Текст книги "Снегурочка (СИ)"

Автор книги: Константин Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

13. Продолжение разговора

– Сожрала сына? – открыла от удивления рот Сирин, – как это?

– Буквально! – сказала Жара, и голос у неё дрогнул.

– Эти мерзкие бабы выкрали его у нас и скормили этой твари, – сказал Феникс, и языки пламени под его кожей стали бегать интенсивнее, а кое-где от бушлата пошёл лёгкий дымок.

– Ш-ш-ш-ш-ш! – зашипела ему на ухо Жара и начала что-то тихонько говорить.

Феникс закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Мы все стояли и молчали, опасаясь нарушить хрупкое равновесие. Никто не хотел, чтобы Феникс потерял над собой контроль.

Пару минут понадобилось на то, чтобы Феникс окончательно успокоился. Они с женой немного пошептались, видимо, решая, стоит ли продолжать, и договорились, что стоит, потому что Жара сказала:

– Я без подробностей, вкратце перескажу, что было.

– Конечно! – сказал я, – как считаете нужным. Тема очень деликатная.

– В общем, с этой тварью проблем было полно, и мы часто оставляли ребёнка без присмотра. Но он был уже достаточно самостоятельный, мог пару-тройку часов и один посидеть. Мы его запирали на всякий случай. Так вот, эти девки его украли и притащили к этому чудовищу. Мы с ними тогда чуть-чуть разминулись, бросились следом и догнали, когда они как раз нашего малыша перед этим сраным слизняком посадили и отошли в сторону. Мы ни о чём не думали, было не до страха, и просто бросились вперёд, надеясь успеть его забрать. Но не успели…

Жара замолчала и закусила губу, чтобы не заплакать.

Мы тоже молчали, потому что любые слова сочувствия сейчас звучали бы глупо.

– В общем, – нашла в себе силы продолжить Жара, – эта тварь разверзла дыру на своём теле, оттуда выскочили несколько очень тонких и юрких щупалец, мгновенно опутали нашего малыша и утащили внутрь. Пасть захлопнулась и исчезла, как будто её и не было. Так мы потеряли нашего ребёнка!

– А что снегурочки? Просто стояли и смотрели? – спросил я.

– Да, стояли и смотрели, – вздохнула Жара, – хорошо хоть не радовались тому, что натворили.

– Я мог бы успеть ворваться в открытую пасть и взорваться там, – сказал Феникс, – к этому моменту я уже освоил механизм, и даже разок применил его на практике. Но для этого нужно было обратиться в птицу, а взрыв бы уничтожил не только эту тварь, но и моего ребёнка, который тогда был ещё жив. Я промедлил буквально секунду, а потом было уже поздно. Ребёнок и так и так погиб, но я упустил шанс уничтожить этого монстра. До сих пор себе этого просить не могу.

– Но тогда своего ребёнка ты бы убил сам, – сказал я, – независимо от того, был он обречён или нет. И как бы ты потом с этим жил? Ведь сам бы ты воскрес! Нет, ты поступил правильно. А тварь мы всё равно найдём способ уничтожить.

– Я ему то же самое всё время говорю, – вздохнула Жара, – но он всё равно себя пилит.

– Я так понимаю, наша сделка со снегурочками летит в тартарары? – покачала головой Амина.

– Возможно, – сказал я, – пока ещё непонятно, надо всё обдумать.

Феникс на меня взглянул так, что чуть не прожёг своим взглядом. Видимо, то, что я ещё что-то обдумывать собираюсь, для него оказалось совершенно диким.

– Для нас всё ясно как день, – сказала Жара, – мы хотим отомстить за убийство нашего ребёнка.

– И это понятно, – сказал я, – но сможете ли это сделать? И сможем ли мы, даже если захотим вам помочь?

– Мы будем пытаться, пока не умрём! – резко сказал Феникс.

