Текст книги "Водяной 5 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Ядвига на пару секунд зависла, потом удивлённо посмотрела на Василису.

– И вы решили, голубчики мои, что это бабушка Ядвига их того… уморила?

– Мы понимаем, что Вы в Колдухине давно не были, – продолжила Василиса, не смутившись встречным вопросом. – Но их владелицы, Антонина Михайловна и Нина Васильевна, они с Вами пересекались. На ярмарке в Лабинске. И, как нам сообщили, у вас случилась… скажем так… перепалка.

Ведьма хмыкнула.

– Палка-перепалка. Ну, было дело, поставила на место двух клуш. Однако вы меня неверно оцениваете. Я женщина не злопамятная. Плюнула на спину и забыла. Но вы почему-то вообразили, что я их прокляла? Обижаете, граждане начальники.

– Ядвига Дорофеевна, – вмешался я, стараясь звучать примирительно, – мы просто обязаны Вас опросить. Проверить версию.

Она перевела взгляд на меня:

– А ты чего извиняешься, Вадим? Не нужно. Ты либо дерзи, раз начал и бей в лоб, либо вообще молчи. А то ни рыба ни мясо. Согласен со мной?

– Ну раз так, – не стал спорить я. – Вы под подозрением, потому что это, скажем так, Ваш классовый навык. Может, само получилось. Ненароком? Или они вас разозлили?

– Я себя давно знаю, милок. И силы свои контролирую. В потраве моей вины нет. Клянусь матерью-землей, живой и мёртвой, – она на мгновение приложила ладонь к груди, – что ни осознанно, ни неосознанно не желала зла ни тем женщинам, ни тем более безвинным животным. Животных я люблю.

– Животных… А людей? – не удержался я.

Глава 8

Терпение

– А людей я терплю, – усмехнулась Ядвига и вдруг приосанилась, сделала серьёзное, даже где-то официозное лицо и сменила тон. – Кстати, молодые люди, вынуждена задать вопрос, который покажется вам неожиданным… Нет ли в окрестностях прохода к Калинову мосту?

От неожиданности я несколько раз моргнул.

– Судя по вашему виду, – довольная собой Ядвига снова сделалась хитрой, как лиса из сказок, – вопрос неожиданным не показался.

– Погодите, Ядвига Дорофеевна, – я выставил руку как щит. – Каким образом это «кстати»? Мне кажется, Вы просто очень мощно съезжаете с темы.

– Мощно – очень подходящее слово, – Ядвига довольно кивнула. – Но ведь я права, верно? Ваши ошарашенные лица, вы бы видели… Ха-ха… Видите ли, я каждый день изучаю сад, и замечаю, что растения тут растут очень странные. Травы способны очень многое рассказать, например, быть указателем того, что под землёй залежи золота, руины древнего поселения, или, допустим, древний клад. Или взять этот участок, чабрец дикий так и прёт. А такое бывает либо на старых кладбищах, либо там, где фонит Навью.

Мы с Василисой переглянулись.

– Ну, колитесь, чего молчите? – фыркнула ведьма. – Я уже и так всё поняла. Лешего вашего крутила-вертела, а он, дубина стоеросовая, оказывается, ничего про мост и не знает. Живёт по принципу: меньше знаешь – крепче спишь. Кроме леса своего ни в чём не разбирается.

– Он хорошо ориентируется в радиофизике, – заметил я.

– Физика – это хорошо. Значит, интернет мне настроит. Но ты мне зубы не заговаривай, Вадим. Что там по мосту?

Мы ещё раз переглянулись с Василисой. Кажется, отмалчиваться бессмысленно.

– Ну, допустим, есть тут мост, – неохотно подтвердил я.

Лицо Ядвиги осветилось восторгом от верности собственных догадок, она азартно хлопнула себя по коленке.

– Я так и знала! Чувствовала, что неспроста здесь такое место силы. А уж появление мёртвых наводят на догадки. Чего стоил один бывший житель моего дома, которого вы убрали? Кстати, я надеюсь, вы все ритуалы соблюли при его погребении?

– Мы сожгли его дотла, – мрачно ответил я. – Это считается?

– Методика варварская, но действенная, – согласилась Ядвига. – А Горыныч? Горыныч-то мой, старый знакомец, где сейчас? Он же должен быть на мосту?

