Текст книги "Проклятая Мангазея (СИ)"

Автор книги: Константин Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

А скоро Матир сообщил Тимофею о намерении отправить его с грузом на полдень.

– Это, слыхал, очень далеко, господин. И море там грозное.

– Всё верно, Тима. Но работать-то надо. У нас скопилось много товара, и он в тех местах достаточно дорог. Будет хороший барыш. И тебе перепадёт немного.

– А вы переговорили с сыном о свадьбе? У него ведь уже есть жена.

– Вторая не помешает. А Бабуш с удовольствием воспринял моё предложение. Жена, конечно, взвилась, да мы с Бабушем прогнали её. Что с бабой толковать? Так что по приезде из плавания можно начать помаленьку готовиться к свадьбе. А что Настя такая хмурая ходит? Со мной мало говорит. И не всегда приходит...

– Разве? – смутился Тимофей. – Я не знал. Не говорила.

– Пусть не расстраивается. Бабуш не станет обижать такую девушку. Обещал.

«Значит, и об этом разговор был, – подумал Тимофей^ И то хороший признак».

Перед отходом дочка смотрела на отца любящими нежными глазами и с хитринкой сказала:

– Тятя, постарайся хорошенько запомнить всё, что заметишь интересного в пути. Особенно берега. Это будет так интересно послушать потом, – и загадочно улыбалась одними глазами. И уголки губ тоже источали нежную улыбку. А Тимофей внутренне усмехнулся хитрости дочери и ответил строго:

– Я и так стараюсь. В первый раз только и пялился на берег. Да он ничем не радовал глаз. Низкий, заросший камышом, тростником да лотосом. Говорят, что то священное растение с цветами. А что в нем такого? Я не заметил. А чего ты так говоришь, хитрица? Что задумала?

– Я? – удивлённо и наивно расширила она глаза. – Что я могу задумать? Ерунда!

И сейчас Тимофей понял, что предложение дачки что-то значат. Спрашивать не стал. Она всё равно не ответит. Строптивость её всегда проявлялась, и избавить её от этого отцу было не под силу. А идти на решительные меры не хотел. Единственное родное существо на всем белом свете, и ссориться с ним у него желания никакого не было. Он лишь криво усмехнулся, давая понять девчонке, что понимает её. Что вызвало ответную улыбку и поцелуй в заросшую бородой щеку.

– Постарайся, тятя, не утонуть. Немного плавать я тебя научила, так что не подкачай. Я не проживу без тебя!

Тимофей ласково обнял дочь и поцеловал в макушку. Вспомнив про её связь с дикими животными в тайге, спросил:

– Как у тебя здесь с животными? С дикими ты, наверное, не встречаешься?

– Иногда встречаюсь. Я люблю ходить в плавни. Там много разных зверьков. У меня там даже друзья имеются. А птицы меня не признают. Сразу улетают. Чего?

– Смотри мне! В плавнях может подстерегать тебя опасность. Змеи, пауки. А ещё болота. Очень опасное место, дочка! Я побаиваюсь за тебя.

– И зря. Я легко нахожу нужные места, где земля потвёрже. Часто лисичка указывает. Когда немного путаюсь, то останавливаюсь и зову кого-нибудь. Обязательно кто-то появится и выведет меня на твёрдую землю. Так что можешь не беспокоиться. Твоя доченька в безопасности.

– Ой ли? – воскликнул Тимофей в беспокойстве, но всё же спорить не стал.

–

[1] Михаил Фёдорович Романов – первый русский царь из династии Романовых. В 1613 году Михаил был избран новым царём на Земском соборе, что ознаменовало конец Смутного времени.

Глава 15

Наконец Тимофей ушёл на судне, на большом баркасе с двумя мачтами и косыми парусами. Помня просьбу дочки, внимательно посматривал на берег и старался запомнить его очертания. Кормщик ещё в первом походе о том говорил. Моряк должен всё запомнить и хранить память вечно!

Прошли полукружье островков, и вышли в открытое море. Далеко на полдне их ждало бурное море, и никто не ведал, что оно им приготовило. Потому все моряки были весьма суеверны, верили во многие приметы и свято им следовали.

На этот раз хозяин подчинил всех воинов ему, Тимофею. Многие оказались недовольны и всячески старались подсидеть своего начальника, подловить на промахе.

