Текст книги "Беспощадный целитель (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Интерлюдия

Кабинет директора школы №47 пах старой мебелью, дешевым кофе и разочарованием. Карен Миллер сидела за массивным дубовым столом – единственным предметом в комнате, который помнил лучшие времена – и смотрела в окно на покосившийся забор с колючей проволокой.

Сорок два года. Двадцать лет работы в образовании. Пятнадцать – директором этой помойки.

И ни единого проклятого дня без головной боли.

За окном моросил дождь, превращая школьный двор в серое месиво грязи и луж. Пара студентов перебегала от одного здания к другому, прикрывая головы рюкзаками. Обычный день в обычной школе для детей, которым не повезло родиться в правильных семьях.

Карен потянулась к ящику стола, но остановилась на полпути. Еще рано. Слишком рано. Хотя…

Стук в дверь оборвал внутреннюю дискуссию.

– Войдите.

Дверь открылась, впуская Виктора Ханта вместе с запахом дождя и сигаретного дыма. Бывший охотник двигался так, словно ожидал нападения из-за каждого угла – старые привычки умирали медленно. Пустой левый рукав был аккуратно подколот к плечу.

– Виктор, – Карен кивнула на стул напротив. – Садись. Выглядишь как обычно – словно тебя переехал грузовик.

– Доброе утро тебе тоже, Карен, – он опустился на стул с осторожностью человека, чье тело помнило слишком много травм. – Судя по твоему лицу, у тебя тоже был замечательный день.

Она усмехнулась без капли веселья.

– Третий звонок от Баррета-старшего за утро. Хочешь угадать, о чем?

– О том, как его драгоценный сынок искупался в луже? – Хант откинулся на спинку стула, и его губы дрогнули в подобии улыбки. – Слышал. Вся школа слышала. Видео разлетелось по соцсетям быстрее, чем я успел дойти до учительской.

– Это не смешно, Виктор.

– Еще как смешно. Мальчишка задирал слабых два года подряд. Пришло время расплаты.

Карен потерла переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать знакомая боль.

– Баррет-старший требует исключить Алекса Доу. Немедленно. Цитирую: «Этот калека представляет опасность для других учеников». Грозится подать в суд, пожаловаться в министерство образования и лично приехать сюда с полицией.

– Пусть приезжает, – Хант пожал плечами. – Согласно уставу школы, статья двенадцать, пункт три: исключение ученика возможно только при наличии полицейского протокола о правонарушении класса B или медицинского заключения о невозможности использования ядра. У Баррета есть протокол?

– Нет.

– Медицинское заключение?

– Тоже нет. Но, Виктор… – Карен наклонилась вперед, упираясь локтями в стол. – У парнишки разрушенное ядро. Это же приговор. Врачи дали ему неделю жизни. Это было три недели назад. Он ходячий труп.

– Ходячий труп, который вчера призвал астрального духа, – Хант поднял руку, останавливая возражение. – Я видел контроль, Карен. Идеальный. Хирургический. Дух держался пять секунд без малейших колебаний формы. Студенты ранга D не могут такое провернуть без года практики.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

– И ещё кое-что, – продолжил Хант. – Когда он выходил демонстрировать способности, я смотрел не на магию. Я смотрел на то, как он двигается.

– И?

– Он шёл как боец. Вес на передней части стопы. Руки расслаблены, но готовы. Взгляд сканирует периметр. Это не учат в школах для сирот, Карен. Это вбивают годами тренировок.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, шутит он или нет.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. – Его лицо было каменным. – И знаешь, что самое интересное? Если мы попытаемся «утилизировать» потенциального нюхача, полицейское управление начнет разбирательство. Астральщики редкость. И Гильдия и государство платят за них хорошие деньги. А мы что, берем и выкидываем на улицу?

– Господи, – Карен откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. – Мне этого только не хватало.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только барабанной дробью дождя по окнам и далеким гулом голосов из коридора.

