Текст книги "Проклятая Мангазея (СИ)"

Автор книги: Константин Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Мужчины улюлюкали, собаки бросались за ней, лая и забегая вперёд. Но ни одна не осмелилась куснуть её.

В кибитке Настя прежде всего схватила кувшин с водой, разделась и с остервенением стала обмываться. Крови было не так много, но внутри саднило, и отвращение волнами накатывалось на её измученное сознание. Потом села на кошму и уставилась в одну точку выше двери. В голове ничего кроме отвращения и боли не было.

К ней никто не зашёл. Она знала, что как бы мужчина не был повинен, она будет считаться опозоренной и общаться с нею никто не станет. Она будет отвергнута. И лишь брак с насильником может спасти её репутацию. Для неё это был не выход.

Вечером к ней заглянула служанка Матира. С равнодушным лицом сказала:

– Тебя зовёт хозяин, – повернулась и ушла, так больше ничего и не добавив. Казалось, что Настя не расслышала её слов. Продолжала сидеть, как истукан, никак не заставив себя хоть чуточку помыслить и вернуться в этом мир. Голова оказалась пустой без единой мысли. Она даже не вспомнила ни одной молитвы и молча продолжала сидеть в одной и той же позе, скрестив ноги и положив руки на колени.

Время перестало течь в её мозгу. И она удивилась, когда первые лучи солнца заглянули в тонкие щели двери. Оглянулась. Пусто. С трудом поменяла позу. Тело словно одеревенело. Стала помаленьку двигать руками, ногами, встала с трудом. В теле ощущалась какая-то усталость. Двигалась с трудом, и никак не могла начать мыслить. Лишь обрывки мыслей проносились в голове, не оставляя следа.

Но одна мысль молнией прорезала её сознание. Внутри уже растёт проклятое семя! Его необходимо немедленно вытравить. Попыталась вскочить, но тело плохо слушалось головы. Пришлось успокоиться и собрать мысли в одно место. Просто так ничего нельзя теперь делать.

Она почувствовала жажду и с удовольствием выпила воды. Идти к животным вовсе не хотелось. Даже выйти из кибитки она боялась. Боялась насмешек, презрительных взглядов и откровенных издёвок и злорадства. Теперь уж никто не возьмёт её в жены. Тем более её насильник Бабуш. И подумала, что о нём уже всё в посёлке должны знать и понять кто совершил подлость с нею.

Затем мысли вернулись к себе. К семени, что зреет в её теле. И как от него избавиться. Знала от местных знахарок много трав и снадобий из них, и сама немного добавляла своих знаний и умений. И решила ничего не откладывать в долгий ящик, а побыстрее вытравить проклятое семя. Другого она себе не представляла.

Она вспоминала всё нужные травы и корешки с почками. Когда и как их собирать, сушить или нет, и тут же, пренебрегая всем посёлком, вышла с корзинкой из кибитки и пошла в овраги, лога и рощи искать то, что ей необходимо. Пока отец не вернулся.

Никто с нею не поздоровался. Лишь злобно провожали взглядами. Она ещё подумала, что Бабуш мог легко распространить слух о её похоти, и что он не смог устоять её домогательств. И никого не смутит такая ложь. Ведь все знали, как Настя пренебрежительно относилась к Бабушу. Зато его никто не осмелится упрекнуть. Вдруг почувствовала, как её охватила апатия и безразличие. Смело и гордо миновала половину селения и углубилась в поля. Солнце уже пекло, хотя осень уже стучалось в двери, проса впустить её. А лето ещё сопротивлялось жарким солнцем.

Вернулась в кибитку уже вечером. Солнце давно село и мало кто заметил её с корзиной, полной трав и стеблей с кореньями. Руки испачканы, тело ныло непривычно и противно. Свежести в нём не чувствовалось.

Сделав первый настой, Настя стала регулярно пить его. Три раза в день. Потом сменила настой и тоже неделю пила. И так три недели. Едва заметила, как с капельками крови всё у неё вышло, и она вздохнула с облегчением. Только подумала, как возмутится посёлок, узнав про такой грех Насти. Ей было наплевать. Она ждала отца с нетерпением и жаждой услышать его мнение о её замысле мщения. О мщении она решила особо не распространяться. Боялась решительного противостояния.