– «Должен быть» и «находится» – две большие разницы, – философски заметил я.

– Это Вадим хочет сказать, что его там больше нет, и мы серьёзно озабочены этим обстоятельством. Сейчас мы активно работаем над возвращением охраны на мост, – перевела Василиса.

Ведьма нахмурилась:

– Постойте-постойте, молодёжь… Это что же получается? Мать моя шаманка… Мост же должен кто-то охранять! Это ж путепровод для тварей Нави. Они ж сюда полезут, как воры на колхозный склад. Ой-ой-ой. Это совсем нехорошо.

– То есть, Ядвига Дорофеевна, Вы разделяете наши, скажем так, опасения? – осторожно спросил я.

– Опасения? Водяной, я теперь с вами в одной лодке, милок, – огрызнулась она. – Я ж тут живу. Причём, «тутее» некуда. На меже меж полем и садами, на мистическом месте.

Ядвига посмотрела на домик, потом нахмурилась:

– Избушечка моя! И лап нет, не сдвинешь. Конструктивная недоработка. А раз так, то получается, что я кровно заинтересована в том, чтобы всякая нечисть по моему огороду не шастала. Понятно, молодёжь? Вы хотя бы поискали, куда запропастился трёхголовый?

Мы с Василисой кратко пересказали наши сочинские приключения и бесславный финал с Никосом, который предпочёл свой бизнес вековой вахте.

– Мы даже пробовали найти ему замену, уговаривали Золотого Дракона, – закончил я. – Но он отказался.

– Подонок, – протянула Ядвига в интонациях Владимира Вольфовича. – Простите, я это вслух сказала? Так-так-так. А ещё кого-то пробовали зазвать на этот ответственный пост?

– А что, есть варианты? – с надеждой спросила Василиса.

Ведьма хитро улыбнулась. Было видно, что она обожает быть единственным человеком, у которого есть ответы на сложные вопросы.

– А то! У бабушки Ядвиги всегда есть варианты. Например… Аспид.

– Мифический змей? – Василиса нахмурилась. – Он же должен быть заперт в пещере в неизвестно каких горах.

– Во-первых, кому надо, тот знал, что за горы. Во-вторых, как только что Водяной заумно брякнул, – передразнила меня Ядвига, – «должен быть и находится – две большие разницы». Короче, он в Яви, причём давно. Мне даже имя его известно.

– И какое у него имя? – заинтересованно спросила Василиса.

Ядвига выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом:

– Ну, такое… Без ста грамм не запомнишь. Ференц Кишфалуди.

Алкоголя у меня не было, я попросту записал в «Заметках» телефона.

…

По дороге домой мы обсудили разговор с Ядвигой.

– Ядвига говорит убедительно, – подвёл итог я. – Насчёт своей непричастности к падежу скота. Хотя, конечно, может и обманывать. С другой стороны, она дала нам наводку на потенциального стража Калинова моста.

– Да, – согласилась Василиса. – Если имя верное, то я найду его следы. Налоги, недвижимость, штрафы, в списках избирателей.

– Хорошо, должно нам в конце концов повезти.

Темнело. Расстояние от Ботанической станции и до Колдухина не особенно велико, но дороги – только грунтовки, которые в условиях приближающейся весны грозили совсем размякнуть. Вот как тогда к Ядвиге наведываться?

Хороший вопрос.

* * *

Утро началось с привычной рутины: фоновый храп Руслана из подвала и Кузьма, который перемещается бесшумно, как ниндзя. Но такой специфический ниндзя, который безбожно тырит печенье из ящиков. Кофе, сваренный в турке, яичница с картошкой, проверка прогноза погоды, водолазка, куртка, холодные ботинки.

Подъехав к почте, я увидел, что смежное с почтой помещение, которое ранее пустовало, сегодня распахнуло двери в качестве пункта выдачи Wildberries.

Собственно, именно его сдал в аренду Павел Семёнович.

Сегодня там кипела жизнь. Неугомонный Гайк, местный предприниматель, коренастый, активный, эмоциональный – решил ввести Колдухин в лоно цивилизации.

Это именно ему принадлежал, причём довольно давно – сельмаг, он подрабатывал таксистом в райцентре, торговал стройматериалами, а ещё он с переменным успехом выращивал у себя в теплице на продажу помидоры, огурцы и всякого рода зелень.

