Текст книги "Снегурочка (СИ)"

Автор книги: Константин Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Удовлетворённый, перемазанный кровью с головы до ног и немного опустошённый, я направился обратно к краю кратера, чтобы взобраться повыше. Здесь, внизу, рядом с тушей Карачуна я чувствовал себя не очень уютно.

Удалившись на безопасное расстояние, я взорвал свой шар плазмы внутри слизевого инкубатора Йети.

Немного не рассчитал, и меня заляпало слизью, кровью и кишками Йети ещё сильнее.

– А-а-а-а-а-а-а! – задрав голову проорал я от возмущения, но винить в этом особо было некого. Дублёнка была бесповоротно испорчена…

О чём это я? О дублёнке? Серьёзно? Какое мне на хрен дело до какой-то дублёнки, если сегодняшний закат я увидеть уже не планирую?

Кстати, о закате! Чёрный ураган опустился уже практически на гору, хотя здесь ветра почти не было. Мы были в глазу урагана, и в кратере, наоборот, воцарился полный штиль.

Я только собрался карабкаться наверх, как вдруг увидел, что из-под Карачуна лезут какие-то существа. Я пригляделся и понял, что это точно такие же ледяные големы, что атаковали нас на подходе к Сокольникам.

– Что, шерстяные ублюдки закончились, в дело пошли ледяные? – проорал я и пошёл обратно, пуская горизонтальные разряды плазмы. Это было похоже на расходящиеся от меня круги на воде. Тонкая плазменная лента летела вперёд параллельно земле, разрезая всё на своём пути. Я пульсировал этими расходящимися лентами, разрезая големов десятками.

– Хм, и почему я раньше не додумался так делать? – пробормотал я, – хотя, надо сказать, расход маны идёт приличный!

Големы всё лезли и лезли, когда рубленных на куски ледяных ублюдков накопилось достаточно, они начали собираться обратно, резко увеличив свою численность.

– Да, с Йети было попроще! – сказал я и решил, что будет проще обороняться наверху. Да и хотелось уже подняться на один уровень с Карачуном, а то он всё больше начинал на меня давить своей нависающей сверху тушей.

Я выбрался на прежнее место. Големы лезли снизу сплошной массой. Вряд ли я смогу их всех перебить, учитывая, что они потом собираются из осколков заново. Нужно решать вопрос более радикально!

– Эй, ты, ледяная мразь! – проорал я Карачуну, – обсудим сложившуюся ситуацию?

Тот, ожидаемо, никак не среагировал на крик «букашки».

– Не смей меня игнорировать, урод! – психанул я и вонзил в него свои щупальца, вливая в Карачуна ману.

Тварь аж подпрыгнула на своих длинных ножищах и, раззявив в своём туловище огромную дырищу, издала пронзительный вопль, который своей звуковой волной отбросил меня назад, снова приложив спиной о ледяную скалу.

Пасть твари была по-прежнему открыта, но звук прекратился… или это я оглох?

– Ладно! – сказал я, срывая с себя дублёнку, после чего вырастил в руках плазменное копьё, утолщённое с одного края, так что эта штука была больше похожа на секиру, – хочешь по-плохому, будет по-плохому!

Распахнутый рот в теле Карачуна был прямо напротив меня…

Я разбежался, воздев плазменную секиру над головой, и, оттолкнувшись от края, прыгнул прямо в разверстую пасть.

– Выпотрошу, тварь! – проорал я, влетая в чудовище.

20. Внутри

Карачун принял меня мягко и можно даже сказать нежно! Не специально, конечно, просто он вряд ли рассчитывал, что агрессивная букашка залезет к нему в рот.

Я врезался во что-то светло-серое и очень податливое, и заскользил по этой штуке куда-то вниз. Это можно было назвать нёбом чудовища, хотя не думаю, что его анатомия хоть немного похожа на обычное живое существо. Но как-то нужно всё это называть, и для себя я решил, что врезался в нёбо.

