Текст книги "Искатель, 2011 №3"

Автор книги: Константин Кривчиков

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Е. Ковалов,Андрей Ивахненко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Не может быть! – побледнел прокурор. Эта новость ему была явна не по душе. – Не напутали чего твои агенты?

– Нет, Павел Игнатьевич, проверяли – все подтвердилось. В районе как из рога изобилия сыплется серия краж, которые остаются нераскрытыми. Кто-то в прокуратуре покрывает преступников и спускает дела на тормозах.

– Да-а-а... Дела! Там в прокуратуре два работника. Прокурор и следователь. Прокурор Анисимов бандами руководить не будет. Я его хорошо знаю. Мы с ним вместе Прагу освобождали в сорок пятом. Он еще там тяжелое ранение в ногу получил. Конечность Борису Ивановичу врачи сохранили, но одна нога после операции стала короче другой. Добрейшей души человек. Ответственный работник. А вот второй работник, следователь Арканов Вадим Петрович, молодой, да из ранних. Ни в чем плохом он замечен не был, по работе претензий к нему тоже нет. Но вот чем-то он мне не понравился. Чем и сам не знаю. А с другой стороны, пошел по стопам отца, диплом с отличием. К тому же первое впечатление о человеке часто бывает ошибочным. На Арканова-младшего дело было по подозрению в изнасиловании. Дело, правда, прекращено, но дыма без огня не бывает. Через год его самого изнасиловала потерпевшая с двумя подругами. Ее осудили, а когда она вернулась из заключения, то неожиданно исчезла. Вадим тогда уже больше года работал следователем. В общем, запутанный клубок. Мы не хотели брать этого деятеля в прокуратуру, но меня лично просил об этом прокурор Вольска Арканов Петр Николаевич, с которым у меня хорошие отношения. Замечательный человек, классный работник. Фронтовик. Как я мог ему отказать? Пошел навстречу. А оно, видишь ли, как поворачивается. Вот вам и пироги с котятами.

– Да, Павел Игнатьевич, дело темное, долго теперь эту кашу придется расхлебывать, – заметил Дынкин.

– Как это Борис Иванович просмотрел? Не пойму. Ведь опытный прокурор. Нил Маркович, – обратился прокурор к следователю, – придется тебе заново расследовать все дела, касающиеся Арканова, и распутывать этот змеиный клубок.

Молчавший до этого Родионов пригладил на голове волосы и ответил:

– Слушаюсь, Павел Игнатьевич. Только вот не знаю, с чего начать.

– А начни с самого начала. С дела об изнасиловании Аникиной. Чую я, что там не все чисто. Заодно проверь дело о хулиганстве волжских амазонок и особое внимание удели розыску Аникиной. Вполне вероятно, что мы найдем ее труп. Но и это в лучшем случае. Завтра же выезжай в Вольск и приступай к расследованию. Как? Не мне тебя учить. Ты на таких делах собаку съел. Удачи тебе, Нил Маркович. И держи меня в курсе всех событий.

Прокурор города Вольска Арканов и следователь Силкин встретили гостя из областной прокуратуры настороженно, а когда узнали, что интересует следователя по особо важным делам, то и вовсе сникли и повесили носы. Они раньше встречались с ним на совещаниях в областной прокуратуре и не понаслышке знали о незаурядных способностях Родионова.

Арканов и Силкин никак не ожидали такого развития событий и не могли даже предположить, что прокуратуру области заинтересует какое-то дело об изнасиловании и она возобновит расследование. Работники местной прокуратуры прекрасно понимали, что ситуация грозит им большими неприятностями. Этот «важняк» такой дотошный, что до всего докопается, и никому мало не покажется.

Родионов прочитал материалы уголовного дела об изнасиловании Аникиной и, как опытный работник, сразу определил, что расследование проведено поверхностно и неполно, спущено на тормозах, а если говорить точнее, то просто сфальсифицировано.

