Текст книги "Беспощадный целитель (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Без пяти десять я стоял у входа в магазин одежды, где днём раньше познакомился с Мирой.

Вечерний воздух был прохладным, но приятным. Город жил своей жизнью. Редкие прохожие старающиеся побыстрее добраться домой. Пусть район и был спокойным по меркам той задницы где раньше жил Алекс, но нарваться на неприятности можно было и здесь.

Пока я ждал девушку, мысли крутились о странном устройстве Империи.

Непривычно. Всё здесь было непривычно.

В моём мире власть императора была абсолютной. Сын Неба повелевал, подданные исполняли. Чиновники сдавали экзамены, получали должности и служили короне до самой смерти. Знать существовала, но лишь по милости трона – один указ, и древнейший род превращался в пыль. Так было при династии, которая захватило земли моих предков, так оставалось и при её преемниках, когда кое-кто поспособствовал смене династии.

Здесь всё было совершенно иначе.

Формально – монархия. Император и четыре палаты. Мечи, чаши, пентакли и посохи. И первые три из них были наследуемыми и лишь в последнюю можно было попасть простым людям. В деталях надо еще разбираться, но больше всего меня удивляло, что император не был владыкой в том смысле, который я понимал. Скорее – первый среди равных, вынужденный считаться с десятками противоборствующих сил.

Старая знать цеплялась за привилегии, полученные ещё до появления разломов. Проблема в том, что магический дар по наследству передавался куда реже, чем титулы. Половина древних родов выродилась в бесполезных снобов, способных разве что проматывать фамильные состояния. Именно из них формировалась палата мечей.

На их место пришли новые хищники. Промышленные магнаты, торговые гильдии, корпорации, разжиревшие на ресурсах из разломов. Денег у них было больше, чем у иной герцогской семьи. А деньги в любом мире конвертируются во влияние, что и произошло когда пентакли стали влиять на политику государства.

И отдельной кастой стояли маги высших рангов ставшими лордами чаши. Каждый, достигший ранга А, автоматически получал личное дворянство. Ранг S – и ты уже основатель нового рода. Империя не могла разбрасываться такой силой, вот и покупала лояльность статусом.

Три силы. Три центра власти. И трон, зажатый между ними. А где-то рядом выборные посохи пытаются урвать крошки с барского стола.

Императорская семья сама по себе являлась сильнейшим магическим родом – иначе её давно бы сожрали. Но даже этого не хватало для абсолютной власти. Один неверный шаг, и старая знать объединится с магнатами. Или высшие маги решат, что корона лучше смотрится на другой голове.

Хрупкое равновесие. В чём-то даже изящное.

Разломы помогали – общий враг, на которого можно направить агрессию. Твари из-за грани не разбирали титулов и счетов в банке. Смерть уравнивала всех, и это странным образом скрепляло систему.

Для меня, выросшего при дворе, где слово императора было законом вселенной, такое устройство казалось, несколько хаотичным и неэффективным. Но оно работало. Пока работало.

Телефон завибрировал, вырывая из размышлений.

«Выхожу. Ты где?»

«Жду у входа». Быстро написал я и убрал телефон в карман. После ее ответа мы еще немного переписывались, но ее игривое настроение было видно между строк.

Ровно в десять дверь открылась.

Мира вышла, на ходу застёгивая куртку. Она переоделась, вместо рабочей чёрной футболки теперь была обтягивающая водолазка глубокого бордового цвета. Те же джинсы, но к ним добавились ботинки на небольшом каблуке. Фиолетовые пряди в волосах были уложены иначе, более небрежно и игриво.

Она увидела меня и улыбнулась.

– Ты пунктуальный. Мне нравится.

– Плохая привычка, – я отошел от стены, возле которой стоял. – Все никак не могу избавиться.

Она подошла ближе, окинув меня оценивающим взглядом.

– А ты хорошо выглядишь при вечернем освещении.

– При дневном тоже неплохо, – я чуть наклонил голову. – Но ты сейчас затмеваешь любое освещение.

Она рассмеялась. Смеялась она тоже красиво, похоже мой комплимент пришелся ей по душе.

– Ладно, комплимент засчитан. Какие планы?