Моя плазменная секира резала его как раскалённый нож подтаявшее масло, практически не встречая сопротивления. А раз не было сопротивления, то и моё падение она практически не тормозила… хотя как она затормозит, это же просто сгусток энергии, оформленный в некое подобие оружия.

Скользил я недолго и приземлился на заснеженную перину. Очень мягко приземлился, и она, отпружинив, даже подбросила меня пару раз. Секира к этому времени уже исчезла, я не стал её поддерживать дальше, потому что возможно здесь мне будут нужны другие «инструменты».

Судя по первым секундам, всё шло несколько лучше, чем я предполагал. Хотя я ничего и не предполагал, если быть честным.

Однако я пока что был жив, не видел непосредственной угрозы, и можно было подумать, что делать дальше. Главное, думать не очень долго!

Вокруг было темно. Ну ещё бы, я ведь находился во внутренностях чудовища! Пасть он, похоже, проглотив меня, захлопнул. В том, что это существо не из мяса и костей, были свои плюсы: я вполне мог бы сейчас барахтаться в желудочном соке, но я был просто в какой-то непонятной и можно сказать стерильной среде.

Стены пришли в движение и начали сжиматься. Я вскочил на ноги. Из-за того, что пол был мягким и податливым, удерживать равновесие было сложно, и я стоял на полусогнутых, расставив руки и покачиваясь, стараясь сохранить равновесие. Как будто пытался устоять на водяном матрасе… хотя в жизни я такого никогда и не пробовал.

Быстро осмотревшись, я увидел какой-то просвет в стенах желудка… или что это такое? Я понятия не имел, где нахожусь. Так вот, увидев просвет, я бросился туда. Отверстие быстро сужалось, но я успел в него запрыгнуть, оставив после себя плазменный шар.

Кишка, в которой я оказался, закрылась, но это не помешало мне накачать плазменный шар энергией и потом взорвать.

«Пол» под ногами вздрогнул и до меня донёсся приглушённый рёв. Похоже, Карачуну это не понравилось.

Естественно! Проглотив меня, он заработал себе язву, и это была только первая, маленькая отрыжка грядущих неприятностей. Я хищно оскалился и побежал по кишке. Выбора никакого не было, двигаться можно было только в одном направлении.

Кишку постепенно заволакивало дымом… или паром… или туманом… в общем, видимость стремительно ухудшалась. Я вдруг понял, что меня окружает светящийся золотистый ореол. Мне показалось, что какое-то не очень явное золотое свечение присутствует ещё с момента влетания в пасть. Но тогда я не придал этому значения, а сейчас появилось немного времени проанализировать происходящее.

До меня не сразу дошло, что это такое. Но потом я вдруг понял и расплылся в счастливой улыбке. Это работала магическая защита артефакта на моей шее. Чёрный трофейный платок продолжал отлично себя проявлять. Это не панацея и от падающего с неба куска льда помочь не может, но вот здесь, как выяснилось, он просто незаменим.

Атмосфера внутри Карачуна была «токсична» для человека. Причём токсичность эта носила магический характер, иначе бы платок не сработал. Что ж, это значит, у меня есть ещё немного времени форы, которое нужно потратить с максимальной пользой.

А максимальная польза для меня, это значит максимальный вред для Карачуна. Эта ледяная тварь подцепила вирус под названием Алик. Уж не знаю, сможет ли этот вирус убить этот огромный организм, но проблем доставить постарается точно.

Вслед за этими мыслями, по ассоциации вспомнилось, что у любого организма есть иммунная система. И то, что она пока что за меня всерьёз не взялась, это ещё не говорит о её отсутствии. Токсичный магический туман, из-за которого я продолжал светиться, был не в счёт. Наверняка у этой твари есть что-то посерьёзнее.

Но сейчас Карачун пытался воздействовать на меня своими «внутренними органами». Коридоры или кишки, по которым я бегал, всё время находились в движении, по всей видимости, чувствуя чужака, но не имея возможности остановить это вторжение.

А я продолжал бегать, время от времени взрывая плазменные шары в наиболее уязвимых, по моему мнению, местах и ища что-нибудь интересное. Что-то, что можно повредить или разрушить, доставив этой твари максимальные неприятности. Но пока что ничего путного не попадалось.