Зато стала очень интересоваться рабами. Молодыми и сильными, которые только и мечтают о побеге, вынашивая различные бредовые планы.

Как ни удивлялась Настя, Матир больше ни вызывал её к себе. Даже для лечения. Хотелось узнать хоть что-то об этом. Но ни одна девочка больше не заглядывала к ней. Даже лишнее молоко она выливала свиньям. Их совсем недавно стали разводить под влиянием русских. С ними у местного населения всё чаще случались встречи. Уже совсем близко, и десяти вёрст не будет, те устроили себе деревню. Промышляли рыбалкой, разводили свиней и овец с конями. Изредка кого-то из них можно было увидеть и в посёлке.

Настя тоже раза два их видела. Очень хотелось подойти и поговорить, но боялась накликать на себя ещё больших бед и воздерживалась. Думала, что отец сам с ними познакомится, когда приедет домой. А дом ли это их? Сомнительно.

Настя узнала о прибытии отца лишь под вечер. Никто ей ничего не сказал. Зато встреча оказалась такой бурной, что Тимофей сразу почувствовал неладное.

– Доченька, ты не в себе как будто. Что-то произошло? Не скрывай от меня.

Несчастная Настя, вся в слезах, поведала своё горе, и с ужасом ждала ответа.

– Поэтому ты не вышла меня встретить?

– Нет, тятя! Меня никто не предупредил. А сама я редко выхожу. Меня тут все презирают, и никто не хочет со мной даже разговаривать. Только меня и виноватят. Проклятого Бабуша что-то никто не обвиняет. Но я поклялась, что обязательно отомщу этому подонку!

– Ну что ты такое говоришь? Как ты сможешь отомстить? Ведь мы рабы. А Матвей? Я у него был только что, и он ничего про тебя мне не сказал. Странно.

– Что он может сказать? Не станет он обвинять единственного сына. Разве я для него важнее сына-преступника? Но я отомщу. Или мне не жить, тятя! – слезы ручьём полились из её глаз.

– А как вы совершили своё плавание, тятя?

– Хорошо. Даже лучше чем можно было ожидать. Вот гляди, что я привёз, – Тимофей выложил на подушечку мешочек с монетами. – Серебро. Ты никому о нём не говори. То тайна. Это может нам помочь в дальнейшем. Или ты уже что-то надумала? Смотри, доченька, дело уж очень опасным может быть. Народ здесь буйный и на расправу скор. Будь осторожна и не высовывайся без толку. Да ты и так, наверное, уже это ощутила на себе, – он обнял дочь, чувствуя внутри пустоту.

Что он может сделать, будучи рабом? Да ещё главе рода! Тут стоит долго думать, чтобы додуматься до чего-то дельного. Таки головы надо бы сберечь. А так попусту рисковать и дурак может.

Такие мысли мелькали в голове. Они не давали покоя и вечно напоминали о собственной слабости. А тут ещё Настя со своими навязчивыми мыслями о мщении! Куда ей справиться в самом логове зверя? Всё здесь против нас. И всё же следует искать пути освобождения. Осень уже началась, и море стало слишком бурным. Море придётся оставить в покое. А степью бесполезно. Догонят и в миг голов лишат. До Астрахани слишком далеко и опасно. Не доехать конями.

После долгих раздумий, Тимофей посчитал своим долгом посетить Матвея и поговорить с ним про его сына и свою дочь. Был уверен, что говорить о свадьбе просто нет никакого смысла. Перенести такое оскорбление и унижение и играть свадьбу будет кощунством. И об этом хотел хозяину сказать открыто. Была и ещё одна просьба, почти требование.

Матвей не стал запираться и принял Тимофея вполне любезно. После такого захвата судна и приказчика он просто не мог отказать в приёме и поговорить о деле первейшей важности для несчастного отца.

– Я догадываюсь, что привело тебя ко мне. Должен признаться, что сына я не одобряю и готов обсудить с тобой, как загладить сей поступок моего балбеса.

– Спасибо за понимание, хозяин, – поклонился Тимофей. – Однако мне хотелось услышать что-то более весомое, хозяин.

