Текст книги "Искатель, 2011 №3"

Автор книги: Константин Кривчиков

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Е. Ковалов,Андрей Ивахненко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– А откуда видно, что Лена была беременна?

– А ее записи? И вот протокол эксгумации и судебно-медицинской экспертизы трупа Анисимовой, где черным по белому написано, что она в момент смерти находилась на четвертом месяце беременности. И зачем вы просили эксперта Крючкова скрыть ее беременность? Чтобы не возникло ненужных вопросов? И чтобы отвести от себя подозрение?

– Никого и ни о чем я не просил, – упрямился убийца.

– Это мы выясним на очной ставке. И зачем эта игра в «женские узлы»? Ловко вы крутили динамо на версию самоубийства! Ничего не скажешь. А вот с пеньком маху дали! Лучше уж табуретку бы принесли. Не додумались? Как же так? Следователь, бывший отличник, и допустили такие ляпы?

– Как завязаны узлы были, так я и написал, а остальное все – это ваши домыслы и бабушкины сказки. Прямых улик против меня нет, и этим все сказано. Я не убивал, а вы не доказали, что убил я! – резюмировал нахал. – И веревку я не уничтожил, хотя мог это сделать. Она лежит в камере хранения вещественных доказательств.

– За это огромное спасибо, Вадим Петрович. Уничтожать веревку вам никакого смысла не было. А потом вы даже подумать не могли, что вас будут подозревать в убийстве. Веревку с петлей в камере хранения мы изъяли, а у вас на квартире изъяли рулон с таким же капроновым шнуром и нож. По своей самонадеянности вы и эти вещественные доказательства не уничтожили. Вот заключение экспертизы о том, что кусок веревки с петлей, на котором была повешена Анисимова, отрезан от рулона капронового шнура, изъятого у вас дома. Вместе веревка и рулон составляют одно целое, а разрезаны были столовым ножом с пластмассовой ручкой, также принадлежащим вам. Какие еще вам, гражданин Арканов, нужны прямые улики? И этих вполне достаточно, чтобы вынести вам обвинительный приговор.

Выслушав последние доводы следователя, Арканов поник, руки его предательски затряслись, как у завзятого алкоголика, а лицо скривила гримаса затравленного зверя, попавшего в западню. Он понял, что его песенка спета и на этот раз уйти от ответственности за совершенные злодеяния не удастся.

Борис Иванович не мог поверить тому, что убийство его дочери совершил следователь Арканов.

– Нил Маркович! Не может этого быть. Он же такой культурный и обходительный молодой человек. И к нам и к Леночке относился очень хорошо. Как у него рука поднялась на беременную женщину и на своего же ребенка в утробе матери?

– Видно, поднялась... рука палача. Доказательства неопровержимые.

– Так Вадим же за гробом Леночки шел и плакал, все лицо у него было в слезах...

– Это были крокодиловы слезы.

– Какой негодяй, иуда! Как я просмотрел, старый пень, что в овечьей шкуре скрывается волк, оборотень?

– Не корите себя, Борис Иванович. Видно, трудно было увидеть настоящую сущность нутра Арканова. Он успешно маскировался под личиной благодетеля.

Родионов, закончив расследование по убийству Анисимовой Лены, перешел к изучению нераскрытых дел, которых в прокуратуре накопился целый ворох.

Опытный следователь по особо важным делам сразу же обратил внимание на то, что ни одна кража не походила на другую. Все ограбления магазинов совершались разными способами. В одном случае путем взлома запоров на входных дверях, в другом – путем подбора ключей, в третьем – через пролом в крыше и так далее. Отпечатков пальцев на месте преступления грабители не оставляли. Создавалось впечатление, что кражи совершаются разными заезжими гастролерами, а не одной бандой.

Такое же мнение складывалось и у начальника уголовного розыска, и у прокурора. Но это мнение было ошибочно. «Наверное, Арканов со своей шайкой, маскировались и специально ни разу не повторялись, чтобы направить розыск по ложному следу», – подумал советник юстиции.