Картина была представлена так, будто бы Аникина сама легла под Арканова. Соучастников преступления никто не устанавливал, хотя сделать это не составляло никакого труда. Биологическую экспертизу следователь не назначил, мужчину с собакой не установил, а нож, пустая бутылка из-под водки и арбузная корка в материалах дела вообще не упоминались, как будто их и в помине не было.

Нил Маркович перед появлением в прокуратуре не поленился зайти в милицию и побеседовать с дежурным Киреевым, который нарисовал ему со слов потерпевшей совсем другую картину.

Первое открытие потрясло областного следователя до глубины души, и он вызвал на допрос Силкина. Иван Иванович пришел бледный и растерянный, не зная, как объяснить свои действия.

– Иван Иванович, я ознакомился с делом Арканова, – начал беседу Родионов. – Вы умышленно похерили дело, злоупотребили своим служебным положением. Вы хоть понимаете, что натворили? Вы скрыли преступление и помогли преступнику уйти от ответственности. Вместо объективного расследования сплошная галиматья, подлоги, искажение показаний. Я еще как-то могу понять Петра Николаевича. Как-никак речь шла о судьбе сына. Но вы же следователь, должностное лицо! Зачем все это нужно было делать? За свои художества вам придется ответить по всей строгости закона.

Иван Иванович сидел, опустив голову, понимая, что его карьере пришел конец. Возразить ему было нечего, логично объяснить свои незаконные действия, а также бездействие следователь местной прокуратуры не мог.

– Я возбуждаю против вас, гражданин Силкин, уголовное дело. Будьте добры дать объяснения по поводу всех ваших вывертов. Где первоначальные показания Аникиной? Где протокол ее допроса? Вы его подменили? Не так ли?

– Да, – последовал унылый ответ следователя, в одночасье волей судьбы превратившегося в подследственного, который понял, что деваться ему некуда и лучше во всем сознаться. – Но протокол я не уничтожил, он в сейфе лежит с черновыми бумагами.

– Протокол дайте немедленно сюда!

Силкин достал из сейфа папку, порылся в ней и протянул Родионову требуемый документ.

– Почему не назначили биологическую экспертизу? У вас же были образцы мазков и конкретные подозреваемые?

– И так ясно – почему, что говорить. Не знаю.

– И сообщники на свободе гуляют, и владелец собаки не допрошен, и ножа как будто не было вовсе – все по той же причине?

– Да, так! Я понимаю, что виноват, и готов нести наказание.

– Да придется! Я избираю вам, гражданин Силкин, меру пресечения – арест, он будет санкционирован прокурором области, а в течение десяти дней вам будет предъявлено обвинение.

Установить сообщников Арканова не составило особого труда и не потребовало много времени. Эта компания в полном составе раньше всегда околачивалась на танцах. Видели четверку парней и в других местах. Ими оказались Зеленкин Валерий по кличке Зеленый, Митрохин Алексей по прозвищу Мудя и Вилкин Сергей по кличке Серый. Три с лишним года назад на момент совершения преступления вся троица училась в профессионально-техническом училище города Вольска, в то время как их предводитель Аркан постигал тонкости юриспруденции в Саратовском юридическом институте.

Родионов выяснил, что Зеленкин, Митрохин и Вилкин около года назад выехали за пределы Вольска, и не куда-нибудь, а в Н-ский район, где уже в качестве следователя прокуратуры работал их «пахан» Арканов Вадим Петрович. Это обстоятельство насторожило Родионова.

«Одна шайка-лейка, – раздумывал следователь. – Если Арканов – руководитель банды, то со стороны людей он брать не будет. Надежнее использовать старые проверенные кадры, каковыми являются Зеленый, Мудя и Серый. Арканов скоро узнает об аресте следователя Силкина и о том, что возобновлено дело об изнасиловании. В этом случае он будет договариваться с подель-щиками, как себя вести на следствии и какие давать показания, и не исключено – кошка почует, чье мясо съела, и смотает удочки со всеми своими котятами. Ищи тогда ветра в поле. А поэтому надо немедленно взять под стражу всю четверку по делу об изнасиловании. Благо доказательств полно. А там доберемся и до других грехов».