Когда она открыла глаза, Хант смотрел на нее с выражением, которое она хорошо помнила. Так он смотрел тридцать лет назад, когда они учились в одной школе – не в этой помойке, а в нормальном заведении, до того как жизнь расставила все по местам.

Тогда он был мальчишкой с горящими глазами, мечтавшим стать великим охотником.

Теперь – однорукий ветеран с мертвым взглядом, который учил детей не умирать в первый же день.

– К черту, – она потянулась к нижнему ящику стола, достала потертую фляжку и сделала большой глоток.

Виски обжег горло огнем, заставив поморщиться. Дешевое пойло, но лучше, чем ничего.

Она протянула фляжку Ханту. Тот взял без колебаний, отпил и вернул.

– Помнишь, – сказала Карен, глядя на серое небо за окном, – как мы клялись изменить систему? Сделать образование доступным для всех? Построить школы, где не важно, из какой ты семьи?

– Помню, – Хант достал смятую пачку сигарет, но не стал закуривать, просто крутил ее в пальцах. – Мы были идиотами.

– Наивными идиотами, – она усмехнулась. – А теперь я сижу здесь и думаю, как угодить богатому ублюдку, чтобы он не отозвал финансирование.

– Баррет дает школе деньги?

– Двести тысяч в год. Плюс оборудование для тренировочного зала. Плюс… – она махнула рукой. – Не важно. Без его денег мы не продержимся и года. Министерство урежет бюджет, здания развалятся, и эти дети окажутся на улице. Или хуже.

Хант промолчал, разглядывая пачку сигарет.

– Нам нужны звезды, Виктор, – продолжила Карен, и в ее голосе прозвучала усталость. Такая глубокая, что казалось еще немного и она достигнет ядра планеты. – Если мы не выпустим хотя бы пару студентов ранга B в этом году, финансирование снова урежут. В прошлом году мы потеряли треть бюджета. В этом можем потерять половину. Понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – он поднял взгляд. – Но из Кайла Баррета никогда не выйдет звезда. Он трус. В первом же настоящем бою сбежит или намочит свои модные штанишки.

– Может быть. Но он сын влиятельного человека. Если мы его правильно подготовим, раструбим в нужные уши…

– Липовая звезда, – Хант фыркнул. – Замечательно. Именно то, что нужно этому миру. Больше богатеньких бездарей, покупающих себе ранги.

Карен сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– У тебя есть идея получше?

– Есть, – он наконец убрал сигареты обратно в карман. – Эйра Чен. Дэмиен Кросс. Вот твои настоящие звезды.

– Эйру через месяц заберут в академию провинции, – Карен покачала головой. – Срок условного наказания истекает, и она улетает отсюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Мне шепнули, что ее дядя заплатил судьям целое состояние, чтобы то дело о попытке убийстве спустили на тормозах. На Дэмиана уже пришли документы он тоже уйдет, стоит ему пройти инициацию.

– Тогда делай новые звезды.

– За месяц? – она едва не рассмеялась. – Виктор, ты совсем?

– Устрой турнир, – он наклонился вперед, и в его глазах мелькнуло что-то живое. – Внутришкольный. Для всех классов. Победителям – доступ в зал стихий на месяц перед инициацией. Это даст им огромное преимущество перед турниром графства. Кто покажет лучшие результаты в разломе, те и станут твоими новыми звездами.

Карен смотрела на него, обдумывая предложение.

Зал стихий. Специальное помещение, где концентрация элементальной энергии в десятки раз выше обычной. Час тренировки там равнялся неделе обычной практики. В хорошие времена школа имела доступ к нему круглый год. Теперь – только два раза в год, на неделю каждый раз, и за бешеные деньги.

– Это риск, – сказала она медленно. – Турнир означает реальные бои. А реальные бои означают травмы. Может быть, смерти. Если кто-то погибнет…

– Гильдия оплатит страховку, – Хант перебил ее. – Если мы дадим им приоритет на вербовку выпускников. Они давно хотят заключить с нами контракт. Это шанс.

Тишина затянулась.

Карен снова потянулась к фляжке, сделала глоток. Потом еще один.

Мозг лихорадочно просчитывал варианты, риски, выгоды.