– Я готов тебе возместить то оскорбление, которое совершил Бабуш. Чего бы ты хотел для своей дочери? Учти, что я ей многим обязан, Тимофей. Проси.

– Я прошу свободы для дочки и для себя, хозяин. Посуди сам, как ей теперь можно жить в среде людей, что презирают её и никогда не поймут её?

– Тебя можно понять. А куда ты потом денешься? В Русь отправишься?

– Об том рано судить и гадать, хозяин. Лучше скажи, что ты об том думаешь?

– Честно говоря, мне не хотелось бы тебя отпускать. Ты мне нравишься и работаешь хорошо. И к тому же единственный русский в посёлке. Это мне приятно сознавать. И можно сказать, что ты даже оплатил своё рабство и можешь такое требовать. А я бы предложил всё же сыграть свадьбу. Сын бы женился на Насте. Мне не составило бы труда его заставить. Но будет ли толк?

– Никакого толка не будет, хозяин, – поспешил ответить Тимофей. – Настя ни за что не согласится на такое супружество. И её я понимаю. Даже одобряю, хозяин.

– Да, да! Что тут возразишь. Ладно, Тимофей. Пока живи, а я подумаю, и тебе обязательно скажу своё решение. Хочу ещё поговорить с сыном.

Дома Настя пристала к отцу с расспросами. Пришлось поведать все. Под конец признался дочери:

– Я никак не ожидал, что Матвей так по-людски провёл разговор. Он, в общем, со мной соглашается почти во всём. А мне хотелось бы получить с него больше.

– Так вы ещё будете говорить, тятя?

– Обещал подумать и мне сказать. О времени не заикался. Подождёт. Куда деваться. Осень на дворе и надо думать, как зиму пережить. Пока это главное для нас. Бежать или куда-то переезжать сейчас нет смысла. Коней у нас нет, а пешком слишком трудно. К тому же есть надежда, что Матвей сможет пойти нам на уступки и постарается увеличить плату за надругательство.

– Хорошо бы, – согласилась Настя. – Когда он закончит думать? Ещё хворь опять на него навалится и что тогда? Ты, тятя, поспеши с этим.

– Хотелось бы, дочка. Да не всё от меня зависит. Я, конечно, попрошу его поторопиться. А послушает он меня – не знаю. Да и жить тут становится невмоготу. Я тоже подпал у народа в немилость. Буду просить его... А ты чем занимаешься? – отец имел в виду её месть и девочка поняла его. Долго молчала, раздумывая.

– Ты знаешь, тятя, я всё это время искала сообщников в нашем деле. Из рабов.

– Поиски успешно идут? – встрепенулся отец и с любопытством ожидал продолжения. – Хоть кого успела уговорить?

– Два молодых раба соглашаются на побег. А я просила ещё подобрать хоть пару надёжных ребят. Больше нам и не надо. У меня сложный план, тятя. А без тебя его не исполнить никак. Его ещё надо хорошенько обдумать и всё предусмотреть.

– Всего не предусмотреть, Настенька. Всегда найдётся что-то упущенное.

– Для всего этого времени до весны у нас достаточно. Конями, сам понимаешь, не уйти. Так я посчитала, что лучше всего на судне. Баркас захватить и на нём уйти в Астрахань. Думаю, что так будет надёжно для нас. Вот с рабами хуже будет. Хотя один мне говорил, что в Астрахани охотно берут любого, кто изъявит желание поселиться в том городе или вокруг. Разного сброда там много. Сам говорил.

Отец согласился с доводами дочери. Но полагал, что многое ещё предстоит решить. Он нарочно не заговаривал о мести. Надеялся, что Настя откажется от неё.

А тем временем Матвей всё же вспомнил обещание. Слуга мрачно сказал, войдя:

– Хозяин кличет, – и, не проронив ни слова, ушёл.

– Хоть бы сказал, когда посетить его, – недовольно буркнул Тимофей. – Ладно, иду сразу же. Чего тянуть?

Он ушёл, а Настя осталась с невесёлыми мыслями в голове. Хотелось верить в успех, да её месть не давала ей покоя. А отказаться от неё она никак не хотела.

Матвей принял гостя сидя на кошме, и вид его был неважным. Тимофей поздоровался, поклонился и сел напротив. Принесли по пиале кумыса и в молчании выпили. Тимофей ждал. А Матвей вздохнул и тихо молвил, не глядя на гостя:

– Ты не передумал с отъездом?