А между тем Арканов Вадим понял, что он полностью изобличен в изнасиловании и двух убийствах. Он понимал, что за это ему грозит расстрел. Утопающий хватается за соломинку. Чтобы хоть как-то облегчить свою участь и надеясь на то, что суд примет во внимание его чистосердечное признание, бывший следователь стал давать показания об организации банды и совершенных ею преступлениях. Злодей решил: «Хуже уже не будет. Этот следак все равно раскрутит мои подвиги. Расскажу все. Может, суд учтет мое раскаяние и активную помощь следствию».

Признания сыпались изо рта Арканова, как из рога изобилия. Нил Маркович едва успевал записывать их в протокол и на магнитофон. Обвиняемый рассказывал о совершенных кражах и о том, как он лично маскировал их, с явным апломбом, как будто показывая: «Вот я какой умный! Вам до этого не додуматься!»

После окончания института Арканов приехал в Н-ский район и стал работать следователем. Там он преуспел не только на любовном фронте, но и в деле создания вооруженной банды. Идея создания таковой созрела в голове студента-отличника еще в институтской аудитории. А теперь он стал сам себе хозяин, и можно было приступать к реализации своих планов.

Самому лазать по магазинам Вадим счел делом неблагодарным и ниже своего достоинства. Нужны исполнители, пешки, шестерки, которые будут беспрекословно выполнять все его указания. А он – ферзь, главарь, пахан – будет разрабатывать операции, давать подельникам указания, советы, затем укрывать преступления, подбрасывая уголовке ложные улики и запутывая розыск. Набирать людей со стороны Вадим посчитал делом крайне неразумным: «Могут подвести в любой момент, сболтнуть лишнее, и тогда вся затея полетит ко всем чертям! Надо брать проверенных людей, которых я знаю и которые знают меня. Тех, что будут во мне видеть авторитета и делать то, что скажу я».

И такие люди у Вадима были. Это его друзья из Вольска, с которыми он в свое время вовсю куролесил в этом городе и совершил изнасилование Аникиной Галины.

Повод для выезда в Вольск у молодого следователя был – там жили его родители, которых любящему сыну нужно навестить. Прокурор Анисимов без колебаний отпустил подчиненного на три дня, да еще и оформил командировку. В Вольске надо было провести кое-какие следственные действия.

Прибыв в родные места, где прошло детство и юность, следователь допросил нужных свидетелей, а потом заглянул в гости к старому другу Зеленкину, зная, что у того недавно умерла старая бабка и наследник живет в ее доме один.

– Здорово, Валера!

– Здорово, Вадик! Я слышал, ты в люди вышел, большим человеком стал. Думал, и руки мне теперь не подашь...

– Зачем ты так, Валера. Я от друзей никогда не отрекался. Видишь – сам к тебе пришел. А человек я не очень большой, но полномочия имею. Следователь района – это тебе не хрен собачий. А ты где пашешь?

– Да нигде! Ты же знаешь, из училища меня выперли «за нарушение дисциплины». Так в приказе нарисовали. Завуч Зырина, жирафа длинная, на педсовете ляпнула: «Зеленкин хам и хулиган, гнать его надо из училища поганой метлой». Сейчас тащу все подряд, где что плохо лежит, но, похоже, ментовка уже на хвосте у меня сидит. Работать мне западло. Надо куда-то когти рвать, а куда – не знаю. Может, на севера? Так там пахать надо. Наверное, на юга надо мотать.

– Сейчас милиция везде прищучить хвост может, что на севере, что на юге. Поедешь со мной? Работа не пыльная, горбатиться не нужно, а нос будет в табаке. Хорошие бабки сами в руки приплывут.

– Где это такой везун прет?

– Там, где я работаю.

– Я не против. Все равно здесь скоро посадят. А я на свободе еще хочу погулять. А что делать надо, Аркан?

– С этого дня, Зеленый, запомни и заруби себе на носу. Для всех я теперь Вадим Петрович. А что делать – поговорим позже. Как там Леха Мудя и Серега Серый поживают? Не скурвились еще?

– Леха Мудя слесарит в мастерской, но бухать стал по-черному, механик грозит за прогулы его уволить, а Серый, похоже, скурвился – женился на какой-то матрешке. Сын у них родился. Серега шоферит на грузовой, но вечно плачет, что денег не хватает.

«Бухарика придется от спиртного отваживать, а шофер пригодится – товары из магазинов на горбу в мешках не будут носить, – подумал Вадим. – Но серая курва может заартачиться и от семьи никуда не поехать. Ладно, что-нибудь придумаю».