Турнир привлечет внимание. Гильдия пришлет наблюдателей. Может, даже представители других школ заглянут. Если хотя бы два-три студента покажут хорошие результаты…

– Хорошо, – она выдохнула. – Турнир. Но, – она подняла палец, – ты должен подумать, как тихо избавиться от Доу. Баррет не успокоится, пока этот мальчишка здесь.

Хант взял фляжку, сделал большой глоток и откинулся на спинку стула.

– Скажи мне, Карен, – его голос был спокоен, почти ленив. – С каким рангом Доу поступил в школу в прошлом году?

Вопрос застал ее врасплох.

– С каким… – она нахмурилась. – Зачем тебе?

– Просто интересно.

Она потянулась к компьютеру, несколько раз кликнула мышкой, открывая файлы.

– Алекс Доу. Поступление год назад. Тестирование… – она замолчала, вглядываясь в экран. – Странно.

– Что странно?

– При тестировании были аномалии. Артефакт показывал от E+ до A и постоянно сбоил. Техник сказал, что прибор глючит. Мы записали парнишку как E+, чтобы не рисковать. Если бы ошиблись в большую сторону и дали ему задания выше уровня…

– Он бы умер, – закончил Хант. – Понятно.

Он снова отпил из фляжки, на этот раз больше.

– А тебя ничего не смущает, Карен?

– Что я должна смутить? – она закрыла файл, поворачиваясь к нему. – Говори прямо, Виктор. У меня нет времени на загадки.

Он смотрел на нее долго, словно взвешивая, стоит ли говорить.

– Аномалия при тестировании, – наконец произнес он, загибая пальцы. – Парень выжил после разрушения ядра. Может использовать магию с контролем мастера. И еще кое-что.

– Что еще?

– Вчера, когда я его спросил, способен ли он использовать магию, он ответил: «Да, старший».

Карен нахмурилась.

– И?

– Старший, – Хант повторил медленно, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Когда ты в последний раз слышала, чтобы студент так обращался к преподавателю?

Она открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Ты хочешь сказать… – ее лицо побледнело. – Нет. Это невозможно.

– Вполне возможно, – Хант откинулся назад, скрестив руку на груди. – Я уверен процентов на девяносто, что Доу – бастард кого-то из старых кланов. Только они используют такую формулировку. Это им вбивают с детства. Рефлекс, от которого не избавишься.

Карен чувствовала, как по спине ползут мурашки.

Старые кланы. Семьи, которые практиковали магию столетиями. Чьи корни уходили в те времена, когда разломы только начали появляться, а Гильдия охотников была больше похожа на военный орден, чем на корпорацию.

У них были свои правила. Свои традиции. Свои методы воспитания.

И свои способы избавляться от неугодных.

– Бастард, – прошептала она. – Внебрачный ребенок. Которого…

– Которого выбросили, как мусор, – Хант кивнул. – Разрушили ядро, чтобы убрать угрозу. Классика. Только вот что-то пошло не так. Парень выжил. И теперь может использовать магию способом, которого не должно существовать.

– Астральная магия, – Карен прикрыла лицо руками. – Господи. Если за ним действительно стоит клан…

– То мы влипли, – закончил Хант. – Причем по самые уши. Потому что есть два варианта. Либо его бросили умирать, и тогда кому-то очень не понравится, что он выжил. Либо…

Он замолчал, давая ей самой закончить мысль.

– Либо за ним присматривают, – Карен медленно опустила руки. – Кто-то из клана. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы организовать это все. Заставить парня выжить. Дать ему силу.

– Именно, – Хант снова потянулся к фляжке, но она была пуста. Он поморщился. – И ты правда думаешь, что мальчишка с разрушенным ядром сам смог выжить? Без посторонней помощи? Да еще и научился контролировать астральную магию на уровне, которого у нас нет ни у кого?

Карен молчала, глядя в стол.

Мысли метались, как мыши в горящем амбаре.