Баба Маша говорила, что в какой-то момент у него погорел обогреватель, который поддерживал температуру и бизнес вымерз.

Сейчас он решил открыть пункт выдачи и это был отличный ход, потому что дела в Колдухине шли на лад, клиенты будут.

Я подошёл, поздоровался с Гайком и зашёл на почту.

Баба Маша раскладывала по стойке потрёпанные конверты.

– Вот они, конечно, ироды, – ворчала моя начальница.

– Ээээ… Кто?

– Бестолочи из районной почты. Они так конверты сложили, что те выгнулись буквой «Зю». Вот если б ты захотел, ты бы так не смог, а они кривыми руками – сумели. Спасибо книге «СССР в цифрах», у меня девять экземпляров, я ими прижимаю, расправляю.

Внезапно снаружи налетел порыв ветра, который резко дёрнул дверь. Я глянул в окно. Небо, ещё минуту назад ясное, стремительно затянулось свинцовыми облаками.

Опять погода шалит.

Мария Антоновна лишь на долю секунды приподняла голову и вернулась к конвертам и газетам.

Я не стал вмешиваться в священнодействие и замер в ожидании.

И пока я смотрел, до моего слуха донеслась какая-то возня, шум за пределами почты, гул голосов, резкий и чужеродный.

Я вышел на крыльцо. Ветер на улице дул порывисто, беспокойно шевеля ветви деревьев.

Картина выглядела как сцена из низкобюджетного фильма про девяностые. Трое незнакомцев, явно не из нашего посёлка, одетых в потрёпанные спортивные костюмы, поверх которых были накинуты кожанки, обступили Гайка, который сразу как-то скукожился, и прижали его к стене.

Четвёртый, постарше, с мутными глазами, стоял чуть поодаль, лениво сплёвывая на асфальт. Он явно был их вожаком.

– Слышь, коммерс, – тянул один из троицы, тыкая Гайка в грудь. – Ты теперь пад нами ходишь. Поня́л? Каждый месяц с тебя тридцать тысяч с каждой точки. Забудешь заплатить – на «счётчик» паставим. Будешь тупить – дом, машину и магазин заберём.

Гайк молчал, плотно сжав губы.

В этот момент мимо почты, по направлению от ДК прошло ещё одно такое же «тело».

– Пузырь, слышь, там у них клубешник есть. Внутри – чмошники, музыканты, – он презрительно сплюнул. – У них там кофейный аппарат стоит. Значит, гро́ши есть. Тут вообще целина непаханая, всех можно на бабки ставить.

Я начинал злиться. Кому это есть дело до моего ДК, моей группы и моего посёлка? До кофейного аппарата, который «Амбар Драйв» купили вскладчину?

Я достал телефон, разблокировал и набрал короткое сообщение для Василисы. Так-то ситуация криминальная.

«Прошу срочно на почту. Тут Гайка убивают».

Отправил.

Ветер угомонился так же внезапно, как и разыгрался. Но грозные тучи на небе замерли и никуда не спешили.

Я шагнул с крыльца почты, оказался вплотную с тем парнем, который рассуждал про ДК и подставил ему подножку.

Рефлексы у давно не бритого парня оказались что надо, он споткнулся, но не упал, ловко удержал равновесие и мгновенно развернулся ко мне лицом. Не произнеся ни звука, он рванулся вперёд, пытаясь схватить меня за куртку.

Что именно собирался предпринять мой противник, не знаю, но я ожидал ответной агрессии и был готов. Мощно перехватив его кисть, я вывернул её резким движением.

Парень ойкнул от острой боли и мгновенно побледнел. Я, не теряя ни секунды, отпустил его руку, но лишь для того, чтобы нанести стремительный удар снизу вверх прямо в подбородок. Его голова резко дёрнулась, и он рухнул на свою пятую точку.

Я обошёл его, выпятил челюсть и выкрикнул, обращаясь к вожаку:

– Слышь, гамадрилы с низовий Амазонки. Вы кто такие вообще? Может, вам стоило бы сначала выяснить, с кем имеете дело?

Я не был силён в уголовном сленге, как и в местном диалекте, но в моём голосе доставало злости и громкости, чтобы обратить на себя внимание.