Каспий пересекали наискосок к его западному берегу. Море оказалось здесь весьма строптивым и часто разражалось короткими шквалами и затяжными штормами. И всё же до настоящей бури было далеко, и моряки об том с шутками доносили сухопутному Тимофею.

Три недели спустя кормщик оповестил, что скоро будет знаменитый Дербент. Железные ворота многих походов и завоевателей.

Посмотреть знаменитый город с крепостью было заманчиво, и Тимофей обязательно решил сойти на берег и познакомиться с этим городом. Ни кормщик, ни приказчик на этот раз не возражали. Лишь просили быть поосторожнее на берегу.

– Народа тут всякого много будет, – говорил кормщик. – Многие задиристы. Будь осторожен. Лучше ходить по два-три человека и с оружием. Спокойнее будет.

Город оказался прижатым к морю. Старые крепостные стены местами спускались прямо в воду и исчезали в ней. Чумазые мальчишки с радостными воплями бултыхались в тёплых водах моря. Их визги слышались повсюду. Здесь Тимофей по-настоящему увидел мусульман. Женщин почти не видно, а те, что торопливо шли по своим делам, закрывали лица, и в редких случаях оставляя открытыми лишь глаза.

Зато мужчины чувствовали себя хозяевами. Не считая массы нищих и разных попрошаек. А их оказалось достаточно. В носилках и на конях шествовали знатные мужи, их слуги разгоняли людей, пропуская господ.

– Знаете, ребята, с вином тут плохи дела, – заметил спутник Тимофея. Они шли втроём и искали харчевню перекусить и выпить. – Однако город торговый и вино у них продают определённо. Поищем.

И вскоре такая нашлась в подвале. На судно вернулись в сильном подпитии. Приказчик грозно глянул на троицу:

– Ещё раз увижу таких пьяных – оставлю тут навсегда! Нашли чем заняться!

– Да мы всего по паре кружек и тяпнули, – оправдывался самый старший по возрасту. – Обещаем так больше не напиваться, господин.

– То-то! Больше не потерплю. Отоспитесь и работать будете две смены.

– Всегда готовы, хозяин! – весело отозвался ещё один. Тимофей только мычал.

Соображал он хуже остальных. Те были опытными питухами. Тимошка утром мучился головой, но стражу отстоял честно. Потом долго вспоминал ночную пьянку, и больше всего жалел, что пропил все деньги, которые отложил для Насти. Теперь жди второй получки. А она будет лишь по прибытии домой. И больше не будет случая купить девочке украшения.

Две недели спустя баркас нагрузили другим товаром и отвалили. Никто не знал, куда направлялись. А один матрос поведал под большим секретом, что приказчик на себя работает, как и на хозяина.

– Откуда знаешь? – встрепенулся Тимофей. – Если байки, то можешь и схлопотать.

– Сам слышал, как он шушукался с одним городским купцом. И говорили по-нашему. Я даже удивился. Мало что понял, но одно уяснил, что свою выгоду, свою, он имеет тут. И большую. Вот только не расслышал, как совершит. Вроде бы в море всё произойдёт. Обмен что ли или ещё что? Не расслышал, и понять не могу.

– Брехня! – возразил матрос. – Как в море можно такое сделать? Пустое всё!

С ним согласились, а Тимофей мотанул на ус. Потом долго раздумывал. Получалось, что приказчик будет что-то совершать прямо в море. Но что и как? Он попросил своего товарища по оружию помочь разобраться с этой тайной. И оба долго и бесполезно думали, но ни до чего не додумались.

– Во всяком случае, стоит быть начеку, – предложил товарищ по имени Боца. У него ещё в посёлке Тимофей учился осваивать местный лук. – Может, кормщику сказать? Он вроде бы предан хозяину.

– Они все преданы, – буркнул Тимофей. – Да большие деньги всё это псу под хвост выбросят. Стоит лишь звякнуть большой суммой. Так-то, друг Боца. Повременим. Я сам понаблюдаю. Да и ты глаза не закрывай. А тот, что с приказчиком договаривался, ваших кровей будет?

– Вряд ли. Говорил плоховато. Потому я не всё расслышал и понял. Как ты, например. Попробуй тебя пойми, когда ты ещё тихо говоришь?