– У медали обычно не одна сторона. Вы хотите отомстить, но у нас другие цели. Скорее всего, под горой заперты наши друзья. Они блокированы… магическим образом, в месте, которое не могут покинуть. И для нас основная задача, это освободить их. Если попутно получится уничтожить злобную тварь, тем лучше. Но сразу с ходу влетать в чужую месть… мы пока не готовы. Говорю же, нужно подумать. И если вашему ребёнку, к величайшему сожалению, помочь уже нельзя, то этим людям можно. И там, кстати, тоже есть ребёнок трёх лет с небольшим. Надеюсь, что он и остальные ещё живы, и мы должны их вытащить, во что бы то ни стало. Так что извините, мы будем участвовать в вашей мести, только если интересы совпадут. Одно понятно точно, противниками мы с вами не будем! – сказал я.

– И что дальше? – спросила Жара.

– Как я и сказал, нужно подумать, – вздохнул я, – я не представляю, как попасть под гору, не выполнив договор со снегурочками. Но и возможности для какого-то внятного разрешения ситуации я тоже не наблюдаю. По крайней мере, пока.

– А что ты вообще думаешь обо всём этом? – спросил Феникс.

– Я склонен вам верить, – сказал я, – хотя, возможно, вы и сгущаете краски и преподносите ситуацию однобоко. Но это вполне естественно, учитывая то, через что вам довелось пройти! А на самом деле могут быть и более сложные нюансы. Нужно их найти и попытаться придумать выход из ситуации, который устроит всех.

– Всех? – удивлённо сказала Жара.

– Всех, кто в результате выживет, – вынужденно добавил я, – хотя, если эта тварь именно такая, как вы описали, думаю, что нужно будет найти способ её ликвидировать. Тем более что холод как будто продолжает расползаться от Сокольников во все стороны. Я могу ошибаться, но сейчас мне кажется, что это какая-то ледяная экспансия. А она добра никому не принесёт. Это ползучая смерть!

– Хорошо, что хоть это ты понимаешь! – недовольно вздохнул Феникс.

– Дело не в том, что я понимаю, а в том, что в ловушке оказалось много людей, которых нам необходимо вытащить. Это главная задача! Они живы… надеюсь, что живы! И им можно помочь. Нужно только найти способ, – сказал я.

– Понятно, – вздохнула Жара.

– Так что делать? – спросил Феникс.

– Главное, это согласовать свои действия. Чтобы вы ненароком не угробили нас, а мы вас, – сказал я, – а насчёт дальнейшего… давайте утром поговорим! – сказал я.

– Я полон энергии, могу сейчас ещё раз жахнуть по горе, – сказал Феникс жене.

– И чего ты этим добьёшься? – спросил я, – зачем делать что-то, если это не приведёт тебя к нужному результату? Ну разбросаешь ты осколки льда вокруг, и что дальше? Ведь раньше эта тварь не сидела под защитой горы, и вы ведь не смогли её убить!

– Да, но тогда мы многого не знали, – сказал Феникс.

– А что вы знаете теперь? – удивился я, – по большому счёту, что изменилось?

Феникс не нашёлся что ответить.

– Можете остаться здесь, можете лететь к себе, но давайте отложим дальнейшие разговоры, если, конечно, у вас не осталось чего-нибудь важного про запас? – сказал я, – есть ещё что-то, про что нам нужно знать?

– Не знаю, что сказать, – вздохнула Жара, – они, я имею в виду ледяные колдуньи и эта тварь, умеют управлять снегом и льдом очень хорошо. Могу создавать из них всяких существ, которые получаются достаточно опасные и живучие.

– Да, мы видели таких, – сказал я, – может быть не всех, но на нас нападала целая орава ледяных воинов. Насколько я знаю, их создала Юки-Онна.

– Японка! – кивнула Жара, – да, она обычно этим и занимается. А Снегурочка со Снежаной всё больше со стихиями работают… хотя и японка тоже это умеет… сегодня именно она преследовала Ника.

– А Снегурочка вам сразу как Снегурочка представилась? – спросил я.

– Да, – сказал Феникс, – нам это немного странным показалось… но ведь у меня жена Жар-птица, так что не нам о странностях говорить. Так что, мы восприняли в целом нормально, быстро привыкли. Подумаешь, Снегурочка и Снегурочка. Только потом поняли, почему её так зовут.

– А Снежана чем от остальных отличалась? Или ничем? – спросил я.