Если за Доу стоит клан, то любая попытка от него избавиться может обернуться катастрофой. Кланы не прощали обид. Они были как айсберги – основная часть скрыта под водой, но от этого не менее опасна.

Но если она не избавится от парня, Баррет отзовет финансирование. Школа рухнет. Сотня детей окажется на улице.

Прекрасный выбор. Умереть сейчас или умереть потом.

– Что ты предлагаешь? – спросила она тихо.

Хант поставил пустую фляжку на стол с глухим стуком.

– Ничего не делать, – он встал, направляясь к двери. – Пусть Баррет захлебнется своей яростью. У него нет доказательств. Видео показывает случайность. Доу даже не прикасался к шлагбауму. Камень отскочил. Баррет упал сам. Конец истории.

– А если Баррет не успокоится?

– Тогда пусть идет в полицию, – Хант обернулся на пороге. – И объясняет, почему его сын и четверо дружков пытались избить калеку школы, а тому случайно повезло дать отпор. Камеры это тоже засняли, между прочим. Я проверил.

Карен моргнула.

– Стоп, на камерах видно как Кайл толкает Доу, а потом двое дружков Баррета падают и камера отключилась.

– Техник говорит скачек электричества. Хант с усмешкой посмотрел на давнюю знакомую и та поняла ход его мыслей. Если его теория верна, то отключения камер рядом с Доу продолжатся и дальше.

– То есть ты предлагаешь….

– Ничего не делать. – перебил ее Хант. – Если Баррет будет настаивать, то предложи обратиться в полицию. – Переступив порог, Хант неожидано развернулся.

– Кстати. Мне сегодня звонил Рейнольдс. Бывший напарник, сейчас работает в аналитическом отделе Гильдии.

– И?

– Разлом E-1706 закрылся сегодня утром. Тот, что на промзоне. Сам по себе.

Карен подняла бровь.

– Разломы иногда закрываются.

– E-ранга – почти никогда. Нужно убить альфу и вычистить минимум восемьдесят процентов популяции. Этот разлом висел три года. Никто туда не совался слишком невыгодно. А сегодня он просто исчез, после того как туда зашел один E-ранговый практик.

– К чему ты ведёшь, хочешь сказать это Доу?

– Рейнольдс сказал, что дело взяли под особый контроль. Кто-то наверху заинтересовался такой скоростью. Хотят выяснить, кто это сделал и как. Закрытие E-разломов спонсируется государством, у гильдии нет прямого доступа к ID закрывшего.

Он помолчал.

– Промзона в трёх километрах от нового адреса Доу. Я проверил.

Карен медленно опустила руки.

– Ты думаешь…

– Я ничего не думаю, – Хант открыл дверь. – Просто любопытное совпадение. Спокойной ночи, Карен.

Дверь закрылась.

Карен осталась одна в кабинете.

Смотрела на пустую фляжку. На компьютер, где светилось дело Алекса Доу. На серое небо за окном.

Аномалия при тестировании. Разрушенное ядро. Выживание вопреки всему. Контроль мастера. Движения бойца. Обращение «старший».

И теперь – закрытый разлом в трёх километрах от его дома.

– К чёрту, – она выключила компьютер.

Иногда лучше не знать некоторых вещей.

Иногда выживание означает закрыть глаза и идти дальше.

Карен Миллер выжила двадцать лет в этой системе именно так.

И собиралась выжить ещё столько же.

Глава 8

Храни Небо того, кто придумал круглосуточную доставку еды.

Я сидел на полу студии, прислонившись спиной к кровати, потому что сил дойти до стола попросту не было. Руки, измазанные острым соусом чили, дрожали, запихивая в рот третий гамбургер. Перец жег порезы на пальцах, но мне было плевать. Тело требовало калорий прямо сейчас.

Вокруг валялись разорванные картонные коробки из доставки. Я заказал сразу на сотню кредитов. Пять гамбургеров, большая порция картошки фри, куриные крылышки в остром соусе и два литра сладкой гадости, которую местные жители называют газировкой. Для нормального человека это была бы обжираловка на троих. В моем же случае, это был самый простой способ получить необходимые материалы для восстановления организма.