– Твоя правда, – согласился Тимофей. – Жаль, что так получилось. Ты хоть запомнил его? Что за человек?

– Может быть, и узнаю при встрече. Может, и нет. Кто его знает...

– Ничего, – вздохнул Тимофей. – Надо бы проследить его при выходе в город. Опиши мне того человека. Вдруг удастся узнать.

Боца задумался и заметил решительно:

– Нос большой и горбатый! Хотя тут таких носов хватает. Ага, волосы колечками у него вьются. Такими большими. И торчат на висках в стороны. Это мне сразу бросилось в глаза, и ты запомни. И серьга в правом ухе, как у нас, – и тронул у себя серебряную серьгу. – Только у него серьга золотая. Тоже примета. Усы, борода короткая. Что ещё? Глаза слегка навыкате. И ростом высок. Выше нас значительно. Вот и всё, вроде бы. Одет, как всё местные купцы. Бедным не кажется.

– Раз за такие дела берётся, то о бедности говорить глупо. Ладно, поглядим...

Тимофей долго соображал и ничего путного, кроме слежки придумать не смог. И на этом остановился. В конце концов, он защищает и себя, своё достояние. Дочь в скором времени станет членом семьи этих богачей. Стало быть, часть и ему достанется. А за это не грех и побороться. Да ещё и доверие получить очень важно!

Судёнышко с трудом пробивалось претив почти встречного ветра. Гребцы трудились без отдыха. А с наступлением темноты приказчик распорядился зайти в неглубокую бухту.

– Отстоимся здесь, ребята, – объявил он и добавил: – Трудились вы отменно и заработали бочонок винца! Выкатывай! – обернулся он назад. – Пейте осторожно. Завтра трудный день нас всех ждёт.

Кормщик хотел возразить, но приказчик махнул рукой, дескать, всё в порядке. Боца переглянулся с Тимофеем и проговорил тихо:

– Вот и началось, Темян. Я бы хотел предупредить кормщика. Тот, судя по всему, ничего не знает. Ты начальник, тебе и говорить с ним.

– Хорошо. А ты предупреди наших, и ещё кого сумеешь.

– Ты что несёшь? – удивился кормщик, а Тимошка заговорщицки приложил палец к губам, ответил тише:

– Ты слушай и мотай на ус. Есть опасение, что ночью нас будут грабить, и приказчик в этом деле с головой. Ты понял? Пить не следует. Делай только вид. И посматривай в оба. Ты отвечаешь за судно. А с чего бы мы шли даже в темноте? Прикинь и сам поймёшь. Я сказал, а ты выполняй. Если есть надёжные парни, то проси или прикажи им не пить. Как я тебе.

Кормщик не ответил, однако слова Тимофея зародили сомнения и подозрения. А это уже что-то. А на палубе царило веселье. Матросы черпали кружками вино и с наслаждением заливали им глотки. К тому же даже ночь не очень-то охладила море.

– Темян, гляди, уже начали засыпать. Что-то рано. Может, и нам начать, а?

– Дело говоришь. Иди, скажи нашим. И ребят предупреди. Пусть долго не держатся на ногах. А я за приказчиком посмотрю.

Уже половина команды спала, кто где свалился. Остальные орали песни и тоже едва ворочали языками. Кормщик и сам уже сообразил, что происходит что-то не то. Сидел на бухте каната и клонил голову. Изредка поднимал её и вроде бы оглядывал судно. Всего три или четыре тени ещё шатались по палубе, бормоча себе под нос разную чепуху.

Лёжа на палубе, Тимофей видел силуэт приказчика. Тот тушил фонари и оглядывал спящих. Подошёл и к Тимке. Даже наклонился к нему. Тот слегка похрапывал. Но все его воины лежали на оружии, прикрывая его телами.

Наконец стало всё ясно и понятно. Приказчик одним фонарём помахал из стороны в сторону. Видимо призывал сообщников. Значит, скоро к ним подойдёт судно, и тогда всё и начнётся. Тимофей поправился и вытащил подальше лук.

Не прошло и получаса, как послышался плеск весел. Боца приподнял голову и, бормоча что-то, осмотрелся. Подражая пьяному бормотанию, всё же сказал:

– Подходит. Небольшая лодка. Справимся!