– Нет, хозяин. Ждём весны. Зимой неудобно, хозяин. А что ты скажешь?

– Говорил с сыном. Прости, но он отказался от такого брака. Ты должен быть доволен. Особенно Настя. Я не стал настаивать, помня ваше с дочерью отношение.

– А как насчёт свободы, хозяин? – несмело заикнулся Тимофей.

– Будет тебе свобода. Весной. А пока поработаешь. Ты ведь должен понимать, что ты вовсе не раб уже. Живёшь лучше, чем простой пастух. Подождёшь. Мало осталось. Если не возражаешь, то работать станешь на ремонте захваченного судна. Справишься? Уверен, что так и будет.

– Как скажешь, хозяин. Буду на такой работе.

– И вот ещё, Тимофей. Вы с дочкой много сделали для меня, и я с удовольствием даю тебе уже сейчас десять монет серебром. Это те дирхемы, что ты отобрал у разбойников. Для начала тебе хватит.

Тимофей поклонился и благодарил за щедрость. Уточнил срок освобождения и тихо вышел. Мешочек приятно ощущался в кармане.

– Договорились? – встретила отца Настя и глаза её загорелись надеждой.

– Да, дочка, всё в порядке. Весной будем свободны. Ещё денег дал для начала новой жизни, как сказал он. Вот, гляди. Десять дирхемов серебром.

Настя с интересом разглядывала монетки. Спросила с удивлением:

– А это что за монетка? Одиннадцатая! Золотая.

– А ну-ка! Дай глянуть. Неужели ошибся? Или нарочно положил. Полагал, что нас подслушивают, и тайно положил золотую? Ну и на том спасибо. И так здорово!

Глава 17

Здоровье Матвея-Матира становилось вое хуже. Об этом говорили в посёлке. Упрекали Минбелику, что она перестала лечить старика. Тимофей постоянно ловил на себе недобрые взгляды работников на починке баркаса. Сам он ни во что вникать не стал. Но работал хорошо. Недавние кочевники плохо принимали топор и пилу, и Тимофей оказался лучшим работником.

Ему даже платили один дирхем в месяц. Остальным платили меньше, и он вскоре узнал, что то приказ Бабуша. Удивляясь, он подозревал, что так делается нарочно, й вскоре убедился в этом. Другие получали меньше и постепенно стали выражать недовольство. Но не Бабушу, а Темяну, как звали Тимофея.

– Это вы, ребята, к Бабушу обращайтесь. Я тут при чем? А отказываться не намерен, работу делаю исправно, чего ещё?

Дома постоянно обсуждали план побега. Настя иначе это и не называла.

– Пока тебя не прогнали с судна, надо бы спрятать там оружие. Покрепче которое и подлиннее. А то потом может не представится случай. Мало ли что может выкинуть Бабуш, С него станется!

– А что, дело говоришь, дочка. А ты сама занимаешься с кинжалом или саблей? Надо бы навыки поиметь. Могут пригодиться. Чем чёрт не шутит. То, что ты задумала, потребует много от тебя. Учти это, Настенька.

Она поджала губы и согласилась. Отцу не сказала, что уже давно имеет при себе небольшой кинжал. Прячет на поясе шальвар и часто упражняется с ним. Один из её знакомых помогает ей в овладении ударов. Она уже знала, куда стоило бить. Оставаясь одной, практиковалась на мешке, набитом сеном.

А Тимофей сохранил при себе лук со стрелами и тоже иногда постреливал. Однако времени на это было слишком мало. Да и не хотел, чтобы кто-то его видел за этим занятием.

А тут, в заботах и мечтах, пришла весна. Стаи перелётных птиц спешили заняться гнёздами, и многие жители ходили в плавни пострелять себе на обед. Весна не лучшее время для скотины. Отощала и ждала молодой сочной травы.

– Боже, Настенька! Неужели мы пережгли зиму? Теперь нужно готовиться к переезду! Скоро лёд растает на море и оно очистится. Можно спускать судно на воду

В конце марта судно спустили на воду, и кормщик осмотрел его. Тимофей вертелся рядом. Отвечал на вопросы и сам интересовался многим. Кормщик вопросительно поглядывал на товарища, наконец поинтересовался:

– Интересуешься морскими делами, Темян? С чего бы так?