В общем-то, это было логично. Если провести аналогию с человеком, то бегая по его прямой кишке, трудно будет добраться до сердца, чтобы его повредить. И хотя у этой твари вряд ли есть сердце, какие-то жизненно важные органы всё равно должны присутствовать… вот только как их найти?

В какой-то момент мне показалось, будто стенки кишки, по которой я сейчас перемещался, более тонкие, чем в предыдущих. Соорудив подобие плазменного меча, я принялся кромсать стену, в надежде пробиться куда-нибудь на иную территорию из этих пустых и бессмысленных коридоров, наполненных туманом.

Стенка поддавалась, хотя и ходила ходуном от моих ударов, как будто испытывала боль. Хорошо! Пускай страдает, пускай чувствует, что внутри у него что-то не в порядке. Пускай думает, что со мной делать. Чем больше он будет сосредоточен на том, что происходит внутри него, тем меньше у него будет времени заниматься тем, что снаружи. Может, и ураган этот проклятый «выключит» к чёртовой матери.

Я уже прорезал дыру, когда в дальнем конце кишки показалось нечто, напоминающее то ли длинного червя, то ли щупальце. И, скорее всего, эта штуковина явилась по мою душу. Ага, всё же решил попытаться меня как-нибудь выковырять из своих внутренностей?

Я протиснулся в дырку и оказался в похожем тоннеле. «Червяк», достигнув дыры, сунулся было в неё, но для него она была маловата… да и, похоже, что не мог он вот так спокойно перебраться в другую кишку.

Когда эта штука начала тыкаться в отверстие, через которое я от него сбежал, я создал плазменное копьё, и сам потыкал в него с огромным удовольствием, пока он, извиваясь, не убрался восвояси.

Однако стало понятно, что на одном месте задерживаться нигде не стоит и за мной рано или поздно придут… а точнее, приползут.

Я не пошёл никуда по новому коридору, а стал рубить стену с противоположной его стороны. Она оказалась немного толще, чем первая, и за ней меня ждало, наконец-то, кое-что новенькое. А то меня эти путешествия по ледяным кишкам уже утомили.

Надо сказать, я уже прилично так замёрз и успел пожалеть о легкомысленно брошенной, пусть и грязной дублёнке. В ней бы сейчас было куда теплее. Холод был ещё одной причиной, заставляющей меня всё время двигаться.

Так вот, прорубив эту очередную стену, я увидел довольно большое пространство. Запустив туда светоч, я постарался понять, где именно нахожусь. Вокруг было много больших шаров слизи… которые мне напомнили тот, что вывалился из Карачуна напичканный Йети. Здесь, получается, они созревают? Или это что-то вообще другое, просто слегка похожее. Так и внутри человека наверняка, если уткнуться в них носом, все органы будут похожи один на другой. Это на картинках они сильно отличаются. А внутри? Сомневаюсь, что каждый сможет отличить сердце от печени вот так, навскидку, не видя, где именно этот орган находится, а просто рассматривая его в упор.

Однако мой пытливый ум всё же хотел понять, где я оказался. В любом случае это было интереснее, чем кишки, главное, чтобы эти волосатые ублюдки не начали сейчас лезть на меня изо всех этих шаров.

Я выбрался из тоннеля и по одному из шаров спустился на пол. При ближайшем рассмотрении я убедился, что это именно «Йети-хранилище». Эти шары были точно такими же, как тот, что я видел.

Шары были понапиханы очень плотно, я между ними едва находил место, чтобы протиснуться. Всё продолговатое «помещение», заполненное шарами, с одного конца было закрыто, а вот с другой сужалось и уходило наверх к видневшемуся там отверстию. И, похоже, что шары там имели несколько другую структуру. Когда я до них добрался, то увидел, что они более прозрачные. И сквозь эту прозрачность я увидел кое-что, заставившее меня стиснуть зубы и сжать кулаки.