Скоро приказчик и один из его помощников приняли канат, и судёнышки мягко стукнулись бортами. Послышались тихие голоса, и человек пять взобрались на борт. Голоса звучали тихо, и разобрать слова охране не удавалось. Но и без них стало ясно, что начинается перегрузка товара. Мешки складывали у борта, торопливо шлёпая босыми ногами по доскам палубы. Снизу уже тянулись руки принимать груз. Тимофей со своими воинами тихо поднялись. Боца крикнул зычно:

– Всем стоять на месте! Стреляем без предупреждения! Кормщик, где твои люди?

Кормщик и два матроса вышли на свет фонарей, в их руках блеснули клинки сабель.

С соседнего судна кто-то крикнул:

– Отваливай, ребята! – Это многие поняли, а Тимофей ответил громко:

– Держи их баграми! Крепче! – и пустил стрелу в человека, похожего на начальника. Он распоряжался и отдавал приказы. У Тимофея уже не было времени определить, попал ли в цель. Его люди и двое из «спящих» бросились к борту с баграми. Один из охранников тоже пустил стрелу и попал в кого-то. Вопли и проклятья слышались с обеих сторон. Где-то звякнула сабля. И громкий голос:

– Хватит! Мы сдаёмся! Пощады!

– Хватай приказчика! – услышал Тимофей голос Боци. – Ищите предателя! Его людей сюда! Торопись!

Кормщик послал троих вооружённых матросов на чужой баркас, и те быстро связали оставшихся на палубе. Всего-то их было семь человек. Двое оказались ранены, а один с перепугу бросился в воду и уплыл в темноту.

Зажгли ещё два фонаря. Стало чуть светлее, и Тимофей узнал по описанию сообщника приказчика. Его ранило в живот. И сейчас тот корчился от боли, боясь тронуть торчащую стрелу.

– Нашли приказчика? – спросил Тимофей, оглядывая людей. – Ищите, а то этот придурок ещё пожар устроит на судне. Поторопитесь!

Приказчика нашли на другом судёнышке. Тот забился среди мешков и корзин, но его всё-таки вытащили на свет.

– Кормщик, займись им, – кивнут Тимофей на приказчика. – Пусть всё поведает команде, а мы осмотрим другое судно. Что там имеется?

Никто ещё не знал чем гружено судёнышко. Боца с тремя матросами ушёл на него, Кормщик пытал приказчика, а Тимофей пытался допросить раненого начальника.

– Сразу предупреждаю, падаль собачья! Если всё поведаешь, то обещаю лёгкую и быструю смерть. В другом случае буду пытать. Договорились?

Раненый с трудом ответил согласием.

– То всё Хагла устраивал, господин! Мне бы досталось лишь четверть всего. Остальное он брал себе, подлюка! Отпустишь меня?

– Это все, что ты хотел нам сказать?

– А что ещё? Больше такого ничего не было. Товар продали бы подороже. Хагла устроил нападение и ограбление, и всё было бы чисто. Мы бы расстались мирно, но уже с деньгами. Не получилось...

– Ты из Дербента? – спросил моряк, что подслушал разговор.

– Да. Мы давно знакомы с Хаглой. Не первый раз проворачиваем подобные дела. А с нападением впервые Хагла предложил. Он должен был всех опоить вином, с сонным порошком. Да осторожность потеряли, дураки! О Аллах! Покарай нас своими карами, но не отправляй в ад! Мы грешны!

Он стал подвывать. Видимо боль была нестерпимой. Тимофей думал недолго. Самому убить как-то не хотелось. Позвал своего воина.

– Така, я обещал этому подонку лёгкую смерть за правдивый рассказ Он своё выполнил. Да и мучается он сильно. Сделай, чтобы не мучился. Мне что-то не по себе безоружного кончать.

– Сделаем, – уж слишком весело ответил Така. Схватил раненого и поволок к борту. Отработанным ударом ударил по шее саблей, и Тимофей отвернулся. Стало неприятно внутри. И он поторопился уйти к кормщику. Тот уже сидел с понурой головой и молча ждал чего-то.

– Ну что с ним? всё рассказал?

– Чёрт его знает, Темян. – Кормщик пытливо поглядывал на Тимофея. – Что с ним делать будем? Давай посадим в трюме на цепь и вернёмся к хозяину. Сам пусть и думает, что с ним делать и как.