– Э-э, а ты шо за фрукт такой, шо тут ваще нарисовалси? – грубо обратился ко мне один из тех, кто держал Гайка, после чего сунул руку за пазуху и вытащил обрез двустволки, старый, судя по потёртому дереву, явно оставшийся от деда.

Другой, сухой и жилистый, похожий на голодающего волка, запустил руку в карман спортивных брюк и извлёк травматический пистолет.

– Ну, валяйте, – намеренно громко предложил я. – Стреляйте.

Пузырь, их предводитель, повернулся ко мне всем корпусом. Гайка отпустили и теперь они медленно обходили меня, охватывая широким полукругом.

– Ти шо, бессмертный, да? – усмехнулся тот, кого звали Пузырём.

– Ага. Царь Кощей. Зато вы, петухи, можете стать очень даже смертными. Потому что вы полезли в чужой огород, а в нём, как известно, всегда есть хозяин. У нас и так есть пахан, которому мы платим и под которым ходим. Отсюда вопрос, вы-то чьих будете, горемыки?

– Ми с Новакамсомольска, ти шо, побазарыть хочишь? – раздражённо произнёс Пузырь, забавно растягивая слоги. – Што, стрелку забивашь, да?

– Не базар, а разборки, потому что я вас, ушлёпков, закопаю. Я и мой пахан Изольдовна.

– Каг ты сказау? – переспросил Пузырь.

Я не стал повторять.

– Завтра в шесть возле нашего кладбища, – выкрикнул я. – Чтобы удобнее было вас всех, светло-синих пришельцев, хоронить.

Краем глаза я заметил движение за углом почты. Баба Маша. Ну конечно, ей было интересно, что происходит, но хватало мудрости смотреть с безопасной позиции.

А из-за спины бабы Маши вдруг возникла Василиса. Ей хватило доли секунды, чтобы оценить происходящее, принять решение и вмешаться.

Щелчок её пальцев прозвучал в наступившей тишине оглушительно, как удар колотушкой по гонгу.

Звуки никуда не исчезли, но притихли.

Пузырь, Гайк, баба Маша и гопники превратились в отменно выполненные восковые фигуры с глупыми выражениями на лицах. Только мы с Василисой могли двигаться в этом застывшем мгновении.

Она подошла, окинув взглядом сцену.

– Это я удачно зашла, – произнесла она с лёгкой иронией. Её голос был единственным звуком в мёртвой тишине. – Что, мальчики устроили тут петушиные бои?

– Давай без попыток съехать на иронию, – вздохнул я. – Это не петушки, а скорее паразиты. Рэкетиры, как в святые девяностые.

– Что, как ты иногда выражаешься, не всех дураков война убила? – она чуть улыбнулась, но глаза оставались серьёзными.

– Именно. Слушай, вопрос по твоей, полицейской части. Это доморощенное ОПГ. Если мы их сейчас не утихомирим, они прессанут Гайка, а потом ещё и пустят корни в Колдухине. Я против.

– Ты что-то конкретное предложить хочешь, Вадим?

– О, у меня есть пара идей. Во-первых, классическое массовое купание в Камколе с обязательными элементами дайвинга. Освежает, прочищает мозги и вымывает всю дурь. Правда, не все потом выныривают. Во-вторых, можно устроить им экскурсию на местный туристический объект – Калинов мост. Закину их в Навь, пусть посидят, докажут свою крутость бесам. Уверен, тем понравится новая компания.

Василиса покачала головой:

– Это в тебе сейчас гнев говорит. Оставить их около моста – это всё равно, что убить. Если не вонь, то бесы и жар их прикончат.

– А ты их хочешь за содеянное в угол, коленями на горох поставить? Нет, я всё понимаю. Этой ситуации можно дать и законный ход. Я тебя для этого и пригласил, вообще-то. Просто намекаю, что если полиция самостоятельно не сможет решить проблему, тогда это сделаю я.

Я видел, как в её голове закрутились шестерёнки. Она тоже была не просто магом, но ещё и сотрудником полиции. Ничего по части двоедушников в «наезде» не было. А вот полиции это касалось напрямую.