– Вот что, Валера! Найди Мудю и Серого. Скажи, чтобы вечером пришли к тебе. Так и внуши им, что Арканов, мол, велел. А я в семь вечера буду здесь. Только без балды. Сами знаете – со мной шутки плохи.

Вечером вся компания собралась на квартире Зеленкина. Мудя не забыл прихватить бутылку водки. Серый угрюмо, исподлобья погладывал на друга, не ожидая от того ничего хорошего.

– Целоваться не будем, – заявил Вадим, пожимая товарищам руки, – а ты, Алексей, бутылку убери. Пьянки придется прекратить. Сухой закон я вводить не вправе, но от спиртного будем воздерживаться. Вы знаете, кем я работаю, и с этой минуты для вас я не Аркан или Вадик, а Вадим Петрович. Прошу любить и жаловать. Выборы пахана проводить не будем. Хватит шарить по подворотням и горбатиться на дядю за копейки. Начинаем большие дела.

Во время этого вступления Зеленый и Мудя напряженно сопели, подобострастно поглядывая на своего патрона, а Серый возразил:

– А ты нас, Вадим Петрович, спросил? Не высоко ли взлетел, Аркан? Как бы падать больно не пришлось.

– Замолкни, сявка. Скурвился, падла? Под женскую юбку залез?

– Ничего я не скурвился. Только непривычно как-то. Был Вадик Аркан, а тут сразу Вадим Петрович...

– Привыкнешь, привыкнешь, Серый. Выйдешь в люди – и тебя по имени-отчеству будем величать. А сейчас перейдем к делу...

– Давно пора! Так что давай не тяни резину, выкладывай, с чем приехал, – поинтересовался строптивый Вилкин Сергей. Его поддержали Митрохин и Зеленкин.

– Вы переедете жить в Н-ский район...

– А что мы там не видели? – спросил Мудя.

– Меня не видели. Не перебивай, Леха...

– А что мы будем делать? – поинтересовался нетерпеливый шофер грузовой автомашины.

– Грабить магазины! – ответил, как выстрелил, следователь.

В доме повисла гнетущая тишина. Слышалось лишь сопенье членов будущей шайки воров и тиканье настенных гиревых часов. Откуда-то появилась большая пушистая кошка, которая запрыгнула на колени к Арканову и собралась мурлыкать. Вадим резким движением руки сбросил животное на пол, так как кошек он терпеть не мог, и продолжил:

– Бабки всем нужны, и жить хорошо тоже хотят все, но бабки нужно взять там, где они плохо лежат. Риска у вас никакого, будете работать под моим прикрытием. Это гарантия успеха и того, что вас никто не заметет.

– Это дело новое, надо подумать, – подал голос Митрохин.

– Леха! Для тебя новое, а для кого и не новое, – Вадим посмотрел на Зеленкина.

– Я пас! – вдруг заявил Серый. – У меня семья, мне ее кормить надо. А со старым я завязал. Хватит мне одного приключения на пустыре...

– Нет, не хватит! – отрезал Арканов. – С того пустыря мы все одной веревочкой повязаны. И ты, Серый, в особенности...

– Почему это?

– А кто предложил: «Давайте чувиху отдрючим!»? Пушкин? Или Лермонтов? Так что помалкивай лучше. Или хочешь лет на семь на нары загреметь? Это я тебе быстро устрою. На тебя все свалим, правда, хлопцы? И пойдешь паровозом. Ну! Что скажешь?

– Полегче на поворотах, Аркан. Не нукай, не запрягал. Угрожаешь? Не на того напал. Вместе со мной сядешь! Еще неизвестно, кто паровозом пойдет – я или ты.

– Не Аркан, а Вадим Петрович. Привыкай! Только вот что я тебе хочу сказать, – решил зайти с другого бока Вадим. – Сколько ты зарабатываешь, Серега?

– Ну, 70 рублей в месяц. И что?

– Хватает?

– Нет, конечно, – замялся водитель.

– Вот и будешь всю жизнь втихаря макароны с картошкой жрать под юбкой своей бабы, когда другие по ресторанам да по курортам шляются, черную икру и грибы в сметане кушают, коньячком «Наполеон» запивают. Подумай, Серега! Ну что за жизнь у тебя? От зарплаты до зарплаты, небось, копейки считаешь, вечно до получки трояки сшибаешь? Зачем это тебе? Ты же смелый парень, Сережа. Что это на тебя сегодня нашло?