– А что? Сгодится. Молодец! Всё так здорово решил. Распоряжайся. К тому ж и ветер будет почти попутным. Только утра дождаться. Надо груз перегрузить. А с судном что? Ты пойди глянь на него. Может, и оно сгодится нам?

Суда укрепили якорями. Кормщик всё же обследовал захваченное и убедился, что груза там мало и особой ценности не представляет. Зато ребята Тимофея и там, и на своём судне нашли довольно увесистые мешочки с серебром.

Боца алчно посматривал на них. Не вытерпел и просительно сказал:

– Темян, монетки пока без хозяина. Что стоит нам с тобой получить чуть больше, а? К тому же мы, особенно ты, столько сделали сегодня. Судно спасли, вора изловили, и ещё второе судно привести можем. Соглашайся!

– А что? Вполне правильное предложение. Только молчок. Мне монетки очень нужны. Для свадьбы дочери. Сам понимать должен.

– Молодец, Темян! Давай сразу и поделим. Здесь...

Тимофей взвесил два мешочка на ладонях. Сомнения одолевали. Но и упускать такую удачу тоже не хотелось. Это просто добыча и ничего большего! Такие думки полыхали в его разгорячённой голове.

– Значит так, Боца. Больший мешочек хозяину. Меньший нам. И мне чуть больше чем тебе. Согласен с таким раскладом?

Боца покачал головой и не очень поспешно согласился.

– А что, ты начальник. Всё по-честному. И правда, свадьба потребует много денег. Дели, а я дверь припру. Нечего всем глазеть сюда.

А ранним утром суда снялись с якорей и, изменив курс, пустились на полночь. Почти попутный ветер позволил сохранить хороший ход. Захваченное судно следовало в фарватере. Там были частично свои люди и трое других. Приходилось следить за чужими. Всё оружие у них отобрали. А свободные от вахты запирались в крошечном чулане на корме.

При подходе к острову Тюленьему ветер вдруг изменил направление и прижал к берегу. Кормщик с большим трудом исправил положение и на вёслах сумел завести судно в бухточку. Второе удалось буксирным канатом удержать следом.

Почти неделю пришлось простоять так в ожидании благоприятного ветра.

Глава 16

Миновало полтора месяца, как большой баркас ушёл по торговым делам на юг. Возвращения Настя ожидала ещё через месяц. Это сильно печалило её, вселяло неуверенность в себе и страх перед Бабушем. А тот всё настойчивее преследовал её. И девочка была уверена, что он затеял настоящую охоту на неё. Поэтому старалась одной никуда не ходить, а больше оставаться в кибитке, крепко закрывая дверь.

Понимала, что дверь не та преграда, которая может остановить наглого мужика. А жаловаться Матиру не хотелось. Могли возникнуть другие препятствия.

У неё появились подруги. Ей завидовали и не скрывали этого. Потому заранее сдружились с будущей женой самого богатого человека в посёлке.

К тому же многие уже знали, что эта чужая и своевольная девчонка имеет некоторые способности, что выделяют её из остальных. Многих такое положение раздражало. К тому же она, как и её отец, считались ещё рабами. И продолжится такое их положение до свадьбы. Все уже знали, что в этот день они перестанут быть рабами.

– Как ты себя чувствуешь в положении невесты, дочка? – как-то спросил Матир.

– Пока никак, господин. Вот тятя вернётся, тогда что-то будет известно.

– Не собираешься ли ты отказать мне, сыну?

– Я просто ещё не думала об этом, господин. Рано ещё. До моего дня рождения ещё целых полгода. А за такое время многое чего может произойти, господин.

Матир с подозрением глядел на девочку. На лице легко замечалось волнение и сильное беспокойство. И старик вдруг спросил тихим голосом:

– Ты боишься Бабуша, Настя?

Она не осмелилась ответить, но согласно качнула головой.

Долгое молчание опять прервал хозяин.

– Знаешь, детка, я тебя могу понять. Ты жила в одиночестве и с людьми не общалась. И твои страхи вполне понятны. Но, уверяю тебя, в браке нет ничего страшного. Это естественно и даже весьма просто. Часто бывает даже приятно. И не думаю, что Бабуш станет тебя обижать. Или его первая жена. Обещаю поговорить с сыном и просить не делать тебе плохого.