– На каком основании? – спросила она, уже просчитывая ходы. – Они скажут, что дорогу спрашивали. Что ты сам напал. Твои слова против их. Максимум, что им светит – это незаконное хранение огнестрельного оружия, за обрез. И то будут орать, что мы им подбросили или что он его нашёл и вёз сдавать.

– Не веришь ты в наше правосудие, а, Василиса Александровна? – я лукаво улыбнулся. – Ты, конечно, права. Поэтому я и хочу забить им стрелку. Настоящую. Чтобы они подтянули всю братву и прихватили пушки. И теперь у тебя и полиции в целом всего два варианта. Либо наша доблестная Изольдовна возглавит операцию по разгрому этого… как он сказал? Станица Новокомсокольская? Короче, этого колхозного ОПГ, либо… я всё-таки отправлю их купаться. Не дам я им землю колдухинскую топтать.

Василиса нахмурилась.

– Но ты же не захочешь, чтобы я проливал кровь, верно? – продолжил я. – Даже такую грязную, как у этих уродов. Ты захочешь по закону? Значит, подтянешь Беккер. Мы их всех возьмём на попытке нападения на кладбище. Арест, обыски, допрос с пристрастием. В результате Изольдовне – звёздочка на погоны. Давно пора. И повышение по службе. А тебя, глядишь, и поставят на её место.

Чем дольше я говорил, тем больше у Василисы приподнимались брови.

– И эта вся многоходовочка у тебя в голове родилась, пока ты тому… гопнико-туристу… руку ломал?

– Я вообще-то в целом человек умный, – спокойно ответил я, пожимая плечами. – Почему-то многие упускают это из внимания, видят только почтальонскую куртку и красивое молодое лицо. Разумеется, я заранее просчитал последствия. С ростом капитализма в Колдухине неизбежно должна была появиться и эта плесень – организованная преступность. Только вот я никак не ожидал, что она будет такой вонючей, пыльной и приедет на заниженной «десятке» с ужасным сабвуфером. Но в целом, что-то такое предполагал. Странно только, что думал об этом только я.

– Но-но! Что за намёки, Вадим Иванович? – Василиса выставила руки в боки. – Я всех этих драконов искала, между прочим. И даже нашла.

– Давай переключимся на наших горе-гопников, – примирительно предложил я и подошёл к застывшему Пузырю. Достал из кармана почтовой спецовки рабочие перчатки и надел их. Похлопал по карманам его куртки, без труда нашёл в них СТС на машину. Прочитал.

– Ну что, гражданин Сагайдук Сергей Захарович… Теперь я знаю, откуда ты такой красивый к нам приехал в точности до номера дома.

Вернув СТС, я обыскал машину. Под сидением без всякого удивления я нашёл длинный нож и ещё один обрез. Этот был не от двустволки, а переделка из старой винтовки Мосина.

– У тебя нет ордера. Это незаконно, – машинально заметила Василиса.

– А магическое замораживание времени у нас в каком кодексе прописано? – хмыкнул я в ответ.

Я откинул затвор и, зацепив несколько прошлогодних листьев с земли, плотно утрамбовал их внутрь ствола.

– Ты подозрительно хорошо знаешь устройство этого оружия.

– Руки всё помнят. У меня такой тоже был. Давным-давно. Потом выдали ППШ.

Василиса вздохнула:

– Всё время забываю, что ты тоже защитник земли.

Она присоединилась к моим изысканиям. Пока я смахивал с обреза куски налипших листьев и возвращал оружие под сидение, она обшарила карманы двух других. Нашла паспорта. Сфотографировала на телефон.

– Пошли на дело и даже паспорта с собой взяли. Идиоты, – пробормотала она.

– Образ преступников сильно романтизирован в кино, – согласился я. – В жизни они в большинстве своём – поразительно тупые создания.

– Ну да, – вздохнула она. – Как говорил один бывший опер: «Никогда не стоит недооценивать предсказуемость тупизны».

– Сложная мысль.

– Ладно, Вадим. А ты уверен, что они придут на кладбище? Может, побоятся?

Я подошёл к громиле с двустволкой. Вытащил из его рук обрез, разрядил, патроны сунул ему в карман. Вложил пустое ружьё обратно в замершие от применения магии конечности.

– Я обеспечу у них резкий прилив мужества и решительности, – пообещал я. – А ты встань за углом, вместе с бабой Машей, и проследи, чтобы они случайно Гайка не прибили. И размораживай. Шоу должно продолжаться.