Нил Маркович незамедлительно взял в милиции автозак и вместе с группой оперативников выехал в Н-ский район, где задержал всех четверых насильников во главе с Аркановым Вадимом, которых доставил в Вольск для производства следственных действий по делу об изнасиловании.

Для Вадима и его друзей это было большой неожиданностью, так как они под прикрытием босса чувствовали себя безнаказанными, а про дело трехлетней давности давно забыли, считая его похеренным навсегда. Но они глубоко заблуждались.

Сидя на нарах отдельно от приятелей, Вадим размышлял о перипетиях судьбы, о том, почему так хорошо начавшая складываться жизнь вдруг в один момент полетела под откос. Арканов был неглупым молодым человеком, но считал себя пупом земли, любил только себя, полагая, что другие – это мелкие людишки, которые должны работать на него. Ему было мало своей должности, не хватало своей зарплаты. Он полагал, что его предназначение в другом. Он умнее других, а значит, и способен на большее, что другим не под силу. Однако в сложившейся ситуации Вадим понял, что лучше все-таки изнасилование признать. Пусть Родионов быстрей заканчивает с этим делом и передает его в суд. А начнет копать дальше – можно и под вышку залететь! «Из двух зол выбирают меньшее», – трезво рассудил сын прокурора, придя к мнению, что от «групповухи» ему не отвертеться. Поэтому он написал записку Зеленкину: «Зеленый! Всем идти в сознанку по Аникиной. В остальном «лепить горбатого». Вякнете – урою! Передай дальше. Аркан». Записка была перехвачена надзирателем и передана Родионову.

Нил Маркович, не откладывая дела в долгий ящик, поехал в городской морг к судебно-медицинскому эксперту Рудаку Павлу Николаевичу. Под тяжелыми сводами мрачного подземелья находились морозильные камеры с десятками тел усопших: умерших своей смертью, раздавленных колесами автомобиля или погибших от пули жестокого убийцы. Все «жмурики» – и взрослые, и дети, и женщины, и мужчины – были на равных в этом царстве мертвых. Посередине помещения стоял большой гладкий мраморный стол с подведенными к середине двумя кранами с горячей и холодной водой. Внизу по цементному полу проходили наклонные желоба для стока крови и воды, которые мутными потоками устремлялись вниз, в канализацию.

В углу помещения стояло несколько гробов разных размеров. Они были привезены сюда родственниками, чтобы после вскрытия забрать своих родных и близких для перевозки на кладбище. Вверху под потолком мерцали яркие люминесцентные лампы, вызывая раздражение присутствующих. В холодном воздухе стоял приторно-сладковатый запах мертвечины, крови и гнили.

По мрачному каменному гроту, как привидение, разгуливал мужчина в резиновом фартуке мясника, у которого не хватало в руках большого топора или хотя бы длинного столового ножа.

Посетитель подошел к хозяину подземелья и представился:

– Я – следователь по особо важным делам прокуратуры Саратовской области Родионов Нил Маркович, а вы, как полагаю, судебно-медицинский эксперт Рудак Павел Николаевич?

– Вы не ошиблись, товарищ, – дыхнул свежим запахом спирта потрошитель трупов, – извините, после очередного вскрытия немного принял на грудь. Чем могу быть вам полезен?

– Вы не помните дело об изнасиловании Аникиной Галины? Года три назад это было, а вы еще выезжали на место происшествия.

– Помню, конечно! Пойдемте, Нил Маркович, наверх, в мой кабинет, а то тут холодно.

Об ужасных запахах медик даже и не вспомнил: То ли он принюхался и привык, то ли принятый вовнутрь спирт начисто отбивал всякие посторонние запахи.