– Спасибо, господин, – поклонилась Настя. Ей хотелось побыстрее уйти и не продолжать неприятный разговор. А Матир легко понял её желание, улыбнулся.

– Хорошо, Настя, иди. Я тебя понял и постараюсь помочь.

А время шло. Приближалась осень, но солнце ещё палило довольно горячо. Настя часто уединялась в плавнях и там наедине с собой и редкими животными она предавалась раздумьям и мечтам. Боролась с тоской и грустью. Ждала отца и даже с надеждой считала предполагаемые дни его возвращения. Оставалось недели три.

Её занятия ограничивались лишь домашними делами. Правда, ей дали несколько овец и две козы. С ними она разговаривала, как с людьми. Они давали много молока, и она делала разные продукты из него. Сыр, брынзу, простокваши и сметану с творогом. Мяса она по-прежнему почти не ела. А теперь питалась только травами и молочными продуктами. Даже помогала бедным девочкам. Их тут хватало. Они часто приходили к ней и подолгу болтали о разных сплетнях и новостях. От них Настя узнавала про все стороны жизни в посёлке.

И море! Оно находилось в двух верстах от посёлка. Настя часто в сумерках ходила к нему и тайно купалась. Плавала в тёплых водах, в тёмной воде, такой таинственной вечером и приятной одновременно.

В один из таких вечеров, когда луна ещё не появлялась в черноте неба, она вы шла из воды и ахнула, обомлев. На берегу у её одежды стоял человек. Она не сразу узнала в нём Бабуша. А тот стоял и не двигался, молча всматриваясь в светлый силуэт девочки. Она не столько застыдилась, сколько испугалась сплетен. А, узнав Бабуша, спросила с дрожью в голосе:

– Тебе не стыдно подглядывать за бедной девочкой? А ещё джигит! Уйди, дай мне одеться.

– А тебе не стыдно купаться, да ещё нагишом? – каким-то странным голосом спросил Бабуш и сделал шаг вперёд, – Что скажут люди, глупая? А ты моя невеста. Опозорить меня вздумала?

– Чем же это? Или ты предпочитаешь, чтобы я была грязной и вонючей, как остальные ваши женщины? А я привыкла даже в тайге постоянно купаться в реке. Там вода так холодна, что тело коченеет.

– Выходи и оденься! – грубо ответил Бабуш. Он сделал ещё один шаг к ней, а Настя отодвинулась к воде на два шага.

– А ты уйди и не мешай мне! Стыдись, Бабуш! Уходи или я опять войду в воду. Я ведь голая...

– Куда ты денешься от меня! Иди ко мне!

– Не дождёшься! Уйди, говорю, или я пожалуюсь твоему отцу.

– Ой! Испугала! – голос Бабуша выдавал похоть и желание обладать ею. Ей это показалось опасным, и она вошла в воду и прошла по мелководью дальше, на глубину,]

Услышала плеск воды и поняла, что Бабуш бросился за нею. Обернувшись в испуге, Настя нырнула и постаралась подольше пробыть под водой. Плыла в сторону и тихо вынырнула, сдерживая дыхание. Бабуш стоял по грудь в воде и оглядывался. Озорной смех вырвался из её рта, и Бабуш увидел её шагах в пятнадцати левее.

– Догоню, и тогда ты у меня поплачешь, девка! Иди ко мне!

– Ты только жених, и ещё не имеешь никаких прав на меня, Бабуш. Хочешь догнать – так начинай, – подзадоривала она, зная, что тот плавать не умеет.

Бабуш сделал два шага к ней, испугался и остановился. А Настю захватил азарт. Бабуш стал медленно приближаться к ней. Настя опять нырнула, и мужчина завертел головой, надеясь увидеть её и попытаться догнать.

Она опять осторожно высунула голову подышать. Ей оставалось совсем намного до берега, и она без всплеска опустилась под воду и поплыла. Бабуш в недоумении и злости вертелся на месте.

Она выбралась на берег и хихикнула. Бабуш обернулся, в ярости крикнул:

– Ну погоди, сучка! Догоню и возьму силой!

– Поспеши, благородный Бабуш! Догоняй! – Схватила его сапоги, свою одежду и с хохотом от нервного напряжения, побежала прочь в заросли камыша и тростника.