Внутри шаров были люди. Обнажённые мужчины и женщины были сплетены в самых невообразимых позах. Я бы подумал, что они мертвы, если бы не видел впоследствии эти шары в действии.

Да и выглядели эти люди не совсем обычно. Они ещё не очень сильно изменились, но уже в некоторых местах начали зарастать шерстью, причём и мужчины, и женщины. Да, до Йети им было ещё далеко, но процесс шёл.

Чем ближе к выходу я продвигался, тем прозрачнее становились шары и тем менее изменёнными были люди в них.

Возле самого крайнего шара я остановился. Здесь люди выглядели совершенно нормальными. Я сейчас находился на возвышении, и передо мной открылась панорама на весь этот инкубатор.

Вероятно, в самом конце находились эти слизевые контейнеры с уже полностью сформировавшимися Йети, которые Карачун исторгает из себя по мере необходимости. Скорее всего, он и управляет ими каким-то ментальным образом. Потому что у тех снежных людей, которых мы видели, от человеческого сознания осталось не так уж и много.

Я вдруг вспомнил про Барбинизатор! В целом, процесс был чем-то похож, только там он был направлен на позитивный результат, а здесь изменения носили скорее характер деградации. Выращивалась армия тупых и послушных слуг, которые могут делать чёрную работу, которую не может выполнять сам Карачун.

Интересно, где он добывал тела… или это были не тела, а вполне себе живые люди? Скорее всего. Может быть, эти самые Йети их ему и поставляют, вылавливая в округе случайных прохожих из тех, кто не может за себя постоять? Да, с нами бы такой номер не прошёл!

Аналогия с Барбинизатором была тревожная и не очень мне нравилась. Однако, один раз поймав эту мысль, я больше не мог выкинуть её из головы.

Уничтожать эти шары было сейчас бессмысленно… да и рука у меня, честно говоря, не поднималась. Всё же там были люди. И где провести границу, когда они уже стали Йети? Да и в этих волосатых чудиках может быть, нет ничего плохого, когда ими не управляет злая воля и не натравливает ни на кого.

Всем нужна армия, причём, желательно, полностью покорная и готовая исполнить любой приказ. В последнее время я постоянно с таким сталкивался, начиная от подземной базы Тритона и дальше по пунктам.

Побочным продуктом его деятельности были Голыши-железнодорожники. Ситуация очень походила на Йети. Если этих мохнатых сейчас оставить без присмотра, они наверняка тоже собьются в стаю, облюбуют какую-нибудь территорию и, поселившись там, начнут терроризировать соседей и случайных прохожих. Но их ли в этом вина? Их ли это выбор? Нет!

Выходило, что-либо Карачун значительно умнее, чем мне до этого казалось. Следовательно, он не просто стихийное бедствие, а другая форма жизни, которой сложно говорить на одном языке с людьми, и он живёт и действует в какой-то своей, непонятной нам логике. Либо, это тоже всего-навсего орудие, которым управляет кто-то другой, более могущественный.

Но кто это тогда такой, раз у него такие мощные твари на побегушках?

Также оставался открытым вопрос со снегурочками. Они наверняка знали больше, но что-то заставляло их служить этой твари. Причём служить преданно, не щадя собственной жизни!

Я направился к единственному выходу из этого места и с удивлением обнаружил, что под ногами у меня что-то хлюпает! Это была какая-то вязкая субстанция, возможно, та же самая, что и в шарах, только более жидкая.

Жидкая!

Я постоял, немного прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг понял, что здесь относительно тепло! Не жара, конечно, но температура выше, чем во всех остальных местах внутри Карачуна… да и чем снаружи тоже.

Я повернулся к выходу. Оттуда тянуло тёплым ветерком.

Всё вокруг было если не белым, то светло-серым, матовым, без ярких красок. Я вообще как будто попал в монохромный мир. Единственное, что имело цвет, это тела людей в шарах слизи. И то они уже были блёклыми и выцветшими. А коридор передо мной имел розоватый оттенок, который темнел с каждым метром. Я запустил туда светоч, и он подтвердил мои догадки. Эта «кишка» краснела, чем дальше, тем больше.