Глава 9

Всему свое время

Василиса кивнула и исчезла за углом, став рядом с бабой Машей. Щёлкнула пальцами. Я отошёл на пару шагов, а чужаки снова пришли в движение.

Я шагнул к Пузырю-Сагайдуку и отвесил ему звонкую оплеуху. Он дёрнулся так, что чуть не упал. Всё же как двоедушник я довольно-таки силён.

Здоровяк-гопник, один из тех, кто блокировал Гайка, направил двустволку в мою сторону и щёлкнул. Тот факт, что оружие не выстрелило, крепко его озадачило. Он так и застыл на некоторое время, сделав обиженное лицо.

Я усмехнулся, бросив короткий взгляд в направлении Василисы, словно говоря: «Видишь, какие ребята миролюбивые, а ты против их купания».

Тем временем «Тощий» принялся азартно палить из своего травмата. Первая пуля ушла в небо, вторая – резиновым шлепком ударила меня в плечо, не причинив вреда, а третья, внезапно, угодила в задницу его собственного босса.

– Ти шо творишь, дурень? Прекрати палить-то! – заголосил Сагайдук.

Я сцапал главаря за грудки и сильно тряхнул.

– Слышишь, Пузырь, – прошипел я ему в лицо. – Если ты завтра не придёшь на разборку, я приду к тебе домой на Садовую, тридцать четыре, привяжу тебя к жопе коня и протащу по всем улицам. И ни одна шавка не посмеет меня остановить. Ты понял?

Сказав эти слова, я резко толкнул его, отчего он потерял равновесие, беспомощно замахал руками и грузно рухнул на землю.

Двое его прихвостней с оскалом на лицах ринулись вперёд, рассчитывая застать меня врасплох. Их кулаки были сжаты в готовности нанести удар. Но я ловко увернулся от атаки, резко развернув корпус. Нападавшие столкнулись друг с другом.

Тем временем, ещё один суетливо помогал встать тому товарищу, которому я вывихнул руку, оказавшись таким образом чуть в отдалении от остальных. Но мне показалось, что он делает это просто, чтобы увильнуть от драки, понимая, что получит заслуженных люлей.

– Табэ кабздэц, письмоносэц! – Пузырь опешил оттого, что я знаю его адрес, однако быстро пришёл в себя и разговаривал грозно, пытаясь сохранить остатки авторитета.

В этот момент дверь пункта выдачи с грохотом распахнулась, и на пороге появился Гайк. В руках у него был огромный двуручный топор, точь-в-точь как у Гимли из «Властелина Колец».

Зрелище неожиданное, и, признаться, впечатляющее.

– Завтра. В шесть. У кладбища, – отчеканил я, не обращая внимания на Гайка. – И не опаздывайте, петухи гамбургские.

Я поднял с земли камень и запустил его в боковое стекло их «десятки».

– Ты бэрэга-то видь, мы ж тэбя убьём, пацанчик! – пискнул тощий.

Гайк стал рядом со мной и картинно взмахнул топором.

– Валите, пока целы, – прорычал я.

– Мы вэрнёмси! Табэ ни жить, падаль!

Они кое-как загрузились в машину и, взвизгнув шинами, уехали.

Когда чужаки покинули «сцену» из-за угла вышла Василиса, но без бабы Маши, та всё ещё наблюдала из засады.

– Я, конечно, конец ваших тестостероновых разборок на телефон сняла, – сказала Василиса, – но не хотелось бы, чтобы это стало частью уголовного дела. Ты там находишься в состоянии неконтролируемой ярости.

– Очень даже контролируемой. Я намеренно оскорбил главаря при нижестоящих членах банды, – улыбнулся я. – Он будет вынужден приехать, чтобы защитить свой авторитет. Прикладная социология.

Я повернулся к Гайку, который всё ещё сжимал топор:

– Гайк, а это откуда у тебя?

Он смутился, опустил оружие.

– Слышь, Вадим-джан, я бы мог пошутить, что мне королева эльфов дала и всё такое. Но это заказ. У меня же пункт выдачи. Привозят всякое. Сейчас успокоюсь и запакую обратно.

– Ты сам на пункте работаешь?