Слышала, как Бабуш медленно выбирался на берег и стал ругаться, не найдя сапог и отфыркиваясь в злобе. А Настя перестала смеяться и ужаснулась содеянному. Зная мстительность Бабуша, она понимала, что её ждёт после свадьбы. И тут опять мысли завертелись в направлении бегства из этого гнилого посёлка и от Бабуша. Но надо дождаться отца. Без него ничего не выйдет. Всё следует обговорить с ним. Он, только он, может её понять и помочь.

«Никому не говорить о случившемся, – подумала она лихорадочно, хотя понимала, что удержать язык за зубами будет трудно. – Иначе он меня со света сживёт, проклятый! Как же от него избавиться?»

С этими крамольными мыслями Настя вернулась в свою кибитку, тщательно всё закрыла и укрепила. Бабуш мог и к ней попытаться проникнуть. Страх долго не давал ей сомкнуть глаза и заснуть. Всё прислушивалась к звукам и представляла, как Бабуш ищет свои сапоги и не может найти в тех зарослях. Будет знать!

На следующий день девочки, придя к Насте за молочными продуктами, со смехом поведали ей, как Бабуш вернулся в посёлок без сапог и сильно ругался. Многие с него смеялись, а жена заподозрила его в любовном похождении и учинила скандал с воплями и проклятьями. Всё закончилось её битьём. По этой причине и жене досталась изрядная порция смеха сельчан.

А Настя заметила, что с этих пор Бабуш стал избегать её. Было радостно от сознания крохотной победы и страшно одновременно. Наверняка, Бабуш вынашивает замысел жестокой мести. Настя содрогнулась, представив себя его женой. Спуску он ей не даст, это уж точно! И решимость сбежать в Астрахань стала укрепляться, и скоро она окончательно уверилась в реальности такого шага. Пусть только вернётся отец. С ним она сумеет договориться.

Считая каждый день, Настя уже надеялась. По её расчётам судно уже на подходе. Вспоминала погоду, и посчитала, что ничего страшного в море за последние недели не происходило. Бурь не было, остальное не так страшно.

Она даже ослабила бдительность и смело шастала по посёлку. Часто посещала старика Матира и продолжала пользовать его настоями и пасами ладоней. Хуже ему не становилось. Хворь словно затаилась перед окончательным броском. А старик был доволен и боготворил девчонку.

– Как ты связана с пропажей сапог моего сына? – спросил Матир у Насти в очередной её приход к нему в кибитку.

– Я уже столько раз про это слышу, Господин! А при чем тут я?

– Что-то мне подсказывает, что без тебя не обошлось. Может, расскажешь старому ворчуну? Ругать при любом положении не буду. Обещаю!

Настя поняла, что скрыть своё участие не удалось и, вздохнув, сказала:

– Я не виновата, господин. Я пошла вечером искупаться в море. Это мне очень нравится. Привыкла ещё с Сибири. А туда пришёл и ваш сын. Стал приставать. Я и убежала от него. А чтобы он меня не догнал, захватила его сапоги. Потом бросила и вернулась домой. Вот и все, господин. Пусть не пристаёт... пока...

Матир улыбался, потом рассмеялся и смеялся долго, не торопясь остановиться.

– Ну и насмешила ты меня! Давно так не смеялся. Молодец! Так ему и надо. Пусть уважает девочек. А ты и правда голышом купаешься? – вдруг серьёзно спросил он и строго глянул на немного обескураженную Настю.

– Никого же кругом никогда не бывает, господин. Это же далеко от села. Ваши девушки никогда в море не купаются. А мне так нравится! И Бабуш грозился карами за такое купание. А что тут такого? Очень приятно ведь. И пот смыть хорошо.

– Больше так не делай, Настя. Тебя не смогут понять наши люди. И так косо на тебя посматривают. Мне уже трудно уговаривать их не обращать внимания на тебя. И тут я согласен с сыном. Не надо дразнить собак.

– Я постараюсь, господин, – скромно потупилась Настя, совсем не уверенная в исполнении своего обещания. И Матир это понял по выражению её лица.

Идя домой, Настя ругала себя за неумение скрывать лицом своих мыслей и слов.