И если до этого ассоциации с внутренностями живого существа были достаточно условными, то вот здесь вдруг это почувствовало очень явно! Мне предстояло сейчас войти в настоящую кишку!

Меня передёрнуло и замутило, потому что вдруг проснулись какие-то инстинкты, которые были против того, чтобы я лез в эту клоаку. Но больше мне деваться было всё равно некуда, и я решил посмотреть, что же там такое. Тем более что здесь уже всё было значительно интереснее, чем в пустых мёртвых коридорах.

Поэтому, не давая страху набраться сил, я плюнул на всё и побежал в красную кишку.

– Что, урод, а может быть, ты у нас тоже теплокровный? – крикнул я, – хотя бы частично?

Вскоре я оказался в тёплых, влажных и омерзительных внутренностях. Не могу сказать точно, что именно в них было омерзительным, но меня постоянно передёргивало от отвращения и подташнивало.

Пару раз я сумел погасить приступы тошноты, но в третий раз меня вывернуло наизнанку. Я стоял, уперевшись руками в стену, и меня пару минут полоскало без остановки. Потом я выдохся, вытер слезящиеся глаза и шумно выдохнул.

– М-да уж! – пробормотал я, – стоило вступить в драку с Карачуном, перебить кучу его шестёрок, пробраться внутрь этой гигантской твари… чтобы просто здесь наблевать! Что ж, мою миссию можно считать выполненной. Я унизил его по полной!

Правда, я твёрдо знал, что если вдруг мне суждено будет отсюда выбраться, об этом своём «подвиге» я рассказывать никому не стану. Не все геройские поступки нужно придавать огласке! Об этом акте осквернения внутренностей Карачуна я, пожалуй, скромно умолчу.

Несколько раз глубоко вздохнув, я понял, что мне полегчало, и пошёл дальше.

А дальше кишка, где я находился, начала сильно ветвиться. В многочисленных боковых коридорах находились… кладки? Множество яиц? Будущие маленькие Карачуны? Я, конечно, мог ошибаться, но это, в самом деле, было очень похоже либо на икру, либо на яйца. Но не птичьи, а скорее муравьиные или каких-нибудь насекомых.

Я не удержался и вскрыл одно из них. Что находилось внутри, было не очень понятно. Но ведь и в курином яйце, и в любом другом, и в икринке тоже сложно разглядеть будущую взрослую особь.

Я подумал, что это место будет нужно обязательно уничтожить. Если моя догадка верна и это какой-то орган размножения Карачуна, то такое потомство может доставить людям очень много бед. Одна тварь практически уничтожила большой район и продолжает экспансию… а что если их будет десять? Или сто? А потом может быть и тысяча? Если эта тварь превратится в суперхищника, то со временем их вид и всю планету сможет захватить. Хотя, как знать, может быть, вскоре появится кто-нибудь пострашнее, и они будут выяснять отношения между собой?

Только вот, в таком случае людям отведена роль крыс или тараканов, прячущихся по норам и старающихся выжить. Никто не знает, куда катится этот обожравшийся магией мир. Вполне возможно, что в будущем появятся новые виды живых существ, которые просто вытеснят нас на задворки пищевой цепочки. И превратимся мы из царей природы в незаметных и вечно прячущихся жертв.

Так что, если эта тварь пока что одна, если она первая в своём роде, то её просто необходимо уничтожить, ради выживания человечества!

– Что-то, Алик, тебя немного занесло! – сказал я сам себе, остановившись и встряхнув головой.

И в этот же момент я заметил, что золотистое свечение вокруг меня, которое почти сошло на нет, пока я был в Йети-инкубаторе, появилось и разгорается с новой силой.

– Так, а теперь, похоже, мы снова приближаемся к чему-то интересному! – пробормотал я и вошёл в помещение, имеющее почти идеально круглую форму.

Весь этот «зал» был заполнен вертикальными стеклянными трубками чуть меньше метра в диаметре. Их здесь были десятки.