– Ладно! Я подумаю, – буркнул упрямец.

– А куда барахло сбывать будем, Вадим Петрович? – подобострастно, с ноткой подхалимажа спросил Мудя.

– Это, Алексей, не ваша забота. Есть у меня в Саратове знакомый барыга. Он все возьмет.

– А где мы, Вадим... Петрович, жить будем? – поинтересовался Зеленкин.

– Тебе, Валера, я уже присмотрел развалюху на краю поселка. Свою продашь, а ту купишь. А Мудя с Серым будут жить на квартире у глухой бабки Матрены. Сергей будет работать шофером на машине-хлебовозке. На ней и краденые товары безопаснее возить. И она людям примелькалась. Подозрения не вызовет. Гаишник по моей просьбе скоро лишит водителя прав, и место освободится. А ты, Валера, и ты, Алексей, по ночам будете «работать» – магазины бомбить, а днем отсыпаться. Товар вначале будем складывать Валере в сарай, а потом Сергей будет отвозить в Саратов по адресу, который я скажу.

– Я смотрю, Вадик... Вадим Петрович, ты все уже продумал, шустряк, однако, – заметил Вилкин.

– А ты как думал, Сережа? Надо же распланировать, чтобы все чики-пики было и чтобы ни одна б... не подкопалась! – резюмировал разговор Арканов.

Вскоре Зеленкин Валерий, у которого на хвосте сидели менты, и Митрохин Алексей, которому грозило увольнение за прогулы, перебрались из родного Вольска в чужой Н-ский район. Вскоре и Вилкин Сергей уволился с работы, сказал жене, что едет на заработки в один из районов области, и присоединился к только что созданной банде.

Воровская малина обосновалась в старом доме на краю поселка. Как и было задумано Аркановым, Зеленкин продал дом, доставшийся в наследство от бабки Степаниды в городе Вольске, и купил небольшой домик с садом и гаражом на новом месте. Вилкин крутил баранку «хлебовозки» вместо уволенного водителя Самохина Виктора, у которого гаишник отобрал права за управление транспортом в нетрезвом состоянии. Витя с утра спиртное не употреблял, но находился в состоянии похмелья и, перед тем как сесть за руль, выдул ковш кваса. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы лишить водилу прав. Запах был, и попробуй докажи строгой милиции, что ты не верблюд и с утра не похмелялся.

Леша Мудя тряс мудями и постигал тонкости новой профессии бандита.

А новоиспеченный пахан, в лице Арканова Вадима, планировал налеты, которые потом сам же и укрывал в уютном кабинете следователя районной прокуратуры.

В один из теплых летних вечеров состоялась сходка на хазе у Зеленкина. Собралась вся четверка. Митрохин предусмотрительно прикупил бутылочку «Московской» и баночку бычков в томате, которые выставил на стол на всеобщее обозрение.

Однако поднять настроение компании не пришлось. Главарь демонстративно вылил водку в таз под умывальником со словами: «Я говорил – пьянству бой! Дела будем делать только на трезвую голову! Зарубите это себе на носу. И никакой самодеятельности!» В напряженной тишине члены банды глотали слюни и с нескрываемым изумлением таращили глаза на предводителя, который уничтожал драгоценную влагу.

– Перейдем к делу, – начал Арканов. – Сегодня ночью поедете в село Добринку. Там магазин на отшибе. Рядом с магазином склад. Сторожа нейтрализуете...

– Что?! Сразу с «мокрого» дела начинать? – перебил главаря Митрохин.

– Тебя, Мудя, в детстве точно в погреб уронили головкой вниз! Никто сторожа убивать не собирается. Вот вам бутылка с хлороформом. Сторож Пантелей больше в будке сидит, обходы делает редко. Ружье у него охотничье, но патроны заряжены солью. Так что не бойтесь. Намочите тряпку жидкостью, приложите к лицу охранника. Он тут же уснет. Ключи от магазина и склада сторож носит в правом кармане телогрейки. Сторожа положите отдыхать в будке, возьмете ключи, которыми откроете замок на дверях склада, а дальше сообразите, что делать.