Хороший вопрос. Проблема была в том, что я понятия не имел, куда можно пойти вечером в этом городе. Память Алекса в этом плане была бесполезна. Парень провёл юность между школой, трущобами и больницей. Светская жизнь прошла мимо него. Просто просвистела.

А мои собственные методы ухаживания… Скажем так, этот мир слишком сильно отличается от того что я привык, так что придется импровизировать.

И тут я вспомнил.

– Ты вчера упоминала какое-то место, – сказал я. – Погребальный Звон, кажется? Если у тебя есть настроение – может, туда?

Её брови удивлённо приподнялись.

– Так ты всё-таки знаешь про Звон?

– Только название. – Я пожал плечами. – Ты спросила, я запомнил.

Она смотрела на меня несколько секунд, словно решая что-то. Потом кивнула.

– Отличное местечко, на самом деле. К тому же сегодня не пятница, народу будет немного. В выходные там яблоку негде упасть.

– Далеко?

– Несколько кварталов. – Она посмотрела на небо. – Погода хорошая. Прогуляемся?

– С удовольствием.

Мы пошли по вечерним улицам. Фонари отбрасывали жёлтые круги света на тротуар. Первые несколько минут мы шли молча. Напряжения не было совершенно, скорее мы просто привыкали к присутствию друг друга. Я искоса наблюдал за ней, отмечая, как она двигается. Та же танцевальная грация, что и в магазине. Плавные переходы, мягкие шаги.

– Так что, – она первой нарушила молчание, – расскажешь о себе? Или будешь загадочным незнакомцем весь вечер?

– Загадочность – это моя визитная карточка.

– Серьёзно? – она фыркнула. – Ладно, тогда я буду спрашивать, а ты отвечай. Чем занимаешься?

– Учусь. Школа номер сорок семь.

– О, школа для одарённых? – в её голосе проскользнул интерес. – Значит, ты маг?

– Типа того.

– Круто. – Она чуть повернула голову, глядя на меня сбоку. – Я не знакома ни с одним магом. Ну, в смысле, лично.

Я усмехнулся.

– Теперь знакома.

Она рассмеялась.

– Ладно, засчитано. А какая у тебя специализация? Огонь? Вода? Или что-то экзотическое?

– Астральная магия, – сказал я. И добавил, потому что это было правдой: – И немного медицины.

– Медицина? – она удивленно моргнула. – Это как?

– Целительство. Травы, диагностика, всё такое. – Я пожал плечами. – Учился у одного человека. Старая школа, не современная медицина.

– Интересно, – она задумчиво кивнула. – Значит, ты такой… маг-целитель? Звучит полезно.

– Бывает полезно. Бывает – нет. – Мне не очень хотелось обсуждать мои способности.

Мы свернули за угол. Улица здесь была уже, темнее. Меньше фонарей, больше теней.

Я чуть сместился, оказываясь ближе к ней. Моя рука скользнула ей на талию, легко и ненавязчиво. Стоит мне почувствовать напряжение, как я снова увеличу дистанцию. Флирт с девушкой похож на приручение дикого зверя.

Она не отстранилась. Наоборот – чуть прижалась ближе.

– Смело, – сказала она, но в голосе не было протеста.

– Жизнь слишком коротка для нерешительности.

– Философ?

– Практик.

Мы шли дальше, и моя ладонь оставалась на её талии. Тёплая, мягкая – даже через ткань водолазки. Тело Алекса реагировало предсказуемо, но я держал себя в руках. Всему своё время.

– А ты? – спросил я. – Чем занимаешься, кроме работы в магазине?

– Учусь на заочном, – она пожала плечами. – Дизайн интерьеров. Магазин – это так, подработка. Нужны деньги на учёбу, сама понимаешь.

– Дизайн? – я кивнул. – Объясняет твой вкус в одежде.

– Комплимент?

– Констатация факта.

Она снова рассмеялась. Смех у неё был приятный. Низкий, чуть хрипловатый.

– Ты странный, – сказала она. – В хорошем смысле. Большинство парней твоего возраста… ну, другие. Более… – она поискала слово, – суетливые?

– Мне говорили, что я старше своих лет.

– Заметно. – Знала бы ты насколько старше.

Впереди показалась вывеска. Неоновые иероглифы, не те, что я знал из прошлой жизни, но чем-то похожие. «Погребальный Звон» – название было написано и местным письмом, и этими странными символами.