– Нравится мне это, – чуть безразлично ответил Тимофей. – А что такого? Нельзя что ли? К тому же тут мало любителей моря, как я успел заметить. Даже рыбу мало кто ловит. А её тут хватает! Глупо поступают.

– Верно говоришь. Да и у нас без Матира вряд ли кто осмелился бы выйти на такой посудине в море. Мы ведь кочевники, и море только тут увидели. Привычки ещё не заработали. А вот мне тоже сразу понравилось море. И как ты, всем интересовался. А тут и Матир появился. Так и сделался кормщиком. Ещё и Тул может управиться с судном. Тут ведь какое дело, Темян? Запоминать и держать в памяти.

– Я уже это понял по тем двум походам с тобой. Наверное, тогда заметил мой интерес к морю. А моя Минбелика и вовсе без моря не может. Тоже дознался, как она тайком купается по вечерам.

– Да уж. Об том всё талдонят. Чего к девке цепляться? Кому она мешает?

– С народом трудно спорить, Башан, – вздохнул Тимофей. Он видел, что задел за живое кормщика и с лёгкостью использовал это для себя. – Ну как судёнышко? Сойдёт? Старался, видит Бог!

– Я знаю. Однако, Бабуш что-то ворчит. Что-то его тут не устраивает. Да он совсем не разбирается в таких делах. Наверное, хочет показать себя перед всеми. Готовится занять место Матира. Тот совсем плох стал. Жаль старика. Мыслил знатно, а что будет при Бабуше... кто его знает! Всё очень неустойчиво стало.

Настя тем временем подговаривала ещё одного раба присоединиться к их побегу. Тот люто ненавидел Бабуша, и благодаря этому согласился рискнуть. Даже спросил девчонку, видя в ней хорошего организатора:

– А ты не думала, как прикончить этого важного гуся Бабуша? – Он говорил шёпотом, и Настя едва слышала его слова.

– Ты что?! До этого я ещё не дошла! Опасно ведь как! А ты готов?

– Была б возможность и условия... Глазом не моргнул бы!

– Не торопись, Замба. Всему своё время. С такими делами не стоит спешить.

– Ты, я вижу, девка серьёзная. Да и понятно. У тебя свои счёты с тем выродком! И отец у тебя надёжный человек. Потому я охотно присоединяюсь к тебе. К тому же ты девка красивая и сделать тебе приятное самому охота. – Он улыбнулся откровенно и даже нахально. Настя на это ничем не ответила. Со времени насилия она из мужчин признавала лишь отца. Остальные для неё стали безразличны. И это было всем уже понятно. Да и кто, кроме рабов мог бы себе позволить смотреть на неё с восторгом или просто с симпатией. Таких храбрецов в посёлке не оказалось. Насте это даже нравилось. Никто уже не смотрел на неё с вожделением, раздевая её глазами.

Приближалось окончание охоты на птиц. Тимофей подумал и спросил дочку:

– Слушай внимательно и думай. Хорошо бы закончить наше здесь пребывание не просто побегом, а и местью твоему насильнику.

– Здорово! – глаза девочки загорелись. – И что ты надумал? Выкладывай-ка!

– Наш Бабуш большой любитель охоты. Надо убедить его пойти в последний раз пострелять уток, гусей с лебедями. Дело азартное, и он легко согласится. Найти только человека, с которым он может поговорить без подозрения.

– Как его найти? Кто с нами будет говорить? – Возразила Настя в отчаянии.

– С нами не будут, а с другими вполне согласится. Пораскинь мозгами. Вспомним, кто может это ему предложить!

На другой день Настя с возбуждённым лицом заявила:

– Вроде такой человек нашёлся, тятя! Я сегодня зашла к Матвею. Мне сказали, что он очень плох и просили помочь. Пришлось зайти, почти час я с ним возилась. И, знаешь, тятенька, он сказал, что стало намного лучше. Даже повеселел. Потом ещё много о чем говорили, и я убедила его, что Бабушу хорошо бы пойти на охоту. Птицы уже заканчивают гнездиться. Самое время. Он согласился. Обещал послать в плавни. Это то, что нам как раз надо.