– А почему склад? Может, лучше магазин грабануть? – подал голос Вилкин Сергей.

– Серый! Я знаю, что лучше, а что хуже. В складе загрузите машину ящиками с водкой и говяжьей тушенкой. Товар ходовой, не залежится. Водку я оптом знакомому директору ресторана спихну, как конфискат. Тушенку на базе с руками оторвут. А с барахлом пока погодим. Надо сначала с барыгой в Саратове договориться.

Когда все провернете, дайте мне знать. Заезжать ко мне домой не нужно. Пусть Мудя прискачет. Этой же ночью товар нужно отвезти в Саратов. Я сам с вами поеду. Все! Вопросы есть?

– А как барыши делить будем? – поинтересовался Зеленкин?

– Поделим! Вас не обижу. Половина моя, а половина ваша ровно на троих. Устраивает?

– А не жирно ли, тебе Вадим Петрович, будет? Почему все не поровну на четверых? – заартачился Вилкин.

– По кочану, Серый! Пахану всегда кусок жирней положен. Это по понятиям. Я вам кто? Атаман или хрен собачий? А атаман всегда себе половину берет, остальное на всех членов делит. Я все организую, прикрываю вас, главарю и больший срок светит в случае чего. Но это я исключаю. Поэтому все по справедливости. А вам и так куски не малые перепадут. Смотрите не подавитесь!

– Ладно! Это я так, – сделал ход назад Сергей. – По понятиям так по понятиям.

На словах все выглядело гладко, а на деле оказалось немного по-другому, и события развернулись не по намеченному сценарию, а сумбурно и непредсказуемо.

В село Добринку бандиты приехали ровно в два часа ночи. В это время все жители и петухи крепко спят. Машину поставили напротив дверей склада. Сторожа нигде видно не было.

– Наверное, в сторожке дрыхнет, – сделал предположение Зеленый. – Ну, пошли, братцы-кролики.

Налетчики немного дрейфили. Мудю била нервная дрожь, лоб у Серого покрылся испариной. Невозмутимым казался только Зеленый, но и у него на душе было неспокойно: «А вдруг сторож кипиш устроит? Начнет палить из берданки, народ поднимет, и нас повяжут, как щенят? Аркану хорошо рассуждать, кто больше рискует. А надело с нами не пошел. Умный больно».

Валера напомнил Вилкину, чтобы тот взял хлороформ.

В сторожку вначале зашли Зеленый и Мудя, а Серый задержался около машины, ища бутылку со снотворным. Охранника в помещении не оказалось, что немало удивило бандитов: «Где же его черти носят?»

В это время дверь открылась, и в проеме появилась удивленная физиономия сторожа, который наставил ружье на незваных гостей: «Кто вы такие и что вам надо?»

Получить заряд из соли в лицо в планы грабителей не входило, а потом, кто его знает, чем заряжены патроны. Может, вовсе и не солью. Зеленкин и Митрохин, не ожидавшие такого развития событий, опешили, руки у них от безысходности опустились, ресницы бестолково хлопали по глазам, как крылья бабочки, попавшей из темноты на яркий свет.

В это время сзади сторожа возникла фигура Серого, который монтировкой ударил Пантелея по голове. Сторож выронил из рук ружье и кулем повалился на пол.

– Серый! На хрена ты сторожа завалил? Почему не усыпил его? – закричал Зеленый.

– Не ори, Валера! Лучше бы я подождал, когда этот придурок в вас из двух стволов дуплетом жахнет? И сделает из ваших рож два подсолнуха?

– Так тряпкой бы рот и нос зажал, как договорились! – сказал Мудя.

– Не успел я хлороформ найти, хлопцы. Вижу – в будку сторож с ружьем ломанулся. Я схватил монтировку и вам на выручку поспешил. Чем орать, лучше бы спасибо сказали!

– Спасибо тебе Аркан скажет, когда узнает, что ты сторожа завалил, – ответил Зеленый. – Хватит болтать, только время зря теряем. Мудя! А ну поищи у него в карманах ключи! Башка-то вся в кровище. Видать, Серый хорошо приложился – укокошил старика.

– Ключей в карманах нет, – заявил Митрохин.