– Да, было такое дело. Потом его закрыли непонятно почему, – войдя в свой кабинет, сообщил эксперт.

– А не знаете, почему не проводилась биологическая экспертиза?

– Так от следователя постановление было только о назначении медицинской экспертизы по определению тяжести телесных повреждений. А биологическая экспертиза не назначалась, тоже не знаю почему. Но я на всякий пожарный случай ватные тампоны с мазками потерпевшей высушил и поместил в морозильную камеру. Образцы и сейчас находятся в целости и сохранности.

– Какой вы молодец, Павел Николаевич! Я на это и рассчитывал. Вот постановление о назначении биологической экспертизы и образцы спермы четырех человек. Постарайтесь поскорей дать заключение.

– Конечно, непременно сделаю, через недельку позвоните или оставьте свой телефон.

– Не через недельку, дорогой доктор, а как можно раньше. Дело очень серьезное, заволокиченное, а сейчас открылись новые обстоятельства, – просяще произнес следователь.

– Хорошо! Завтра же возьмусь за работу. Я, простите, на все руки от скуки. Специалистов в Саратове не хватает, поэтому я и химию и биологию на себя взял. На курсах подучился. Только за скорость... – замялся эксперт, – как бы это сказать... магарыч с вас, Нил Маркович!

– Как? – удивился следователь. – И с областной прокуратуры магарыч берете? Ну да ладно! Будет вам магарыч, – скрепя сердце, пошел против своих принципов «важняк».

– Я пошутил, – сделал ход назад специалист широкого профиля, но тут же понял, что может не увидеть, как своих ушей, заветную бутылку, и тихо добавил: – Но в каждой шутке есть доля правды.

– Усек и целое, и долю! Только ускорьте работу и дайте качественное заключение.

– Обижаете, Нил Маркович, к Рудаку еще никто и никогда претензий не имел.

Павел Николаевич не преувеличивал своих способностей. Он был специалистом высокого класса, но имел один недостаток – любил выпить, а спирта, положенного за вскрытие «жмуриков», всегда не хватало. Так ведь этот недостаток свойствен почти всем представителям судебной медицины.

Теперь необходимо было найти мужчину с собакой. «Если дать задание милиции, – подумал следователь, – то скорей всего через месяц получу отписку, что принятыми мерами розыска установить свидетеля не представилось возможным». Поэтому Нил Маркович решил взять ноги в руки и сходить к домам за пустырем, побеседовать с жителями. Вездесущие бабульки, сидящие на скамейках, лузгали семечки и перемалывали косточки всем подряд. Они знали по именам не только владельцев домашних животных, но хорошо помнили и клички всех кошек и собак, появляющихся во дворе.

Родионов по-свойски подсел к старушкам на лавочку, поговорил с ними о пенсиях и лекарствах, а потом как бы невзначай спросил:

– А вы случайно не знаете мужчину, у которого собака овчарка?

– Как же не знаем, – откликнулась пожилая женщина в очках, – знаем. В 32-й квартире живет учитель Дмитрий Петрович. У него большая черная овчарка Рекс. Собаку бандюки чуть не убили. Но это давно было.

– Он-то мне и нужен.

– А ты сам, милок, откель будешь? И зачем тебе учитель понадобился? – поинтересовалась бабушка в светлом платочке.

– Собачек я развожу. Хочу свою овчарку Бирму на случку к Рексу привести, – нашел подходящий ответ работник прокуратуры.

– Жених наш видный из себя, и щенки хорошие будут, – встряла в разговор третья сплетница, которая аккуратно сплюнула шелуху от семечек в бумажный кулечек. – Приводи свою собачку, приводи...

– А не знаете, Дмитрий Петрович дома? – спросил собачник.

– Дома, дома! Недавно с работы пришел, – последовал ответ пенсионерок.