– Ещё стоит подумать, как его направить в ту бухту, где стоит судёнышко. Наше судёнышко. Настенька! Тоже задача не из лёгких.

– Это проще, тятя. К тому же вовсе не так обязательно именно туда. Можно и в другое место. Но поблизости от лодки. Хотя бы в версте от неё. Я попрошу Замбу это устроить. Ведь с Бабушем пойдёт кто-то. Там обязательно будут и кто-то из рабов. Их можно уговорить. Особенно если обещать монетку. Тут лучше не скупиться. Дороже выйдет, тятя.

Скоро заговорщики узнали, что Бабуш собирается на охоту в пятницу. И Замба с остальными двумя товарищами Бабуша, назначен слугой и помощником.

– Стало быть, послезавтра, – в раздумье проговорил Тимофей. – Время ещё есть.

Через Замбу Настя оповестила своих людей о сроке выхода в море. Судно почти не охраняется и с одним сторожем справиться будет легко. С этим оказалось легче всего. Оставалось поближе заманить Бабуша к лодке. Это сэкономит время. Запас обязательно должен быть. Так порешили заговорщики.

Тимофей, как лучший плотник, посещал судно и выискивал недоделки. Сторож не препятствовал. Даже был рад поговорить. Тимофей постоянно что-то приносил на борт и прятал подальше. Это было продовольствие и оружие, какое удавалось раздобыть. Часто его просто крали. Сам Тимофей настрелял с десяток уток и гусей, мяса должно хватить на несколько дней. А Настя попросила Матвея дать ей увесистый кусок сада. Тот с удовольствием выполнил её просьбу. Потом добавил немного муки и лука, понимая, что у тех всё уже закончилось.

Все это Тимофей отнёс на судно и спрятал.

Наконец наступила пятница. С утра, ещё солнце не взошло, отряд человек восемь на конях выехал в плавни. С ними ехал и Замба. Заговорщики же разделились. Часть ушла к судну готовить его к выходу в море. Остальные, а то были Тимофей, Настя и ещё один из рабов, шли за охотниками. Все хорошо вооружены, с двумя луками и саблями. Каждый имел ещё по кинжалу, рассчитывали на внезапность и растерянность охотников. Всё же была надежда, что Замба ушлёт часть людей в другое место, и захватит Бабуша врасплох. Для помощи Замбе рядом скрытно должен находиться его помощник. Вдвоём они смогут на время свалить Бабуша, а тут подоспеет и остальная братия из Тимофея и Насти. Посчитали, что этого должно хватить. Хотя сомнений было много.

Настя так волновалась, что даже говорить боялась. Могла начать заикаться.

Тимофей наоборот был спокоен, сосредоточен. Всё закончить планировали не позднее девяти часов пополудни.

В последний момент решили идти гуськом, чтобы слышать друг друга, а передний должен постоянно слышать Бабуша или Замбу.

Замба делал всё, чтобы направлять Бабуша поближе к судну. Сейчас они были чуть дальше версты. Наконец вышли к открытой воде и Бабуш приготовил лук.

– Расходимся, ребята! – махнул он рукой и его товарищи тут же скрылись среди высоких стеблей прошлогодних камышей и тростника.

– Господин! – крикнул Замба, услышав шорох товарища. – Цапли правее! Глядите!

Бабуш развернулся немного и вскрикнул. В бедре чуть выше колена торчала стрела. Он с болью в глазах успел бросить взгляд на раба. Но тот был даже без лука и бросился к господину. Бабуш уже корчился от боли, лёжа почти в воде.

– Кто так мог? – успел чуть ли не крикнуть Бабуш и отвалился на спину. Замба носком сапога точно угодил в челюсть. Появился Тимофей, за ним Настя.

– Относим подальше, к судну! – зловеще шипел Тимофей. – Берём!

Бабуш открыл глаза и мутный взгляд медленно приобретал осмысленность.

– Куда вы меня? Погодите!

– Зачем лежать в воде, господин? – Тимофей дышал тяжело, с усилием неся с Замбой тяжёлое тело Бабуша. – Тут близко! Сотня шагов.