В прошлой жизни я ел блюда, приготовленные лучшими поварами Небесной Империи. Изысканные супы из духовных трав, мясо демонических зверей, настоянное на вине столетней выдержки, рис, сваренный в росе с лепестков лотоса бессмертия.

К демонам все эти воспоминания. Тогда было тогда, если я буду и дальше пытаться вспоминать привычную роскошь, то я попросту сдохну. Если что и вспоминать, так это самое начало моего пути, когда мальчишка целитель из дикарского племени сумел доказать всему миру, чего он стоит.

А сейчас надо доесть третий гамбургер и удержать его в собственном желудке. На вкус он конечно вполне себе, но куда важнее, что калорий в нем просто безумное количество, а мне они нужны позарез.

Воспоминания о том, как я добрался до дома, всплывали обрывками между укусами. Словно разум милостиво пытался стереть особо мерзкие детали, но получалось хреново.

После сожранного черным солнцем, зерна мне на какое-то время стало легче. Жаль только не надолго. Резервуар ядра наполнился почти наполовину, но учитывая состояние тела, большая часть уйдет на лечение.

Некрозаплатки в мышцах, костях и сухожилиях медленно разрушались, отравляя организм продуктами распада. Если не убрать их в ближайшие часы, начнётся каскадное гниение тканей, которое мне будет остановить практически не возможно. А что может местная медицина, я уже знал. Лучше уж я как-нибудь сам.

Главное как можно быстрее оказаться дома.

Первые метров триста я шел, цепляясь за стены ржавых ангаров. Ноги волочились, словно чужие. Каждый вдох отдавался болью в сломанном ребре. Даже анестезия от некроткани практически не помогала.

Выбравшись с промзоны, я вздохнул с облегчением, пока не увидел усатого мужчина средних лет. Он остановился как вкопанный стоило ему увидеть меня. Руки сжимающие поводок от пса мелко дрожали. Похоже я сейчас выгляжу на все сто. Ну или как столетний зомби поднятый недоучкой некромантом.

– Парень, вызвать тебе врача⁈ – его лицо побелело. А по голосу было слышно, что он очень хочет, чтобы меня тут не было. Но он все же сумел себя пересилить и предложить помощь. Наверное хороший человек, так что не буду усложнять ему жизнь.

Мотнув головой, я медленно побрел дальше, игнорируя жалобный лай пса. Животные всегда чувствуют неладное. Эта блохастая тварь жалась к ногам хозяина и мелко дрожала. Зверек чуял смерть, пропитавшую мою одежду и кожу.

Возле ночного магазина старушка причитая полезла за телефоном, явно собираясь вызвать скорую. Я ускорился, насколько позволяло разваливающееся тело, и нырнул в ближайший переулок. Спасибо, бабуль, но больничка это последнее место где я сейчас хочу оказаться. Увидев, что происходит с этим телом любой врач начнет задавать слишком много вопросов, а мне не хочется кого-то убивать просто потому что он пытается хорошо делать свою работу.

Впереди уже виднелся дом, когда я почувствоал на себе взгляд. Стоило обернуться, как я увидел стайку подростков идящих с дешовым пивом на детской площадке и один из этих недоумков во всю снимал меня на телефон. Были бы силы сломался бы ему нос,чтобы хоть немного думал что творит.

– Братан, ты в порядке? Выглядишь как из фильма ужасов! – С тупой ухмылкой задал вопрос этот шкет.

С трудом повернув голову, я посмотрел ему прямо в глаза. Кажется до него дошло, что лучше не стоит снимать все подряд. Ухмылка медленно сползла с его лица, а телефон больше не смотрел в мою сторону.

Проходя мимо я услышал, как мне в спину прилетело: Псих. Продолжая двигаться к своей цели, я попросту показал ему средний палец. Жесты иногда куда красноречивее слов.

Последние метры до входной двери были настоящим адом. Ноги подкашивались.Зрение мутнело. Дважды я останавливался, хватаясь за забор, борясь с приступами накатывающейся тошноты.