Зеленый и Серый еще раз обшарили одежду Пантелея, но ключей не нашли. Не было их и в сторожке. Ни на гвоздике, торчащем из стены, ни в столе, ни в других местах.

– Что делать будем? – спросил Мудя.

– Что, что?! Замки ломать! Пустыми же не поедем. Аркан голову оторвет. Сторожа грохнули и порожняком вернулись?! Он такого не простит.

Перешагнув через бездыханное тело Пантелея, налетчики вышли из сторожки и направились к дверям склада. Зеленый посветил фонариком. Двери были совсем новые, из толстых брусьев и досок. Поперек проходила полоса накладки из каленой стали, толщиной с рессору, которая намертво крепилась ригелями к дверной коробке. На проушине висел огромный амбарный замок. Серый попробовал сорвать замок монтировкой, но из этого ничего не получилось. Запоры лишь издевательски скрипнули.

– Здесь не только монтировкой, но и ломиком ничего не сделаешь. И лом не взяли! Ключи! А где они – эти ключи?! Открыли от одного места дверцу! – уныло констатировал Вилкин.

– А может, магазин обчистим? Посмотрим там запоры? – предложил Мудя.

– Ну да! Посмотри! А вдруг он на сигнализации? Мы же не знаем. Сирена завоет, и смотаться не успеем. А дело завалим. Аркан уроет нас всех!

– А что же делать? Ехать назад порожняком? – спросил Серый.

– Прямо под горячую руку Вадима Петровича, – продолжил Зеленый. – У меня мысль мелькнула, Серый! У тебя трос-то хоть есть?

– Трос есть! А кого тащить будем?

– Кота за хвост. Неси трос. Зацепим за полосу, дернем машиной и вырвем запоры к чертовой матери.

Сказано – сделано. Однако ригеля намертво сидели в косяках, и после второй попытки дверь вместе с запорами и коробкой была вырвана из стены склада. Где-то обеспокоенно залаяла собака, ей ответила другая, третья...

– Все! Картина Репина! Приплыли! – обреченно сказал Мудя.

Но неожиданно собаки замолчали. Видимо, они тоже хотели спать. Хотя по ночам собакам спать не положено, как и сторожам.

Налетчики быстро под завязку загрузили машину ящиками с водкой и мясными консервами, после чего выехали в райцентр.

В дороге Митрохин предложил распить одну бутылку на троих: «Надо обмыть дельце. По сто пятьдесят граммов на брата – в самый раз. Аркан и не заметит. А мы на водке и на закуске, можно сказать, сидим, а выпить и закусить – не имеем права! Где это видано?»

Приятели возражать не стали. Содержимое одной бутылки и одной жестяной банки переместилось в желудки ночных искателей приключений.

Когда Вилкин подъезжал к дому Зеленкина, Валера и Алексей уснули и оглушительно храпели. Самого Сергея тоже неудержимо клонило в сон. Он лишь смог остановить машину у дома и тоже провалился в царство Морфея.

Арканов провел беспокойную ночь. Он не спал и ждал сообщников с ворованным товаром. До утра подельники не появились, и посыльного не было. Следователь забеспокоился: «Что могло случиться? В любом случае я должен уже был узнать о том, что произошло. Где этих мудаков черти носят? Если получился прокол, то и тогда они должны были дать мне знать».

Под утро зазвонил телефон и дежурный сонным голосом сообщил о том, что в селе Добринка ограблен магазин, а сторож с тяжелой травмой головы отправлен в больницу.

«Этого еще не хватало! Что за самодеятельность? А где же эти идиоты? Но нужно ехать на место происшествия».

Увиденное в Добринке потрясло следователя еще больше. Развороченная стена склада и вырванные с потрохами двери произвели на Арканова неизгладимое впечатление. «Что же эти циркачи творят? Дверь выворотили. Сторожу башку проломили. Кто их просил? Убью паразитов», – размышлял следователь, когда составлял протокол осмотра и фотографировал место преступления.

Вернувшись в прокуратуру, следователь первым делом пошел к Зеленкину, чтобы узнать, в чем дело и почему начудили его подопечные.