– Да она вроде самая адекватная была из всех, – сказала Жара, – хотя, конечно, хороших среди них никого не было.

– Такая же мразь, как и остальные! – злобно сказал Феникс, – она тоже там была, когда наш ребёнок погиб, тоже в этом участвовала. Так что, адекватная, неадекватная, это всё лирика. Они все заслужили смерть!

– Возможно, – вздохнул я, – очень возможно.

– Ещё говорят про каких-то ледяных духов, но мы их сами ни разу не видели, – сказала Жара.

– Да сказки всё это, – пренебрежительно сказал Феникс, – почудилось тем, кто до последнего в парке оставался. Это можно понять, кругом такая хрень начала твориться, что не удивительно и «духов» встретить было. Со страху чего только не привидится.

– Это может, и сказки, да вот только вся наша жизнь последние годы, сказка. Жаль только, что не очень добрая, – сказал я, – так что, лучше узнать даже про вероятность проблем до того, как с ними столкнёшься, чем не знать вовсе. Так что там с этими ледяными духами? – спросил я.

– Да шут их знает, – сказала Жара, – мы ведь сами их не видели. А из тех, кто видел, выжили немногие… если верить их рассказам. Эти духи входят в человека и обращают его в ледяного мертвеца. Замораживают. Но не просто замораживают, а поселяются в этом замороженном теле. Могут ходить, говорить даже. Всё почти как живые… только мёртвые. И когда говорят, голоса у них становятся скрипучие и как будто металлические. По этому признаку их и можно узнать сразу, если, например, видно плохо. А если близко увидел, то в глаза надо смотреть, потому что они у них как стеклянные. Вот такое рассказывали про духов. Если совсем просто, убивают и захватывают тела.

– Ну, звучит вполне убедительно, – сказал я, – мёртвые ребята даже у нас с собой есть. Только не ледяные и говорить не умеют.

– Как это мёртвые? – удивилась Жара.

– Есть у нас некромант, который умеет мёртвые тела поднимать и заставлять служить себе. Но делает это только с теми, кто уже умер. Живых этот дар никак не касается, – сказал я, – в общем, дело не настолько удивительное. Так почему же ты в этих духов не веришь? – спросил я у Феникса.

– Потому что не видели их ни разу. Ни я, ни Жара. Хотя мы всегда в гуще событий находились, должны были пересечься хоть разок, – ответил Феникс.

– Ну, может, вам не повезло… или, наоборот, повезло! В общем, информация интересная, нужно будет её запомнить.

– Так что, на этом пока всё? – спросила Жара, – и как мы договоримся дальше поступить?

– Как я и предлагал, давайте утром встретимся, поговорим ещё раз, – сказал я.

– А где, здесь же? – спросил Феникс.

– Не знаю, как скажете! Вы с этим районом лучше знакомы. Можете предложить другое место, только учтите, летают у нас немногие, мы гораздо сильнее, чем вы, ограничены в передвижениях, – сказал я.

– Можем и здесь, нам всё равно. Если только за ночь ничего не случится, и они на нас не нападут, – сказал Феникс.

– Не должны, – сказал я, – иначе это может поставить под сомнение все наши с ними договорённости. Мы же заключили сделку, у нас должно быть время, чтобы её выполнить. И вы тоже ничего пока не предпринимайте. Давайте все возьмём паузу и подумаем немного, что делать дальше.

– Мне-то понятно, что делать, – сказал Феникс, – убить их просто нужно, и всё. Но хорошо, я пока что воздержусь от атак.

Они аккуратно выбрались из бушлата, мы с Топором деликатно стали смотреть в другую сторону. Сирин тоже, а вот Амина нет. Она вновь принялась разглядывать Феникса.

– Скажи, – спросила она у него, – ты ведь тоже горел, перед тем как взорваться. Получается, если ты полыхнул, то всё, пиши пропало?

– Не обязательно, – сказал Феникс, – я стараюсь учиться контролю. Но это часто зависит от эмоций, а их иногда трудно сдерживать. Думаю, что научиться полному контролю возможно, но на это нужно время… да и желание. А у меня только одно желание сейчас есть: искоренить эту ледяную нечисть.