Хотя, конечно, эти трубки были не из стекла! Это мне в первый момент только так показалось. Но они были прозрачными, заполненными вязкой, тоже прозрачной жидкостью и в ней, на высоте полутора метров плавали… дети?

Я сначала не поверил своим глазам! Но через секунду сомнений не осталось. Десятки детей, каждый в своей трубке. Что это? Отдалённо такой зал напоминал какую-нибудь лабораторию по клонированию, из старого фильма… только вот эта лаборатория была внутри живого существа!

– Что же это за хрень здесь творится? – ошарашенно проговорил я, подходя к ближайшей трубке.

В ней плавал ребёнок лет четырёх на вид. Мальчик. Его длинные светлые волосы торчали во все стороны и медленно колыхались в густой жиже, как и он сам. Я подумал, что эти дети наверняка мертвы.

А потом мальчик вдруг открыл глаза и посмотрел на меня!

21. Виделись

Мальчик смотрел на меня, а я на мальчика. Кажется, это продолжалось целую вечность! Меня как будто загипнотизировал его взгляд… но дело, конечно, было не в этом. Неожиданная находка перевернула всё с ног на голову.

Не знаю, зачем Карачуну дети и как он их собирается использовать… но понятно было одно. Ничего хорошего этих малышей не ждёт. Тут можно было даже не гадать. Конечно, в Йети их превращать не собираются, для них уготована какая-то более важная миссия, но от этого не легче.

Я вспомнил про ребёнка огненных птиц и подумал, что вполне возможно, он тоже где-то здесь. Эта тварь не убивала детей, а консервировала в этих банках с непонятными пока что целями.

Был внутренний порыв начать ломать эти колбы и вытаскивать детей, однако я себя сдержал. Такой метод был слишком грубым, и я детей мог только угробить таким образом, а не спасти. Они все голенькие, даже если извлечение из этого раствора, в которым они худо-бедно, но живы, пройдёт безболезненно, они могут просто умереть здесь от переохлаждения. Потому что хотя в этом месте было и теплее, чем в других, однако всё равно не жара. Да и что я с ними буду делать? Как вытаскивать отсюда?

Вопрос нужно было решать радикально – Карачуна следовало уничтожить. И только расправившись с этой тварью, можно было приступать к эвакуации детей… если она, конечно, вообще возможна. Ведь непонятно за счёт чего они ещё живы в этом растворе и можно ли их оттуда вытащить, не убив при этом.

Для меня всё резко усложнилось. Если до этого я мог не стесняться в средствах и крушить здесь внутри всё, что под руку попадётся, а не делал этого только потому, что хотел найти наиболее уязвимое место твари, то теперь перед глазами был сдерживающий фактор. Крушить, но постараться не зацепить детей, и не нарушить систему их жизнеобеспечения…

Это вообще возможно?

Задача была очень сложная, но отбросить её в сторону я не мог. Как только я вошёл в эту комнату, у меня не осталось другого выбора.

Мальчик продолжал, не мигая, на меня смотреть, и я видел во взгляде осмысленность. Потом ребёнок даже слегка приоткрыл рот… но разве можно что-то произнести, плавая в киселе?

С трудом оторвав взгляд от детских глаз, я пошёл дальше, внимательно разглядывая колбы. В основном глаза у всех были закрыты, но парочка малышей всё же смотрела на меня. Ещё один мальчик и девочка.

Дети были разного возраста, от совсем маленьких, где-то в районе года, наверное, по моему скромному опыту общения с детьми, лет так до десяти.

Я брёл через этот зал внутри огромной твари, лихорадочно соображая, что же мне делать. И идей в голове не было. Понятно, что нужно убить тварь и спасти детей, только вот как? Что именно мне сейчас нужно делать, чтобы этого добиться?

Я шёл между этими прозрачными столбами, стоящими достаточно близко друг к другу, так что обзор был не очень большим. И неожиданно передо мной оказался столб с сильно помутневшей серой жидкостью. А плавающий в ней ребёнок был почти чёрного цвета и покрытый как будто коростой. И чёрный он был не потому, что негритёнок. Это было следствие каких-то деструктивных процессов. И этот ребёнок, без сомнения, был мёртв.