Нил Маркович поднялся на третий этаж «хрущевки» и позвонил в 32-ю квартиру. Двери открыл симпатичный молодой мужчина лет тридцати в спортивном костюме. Позади него суетилась овчарка, которая для порядка несколько раз гавкнула на незнакомца, а потом убежала в зал и притащила в зубах комнатную тапочку.

– Вы Дмитрий Петрович? – уточнил посетитель.

– Да, Мордвинцев Дмитрий Петрович, – последовал ответ.

– А я следователь прокуратуры Родионов Нил Маркович, – представился гость. Легенда о случке собак годилась только для бабушек и здесь была неуместной.

– Я по поводу случая на пустыре. Вы были свидетелем изнасилования, и там ранили вашу собаку...

– Да, помню, помню. Больше трех лет прошло. Чего это вдруг за старое взялись? Проходите в зал, присаживайтесь на диван.

Рекс к тому времени притащил вторую тапку, и гостю ничего не оставалось, как разуться, надеть тапочки и пройти в комнату.

– Расскажите, как было дело, – спросил следователь, доставая из папки бланк протокола допроса.

– Поздно вечером я гулял с собакой на пустыре, – начал давать показания очевидец. – Вдруг слышу пронзительный женский крик и какую-то возню. Вижу группу ребят, которые глумятся над девушкой. В руках у одного из них я увидел нож. Я понял, что надо что-то делать. Крикнул: «Вы что делаете?! Прекратите немедленно!» Насильники засмеялись и с угрозой послали меня по матушке. Тогда я спустил с поводка Рекса, который громко лаял и рвался из рук. Собака кинулась на негодяев, но один из них ударил Рекса ножом, после чего вместе со своими товарищами побежал в сторону хлебозавода. Я помог девушке подняться с земли и предложил ей помощь. Сказал, что доведу до милиции. Но девушка отказалась. Заявила, что сама дойдет. Я взял Рекса на руки – бок у него был в крови – и отнес домой, где наложил повязку на рану.

– А почему же вы не сходили в милицию? – спросил следователь. – Вы должны были осознавать, что вас ищут как единственного свидетеля.

– Вначале не хотел связываться. Думал, затаскают по судам. А потом совесть замучила. Прошло уже довольно много времени. Я пошел в прокуратуру и сказал следователю, что видел на пустыре, как насиловали девушку. Следователь Силкин посмотрел на меня как на прокаженного, но записал мои данные, допрашивать не стал и сказал: «Идите гражданин! Когда нужно будет, я вас вызову!» Но никто меня так и не вызвал. Я сам удивлялся, почему меня не допросили. Но посчитал, что органам виднее, – значит, отпала необходимость.

– А что было с собакой?

– А что с собакой? На следующий день я отнес Рекса к ветеринару. Он зашил ему бок. На Рексе все и зажило. К счастью, рана оказалась неглубокой.

– Вы видели преступников в лицо? Сможете их опознать?

– Одного смогу, того, который с ножом был. Я на него все внимание обратил и морду его хорошо запомнил. А вот остальных видел мельком. Опознать вряд ли смогу.

Нил Маркович оформил протокол допроса. По его просьбе свидетель нарисовал схему места происшествия.

– Спасибо, Дмитрий Петрович, завтра прошу вас явиться в прокуратуру на опознание, – сказал следователь и пошел к выходу.

На прощанье он почесал собаку за ушами и погладил по спине. В знак благодарности за ласку Рекс один раз гавкнул, взял в зубы одну тапку и потащил ее на кухню.

Назавтра свидетель Мордвинцев опознал Арканова Вадима, а еще через день позвонил судебно-медицинский эксперт Рудак и сообщил, что заключение биологической экспертизы по сперме положительное. Свидетельница Вера Гурина также узнала не только Арканова, но и Зеленкина. К тому времени все подозреваемые уже дали признательные показания, а прокурор области Самодуров санкционировал арест двоих следователей и троих соучастников. Ставя печати, Павел Игнатьевич бурчал:

– Нил Маркович, тут не один оборотень, а целая стая, всыплет мне Москва на орехи, прославились на весь Союз. Но с другой стороны, нужно от этой нечисти избавляться. Выжигать будем каленым железом. Работай дальше. А что с районным прокурором?