– Ты сейчас огоньком полетишь? – спросила Амина у Жар-птицы.

– Нет, верхом на муже. Зачем внимание привлекать? К тому же ночью это видно очень далеко. Так, мы выдадим место, где сейчас укрываемся, – сказала Жара.

– Но если свалишься, успеешь обратиться, пока до земли не долетишь? – спросила Амина.

– Да, я могу это быстро делать, почти мгновенно! – улыбнулась Жара.

Они подошли к краю крыши, Феникс встал на бортик, Жара сзади и обхватила его руками за шею. Он шагнул вперёд, и на какую-то секунду показалось, что они упали, но тут же в темноте мелькнула большая тень, на которой белело пятно обнажённого женского тела, и вскоре они скрылись из вида.

– Прикольно! – удовлетворённо сказала Амина.

– Что прикольно? – не понял я.

– Фенис прикольный, жаль, что занят! – вздохнула Амина, – и что за жизнь? Как только интересный мужик, так уже его кто-то охомутал.

– А-а-а-а-а, в этом смысле! – усмехнулся я.

– Да не только в этом, – сказала Амина, – вообще! Нормальные же ребята! И сколько их ещё вокруг нас, но которых мы не видим? Не попёрлись бы сюда, не вляпались бы в эту стрёмную историю, не познакомились бы с ними. Знаешь, что, Алик, спасибо тебе!

– За что? – удивился я.

– За всё! – серьёзно сказала Амина, – ты делаешь мою жизнь интересной! Я бы сама себе столько развлекух никогда не напридумывала, а ты скучать вообще не даёшь! Была раньше мысль уйти в «свободное плавание», но зачем? У меня задница тоже прикольная, но до твоей ей о-го-го как далеко. Ей ещё учиться и учиться искать приключения! Твоя просто профи в этом деле!

– И что это за жизнь такая? – пробурчал Топор и побрёл к краю крыши, с противоположной стороны от той, куда улетели огненные птицы.

– Ты о чём? – крикнула ему Амина, но он ничего ей не ответил.

– Сирин, можешь слетать вниз к нашим, сказать, что у нас всё в порядке и что мы задержимся здесь до утра? – спросил я.

– Конечно! – сказала певица, – вернуться обратно?

– Да, чтобы сказать, как там внизу дела. А потом можешь быть, где захочешь. Если внизу тебе будет уютнее, вернёшься вниз, хорошо? – сказал я.

– Конечно! – улыбнулась Сирин, – мне почему-то приятно оттого, что мы с птицами познакомились. Я себя, как человека ощущаю… но в то же время… какая-то родственная связь с ними присутствует! Сложно объяснить!

– Понимаю, – сказал я, – есть такое дело. Если встречаешь человека с таким же, как у тебя, или похожим даром, то есть какое-то родственное чувство. Я давно это замечал!

Мы дошли до Топора, Сирин сняла шубу, но оставлять не стала, а взяла с собой, на случай если задержится внизу. Она встала на бортик и шагнула вниз. Сердце привычно ёкнуло, но взмах белых крыльев внизу его тут же успокоил.

– И почему они все так взлетают, как будто с собой покончить хотят? – покачал головой Топор, озвучив мои мысли.

– Не думаю, что они делают это специально, просто уверены в себе и возможно так проще начинать полёт. Не просто же так разные люди делают одно и то же? – сказал я.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво сказал Топор.

– Что тебя так встревожило? – спросил я, – ты после встречи с ребятами как-то загрустил.

– Почему, когда случается всякое дерьмо, часто первыми страдают именно дети? – сказал Топор.

– Наверное, потому, что они наиболее беззащитные. Они ещё не могут противостоять тем, кто хочет причинить им зло. Это работа родителей, – сказал я.

– Да, – хмуро сказал Топор, – а если тем не удаётся защитить своего ребёнка, то это… в общем, неважно! Большее дерьмо с человеком в принципе случиться не может. Поэтому, если что, я на их стороне. И если понадобится, останусь потом здесь, помогать им в их борьбе.

– Думаешь, мы не справимся? – удивился я.

