе нужно отдохнуть. Я обещала Грею, что не загоняю тебя до смерти. Ты же знаешь, как он волнуется.

– Он волнуется чересчур сильно, – говорю я с притворным надуванием губ. По правде говоря, его беспокойство заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Если бы он не был помешан на моем благополучии, нас бы здесь сегодня не было. Я бы, наверное, снова сидела в каком-нибудь складе под Воном, обдолбанная в хлам.

– У меня теперь двое, о ком нужно беспокоиться, – раздается глубокий голос позади, как раз когда его сильные руки обхватывают мою талию. Я прислоняюсь спиной к его твердой груди. Он гладит мой раздувшийся живот и целует меня в шею.

– Как прошла живопись? – спрашиваю я.

– Булл рисует как говно, – ворчит он. Наш сын ворочается у меня в животе. – Упс, кажется, я разбудил малыша.

Я смеюсь, а Гвен издает фырканье. – Эм, ау? Ничего не замечаете?

– Что? Ты подстриглась? – дразнит ее Грей. Я-то знаю, что он видит картину на стене, но ему нравится ее подкалывать.

– Ты мудак, – ворчит она и с преувеличением указывает на картину с ястребом.

– Выглядит хорошо, – говорит он рассеянно. – Я приду и осмотрю ее получше позже, когда убежусь, что моя жена в порядке.

Гвен делает вид, что ее тошнит. – Фу. Уходите. Пока.

Меня подхватывают сильные руки Грея, и наконец я могу как следует рассмотреть его лицо. Его лоб и щеки покрыты пятнами белой краски. Даже в волосах есть брызги. Он выглядит просто очаровательно.

– Ты весь перепачкался, – дразню я, пока он несет меня в нашу спальню.

Он ухмыляется и пинком захлопывает дверь. – А ты прекрасна.

Когда он усаживает меня на кровать, он не теряет времени даром, срывая с меня одежду. Как только я остаюсь нагой, он отступает на шаг и издает стон.

– Черт возьми, ты такая горячая, когда твой животик округлился от моего ребенка, – замечает он, одаряя меня испепеляющей улыбкой.

Я откидываюсь назад, чтобы он мог насладиться видом. Он был прав во всем. Быть его женой заполняет одну из тех пустот, что были глубоко внутри меня. Вынашивание его ребенка заполняет другую. Эту жизнь, которую он выковал для нас, я не хочу терять ни за что на свете.

– Такая красивая, – хвалит он, опускаясь на колени и начиная целовать мои бедра. Грей очень дотошен. Не проходит почти ни дня, чтобы он не обожал каждую частичку моего тела. Его дыхание щекочет мою кожу, пока он продвигается к той части меня, что пульсирует для него. Как только он достигает цели, он целует мой клитор. Сначала нежно. Затем он начинает сосать и лизать меня, пока я не начинаю извиваться от удовольствия.

Я едва успеваю прийти в себя, как он тянет мои бедра к краю кровати. Он входит в меня сначала осторожно, но затем вбивается рваными толчками, словно умрет, если не получит меня сполна.

Не волнуйся, милый, я отдам тебе все.

Только когда он кончает с громким стоном и падает на бок рядом со мной, мой взгляд падает на сундук в другом конце комнаты. Мой вопрос всегда один и тот же. Его ответ всегда один и тот же.

– Что в сундуке?

Его ладонь находит мою щеку, и он поворачивает мою голову к себе. Его рот зависает над моим. – Это не имеет значения.

И, честно говоря, это действительно не имеет значения.

Значение имеет мужчина, который сейчас целует меня, и мальчик, ворочающийся у меня в животе.

Значение имеем мы. Это то, что я замечаю.

Все остальное – вне фокуса.

Эпилог

Грейсон

Пятнадцать лет спустя…

Томас не похож на большинство детей своего возраста. Угрюмый и замкнутый. Он вынашивает мрачные мысли, но никогда не воплощает их в жизнь. Я вижу бурю, которая назревает в его ледяных голубых глазах – точь-в-точь как мои. Бурю, которую ему нужно научиться контролировать.

Его три младшие сестры – шумные, игривые и веселые.

Кажется, что со своим вечным хмурым видом и вечно надутыми губами он выглядит как бельмо на глазу в собственной семье.

Я знаю, что это беспокоит Вайолет, но она не понимает его. Я единственный, кто осознает, что творится в этой его голове. И мне давно пора помочь ему обрести контроль.

– Папочка! Папочка! – визжит моя младшая дочь Эмили, мчась по коридору. Я подхватываю свою четырехлетнюю крошку и крепко прижимаю к себе.

– Где твой брат? – спрашиваю я с улыбкой.

Она надувает губки. – Прячется в своей комнате. Сказал мне уйти.

Я целую ее в лоб. – Томас становится большим мальчиком. Ему нравится делать взрослые дела. Почему бы тебе не пойти поиграть с сестрами? Позже мы прогуляемся до ручья за домом.

– Ура! – пищит она. – Я хочу поймать светлячка.

Я ставлю ее на ноги и ерошу волосы. – Может, Томас поможет тебе его поймать.

Она морщит нос, словно не веря мне. Затем, как это у нее водится, резко меняет тему. – Когда мы снова поедем на пляж? Я хочу построить замок из песка.