Около дома стояла хлебовозка, а в ее кабине торчали три головы. Вадим, ничего не понимая, дернул дверцу на себя. Она открылась. На следователя пахнуло неприятным запахом сероводорода, свежим водочным перегаром и... хлороформом. Под ногами воров валялась пустая водочная бутылка и бутылка из-под химиката. Естественно, пробки на горлышках отсутствовали. На руки Вадима из кабины кулем вывалился водитель, а двое пассажиров храпели во всю ивановскую и даже не пошевелились.

«Нажрались, свиньи, и хлороформ разлили, а теперь спят как убитые, – подумал Арканов, волоча в дом бесчувственное тело Вилкина Сергея. – Ну, я им устрою козью морду! Пусть только проснутся!»

Потом Арканов открыл дверцы кузова и увидел, что машина загружена водкой и консервами.

«Товар в поселке оставлять нельзя, тем более в машине. Это опасно. Надо немедленно отвезти его в город. Но эти сволочи ни мычат, ни телятся! Когда они проснутся? Хлеб в магазин ночью Серый завез, хлебовозки не хватятся – после ночи шофер поехал к себе домой и отдыхает».

Следователь пошел в контору лесхоза и позвонил прокурору Анисимову, что выезжает в Саратов к криминалистам с вещественными доказательствами по ограбленному магазину. После этого немного вздремнул, а потом с помощью тычков и нашатырного спирта стал будить спящую компанию. Хлопцы крутили головами и мычали, как годовалые телята, но просыпаться и не собирались. Наконец удалось разбудить Серого, который оказался козлом отпущения.

– Вы зачем сторожу башку проломили и двери выворотили? Я для чего вам хлороформ дал?

– Так, Вадим Петрович, сторож на ребят ружье наставил, мог выстрелить. Я его сзади монтировкой и отоварил. А что еще было делать? Ключи мы не нашли, в карманах у сторожа их не было, и в других местах тоже. Лома у нас не оказалось. Чем замок срывать? Мы решили тросом зацепить и дернуть. А выдернули всю коробку».

– Понятно, деятели. А почему хлороформом сторожа не усыпил?

– Так не нашел его второпях. Увидел, что сторож с ружьем зашел в будочку, где Зелень с Мудей были. Под руку попалась монтировка. Я схватил ее и кинулся на помощь хлопцам. Сторож орет: «Кто такие? Убью!» Я его и шандарахнул по башке. А ты откуда все знаешь?

– Так я же уже на месте происшествия был и все ваши художества видел своими глазами.

– А сторож копыта отбросил или живой?

– Живой дед, но голова проломлена. А зачем водку жрали? Я же запретил пить, когда дела делаете!

– Бес попутал, Вадим Петрович! Не удержались. Столько водки... Как не выпить? Я-то не очень и хотел. Все-таки за рулем, но Мудя уговорил: «Выпей, ночью гаишник спит!» Я и поддался на уговоры.

– Бес попутал, говоришь? Разгоню вашу кодлу к чертовой матери! Найду себе помощников получше, которых бес не будет путать. Буди этих недоделков! Надо в город ехать. Уже давно там должны были быть, а мы рассусоливаем здесь по вашей милости. Машину сможешь вести?

– Смогу!

– Тогда поехали!

Разбудить подельников не удалось и Арканов с Вилкиным перегрузили их в будку машины в проем между ящиками.

До Саратова было недалеко – всего тридцать километров. В городе Арканов велел Серому ехать к ресторану «Москва». Директора этого ресторана Сиволапова Игоря Николаевича Арканов хорошо знал и надеялся сбыть ему краденый товар.

Директор на работу пришел с утра пораньше и оказался на месте в своем кабинете. Увидев Арканова, обрадовался тому, как родному племяннику:

– Вадим Петрович! Какими судьбами? И что так рано?

– Кто рано встает, тому бог подает, – ответил гость, пожимая руку хозяина.

– И то правда. Много воров посадил?

– Сколько попалось. А ты как?

– Нормально! План выполняем. Ты по делу или как? Может, столик организовать? Позавтракаешь?

– Это потом, Игорь Николаевич. Дело у меня к тебе срочное. Тут, понимаешь, конфискованную водку решено пустить в реализацию...

– И много водки? – поинтересовался торгаш.

– Почти машина.

– Ого! Водка мне всегда нужна. Возьму. Только по накладной, – неожиданно поставил условие директор.