– Я сказал «если», – повернулся ко мне Топор, – я не знаю, справимся мы или нет. Не знаю, переживу я эту заварушку или нет. Но если переживу, то буду помогать этим ребятам до самого конца. Хоть кто-то должен довести свою месть до финала!

– Не стоит жить местью, это уничтожит тебя изнутри, – сказал я.

– Стоит! – покачал головой Топор, – не дай бог тебе пережить такое, но у тех, кто пережил, единственное ради чего и стоит продолжать жить, так это месть! Нельзя просто повернуться и уйти. Нельзя забыть! Нельзя простить! Такое можно только искупить кровью! Поверь мне, всё остальное уже не имеет смысла.

– Возможно, – сказал я, – думаю, ты прав. Но всегда есть альтернатива. И если на одной чаше весов лежит месть, а на другой, жизнь пусть не твоего, но тоже беззащитного ребёнка, что ты выберешь, между его спасением и продолжением мести? Пытаться доказать себе, что ты искупил вину, или помочь другому человеку, которому кроме тебя помочь никто не сможет? Не всегда всё только чёрное и белое, в жизни гораздо больше цветов.

Топор долго смотрел на меня в темноте, освещаемый только отблесками угасающего костра, но ничего больше не сказал.

14. Договор

Я не спал всю ночь.

То, что я сказал Топору, было экспромтом. Я это не продумывал и не готовил, но именно эти озвученные мысли засели в моё сознание и крутились там всю ночь, не давая покоя. Мозг так и не смог отключиться.

Нужно было найти решение, выход из сложившейся ситуации. А это было нелегко! Самое очевидное, было бы нарушить условия сделки, объединиться с огненными птицами и вместе попытаться уничтожить ледяных магов.

Но я так поступать не хотел. Моё слово всё-таки что-то стоит. Я сам предложил такой вариант Снегурочке и начать сейчас другую игру, потому что появились новые данные… ну можно, конечно, но прежде всё же сделку нужно аннулировать. Иначе я сам себя уважать перестану. Просто так бросаться против них в бой нельзя, это будет тоже чем-то вроде предательства, чем бы эти ледяные маги там ни занимались.

Один из вариантов был сходить, отменить сделку и объявить им войну. Но мне такой ход не очень нравился… к тому же он мог и не привести к желаемому результату. Кто сказал, что мы сможем победить?

Эта сидящая под горой тварь может быть очень сильной. Я допускал, что она окажется нам не по зубам. Скорее всего, мы даже всех её возможностей не знаем. Птицы видели только то, что она успела применить, а вдруг это была просто разминка? Если это существо меняет погоду в огромном районе, то кто знает, на что оно ещё способно? Даже предположить страшно!

К тому же до него ещё надо добраться, ведь сверху над ним огромная гора из снега и льда! Которая, кстати, за ночь успела частично восстановиться в объёме. Это было видно даже невооружённым взглядом.

В общем, если бы не мои друзья, находящиеся в заложниках под этой горой, можно было бы попробовать противостояние. Но сейчас ставки были слишком высоки.

У меня не было доказательств, что вход в карман находится именно там, где сказала Снегурочка. Да и в том, что он вообще под горой, не было никакой уверенности. Но других зацепок всё равно не было, поэтому нужно было размотать хотя бы эту. Если она окажется пустышкой, тогда будем думать, что делать. Сейчас же нужно было постараться использовать этот единственный шанс.

В общем, голова пухла от мыслей. Птицы уже наверняка скоро прилетят, а у меня пока что нет для них чёткого и сформулированного предложения. Только ночной короткий разговор с Топором продолжал крутиться в голове.

Все наши спали вокруг практически погасшего костра, свернувшись в форме эмбрионов внутри своих шуб и тулупов. Сирин была тоже здесь, она вернулась ночью, доложила, что внизу всё без происшествий, и осталась на крыше. Внизу ей было бы теплее, но тогда мы бы остались без связи. А так сейчас она здесь, а Фая внизу и в крайнем случае можно быстро друг другу что-то сообщить без длительного забега по лестнице.

Я стоял на краю крыши и смотрел на парк и возвышающуюся посреди него гору. Позади раздался шорох, но я не стал оборачиваться, потому что знал, что это кто-то из наших.