Здание выглядело неприметно. Двухэтажное, с тёмным фасадом и тяжёлой деревянной дверью. Никаких ярких огней или зазывающих вывесок. Место для тех, кто знает, куда идёт.

– Пришли, – Мира кивнула на дверь. – Готов?

– Всегда.

Внутри было… неожиданно.

Я ожидал тёмного притона или шумного клуба, такие Алекс видел по телевизору. Вместо этого – почти уютное пространство с приглушённым освещением. Деревянные панели на стенах. Низкие столики, окружённые мягкими диванами. Бар из тёмного дерева в глубине зала.

И повсюду ощущалось нечто близкое с империей из моего прошлой жизни. Бумажные фонари под потолком. Ширмы с рисунками журавлей и сосен. Тихая музыка. Играли явно на чем-то струнном и делали это очень мелодично.

Народу было немного, буквально десятка полтора, разбросанных по залу. Кто-то пил у бара, кто-то негромко разговаривал за столиками.

– Нравится? – Мира наблюдала за моей реакцией.

– Неплохо, – признал я. – Не то, что ожидал от места с таким названием.

– Погребальный Звон – это из какой-то старой легенды, – она пожала плечами. – Что-то про колокол, который звонит перед боем. Владельцы – семья с востока, у них свои традиции.

Семья с востока, интересно. Похоже мне надо больше узнать про местный восток.

Мы нашли свободный столик в углу. Достаточно уединённый, но с хорошим обзором зала. Профессиональная привычка: всегда видеть входы и выходы.

– Садись, – Мира указала на диван. – Что будешь?

– Давай лучше ты выберешь, – предложил я. – Я тут впервые.

Она улыбнулась.

– Полагаешься на мой вкус?

– Пока не разочаровала. – Кажется мне стало понятней как с ней общаться. Начнешь быть милым мальчиком и станешь ей не интересным. Мире явно нравились сильные люди, в которых есть загадка. И я пользовался этим по полной.

Она взяла меню с края стола, пролистала.

– Кстати, – она подняла взгляд, – тебе есть восемнадцать? Тут строго с этим.

Я усмехнулся.

– Как раз сегодня исполнилось.

Её глаза расширились.

– Серьёзно? День рождения? – она отложила меню. – И ты… что, проводишь его со мной? А как же родные, друзья?

– Я сирота, – сказал я просто. Мои были похоронены под священной горой когда мне было пять. Именно тогда шаман взял меня в ученики увидев способности. А что стало с родителями Алекса мне не известно. В его памяти не сохранилось ни лиц, ни образов. Он знал лишь, что попал в детдом в три года. Так что в какой-то мере я понимал этого сироту. – Родители умерли, большую жизнь прожил в детдоме, пока не пробудилась магия и я не получил стипендию. Ну а с друзьями как-то не сложилось.

Она молчала несколько секунд.

– Прости, – сказала тихо. – Я не знала.

– Не за что извиняться. – Я пожал плечами. – Решил, что лучший способ встретить совершеннолетие, это провести его в обществе ошеломительной красотки. И кажется, не прогадал.

Она фыркнула, но я видел, как дрогнули её губы.

– Ладно, именинник, – она снова взяла меню. – Тогда я закажу что-нибудь особенное.

Пока она делала заказ у подошедшего официанта, а я осматривал зал. Восточные мотивы навевали нечто близкое и родное. Но осматривая зал, я заметил кое-что интересное.

У барной стойки, за отдельным столиком, сидел знакомый мне человек. Тот самый телохранитель Эйры. Такую квадратную челюсть и широкие плечи сложно было забыть.

И самое интересное он пил чай. И делал это почти так же как и все кого я знал в прошлой жизни. Вот это интересное совпадение. Но куда интереснее было, что когда официант принес ему какое-то блюдо, то он глубоко и почтительно поклонился. Словно этот здоровяк был имперским чиновником в моем мире.

Я проследил за другими официантами. Они обслуживали гостей вежливо, профессионально. Но без поклонов. Обычный сервис.

Кланялись лишь ему. Интересно. Очень интересно.