Черное солнце тратило бесценную энергию латая критические повреждения на ходу, чтобы тело не развалилось окончательно. Но этого было недостаточно. Мертвая ткань расползалась, как гангрена, отравляя все вокруг.

Я должен был дотерпеть. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Дверь в студию я открыл, опираясь на косяк. Захлопнув ее за собой, рефлекторно повернул ключ в замке и рухнул прямо на пол.

Не знаю, сколько я так лежал. Может, минуту. Может, десять.

Сознание плыло, цепляясь за реальность из последних сил.

Вставай слабак. Еще не время умирать.

ВСТАВАЙ!

Я с трудом перевернулся на спину, глядя в потолок. Вдох-выдох. Дыхательная гимнастика уже давно ставшая рефлексом немного очистила голову и я сумел доползти до ванной комнаты.

Какое же счастье, что тут душевая кабина, а не здоровенный чугунный монстр переребраться через борт которого для меня было бы равносильным восхождению на гору.

Тугие струи горячего душа ударили по мне и вода тут же окрасилась в красный. Прошло как минимум пару минут прежде чем она стала розовой и лишь спустя минут пять окончательно посветлела.

Я сидел под обжигающе горячей струей, стягивая с себя остатки одежды. Футболка и джинсы буквально прилипли к телу. И мне пришлось хорошенько размочить их прежде чем удалось отодрать ткань. Боль от этого процесса воспринималась куда легче, чем то что творилось внутри организма. Но не смыв с себя все это проводить чистку организма будет намного сложнее.

Когда наконец-то я освободился от одежды сброшенной в угол грязной кучей я провел внешний осмотр своего состояния.

Мда. Выглядел я так же хорошо, как спина заключенного после пятидесяти плетей выданных рукой опытного палача.

Больше всего пострадали руки. Демон не думал о сохранности тела, когда взял его под контроль. Костяшки ободраны до мяса. Ногти сломаны. Порезы, ссадины, ожоги от некротической энергии. Руки убийцы и мясника в одном флаконе. Красота!

Температуру воды я поставил почти на максимум. Горячая вода стекающая по ранам отрезвляла и помогала держать фокус сознания. Несколько минут работы щеткой обильно смоченной мылом и кровь, пот, грязь и внутренности жуков окончательно попрощались с моей кожей и волосами.

Первый взгляд в зеркало был, как бы лучше это сказать? Пусть будет. показательным.

Нужно быть честным с самим собой. Выглядел я мягко говоря хреново. Впалые щеки, тяжелые синяки под глазами. Кожа какого-то пепельно-серого оттенка, на которой виднелись грязно-черные шрамы, следы некрозаплаток, которые я накладывал в разломе.

Но хуже всего было с глазами. Если изначально у Алекса они были бледно-зеленые, то после того как я занял его тело, они стали скорее медовыми. Сейчас же они изрядно потемнели. В таком освещении они казались практически черными с одним маленьким нюансом. В глубине зрачков мерцал едва заметный серо-зеленый отблеск. Мертвенная зелень классический признак отравления некроэнергетикой. Именно поэтому что цзянши, что у обычных мертвецов глаза горят зелеными огнями.

Мозг тут же начал строить гипотезы относительно таких изменений. Побочный эффект черного солнца? Возможно оно медленно меняет тело изнутри?

Тряхнув головой, я отогнал лишние мысли. Как говорил один великий человек, чтобы жить хорошо нужно вначале выжить. И именно этому правилу я всегда следовал.

– Выгляжу как жертва культиста, – пробормотал я, разглядывая отражение. – Или сам проклятый культист. Впрочем после всех моих фокусов, любой скажет, что второе намного ближе к правде.

Наверное стоило добраться до кровати и проводить чистку там, но понимая что меня ждет, я решил остаться в ванной и начать очистку организма. Скрестив ноги в позе лотоса и выпрямив спину, я начал входить в транс. Руки на коленях ладонями вверх, классическая медитативная поза, которую я принимал тысячи раз в прошлой жизни.

Глубокий вдох через нос.