– Ну и холодрыга! – зевая, сказала Амина, – я тут подумываю о том, чтобы к зиме в тёплые края перебраться. Что-то холод меня в последние дни совершенно достал! Хочу вечного лета и тепла!

– Да, наши организмы такую температуру не воспринимают как комфортную, – сказал я, – но люди тем и отличаются от большинства животных, что умеют хорошо приспосабливаться и переделывать окружающую среду под себя.

– Я животное, я не хочу приспосабливаться и переделывать, я хочу кайфовать! – сказала Амина и снова зевнула, – какие мысли?

– Не знаю, – сказал я, – по ходу буду соображать. Пока что так и не смог определиться, что предложить огненным птицам. Как-то всё запуталось… или я запутался.

– Думаешь, наши там сидят? – спросила Амина, кивнув на гору.

– Наши? – улыбнулся я, – ты тоже считаешь их «нашими»?

– Ну а что? Я недолго тогда с вами пробыла, но успели хлебнуть. Надо сказать, это было здорово! Не только тебе, но и им тоже я этой своей новой жизнью обязана, – сказала Амина.

– Мне ты долг уже вернула, – сказал я.

– Точно! – обрадовалась Амина, – а я и забыла уже! Хорошо, что напомнил! Осталось остальных вытащить и могу быть свободна!

– А как же приключения на задницу, которые я очень качественно умею обеспечивать? – удивился я.

– Ну да, могу и задержаться… но только ты постарайся, чтобы они с холодом связаны не были, – сказала Амина и ещё раз зевнула.

Зашевелился Топор, а следом за ним и Сирин. Все проснулись, мы собрались вокруг дотлевающих углей и стали перекусывать тем, что прихватили с собой, и певица принесла ночью. Не успели подкрепиться, как прибыли Феникс с Жарой.

Жар-птица прилетела сама, полыхая, как факел. Вблизи мы этого раньше не видели, и, надо сказать, это было очень красиво. Огонь выглядел немного искусственным, потому что был очень ровным, переливающимся, как будто сделанным специально. Но жар от него шёл, как от самого что ни на есть настоящего.

Птицы были большими, но выглядели очень натуралистично, если не считать огонь. Не некие странные существа с крыльями, а именно птицы!

Феникс принёс в Лапах куртки. Птицы синхронно обратились, спокойно взяли одежду и накинули на себя. Никакого смущения они не проявили, и я подумал, что наверняка это уже просто дело привычки. Если они часто обращаются, то и без одежды оказываются перед другими людьми тоже периодически. Для них это данность, часть жизни.

Если подумать, то наши оборотни тоже гораздо проще к этому относились, чем любой другой человек. Ну да, каждый раз переживать и стесняться не будешь, и люди привыкают даже к этому. Публичное обнажение – это часть их жизни, что уж тут поделаешь?

Они оделись и встали напротив нас.

– Доброе утро! – улыбнулась Жара, – давно никому такого кроме мужа не говорила!

– Доброе! – почесал бороду Топор, – сегодня я смотрю, вы лучше подготовились.

– Конечно, ведь знали, куда и зачем летим, – сказал Феникс.

– Ну что? – спросила Жара, – какие будут предложения?

– Предложения будут, только вот, боюсь, они вам не понравятся! – вздохнул я.

Птицы синхронно нахмурились и переглянулись.

– Продолжай! – сказал Феникс, которому начало разговора очевидно не нравилось. Да и чему там было нравиться?

– Я хочу попросить вас отказаться от мести, – сказал я, – то есть, я прошу перестать атаковать гору и всех, кто находится возле неё. Я прошу вас помочь мне выполнить мою часть сделки со снегурочками.

– А нам, что с этого? – спросил Феникс.

– Тем самым вы спасёте жизни людей, замурованных под горой. А, как я уже говорил, там тоже есть ребёнок. Просто если их не освободить в обозримом будущем, они все там погибнут. Как минимум от голода. Отказавшись от мести, вы дадите нам шанс спасти много человеческих жизней, потому как я не уверен, что получится это сделать в результате противостояния. Я предлагаю вам обменять свою месть на их жизни, – сказал я.