Следом мой взгляд заметил еще одну странность. Молодой парень за стойкой, буквально на пару лет старше Миры, двигался с уверенностью, которая не вязалась с его возрастом. Присмотревшись внимательно мне в глаза бросилось несколько деталей. Узкие, чуть раскосые глаза. Ребро ладони, которой он протирал стаканы, было покрыто очень плотной мозолью. Такую получают люди, которые годами разбивают твёрдые предметы. А еще у него на поясе висел нож, слишком длинный и тяжелый для кухонного. Очень интересно. Бармен был бойцом и судя по всему весьма опытным.

– Эй, – голос Миры вернул меня в реальность. Похоже я слишком увлекся своими наблюдениями. – Ты где?

– Здесь, – я повернулся к ней. – Просто осматриваюсь.

– И как?

– Место с историей, – сказал я уклончиво.

Официант принёс наш заказ. Мира заказала два коктейля в высоких стаканах. Что-то тёмно-красное с ломтиком апельсина.

– За твой день рождения, – Мира подняла стакан.

– За встречу, – ответил я.

Бокалы с мелодичным звоном коснулись друг друга. Сделав глоток, я понял что коктейль оказался крепче, чем выглядел. Сладость лишь маскировала алкоголь, но на вкус он был действительно хорош.

Следующий час прошёл в легкой беседе.

Мы разговаривали – о её учёбе, о музыке, которую она любила, о фильмах. Я больше слушал, чем говорил, направляя беседу вопросами. Она оказалась интересным собеседником. Умная, с хорошим чувством юмора, далеко не пустышка.

Я периодически поглядывал на телохранителя у бара. Он так и сидел там. Неподвижный и спокойный, словно скала. Лишь время от времени ему меняли чай на свежий.

Когда Мира отлучилась в уборную, я позволил себе более внимательно изучить обстановку. Бармен однозначно был бойцом. Двое посетителей у дальнего столика – тоже. Они слишком сильно выделялись для того кто умеет не только смотреть, но и видеть.

У этого места явно была своя история. И мне становилось все любопытнее, что это за история.

Стоило Мире вернуться, и я тут же переключил все внимание на неё.

– Всё хорошо? – спросил я.

– Отлично, – она села рядом, ближе чем раньше. Её бедро коснулось моего. – Знаешь, ты приятный собеседник. Большинство парней только о себе говорят.

– Большинство парней – идиоты.

– Не поспоришь.

Дверь бара открылась. И я почувствовал изменение атмосферы раньше, чем увидел вошедших. Что-то в воздухе разлилось напряжение, которого не было секунду назад.

Компания из пяти человек. Крепкие ребята в кожаных куртках с одинаковыми нашивками на спине и груди. Стилизованный череп с крыльями напоминающими крылья летучей мыши. Байкерская банда или что-то в этом роде.

Они прошли к бару, громко переговариваясь. Агрессии не было, лишь полная уверенность в своих силах. Такие люди, которые привыкли, что им везде рады. Или же делают вид, что рады.

– Чёрт, – Мира тихо выругалась рядом со мной.

Я повернулся к ней. Девушка чуть побледнела и напряглась.

– Что такое?

– Ничего, – она отвела взгляд. – Просто… давай допьем и пойдем отсюда, ладно?

Но уйти мы не успели.

Один из вошедших, высокий парень с ирокезом на голове, заметил нас. Вернее, заметил её.

Он что-то сказал своим, отделился от группы и направился к нашему столику.

Спортивное телосложение. Тяжёлые ботинки, подбитые металлом, я слышал их стук по полу. Лицо молодое, но уже со следами драк. Несколько раз сломанный нос, пара шрамов над бровью. На вид он был ровесником Миры.

Он остановился у нашего столика, полностью игнорируя моё присутствие.

– Мира, – его голос был громким, с нотками обиды. – Какого хрена ты игноришь мои сообщения?

Она не ответила. Только сильнее вжалась в диван.

– Эй, я с тобой разговариваю! – он повысил голос. Потом, словно только сейчас заметив меня, скривился. – И что это за пацан? У него на щеках едва пушок появился. Откуда ты его выкопала?

Я молча отпил коктейль.

– Генрих, пожалуйста, – голос Миры был тихим. – Не здесь.

– Не здесь? – он фыркнул. – А где? Ты неделю не отвечаешь. Я тебя по всему городу ищу. А ты тут с каким-то… – он снова посмотрел на меня, – птенчиком сидишь?