– Да я вообще теперь не знаю, работаю ли я? Слышишь, думаю, можно моих родственников дальних подтянуть, карабахских…

– Не надо, – остановил я его. – Сами разберёмся. Слушай, а тебе работники не нужны?

Гайк отложил топор.

– Работники? – он мгновенно и профессионально переключился на деловой настрой. – Слушай, дорогой, я тебя очень уважаю и всё такое. Но зарплата пока скромная… Ты что, с почты уйти хочешь? Или совмещать хотел? У меня совместительствовать не получиться, сидеть целый день на месте надо!

– Я не для себя. У меня на примете один работник есть. Очень усидчивый. Давай с этими псами порешаем, и, может быть, вы друг другу подойдёте.

Весь день я провел в обычных делах и только к вечеру удалось пообщаться с Василисой.

Мы ужинали в тишине, нарушаемой лишь мерным гудением холодильника.

– Из-за внезапного вторжения день выдался такой сумасшедший, – начала говорить Василиса. – Так что я тебе не рассказала… Не успела, замоталась…

– О чём? – не понял я.

– У нас ещё один случай.

– Животные? Опять? – сообразил я. Все эти события заслонили собой ситуацию с внезапным мором домашнего скота.

Проблема, как оказалось, никуда не делась.

– У Карины Игнатьевой, – продолжила она, глядя куда-то мимо меня, в тёмное окно. – Умер пёс. Молодой, здоровый кобель. По её словам – пятнадцать минут назад вилял хвостом и грыз кость, а потом… просто лёг у будки и всё. Глаза стеклянные, а кость так и осталась в зубах. Она подала заявление, утверждает, что собаку её намеренно отравили.

– Ого. А когда он помер?

– Сегодня утром.

– Напомни, а где у нас живёт эта Игнатьева?

– На дальнем конце Краснопартизанской. Это другой край посёлка, если сравнивать с бабками Ниной и Тоней. Поскольку она пришла с заявлением, я, пользуясь случаем, её и опросила. Она не то, что с Тамарой не пересекались, она с ней даже в одном магазине за хлебом не стояла. Детей школьного возраста у ней нет, чтобы заподозрить конфликт с кем-то из дочерей Тамары. Тридевятой родственницей ни одному из бывших мужей Кикиморы тоже – не приходится. В общем, точек соприкосновения – ноль.

– А в Лабинку не ездила?

– Несколько лет там не была. Про существование Ядвиги и самой станции не слышала. В итоге – никаких контактов с прошлыми эпизодами.

– Вот ведь… – я слегка нахмурился. Когда информации много, её трудно анализировать, но, когда она не складывается в общую картину, это означает, что-либо мы видим не всю картину и часть информации упускаем, либо… либо мы просто себя накручиваем и причина не мистическая. В любом случае, я чувствовал себя по меньшей мере глупо.

– Ладно, – вздохнул я. – Давай сначала с гопниками разберёмся, а потом попробуем найти, кто же это у нас по посёлку животину губит.

– С хулиганами куда проще, – кивнула Василиса, возвращаясь к более знакомой сфере. – Один из тех придурков, что приехали «крышевать» Гайка, находится в розыске по подозрению в краже в Армавире. А сам гражданин Сагайдук по прозвищу Пузырь имеет две судимости и сейчас отбывает условный срок. Выпустили за то, что сотрудничал с администрацией.

– То есть, если их завтра задержат, будет за что зацепиться?

– Мы не можем ничего утверждать наверняка. Нет никаких гарантий. Может быть, не будет никакого оружия у них. Не исключено, что они вообще не приедут. В любом случае, тебе предстоит в этом участвовать.

– О, это я только «за». Они меня разозлили, так что… я готов в одиночку решить эту проблему.

Василиса прищурилась:

– Легко себе представляю, как ты собрался «решать». Тут правильнее была бы фраза «топить проблему».

– А что? Слава у Камколя и так дурная, воды мутные. Подумаешь, пропадут несколько придурков, слова доброго не стоящих.

– Давай не будем, – голос Василисы звучал спокойно, но твёрдо. – Светлана Изольдовна уже обо всём договорилась с начальством. Это стоило ей немало усилий, пришлось мне немного наделить её магией убеждения. Телефон этого самого Пузыря теперь поставили на прослушку. Мы запросили спецотряд СОБР из Краснодара, завтра утром должны согласовать, и ребята будут здесь. Так что свои… скажем так, альтернативные способы решения проблем лучше придержи при себе. Ради нашего общего блага, пожалуйста. Не хотелось бы ещё перед Инквизицией объясняться.