– Ты ставишь нас в сложное положение, – сказал Феникс, – потому что, отказавшись, мы будем виновны в их смерти.

– Косвенно, – кивнул я, – не вы их поставили в такую ситуацию, но вы, отказавшись, не используете шанс им помочь. Думаю, это не самый плохой обмен.

– А сколько там человек? – спросила Жара, – и я вообще не очень понимаю, как и где они находятся.

– Сколько там человек мы точно не знаем. Они были в бегах, их преследовали, потому они и были вынуждены укрыться здесь. Когда я их последний раз видел, там было больше сотни. После этого была большая драка, в результате которой нас разметало. Кто-то сейчас здесь со мной, но большинство из тех, кто выжил, должны быть там. Это вход в портал, который находится под горой. Его можно перемещать, но там куча разных сложностей и условностей. Магия не всегда работает идеально или так, как нам хочется. Как, например, ваши обращения или постоянное горение. Это не всегда удобно, но с этим приходится мириться. По моим данным, вход оказался под горой и, следовательно, все, кто внутри заблокированы… внутри портала. А другого выхода оттуда нет, – сказал я.

– Честно говоря, я надеялся, что мы сейчас будем планировать новую атаку на гору, – хмуро сказал Феникс.

– Мы не знаем будущего! – сказал я, – возможно, они сами сорвут сделку и тогда все договорённости можно будет выбросить в помойку. Или вообще произойдёт что-то такое, о чём мы сейчас даже не догадываемся и не предполагаем, что это возможно. Мне тоже не нравится эта сидящая под горой тварь и ползущий из Сокольников во все стороны холод. Возможно, потом нам всё равно придётся как-то разбираться с этой проблемой. Но сейчас я пока что не вижу других вариантов вытащить своих людей, кроме как выполнить заключённую сделку. А её выполнение полностью зависит от вас! И пытаться остановить вас силой мы, как я и говорил, точно не будем, потому что вы такого отношения не заслужили. Остаётся только просить вас выполнить нашу просьбу. Вот так ловко я переложил на ваши плечи, всю ответственность за сложившуюся ситуация, – закончил я свой монолог, развёл руки в стороны и грустно улыбнулся.

Феникс с Жарой переглянулись.

– Нам нужно обсудить то, что ты сказал, – вздохнула Жара, – но не ждите, что это будет быстро!

Птицы отошли на другой конец крыши, чтобы мы их совершенно точно не слышали, и принялись совещаться. И судя по их виду, дискуссия между ними разгорелась очень горячая! Они постепенно расходились всё больше и больше, жестикуляция становилась всё активнее и активнее, а голоса постепенно стали долетать даже до нас… хотя разобрать слов мы и не могли.

Но здесь не нужно было слышать слова, чтобы понимать суть. Жара уговаривала Феникса согласиться, а он ни в какую не хотел. Он последнее время жил только мыслями о мести и не готов был отказаться от этого вот так, по щелчку пальцев.

Спорили они не менее получаса. Наконец, их запал иссяк, они сбавили обороты, некоторое время говорили спокойно, а потом вдруг обнялись и долго стояли так не шевелясь.

Мы терпеливо ждали! Им нужно было самим разобраться в этом, переварить ситуацию, обсудить всё до последних подробностей и деталей, так, чтобы не осталось никаких недопониманий и недоговорённостей. Нужно было пройти все стадии до полного изнеможения, чтобы в сухом остатке было только выстраданное, но единственное решение вопроса.

Наконец, они вернулись к нам.

– Мы согласны, – единственное, что сказала Жара.

Большего и не требовалось. Не были нужны никакие уточнения, обсуждения и детали. Мы их попросили отойти в сторону, а они согласились. Всё!

– Спасибо! – сказал я.

– Но мы никуда не уходим, – на всякий случай добавил Феникс, – если что-то пойдёт не так, подайте знак, мы вмешаемся.

– Но договор нужно соблюдать не временно, а всегда, – сказал я, надеясь, что они не просто собираются переждать, пока мы сделаем дела, а потом вернуться к прежней жизни, – иначе это жульничество.