Медленный выдох через рот.

Еще раз. И еще.

Мир начал исчезать. Звуки стали тише, а телесные ощущения отступили куда-то на второй план. Пара ударов сердца и я погрузился в свой внутренний мир освещаемый черным солнцем.

Тьма окружала меня. Она обволакивала и успокаивала, а в центре этой тьмы медленно пульсировало черное солнце. Мое проклятое, мертворожденное ядро. Сфера из острых осколков, скрепленных мертвой энергией. Трещины между фрагментами светились тусклым серо-зеленым светом.

Сейчас оно было заполнено примерно на тридцать пять процентов. Мало, слишком мало, чтобы у меня получилось все идеально, но достаточно, чтобы я достаточно смог очистить тело.

Но хуже всего, что вокруг черного солнца, словно паразиты, начали образовываться серые наросты.

Некроткань тянулась к моему ядру, как зелень к свету. Еще более неприятно было, то что эти наросты медленно увеличивались. Врастали в живые каналы энергии, пожирали здоровую ткань. Словно злокачественная опухоль, которую не остановить без радикальных мер.

Если не убрать их сейчас, через день начнется некроз. Через два-три мои органы попросту откажут. Через неделю я точно сдохну. А через две, если это тело не захоронить по правилам в городе заведется полноценный цзянши.

Люблю радужные перспективы.

– Что ж, – прошептал я в пустоту. – Приступим к самой приятной части дня. Сегодня меня ждет боль. Море боли.

Будем честны. Все в округ не сбежались в мою маленькую комнату лишь потому, что я очень плотно запихал себе в рот кусок тщательно прополосканной ткани, которая когда-то была футболкой.

Первым делом я занялся груднной клеткой. Именно там, где при ударе клешни альфы треснула кость.

Некрозаплатка обвила ребро, как корни дерева, проникшие в трещины скалы. Она вросла в надкостницу, проникла в костный мозг, намертво сцепилась с живой тканью.

Отрывать нельзя, кость треснет окончательно и превратится в крошево. Придется выжигать. Как же я ненавижу работать с некрозаражениями….

Потянувшись к черному солнцу, я начал концентрировать небольшие крохи энергии. При такой работе контроль должен быть абсолютным. Слишком мало и все придется делать заново. Слишком много и вместе с некротканями сгорит и живая кость.

Энергия потекла тонкой нитью, холодная и тяжелая, пропитанная эссенцией смерти. Я направил ее к ребру и начал методично выжигать некротическую плесень изнутри.

Первая волна боли ударила так, что челюсти сжались сами собой.Честно говоря не знаю, чтобы я сейчас делал если бы не импровизированный кляп во рту.

Это было хуже, чем удар клешни альфы. Хуже, чем пытки, через которые мне приходилось пройти.

Больше всего это напоминало ощущение, что кто-то заливает раскаленный свинец прямо в грудную клетку. И одновременно отламывает кость маленькими кусочками, делая все изнутри.

С каждым новым движением дышать становилось все сложнее. Соленый пот застилал глаза. А я твердил себе словно мантру лишь одно слово – контроль.

Сосредоточившись на процессе, я сжал всю свою волю в кулак и продолжил. Выжигал, миллиметр за миллиметром. Мертвая ткань корчилась, сопротивлялась, пыталась зацепиться за живую плоть. Но я был неумолим.

Еще.

Еще немного.

Контроль дрогнул, буквально на мгновение. Я выдал слишком сильный импульс. Но даже этой микроошибки было достаточно, чтобы кость затрещала.

Хотелось орать от боли и одновременно материться, но у меня была слишком большая практика, чтобы поддаться порыву эмоций. Остановиться. Выровнять дыхание и вновь взять все под свой контроль сосредоточившись на задаче.

Работа пошла медленнее, зато без ошибок и наконец, последний клочок некротической ткани отделился от здоровой плоти, чтобы рассыпался в ничто.