Бабуш застонал, вскрикнул. Стрела цеплялась за стебли и причиняла тем адскую боль. Замба прикрикнул:

– Заткнись, гадёныш! Кончилась твоя власть!

– Вас всех зарежут! – прохрипел Бабуш и откинул голову. Шея оказалась столь привлекательной, что Настя не удержалась и приставила кинжал к ней. Слегка надавила, и капелька крови сползла вниз, к воротнику и остановилась у уха.

Он больше не пытался говорить. Боль от стрелы слишком оглушала его.

– Стой! – приказал Тимофей. – Хватит его тащить, – и грубо бросил на кочку. – А теперь немного поговорим, господин. Тебе моя дочь грозилась отомстить? Так вот пришла её очередь. Настя, что собираешься сделать с этой падалью?

Она молча смотрела в посеревшее лицо насильника и вдруг глянула на Замбу и, скривив губы, сказала решительно:

– Замба, раздень его и отрежь его мужское достоинство! Чтоб, значит, девки больше не страдали от этого козла! Режь от основания! Потом уходим!

– Вы что это? – успел крикнуть Бабуш, но в то же мгновение Замба сильно ударил хозяина в живот. Тот скрючился и застонал, а раб торопливо стащил с него всю одежду, ударил ещё раз в лицо, связал руки. Ноги растопырил и, злобно оскалившись, бросил: – Держите его ноги! Я быстро – и бежим!

Бабуш с ужасом глядел туманными глазами на приготовления, не веря ещё в то, что может с ним произойти. А Замба поднял голову к Насте и спросил:

– Может, просто зарезать?

– Нет! Пусть живёт без своей гордости и достоинства! Пусть знает, что не все люди его рабы и с ними можно поступать, как ему хочется! Режь!

Тимофей успел затолкать Бабушу в рот тряпку, а Замба ловко, словно всегда занимался подобными делами, резанул это достоинство под корень.

– А теперь засунь ему в рот его достоинство! – чуть не кричал Тимофей. – Поспешим, а то не успеем скрыться в Астрахани.

Забрав всё оружие и одежду, и оставив Бабуша корчиться от боли, заговорщики зашагали прочь к судну. Там уже должны были всё приготовить к уходу в море. Хлюпая по воде и тяжело дыша, они через полчаса уже шли по мелководью к судну. Оно стояло в ожидании беглецов.

Лодку им не оставили, пришлось брести по грудь в воде, пока не влезли на борт. Тимофей помог Насте взобраться и все трое повалились на палубу отдыхать.

Пока троица переводила дух, остальные подняли рей, закрепили верёвку и стали наблюдать, как берег медленно отдалялся от судна. Семь человек были напряжены и хмуры. Страх ещё не покинул их рабские души.

Когда Бабуша привезли в посёлок, он был в плохом состоянии. Кровь так и не остановили, а боль постоянно вызывала стоны и проклятия на голову проклятых сибиряков. А от потери крови голова кружилась, и он не мог даже стоять.

Сбежалась вся родня и знатные люди. Тихо шептались, некоторые с явным удовольствием наблюдали страдания Бабуша. Родня никак не смогла толком узнать, куда направились беглецы. Единственное, что смог поведать Бабуш, стиснув зубы:

– Слышал, как этот предатель Темян говорил об Астрахани.

– А куда ему со своей стервой податься? – согласился дядя по матери. – Вестимо к своим. Матир, надо догнать и всех на кол посадить!

Матир стоял у ложа сына и молча страдал. Единственный сын и в таком положении. Выживет ли? Сбежавшиеся целительницы ничего путного сказать не могли. Охали и причитали. Поили настоями для свёртывания крови. И к вечеру кровь остановили. Все вздохнули с облегчением. А бабки продолжали голосить и прикладывать к ране свои снадобья. Никто не был уверен в их пользе. Но другого не было.

– Матир, чего молчишь? – наконец заорал шурин и вывел старика из транса. – Дай распоряжение! Время идёт ведь! Судно готовить?

– И побыстрее! – наконец выдавил тот из себя. – Всех на кол, а Настю ко мне! Я сам с нею хочу разобраться!