Мира бросила на меня быстрый взгляд. В её глазах была просьба и страх. Она едва заметно кивнула в сторону, показывая: делай как он говорит.

Генрих это заметил и понял по-своему.

– Слышь, птенчик, – он обратился ко мне, всё ещё не глядя прямо. – Спорхай-ка мне за пивом. А я пока с девушкой поговорю.

Я поставил стакан на стол.

– Если я птенчик, – сказал я спокойно, – то судя по запаху и копытам, – я кивнул на его ботинки, – ты козлик?

Генрих медленно повернул голову. Его глаза расширились. Сначала от удивления, а когда до него дошел смысл, уже от ярости.

– Что ты сказал?

– Цокай отсюда, – я откинулся на спинку дивана. – Не видишь, девушка тебе не рада.

Его кулак взлетел вверх, но не успел опуститься.

Чья-то рука перехватила его запястье. Один из байкеров, тот что постарше, с седыми висками и шрамом через весь лоб, возник рядом словно из ниоткуда.

– Тормозни, – громким шёпотом произнёс он. – Ты хочешь устроить разборки в заведении семьи Чен? Жить надоело?

Его слова тут же поставили все на свои места. Чен, фамилия Эйры. Это заведение принадлежало семье нашей ледяной королевы.

Я краем глаза заметил, как телохранитель у бара медленно поднял чашку, отпил чай. Его оценивающий взгляд был направлен на нас. Он словно размышлял как поступить и решив чуть заметно кивнул бармену. Парень тут же поклонился и поставил на стойку стакан, который не закончил протирать.

Старший байкер отпустил руку Генриха и посмотрел мне в глаза.

– Ты понимаешь, что за слова надо отвечать? – он обратился ко мне. Голос был ровным, без показной агрессии. Похоже этот человек умел решать вопросы не только кулаками, но словами.

Я усмехнулся.

– Правда? А я думал, мы состязаемся в остроумии. – Я посмотрел ему в глаза. – У меня конфликт с ним, – кивнул на Генриха, – или со всеми вами?

Старший чуть склонил голову.

– Пока с моим близким. А что будет дальше зависит от твоего поведения.

В этот момент подошёл бармен. Вблизи его глаза были ещё более раскосыми, а движения ещё более экономными. Но важнее было другое, что когда он подошел его стойка была абсолютной копией стойки Эйры.

– Вы мешаете отдыхать гостям, – сказал он тихим и спокойным голосом, вот только под этой мягкостью чувствовалась сталь. – Вам прекрасно известны наши правила. Или звоните в колокол, если договорились. Или уходите.

Старший чуть склонил голову.

– Прошу прощения, Тесак. Мы обсудим условия и примем решение. – Тесак, очень символично. Похоже этот парень получил свое прозвище за владение своим ножом.

Бармен кивнул со словами:

– У вас пять минут.

Старший повернулся ко мне.

– Ты оскорбил моего близкого. Нужно ответить за слова. – Он говорил спокойно, почти дружелюбно. – Здесь, внизу, есть ринг. Выходишь с ним один на один. Продержишься пять минут и вопрос исчерпан. Если нет… – он пожал плечами, – вали отсюда и оглядывайся по сторонам. У тебя минута на размышление.

Он положил руку на плечо Генриху и повёл его к барной стойке. На стене рядом со стойкой висел небольшой бронзовый колокол, которому по виду было не меньше сотни лет.

Как только они отошли, Мира схватила меня за руку.

– Алекс, – её голос дрожал. – Пойдём отсюда. Пожалуйста. Не надо с ним связываться.

– Кто это? – спросил я.

– Мой бывший, – она сглотнула. – Генрих. Он… он реально опасен. Я думала, что ты… ну, когда увидела твои руки в магазине, подумала, что ты из пятничных бойцов. Как он.

– Пятничных бойцов?

Она торопливо заговорила:

– По пятницам тут проводят бои. Не просто завсегдатаи, которые что-то не поделили. Настоящие бои. За деньги. Генрих – один из таких бойцов. Он… – она запнулась. – Он выигрывал. Много раз. Его называют Двужильным, потому что его невозможно вырубить.

Она снова сжала мою руку.

– Пожалуйста, Алекс. Уйдём. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, да еще и в свой день рождения.

Я смотрел на неё. На её испуганные глаза, на дрожащие губы.