– Игорь Николаевич! Ты меня не понял! На кой хрен тебе накладная? Водка бесхозная. Ты же ее приходовать не будешь? Берешь партию, после реализации оставляешь себе десять процентов, остальную выручку мне. Усек?

– Как не усечь, – почесал затылок директор. – Я не спрашиваю, Вадик, где ты водяру взял. Это мне по барабану. И как органам не доверять? Тем более прокуратуре. Двадцать пять процентов – и по рукам!

– Двадцать, Игорь Николаевич, двадцать! И так куш жирный.

– Ладно, договорились.

– Еще тушенка есть. Возьмешь?

– Из тушенки мы в ресторане борщи не варим. Только из свежего мясца. Но тушенка – продукт дефицитный. Спихну моему знакомому директору торговой базы. Я надеюсь, на тех же условиях баночки даешь?

– На тех, на тех! Не волнуйся.

– Но пять процентов от стоимости надо бы знакомому отстегнуть. За спасибо товар в реализацию он не возьмет. Итого за тушенку двадцать пять.

– Умеешь капусту шинковать, Игорь Николаевич, умеешь! Ладно, уговорил.

– Когда привезешь товар, Вадим Петрович?

– Уже привез. Машина у склада ресторана стоит. Только мои грузчики ночью работали, сейчас спят, будить не хочу...

– Шустряк ты однако, Вадим Петрович! Надо же! Уже привез! Грузчики мои разгрузят. Какие проблемы? Пошли.

Зеленкина и Митрохина из кузова переместили в кабину, после чего рослые грузчики ресторана Матвей и Иван с помощью Сергея выгрузили весь товар в складское помещение.

Оформив сделку, следователь и директор позавтракали в его кабинете.

– Может, рюмашку армянского коньячку с устатку, Вадим Петрович? – предложил гостеприимный хозяин.

– В рабочее время не употребляю. Мне еще в прокуратуру надо, делами заниматься. Спасибо, Игорь Николаевич.

К завтраку очухались Зеленкин и Митрохин, которых вместе с Вилкиным, пригласили на чай Матвей с Иваном. И по отнюдь не подавленному настроению своих подчиненных, как следовало бы ожидать, по их веселым физиономиям Арканов сделал вывод, что за завтраком грузчики ресторана угощали их не только чаем.

Но ругаться и спускать собаку на подельников Вадим не стал, так как уже выпустил весь пар на Серого. К тому же главарь был доволен результатами ограбления. Он только укоризненно посмотрел на бухариков:

– Проспались? Лезьте в кузов. Поехали, дома поговорим...

– Вадим Петрович, первый блин... – начал было Мудя.

– Вот дома, Алексей, и прикинем хрен к носу, первый или последний, – перебил Вадим Митрохина.

У друзей сразу же посоловели глаза, настроение упало, и они нехотя полезли в будку хлебовозки.

– Попрет нас Аркан ко всем чертям, чует мое сердце – попрет, – пробурчал Зеленкин.

– Не попрет, где он других помощников найдет? – возразил Митрохин. – Такие, как мы, на дороге не валяются.

– Таких, как ты, Мудя, на свете полно, как собак нерезаных...

– Зеленый! А ты не знаешь, почему в кабине хлоркой воняет? – спросил Митрохин.

– Наверное, Серый дезинфекцию делал...

– От кого дезинфекцию? Что, у него в машине тараканы живут, что ли?

– Тараканы не живут. Они запаха бензина не переносят, а блохи могут быть.

Друзья еще не знали, что разлили бутылку с хлороформом, которую главарь выбросил перед поездкой в город.

Через неделю был ограблен промтоварный магазин в районном центре. В этот раз замки были сорваны воровским ломиком-фомкой. Отрезов тканей, одежды и обуви злоумышленниками было вывезено на круглую сумму. Проблемы сбыта у бандитов не возникло. Когда Вадим учился в институте, он вместе с другими студентами покупал болгарские сигареты у спекулянта Крошкина Василия Ивановича. Его и спекулянтом назвать язык не поворачивался. В магазинах сигареты из Болгарии в свободной продаже были не всегда, зато у Василия Ивановича в любое время дня и ночи можно было купить «Шипку», «Пчелку» или «Джебел», переплатив за пачку всего... одну копейку. Но много ли на копейках заработаешь?