«Хорошо бы перестать смущаться и краснеть, и вообще выдавать себя выражением лица, – думала Настя и с опаской оглядывалась по сторонам. – Будем учиться этому!»

Матир подарил ей корову, и теперь она ходила в поле доить её. Молока давала мало, и Настя раздаивала её по совету хозяек.

До пастбища не более двух вёрст, и путь пролегал по вполне пустынному месту. Примерно посередине пути стояла небольшая роща деревьев, заросшая высоким кустарником и травами. Видимо подземные воды питали это место влагой.

Тропинка пересекала рощицу, и Настя присела в тени передохнуть. Кувшин оказался достаточно тяжёл, а солнце изрядно пекло.

Она сидела и мечтала о скором приезде отца. По её предчувствию он должен вернуться на будущей неделе. Сейчас был четверг. Или что-то такое. Клонило в сон, и она боролась с ним вполне успешно. Хотела уже продолжить путь, как лёгкий шум шагов заставил её встрепенуться. Оглянулась и встретилась глазами с Бабушем. Тот подходил неторопливо и был уже шагах в шести.

– Вот так встреча! – воскликнул он, делая удивлённое лицо. – Отдыхаешь?

Он подошёл вплотную. От него несло конским потом и слегка степью. Глаза, заметила девочка, горели плотоядным желанием. Она только задышала учащённо. Испуг словно парализовал её, и она так и осталась стоять на месте.

– Не вздумай кричать, девка! – прошипел он с придыханием. – Зарежу! Теперь ты не сбежишь от меня! – И обнял её крепко и жарко. Его губы шарили по её горячему телу, и она с ужасом осознала, что её платье частично разорвано. Его руки уже больно мяли её крохотные груди, только что начавшие оформляться. Она взвизгнула и упёрлась ладонями в его грудь. Но он был силён, и это ничуть не спасало Настю. Его ладонь сильно ударила её по щеке, и та тут же запылала огнём боли.

Крик заглох у самого рта. Бабуш повалил её и навалился сверху. Рука торопливо шарила по её телу, рвала тесёмки шальваров и клочья юбки платья. Девочка извивалась, царапалась что есть мочи, но силы оказались неравными. Боль то и дело полосовала её ноги и тело.

Наконец силы её иссякли. Смутно ощущая происходящее, Настя успела крикнуть:

– Подонок! Отвратительный подонок! – Она не заметила, что говорит по-русски.

Ответом был сдавленный смех и стало больно ногам. Его колени раздвигали их, а сил сопротивляться уже стало мало. Дышать стало трудно от навалившегося потного вонючего тела ненавистного человека. И тут острая боль чуть не оглушила её юное тело. Крик был зажат грязной ладонью, и Настя уже ничего не ощущала. Сознание помутилось и тело обмякло.

Она очнулась довольно скоро. И первое, что она поняла, что Бабуш всё же овладел ею, обесчестил, взяв силой. Он ещё не отвалился от неё, и она с усилием всё же столкнула его тело в бок. Прошипела словно змея:

– Месть моя будет ужасной, скотина!

Она намеревалась продолжить, но ладонь Бабуша опять полоснула по губам. Вкус крови слегка успокоил девочку. Она откатилась от него и опять прошипела, слизывая кровь с губы:

– Ты ещё пожалеешь, шакал проклятый! Я этого так не оставлю. И рожать твоего ублюдка не стану! – Она вынуждена была замолчать, получив очередную пощёчину. – Ты вша ползучая, жаба с отравленной кожей! Но я отомщу тебе! – Она отвалилась от уже настоящего удара кулаком в лицо. Откатившись ещё дальше, рука оперлась о кувшин с молоком. Он опрокинулся, но рука сама сжала его горловину. И когда Бабуш на четвереньках подполз к ней, ударила по бритой голове. Осколки порезали кожу и Бабуш на миг оторопел. Настя вскочила и бросилась бежать со всех ног. Шальвары мешали ей, приходилось поддерживать их рукой. Платье развивалось клочьями.

Редкие бабы из посёлка провожали её странными взглядами. А Настя не оглядывалась. Торопилась побыстрее спрятаться в кибитке. Но до её двери необходимо пробежать четверть посёлка. Это её не смущало. Лишь слезы мешали хорошо видеть, и это почему-то смущало её.