Дети обожают курорт. Мы проводим там не меньше трех недель каждое лето. Это место, где моя семья может смеяться и играть, не зная бед. Мама рядом, а отец добр. Это то, чего я всегда хотел.

– Мы скоро поедем, – обещаю я.

Она убегает искать сестер. Я разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону, к комнате Томаса. Когда я поворачиваю ручку и вхожу, в груди колет от знакомой боли. Его комната безупречна. Она так напоминает мне мою, когда я рос. Он сидит в кресле за столом, сгорбившись, и рассматривает содержимое коробки из-под обуви у себя на коленях.

– Что делаешь, паренек?

Он поднимает взгляд от коробки и пожимает плечами. – Я нашел это.

Я подхожу к нему и опускаюсь на одно колено, чтобы заглянуть внутрь. Увидев старый беличий череп, я улыбаюсь ему. – Нашел в лесу?

– Ага. Можно мне оставить его себе?

– Конечно. – Я встречаюсь с его пронзительным взглядом. – Как думаешь, как она умерла?

Что-то мелькает в его глазах. Любопытство. Сам факт того, что в нем хоть что-то мелькает, удивляет меня. Он вечно ходит таким бесстрастным. – Не знаю. Может, ее съела пума?

Я ухмыляюсь. – Может, съела плохой орех или умерла с голоду.

– А что, если собака откусила ей хвост, и она истекла кровью? – спрашивает он, поднимая крошечный череп.

Он протягивает его мне, и я верчу находку в ладони. – Знаешь, Томас, ты очень похож на меня.

Его плечи напрягаются. – Наверное.

– Я зацикливаюсь на вещах. На людях. Предметах. Идеях. У тебя такое бывает?

Наши глаза встречаются, и на мгновение он выглядит таким уязвимым и потерянным. Это разрывает мне сердце.

– Может, иногда.

– Это бывает пугающе. Думать о чем-то до полного изнеможения, да? – спрашиваю я.

Он кивает и забирает череп из моей ладони, прежде чем убрать его обратно в коробку. – Да.

– Я хочу рассказать тебе одну историю.

Следующие тридцать минут мой сын превращается из угрюмого мальчишки в того, в чьих глазах снова зажегся свет. Тайные одержимости, которые он вынашивал, были выпущены на свободу. Определенно становится легче, когда есть с кем ими поделиться. У меня всегда был Булл. Теперь у меня есть Вайолет. А у Томаса есть я.

– Я ненавижу его, – рычит он, и голос его звучит на удивление низко. Еще пара лет, и мой мальчик повзрослеет. Он превратится в мужчину прямо у меня на глазах.

– Я тоже ненавижу его.

Мой отец был ужасным человеком. Проведя все то время в больнице и поправившись благодаря заботе моей любящей матери, я поехал повидаться с ним в город. Я следил за ним и наблюдал. Мой отец стал моей одержимостью.

Он был монстром.

Не только по отношению ко мне, но и ко всем остальным.

Лжец. Изменник. Вор.

Я раскрыл, как он обворовывал свою компанию. Как спал с любой женщиной, что попадалась на пути. И его компьютер, который был забит больным дерьмом, на которое никто никогда не должен смотреть.

Мне не нравилось наблюдать за ним через окно, но я это делал.

Я ненавидел то, как он ласкал себя, глядя на фотографии моей сестры.

Поэтому я решил эту проблему.

Я взял его на прицел.

– Хочешь посмотреть? – спрашиваю я Томаса.

Он с готовностью кивает. Вместе мы идем в мою комнату и встаем перед сундуком. Я называю ему код. Как только он освобождает замок, он приподнимает крышку, которая со скрипом поддается.

– Это, должно быть, Перепел, – указывает он на пластиковый пакет на молнии, полный костей моего питомца.

– Да, это он.

Его пальцы пробегают по пластику, и он грустно улыбается мне. – Мне жаль, пап.

– Все в порядке.

Он отказывается трогать содержимое другой сумки. Свернутый в позу эмбриона, там лежит полный скелет в идеальном состоянии. Если не считать зияющей дыры в черепе. Человеческий череп. Моего отца.

– Как ты это сделал?

Я опускаюсь рядом с ним на колени и провожу пальцем вдоль рваного отверстия. – Я застрелил его на его любимом месте для охоты, на участке земли, который он купил за городом.

Я устранил свою цель.

– Он заслужил это, – заверяет он меня, сжимая мое плечо. Впервые за долгое время кажется, что мы снова на одной волне с сыном. Словно он нашел выход из своей тьмы и открыл меня.

Мы одинаковые.

Мы особенные.

– Я никогда никому не расскажу, – клянется он, и взгляд его серьезен. Он знает, как важно сохранить этот секрет от бабушки, тети Гвен и мамы. – Но, пап?

– Да, приятель?

Он сияет, глядя на меня – улыбка, которая до боли напоминает мне Вайолет. – Ты научишь меня стрелять?

Я ухмыляюсь в ответ, закрывая сундук. – Хочешь однажды стать снайпером?

– Может быть, – говорит он, защелкивая замок. – Но вообще-то, я просто хочу быть как ты.

Конец.