Лишь в темноте, не обращая внимания на протесты кормчего, судно вышло в море. Курс определили на заход и всю ночь шли этим курсом. Наблюдатели менялись и со вниманием всматривались в темноту, боясь проглядеть свет малого судна. До утра ничего такого заметить не удалось.

– Так полсуток прошло, – оправдывался кормщик перед шурином Матира, который взялся руководить походом. – Раньше надо было двигаться. Гребцы уже из сил выбились, а ветер слабый. Вряд ли мы их догоним.

– Догоним! – с уверенностью ответил шурин. – У них всего семеро. Да и то одна девка слабая. Куда им против нас!

Кормщик не ответил. Лишь про себя подумал, что у них судно без груза, лёгкое, значит, и ход даже при таком ветре, будет достаточным, чтобы уйти далеко и затеряться в море. Без паруса судно почти невозможно заметить, а они не дураки, чтобы ставить парус. Знают, что без погони не обойтись.

После полудня встретили небольшое судно и сблизились. Короткие переговоры показали, что лодку беглецов никто из людей не видел.

– Куда они могли податься? – бесновался шурин.

– Могли спуститься на десяток вёрст южнее, и мы их уже не заметим. А парус днём ставить не станут – не дураки, думаю.

Шурин задумался. Его бесило спокойствие кормщика. Сам он почти не ходил в море и ничего не знал о нём. Зато думал, как о погони в степи, на конях.

Проходили дни, а преследование ничего не давало. К тому же ветер поменялся, задул от запада. Идти дальше было невозможно. По требованию шурина хозяина день гребцы надрывали пупки, но больше десяти вёрст не прошли. Так уверял кормщик, и посланец родни ничего не мог ему ответить. После двух часов дрейфа согласился повернуть назад. И то пришлось немного лавировать, хватая ветер парусом. Шли медленно, но без помощи гребцов. Все были хмуры и опасались, что дома их ждёт жестокое наказание.

– Знать не судьба, господин, – вздохнул кормщик. – Мы всё сделали, ан не получилось. Позже можно снова пойти в Астрахань и там всё разузнать. Город маленький и скрыться в нём не так просто. Найдётся шайка шакалов!

В посёлке их ожидала страшная весть. Матир скончался на второй день после ухода судна в погоню. Но оставалась его жена, и её род стоял за поиски беглецов.

Вернувшихся тут же обвинили в пособничестве беглецам. Мать Бабуша визжала, требовала немедленно идти на поиски, а сам Бабуш ещё был слишком слаб и подавлен, чтобы участвовать в таком важном деле.

Несколько дней посёлок бурлил. Многие выступали за поиски и казнь преступников. И всё же нашлись несколько человек, осмелившихся заявить, что Бабуш сам во всем винен, и не стоит никого искать.

– Смутьянов побить камнями! – орали сторонники рода Давах и уже начали осуществлять свои угрозы. Полетели камни, а смельчаки поспешили спастись бегством.

Страсти, однако, к утру утихли. Посёлок занялся похоронами своего вождя. А судно стали готовить ^дальний путь. Грузили провиант, оружие. Давах потребовала послать на судне двадцать человек.

– Может возникнуть стычка! – кричала она, нисколько не скорбя об утрате мужа. – Без воинов трудно добиться успеха, русские просто так не отдадут нам своих выродков, ублюдков! Двадцать человек!

Кто-то высказал мнение, что беглецы могут в Астрахань и не заходить.

– Вполне может быть, что они тоже подумали, что искать их будем только там, – говорил один из рода Давах. – У них тоже голова есть на плечах, а не кочан!

– Если так, то можно и в Тарки заглянуть. Слыхал, что русские и там обосновались. Потому на судно погрузить живых овец и побольше продовольствия. Дело не такое лёгкое и быстрое.

Пришлось с ним согласиться, но оказалось, что мало кто имел желание помочь продуктами роду Давах. А этот род давно славился скупостью, опять возникли потасовки. С трудом восстановили спокойствие. Пришлось Давах самой со своим родом организовывать поход и за свой счёт. Тут же число воинов сократили до пятнадцати человек. И поставили во главе опытного батыра и родственника Давах, знатного и уважаемого Самбика. Ему было за сорок, и Давах смело доверила ему такое важное дело. Привлекла монахов для совершения молебна и благословила его.