– Прямых улик причастности его к укрывательству пока нет. Но без него Силкин ничего бы не смог сделать. Да и прокурор в первую очередь был заинтересован в закрытии дела. Доказательства скоро будут, Павел Игнатьевич. Но привлекать Петра Николаевича к уголовной ответственности считаю нецелесообразным. Я беру во внимание мотивы, личность прокурора и его роль в укрывательстве. Но освобождать Арканова с должности районного прокурора придется.

– Я тоже так думаю, Нил Маркович. Продолжай расследование, активизируй розыск пропавшей девушки. Мне кажется, что мы можем выйти на убийство.

Родионов, листая уголовное дело о хулиганстве Вольских амазонок с эротическим уклоном, обратил внимание на один абзац в показаниях Сони Маркиной: «Когда мы уходили, Арканов Вадим выплюнул платок и крикнул в адрес Галины: «Тебе это так не сойдет! Урою на этом самом месте!»

Неожиданно в голове молнией мелькнула мысль: «А что, если?.. Что, если эти слова понимать в буквальном смысле? И Арканов выполнил свою угрозу? От него всего можно ожидать. Тогда тело Аникиной нужно искать в углу парка около старого дуба, где девицы надругались над мужчиной.

Нил Маркович решил поговорить с матерью пропавшей девушки. Убитая горем Полина Сидоровна, нервно теребя конец клеенки, которой был застелен стол, сообщила следователю следующее:

– Уже месяц прошел, как Галочка ушла из дома и не вернулась. Я места себе не нахожу. В тот вечер она куда-то собиралась, надела новое платье, крутилась у зеркала, прихорашивалась. Я не выдержала и спросила: «Доча, куда это ты? Не на свидание?» Галя весело посмотрела на меня и ответила: «Я уже взрослая и тебе докладывать не обязана». Потом поцеловала меня и убежала. Больше ее не видела. Все слезы выплакала. Найдите ее, мою кровиночку, товарищ следователь, живую или мертвую. Хоть на могилку сходить». – Материнское сердце не выдержало, и Полина Сидоровна разрыдалась.

– Успокойтесь, вот попейте водички, – протянул Родионов несчастной женщине стакан с водой. – Я обещаю сделать все, что возможно. Галя не могла куда-то уехать?

– Нет. Родственников у нас нет. Куда она поедет? И не собиралась она вовсе никуда уезжать.

– А к кому же она могла на свидание пойти? С кем ваша дочь дружила? Из парней – я имею в виду.

– С кем дружила? Да ни с кем. Она же совсем недавно из заключения вернулась. Вы, наверное, об этом знаете. В школе она дружила с мальчиком Витей Рассказовым, с которым училась в одном классе. В десятом классе у них даже любовь была, но такая несерьезная, детская. Однако после школы пути Гали и Вити разошлись. Витька нашел себе другую – Тоньку Малинину, а когда Галя была в колонии, женился. Дочка переживала – по-моему, она действительно любила Витю, но тот оказался вертихвостом. А потом у Галки все перегорело, так часто у молодых бывает. Вначале любовь до гроба, а потом раз-два и разбежались.

– Но первая любовь не забывается и часто возвращается, – возразил следователь. – Не возобновили ли Галя и Виктор отношения?

– Нет! Что вы. Я бы знала. Дочь от меня ничего не скрывала. В последний раз только почему-то не сказала, куда идет. А потом, у Витьки семья, ребенок, Галку он бросил по своей воле. Зачем ему, как вы говорите, «возобновлять»?

– А что вы можете сказать об изнасиловании вашей дочери?