Это потрясло меня ещё больше! Я стал быстро ходить по залу и, обойдя его весь, насчитал порядка десяти таких колб с умершими детьми. Всего же трубок было в районе пятидесяти штук. Получалось, что двадцать процентов из помещённых сюда деток не выжили.

Пока я обходил зал, увидел, что в противоположной от входа стороне есть ещё одна дыра. Поняв, что здесь я пока что ничего сделать не смогу, я пошёл дальше. Останавливаться было нельзя, нужно было искать способы и возможности для того, чтобы как-то уничтожить эту тварь. А нужной для этого информации пока что было очень мало.

Да, мои знания о Карачуне постоянно расширялись, но они не давали ответов, а ставили только новые вопросы.

Всё время, пока я здесь находился, внутренности твари двигались. То сильнее, то слабее, но практически всегда они были в движении, и это не давало мне забыть, что я нахожусь внутри живого существа. И это существо периодически проявляет активность.

Вот и сейчас, я еле-еле устоял на ногах, когда пол вдруг резко вздыбился. Через секунду всё вернулось обратно. Похоже, Карачун немого взбрыкнул!

Как только пол перестал ходить ходуном, я двинулся дальше. Выйдя из этого зала через найденный проход, я вскоре попал в следующий, похожий на этот, но со значительно меньшим количеством колб. И в них были уже взрослые люди.

Обнажённые тела мужчин и женщин плавали в точно таком же вязком прозрачном киселе. И вот здесь, в отличие от «детского» зала, многие колбы были пусты. А некоторых вообще не было, хотя места для них и были заготовлены.

Занято было всего семь, и в них находилось четверо мужчин и три женщины. И одна из женщин смотрела на меня с того момента, как только я сюда вошёл. Она как будто ждала. Остальные пребывали в анабиозе, мерно покачиваясь в этом киселе.

Похоже, что субстанция была очень густой, потому что покачиваться в ней было можно, а вот двигаться очень тяжело! Это я понял, когда женщина попыталась сделать какой-то жест. И жест этот был вполне осмысленным, как и её взгляд.

Я, на всякий случай соблюдая осторожность, приблизился к её колбе.

А осторожность была не лишней. Ведь я не знаю, вдруг Карачун через эти тела наблюдает за мной и готовит какой-нибудь сюрприз? Я вполне мог топать в ловушку, а женщина просто пыталась меня заманить.

Но с каждым шагом я всё больше убеждался в том, что эта теория ошибочна. Виной тому были глаза женщины, в них читалась мольба! Она как будто хотела мне что-то сказать!

Пока я шёл до колбы, она постепенно сумела упереть обе ладони в «стекло» и приблизить к нему голову. Светлые волосы ореолом колыхались вокруг её головы, а глаза пытались что-то сказать. И я очень хорошо понимал, что – она молила о помощи.

Женщина вдруг начала шевелить губами и беззвучно произнесла слово из трёх слогов. Я попытался сам повторить движение её губ, чтобы понять, что именно она хочет мне сказать. Результат был очевидным. Она шептала слово «ПОМОГИ»!

Вот её колбу вполне можно было разрушить. Она одна, она взрослая и сама просит меня что-то сделать. Оставалось только надеяться, что это её не убьёт.

Я медленно вырастил небольшой плазменный клинок, провёл им возле поверхности колбы, но не касаясь её, после чего посмотрел в глаза женщине и вопросительно кивнул.

Она в ответ кивнула утвердительно, хоть и очень медленно.

Жидкость в колбе воспринималась вязкой, но я не знал, как она себя поведёт, оказавшись на снаружи. Поэтому не стал сразу резко ломать эту трубу, а аккуратно взрезал её понизу.

Через разрез начала вытекать вязкая субстанция. Она была точно такой, какой казалась мне до этого. Кисель!