Внутри меня что-то шевельнулось, что-то тёмное и голодное. А чёрное солнце в моей груди тут же откликнулось на запах предстоящего боя.

Азарт. Я почувствовал настоящий азарт впервые, с того самого момента как мне удалось создать из остатков ядра черное сердце. Альфа жуков не в счет. Нет ничего лучше чем сражаться с опытными практиками, лишь тогда ты осознаешь насколько жизнь хрупка.

– А если я выиграю? – спросил я.

Мира замерла.

– Что?

– Если я его вырублю. Что тогда?

Она смотрела на меня так, словно видела впервые.

– Ты… ты уверен? Думаешь, сможешь?

Я сжал её пальцы.

– Просто поверь.

Несколько секунд она молчала. Я видел, как в её глазах борются страх и что-то другое. Надежда? Азарт? А потом – огонь.

Она подалась вперёд и поцеловала меня. Быстро, жадно, с привкусом коктейля на губах.

– Тогда, – прошептала она мне на ухо, – у тебя будет самый запоминающийся день рождения.

Эта малышка добавила к моему азарту изрядную долю мотивации.

Встав из-за стола я аккуратно ее поцеловал, со словами:

– Он упадет.

Байкеры у барной стойки повернулись, наблюдая. Тесак за баром меланхолично продолжал протирать очередной стакан. А вот телохранитель Эйры медленно поставил чашку с чаем и откинулся на спинку стула, чтобы ему было удобнее наблюдать за происходящим.

Я подошёл к колоколу.

Тесак шагнул мне навстречу.

– Ты уверен? – спросил он негромко. – Понимаешь, на что подписываешься?

Я кивнул.

Он повернулся к старшему байкеру.

– Ставка?

– Если парень выстоит пять минут – претензий нет.

– Мало, – сказал я.

Все посмотрели на меня.

– Если я его вырублю, – продолжил я, – он не приближается к Мире. Никогда.

Секунда тишины. Потом раздался громкий смех. Байкеры хохотали, хлопая друг друга по плечам. Генрих скалился, глядя на меня.

– Слышал, Двужильный? – старший вытер слёзы. – Птенчик думает, что тебя вырубит.

– Пусть попробует, – Генрих хрустнул костяшками. – Давно не было такого развлечения.

Старший повернулся ко мне.

– Я отвечаю за своего бойца, – сказал он, всё ещё посмеиваясь. – Если ты вырубишь Двужильного Генриха, к тебе не будет претензий, а он не подойдет к Мире. Моё слово.

Тесак кивнул со словами и ударил в колокол:

– Семья Чен фиксирует условия. Вниз.

Стоило раздаться колокольному звону, как тут же по всему залу стали слышаться звуки отодвигаемых стульев. Кажется я подписался под местную забаву. Вот только почему мне в спину смотрел этот здоровяк с квадратной челюстью?

Широкая лестница обитая какой-то тканью заглушающей шаги вела в широкий подвал. В центре было нечто напоминающее арену. Песочный пол огороженный тюками с сеном. Божественный доктор, как низко ты пал дерешься на потеху публики.

Мира спустилась следом и встала в моем углу. Она явно хотела что-то сказать но молчала словно боясь сбить меня с настроя. Байкеры заняли другую сторону, окружив Генриха.

Тесак вышел на середину и начал озвучивать правила.

– Никаких предметов и артефактов. Запрещены стимуляторы. Запрещена магия выше ранга E+.

Я усмехнулся про себя. Умно. Магию низкого ранга почти невозможно засечь без дорогих артефактов-детекторов. Так что этот запрет был скорее формальностью, D ранг зачастую видно и невооруженным взглядом, но на всякий случай тут стоял один из анализаторов.

– Бой до нокаута или пока один не сдастся, – продолжил Тесак. – Уговор был на пять минут, или пока один не ляжет. Всё ясно?

Я кивнул, как и мой противник.

Генрих уже стягивал куртку. Потом футболку, картинно играя мускулами. Его тело было впечатляющим. Широкие плечи, рельефный пресс, руки как брёвна., Вот только закачка явно снизила ему скорость и проводимость нервных импульсов. Хотя тату у него были сделаны качественно. В прошлой жизни мое тело так же украшало множество татуировок, в которых я запечатывал покоренных духов. Но одна была важнее всего. Оскаленная пасть гигантского белого тигра напротив моего сердца. Лао Бай оставил мне эту метку, чтобы я мог призвать где угодно. Как же мне тебя не хватает наглый комок шерсти. Надеюсь ты пируешь и сражаешься в своих ледяных пустошах вспоминая о былых временах.