– Я понимаю! – сказал Феникс, – мы даём слово, что до изменения условий будем придерживаться нашей договорённости и перестанем атаковать гору в Сокольниках и её обитателей.

– Спасибо! – сказал я, – это правильный выбор.

– Прощайте, – сказала Жара, – мы, пожалуй, полетим домой.

– Если услышите моё пение поблизости, это значит, я пытаюсь вас найти, – сказала вдруг Сирин, – но это так, на всякий случай. Вдруг нужно будет что-то сообщить?

Я посмотрел на неё и одобрительно кивнул.

– Хорошо, мы это учтём, – сказал Феникс.

– Удачи вам! – сказала Жара.

Они скинули куртки.

– Интересно, как вы будете им доказывать, что выполнили свою часть сделки? – сказал Феникс, после чего они с женой обернулись.

Обращение, а точнее, трансформация у них происходила довольно быстро, практически неуловимо. У некоторых существ это целый процесс, но птицы, как я заметил, обычно меняют ипостась практически мгновенно.

Жара вспыхнула пламенем, едва приняв облик птицы.

Феникс подхватил лапами куртки, они взмыли вверх и стремительно улетели в ту же сторону, откуда прибыли. Мы долго провожали их взглядом, пока они не стали снижаться и не потерялись среди домов.

Это было умно, не приземляться сразу туда, куда нужно, а сначала снизиться, чтобы издалека не было видно пункт назначения.

– А действительно, как мы будем доказывать? – спросила Амина.

– Снегурочку этот вопрос тоже волнует, – сказал я, – но мы никак не будем. Просто, скажем, что проблема решена. Пусть они доказывают, что это не так. Я сразу сказал, что не собираюсь приносить им головы как подтверждение.

– Шаг сделан, – философски проговорил Топор, – и, как всегда, сделан Аликом хорошо. Подтверждение сделки, это следующий шаг. Вернёмся в парк и там посмотрим, поверят они нам или нет.

– Не как всегда, – сказал я, – далеко не как всегда! Я часто ошибаюсь.

– Все ошибаются, – пожала плечами Амина, – это ничего не меняет. Но процент попаданий у тебя значительно выше, чем промахов. Баланс положительный. Ну что, потопали вниз?

И мы потопали. Сирин, конечно, пешком не пошла, зато смогла предупредить всех о том, что мы возвращаемся, и скоро нужно будет отправляться.

То, что нам нужно будет идти обратно в парк, было известно с самого начала, однако когда выяснилось, что сделать это нужно будет прямо сейчас, такая новость энтузиазма ни у кого не вызвала.

– Опять в холод! – кутаясь в шубу, недовольно сказала Фая.

– Как вы вообще зимы раньше переносили? – удивлённо сказал я, – это же несколько месяцев холодов!

– Здесь как будто какой-то другой холод, – сказала Зоя, – он какой-то… мёртвый, что ли? Хотя не мне, конечно, об этом говорить!

– Во-во! – поддержала её Фая, – трудно это объяснить, но этот холод какой-то особенно неприятный.

– Ну, вообще-то, не обязательно идти туда всем, – задумчиво сказал я.

– Нет, нет, нет! – тут же дала заднюю Фая, – я совсем не это имела в виду! Надо, значит, надо! Просто не хочется, неприятно, но лучше пойти всем. Разделяться точно не стоит. Во-первых, здесь тоже холодно. Во-вторых, кто знает, что может случиться и кто нам может ещё встретиться? Лучше держаться вместе!

– С этим я совершенно согласен! – сказал я.

Обратный путь занял меньше времени, потому что дорожка уже была «протоптана». А точнее, расчищена. Убранные с пути деревья обратно не «приползли», да и снега не успело навалить много, даже ближе к центру парка. Так что, мы двигались по собственной колее довольно бодро и практически без остановок.

На площади мы заняли прежнее положение. Припарковали вездеход по центру, мертвецов Зоя рассеяла вокруг нас и уложила, даже костёр развели на прежнем месте. Дров не пожалели, навалили от души, благо лес был рядом.

Надо сказать, что весь запас, который был в вездеходе, за ночь сожгли, включая «финскую свечку».