А сами стенки трубы были достаточно мягкими, потому что когда появился разрез, они под давлением стали выгибаться наружу, выпуская кисель на свободу.

Я сделал ещё один надрез, на этот раз вертикальный, и теперь колба была разрезана внизу крест-накрест. Образовавшиеся четыре лепестка разреза вывернулись наружу, и процесс вытекания киселя пошёл быстрее.

Я вдруг понял, что чистеньким остаться у меня всё равно не получится, и наплевал на возможность испачкаться. Я и так уже был перемазан всякой дрянью, теперь к этому добавился ещё и бесцветный кисель – подумаешь!

Сделав пару шагов назад и дождавшись, когда уровень киселя начнёт падать в колбе, я обошёл этот столб сбоку и сделал ещё один крестообразный надрез. Дело пошло быстрее!

Положительным моментом было то, что уровень жидкости снижался. Поначалу у меня были опасения, что, вытекая снизу, он будет пополняться сверху. Вот это была бы проблема! Но, к счастью, этого не происходило.

Уровень киселя опустился до волос женщины, потом пошёл ниже, открылись её глаза, потом нос… и вот здесь произошло что-то странное. Похоже, эта жидкость каким-то образом питала организм человека, в том числе и кислородом. Когда уровень опустился ниже носа, она не сразу, но начала как будто задыхаться, что заставило её начать сгибать ноги.

Но она не стояла на полу, она как будто висела в невесомости. И хоть понижение уровня заставило изменить положение её тела, дальше вряд ли будет лучше. Она всё равно в какой-то момент начнёт задыхаться. Нужно было предпринимать более радикальные меры. Иногда медленно не есть хорошо. Этот пластырь нужно было сорвать быстро.

Я обошёл колбу сзади, создал небольшой плазменный кинжал и разрезал резервуар сверху донизу. Образовалась большая дыра, кисель радостно в неё потёк, заливая мне ноги, но я на это не обратил ни малейшего внимания. Я продолжал резать, пока не получилась большая прямоугольная дверь. Отшвырнув в сторону вырезанный кусок колбы, чтобы не мешался, я запустил руки внутрь и вытащил задыхающуюся женщину наружу.

Здесь мне пришлось вспомнить всё, что я знал о спасении утопающих. Я положил женщину животом на своё колено, давая жидкости вытечь из её лёгких. Шло плохо и медленно, но шло! Да и находящаяся внутри субстанция была как будто более жидкая, чем снаружи.

Судорожно вспоминая, что нужно делать, я давил на спину женщины, прижимая её грудную клетку к своему бедру, чтобы выдавить оттуда жидкость. Судя по растекающейся у неё под головой луже, процесс шёл… только слишком медленно. Не умерла бы она, пока из неё вытекает эта дрянь!

Когда мне показалось, что жидкость течь перестала, я попытался пощупать пульс женщины и не нашёл его.

– Чёрт! – воскликнул я, и, уложив женщину на спину, принялся делать ей искусственное дыхание, чередуя его с непрямым массажем сердца.

Классические реанимационные мероприятия при утоплении… я не был уверен в правильности, но в голове вертелись цифры: пятнадцать на два! Два вдоха и пятнадцать толчков в грудную клетку. И так раз за разом. Прошла минута, две, три… я понятия не имел, жива женщина или нет, но продолжал делать то, что делаю. Казалось, что если она жива, я должен это как-то увидеть, а до этого останавливаться не стоит, это сделает только хуже… есть хуже возможно.

Потому что с каждой секундой во мне крепла уверенность, что вместо того чтобы помочь бедняжке, я её угробил.

Уже практически окончательно потеряв веру в благоприятный исход и отчаявшись, но не останавливаясь ни на секунду, я вдруг вспомнил про ману!

Шаман я или где?

Быстро проверив женщину, я выяснил, что маны в ней нет совсем. Полный ноль, как будто она магией не владеет. Однако она ей владела, и принять ману могла, это я тоже почувствовал. А раз я это чувствовал… значит, она жива? Ведь труп я бы даже проверить вряд ли смог, если он не под магическим управлением.