Одобрительный гул посетителей, которых распалял Генрих вышиб меня из моих воспоминаний. И он мгновенно стих стоило раздеться мне.

– Твою мать… – кто-то выдохнул.

– Это что за жесть?

– Смотрите на его спину…

Множество уродливых шрамов, больше похожих на кислотные ожоги выглядели мягко говоря жутко. Генрих внимательно посмотрел на меня, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

Пальцы ног зарылись в мягкий песок когда я встал в базовую стойку своего стиля.

– Начали! – голос Тесака.

Генрих атаковал первым.

Он рванулся вперед нанося быструю серию ударов руками. Типичная манера уличного бойца: задавить напором, не дать противнику опомниться. Его кулак полетел мне в голову.

Полшага вправо и легкое движение головой. Удар прошёл мимо.

Новый удар летел в печень. Ну зачем же так явно? Черное солнце плеснуло каплю энергии в мои мышцы и я попросту пустил его вскользь.

Генрих бил короткими сериями. Вкладываясь в них по полной. Любой пропущенный удар мог бы свалить обычного человека. А я уходил от них минимальными движениями, экономя силы и дожидаясь своего шанса.

Он был хорош. Для уличного бойца, очень хорош. Быстрый, выносливый, с хорошим чувством дистанции. Его прозвище «Двужильный» явно было заслуженным.

Но на его беду он был крайне предсказуем.

Каждая атака начиналась одинаково. Лёгкое смещение веса на переднюю ногу, едва заметный поворот плеча. Он телеграфировал свои удары за полсекунды до того, как наносил их.

Краем глаза я заметил Тесака у края ринга. Он смотрел на меня и на его лице было задумчивое выражение.

В отличие от Генриха и его дружков он явно видел, что я не проигрываю бой как думает большинство. Он понимал, что я лишь изучаю манеру боя противника, чтобы нанести ответный удар. Ладно, пора заканчивать.

Генрих снова рванулся в атаку, опять тот же широкий размашистый удар справа. Нырнуть под него скручивая все тело и тут же распрямиться вкладывая в это движение немного энергии черного солнца.

Локоть ударил точно в солнечное сплетение. Вся масса моего тела, вся сила разворота вложена в этот удар и все это навстречу его чудовищной инерции…

Воздух вышибло из него со свистом. Его глаза расширились от шока, он пытался подняться, но я уже был за его спиной.

Открытая ладонь, сложенная «лапой» и тут же резкий удар по основанию черепа. У этого тела еще нет силы, чтобы убить одним ударом, а тратить столь ценную энергию мне откровенно жаль. Его голова мотнулась вперёд.

А я сработал так как меня учили. Врагов надо добивать. И новый удар локтя окончательно поставил точку в нашем споре.

Три удара. Меньше секунды с начала моей атаки и Двужильный Генрих рухнул лицом в песок дергаясь в конвульсиях.

Я стоял над ним, выравнивая дыхание. Чёрное солнце в груди урчало от удовольствия, впитывая остаточную энергию боя.

Тесак подошёл и опустившись на на колено рядом с Генрихом, проверил сначала пульс, потом зрачки.

– Жить будет, – сказал он. Потом поднялся и взял мою руку вытянув ее вверх.

– Семья Чен фиксирует победу.

Байкеры молчали. Старший смотрел на меня без гнева, скорее с некоторым уважением.

– Слово есть слово, – сказал он. – Генрих не приблизится к девушке.

Тесак отпустил мою руку и наклонился ко мне.

– Захочешь подзаработать, – прошептал он так тихо, что услышал только я, – приходи сюда в пятницу. После восьми вечера. Спросишь меня.

Я кивнул и пошел в свой угол, где стояла Мира. В ее глазах горело что-то новое. Восхищение? Желание?

Я подошёл к ней, всё ещё без рубашки, со шрамами на виду.

– Ну что, – сказал я с улыбкой, – как насчёт того запоминающегося дня рождения?

Схватив меня за руку, она тут же направилась к выходу и потянула к выходу.