* * *

Я стоял на краю колдухинского кладбища и думал о том, как сильно моя жизнь отличается от той, которую я планировал, когда становился почтальоном.

Разносить почту, слушать сплетни и рассказы бабушек, купаться и рыбачить?

Ну, неееет. Если есть возможность вляпаться в неприятности, то я никогда не пройду мимо.

Однако, сегодня я переплюнул самого себя. Я не представлял себе, что буду стоять у кладбищенского забора в кожанке, которую одолжил у Хана (она пахла соляркой и была чуть великовата в плечах), и ждать бандитскую разборку.

Нас было пятеро.

Перед собственно «стрелкой» Светлана Изольдовна нас проинструктировала и даже чуть-чуть поругала.

Состав официальной делегации встречающих, такой – сама Беккер, два оперативных сотрудника, а это по стечению обстоятельств оказались те же опера, что когда-то «брали» фанатика Макара, я и, внезапно – Руслан.

В последний момент Беккер решила исключить Василису из списка участников встречи, решение, которое я лично горячо приветствовал, тогда как сама Василиса отреагировала всплеском возмущения.

И поскольку «нас» оказалось мало, то я привлёк к участию его. Сделано это было в последние минуты. Если, что-то пойдёт не так и случится непредвиденное, в официальных документах нас укажут либо понятыми, либо информаторами. А если всё пойдёт гладко – наши имена вообще не появятся в протоколах. В подобных ситуациях проще всего просто не упоминать некоторые факты в бумагах.

Руслан к новой для себя роли оказался совершенно не готов, несмотря на то что до Нового года с блеском справился с ролью «человека-ключа», и помог «сбежать» фанатику.

Я был в нём уверен, всё-таки он оборотень, его не так-то просто убить. А вот сам Руслан веру в себя не излучал.

В центре нашей «композиции» была Изольдовна, по правую руку от неё стояли опера, по левую я, за мной – барсук-оборотень.

Руслан переминался с ноги на ногу в своей ярко-оранжевой куртке, выделяясь на нашем фоне, как апельсин среди картошки.

Всё дело в том, что как-то само собой получилось, но всё остальные были в чёрных кожанках. Даже Светлана Изольдовна впечатляюще преобразилась. На шее у неё поблёскивала массивная позолоченная цепь (одолжила у Гайка). Теперь она выглядела точь-в-точь как главарь банды из лихих девяностых.

– Вадим, – обиженно зашептал Руслан, косясь на нас, – почему ты мне не сказал, что тут будет дресс-код? У меня такое впервые в жизни. Я же не знал, не думал… Так-то холодно, особенно по вечерам. Решил, что, можно в чём угодно прийти.

Он сделал неопределённый жест, показываю в сторону горизонта, который догорал огненными красками заката. Был вечер, время сумерек, но ещё сравнительно светло. Однако, тьма неотвратимо наползала на землю, словно туман, потихоньку захватывая пространство и превращая чёткие очертания предметов в размытые тени.

Я молчал. Во-первых, я не считал, что цвет куртки имеет какое-то особенное значение. Пустая деталь. В Колдухине многие вещи были вывернуты под углом идиотизма, и эта яркая деталь лишь подчёркивала общую картину абсурда. В моменте всё было пропитано духом нелепости, и оранжевая капля краски в этом море безумия ничего не меняла.

Во-вторых, я был занят управлением погодой. Ну, конечно, не всей погодой, куда уж мне, я всего лишь Водяной. Но поднять из земли туман, причём сделать это аккуратно, медленно, чтобы не вызывало подозрений, мне было по силам.

Василиса, которая затаилась за одним из надгробий, прижала руку к уху, где у неё был наушник. Она явно слушала сейчас сообщение по общему каналу. Такое же получила и Беккер, но в отличие от своей подчинённой, даже не шелохнулась.

Через какое-то время на дороге, которая вела по окраине посёлка, показались четыре машины.

И это не были машины в стиле сериала «Бригада», не тонированные внедорожники самого брутального вида.