Мое ребро было свободно. Вот только снаружи прямо по форме ребра остался уродливый серо-черный шрам напоминающий мне о моей ошибке

Из носа потекла тонкая струйка крови. Но у меня было еще слишком много работы, чтобы думать еще и о таких мелочах, ведь меня ждало плечо. И там было все совсем не весело. Некротическая ткань глубоко проросла в мышцы плеча и переплелась с живыми волокнами. Нечто подобное делают некоторые лозы, что проникают в структуру дерева и используют его как свои корни. Мертвая плоть впилась в здоровую ткань так плотно, что отличить одно от другого было почти невозможно.

И выжечь это было попросту нереально. Любое неосторожное движение и я останусь без руки. Придется отрывать по волокну и лишь потом чистить всю эту дрянь. Представив свои ощущения, мне резко захотелось пару чаш столетней настойки, но чего нет того нет. Вдох-выдох и я нырнул сознанием еще глубже. Лишь на такой глубине можно не пропустить ни единого клочка некроткани в организме. Ведь если оставить эту дрянь, то пройдет несколько дней и заражение вновь восстановится.

Теперь мне был виден весь масштаб трагедии, где именно мертвая ткань цепляется за живую и мог заметить границу между ними. А потом отбросив все сомнения приступил к работе. Это было словно вырываешь гвозди из дерева. Вот только деревяшка была моей собственной плотью.

В отличие от костей тут боль пришла в другом облике. Она была острой, словно тысячи маленьких лезвий впивались в плечо изнутри.

Меня начало мутить. Во рту появился металлический привкус. Сам того не заметив, я прокусил губу до крови, пробив мой импровизированный кляп.

Еще немного. Не останавливайся.

Каждое «отрывание» волокна отдавалось в плече жгучей иглой. Десятки игл. Сотни. Будто кто-то методично втыкал их под кожу и медленно прокручивал.

Сознание начало отключаться, но мастер отличается от новичка тем, что знает о том что воля дает гигантское преимущество и пользуется им по полной. Не важно что боль туманит сознание. Не важно, что проклятая некротическая зараза сопротивляется словно живой организм. Важно лишь цель и усилия, которые ты прикладываешь.

Когда наконец-то, последнее волокно мертвой ткани отделилось и было сожжено я немного выдохнул. Да, из-за повреждения волокон рука будет слушаться чуть хуже, но это пройдет. А вот очередной грязно-серый шрам уродливым валиком портил некогда чистую кожу.

Дальше было легче. Или же организм принял боль как постоянный фон и он практически не мешал мне работать. Снова и снова я отделял некроткань он живой плоти и выжигал все начисто. Сейчас я вновь почувствовал себя молодым целителем работающим без сна и отдыха в лагере имперской гвардии. В той кровопролитной битве имперцы победили, но раненых было столько, что целители падали без сознания прямо у операционных столов.

Стоило мне закончить, как транс прекратился. Мое сознание вышвырнуло в реальный мир, а я тут же согнулся пополам, захлебываясь воздухом.

Пот стекал ручьями. Кровь из носа засохла на губах и подбородке. Руки тряслись так сильно, что я не сразу смог включить воду. Сколько же дополнительной уборки мне бы пришлось делать начни я чистку в комнате. Но все это меркло перед самым главным фактом. Я выжил и теперь мой организм чист.

Да черное солнце было заполненно примерно на двадцать процентов. Для меня огромная цена за лечение, но любой другой целитель был бы просто в шоке от того как с таким низким ресурсом кто-то смог достичь столь впечатляющих результатов.

Плоть восстановится и я стану лишь сильнее, а вот уродливые серо-черные шрамы покрывавшие тело в местах бывших заплаток мне категорически не нравились. Но тратить энергию на пластику это выше моего понимания. Самое главно, что все не только критические, но и сколь угодно опасные повреждения были устранены.

В запотевшем зеркале на меня смотрел парень выглядящий старше своих лет испещренный жуткими рубцами по всему телу. Их цвет напоминал цвет пепельных кляв моего народа. Когда в раскрытую рану втирается пепел, чтобы вечно помнить. Предки, я помню свою клятву. Пока Линь Ша жив, наш народ не будет забыт.