– Что сказать? Темное это дело. Похоже, прикрыли его. Там сынок прокурора замешан был, вот и не дали ходу. А Галка по своей глупости отомстила насильнику. Да еще подруг втянула в эту историю. Я дочку не оправдываю. Упаси господи! Но должна же быть и справедливость, наверное. Бандит на воле гуляет, а дочь в тюрьме отсидела, а сейчас, возможно, ее и в живых-то нет, – опять навзрыд заплакала мать.

– Бандит на воле уже не гуляет, Полина Сидоровна. Дело по изнасилованию вашей дочери возобновлено. Арканов Вадим арестован вместе с сообщниками, которые глумились над вашей дочерью. Дело будет передано в суд, и негодяи получат по заслугам.

– Есть все-таки Бог! Услышал мои молитвы. Так им и надо. Спасибо вам. Я ждала этого часа, а поэтому скажу вам то, что никому еще не говорила. – Хозяйка на минуту задумалась, а потом решительно подошла к висевшей на стене картине, вытащила оттуда сверток и протянула его следователю.

– Что это? – удивился Родионов.

– Деньги, большие деньги...

– Поясните подробнее, что за деньги, откуда?

– Когда прокуратура завела дело по насилию, а потом его закрыла, кто-то положил под дверь нашей квартиры этот сверток. Там пять тысяч. Я думаю, что это дело рук прокурора, который замял дело и таким путем решил спасти сынка и откупиться перед нами. Мне эти вонючие деньги не нужны, заберите их и делайте с ними все, что хотите.

«Вот и доказательство вины прокурора района Арканова Петра Николаевича. Дачу продал, а деньги всучил потерпевшим с целью спасти сына от уголовной ответственности. Надо будет установить, кому прокурор продал дачу и допросить продавца».

Родионов оформил добровольную выдачу денег и копию протокола оставил Аникиной, после чего поехал в прокуратуру.

Следователь нашел покупателя прокурорской дачи. Им оказался некий Митрофанов, который удивился, что ему спустя три года предъявили пачку сторублевых купюр, которыми он расплатился с хозяином дачи. Но еще больше покупатель удивился тому, что на купюрах были обнаружены многочисленные отпечатки его пальцев. Не зря, наверное, он пересчитывал денежки несколько раз. Номера купюр не переписывал – зачем? Но зато хорошо запомнил, что на одной из сторублевых банкнот красным карандашом кто-то написал «Миша», а уголок другой был надорван. Круг замкнулся.

На следующий день Родионов вызвал из милиции кинолога Мишу со служебно-розыскной овчаркой Миррой. Собаки могут не только идти по следу преступника, но и по запаху находить зарытые в земле трупы. Пригласил двоих рабочих кладбища в качестве понятых и велел им взять лопаты и рукавицы. Предусмотрительно в отделе игрушек местного универмага купил две деревянные детские лопатки. Начальник милиции для оказания помощи следователю выделил оперативного сотрудника Васькина Василия.

Три года назад из милиции за стрельбу в кабинете его не выгнали, пожалели. Приняли во внимание, что опер задержал опасного преступника, при этом рисковал жизнью. За это время Васькин повзрослел, разбирать и чистить оружие в присутствии людей больше не стал, и даже получил по одной звездочке на погоны – стал старшим лейтенантом. Но детства и дури у него не убавилось. Молодой сыщик любил разыгрывать коллег, при этом розыгрыши его были довольно глупыми и на грани фола.

Так, фокусник однажды поздно вечером зашел в гости к капитану Семенову Николаю. В этот день в отделе проводился смотр, а потому оперативники были одеты по форме. Друзья, находившиеся в легком подпитии, разделись и повесили шинели на вешалку. Василий незаметно сунул в боковой карман шинели хозяина распечатанную пачку презервативов. После этого прошли на кухню. Жена капитана Мария встретила приятелей не очень гостеприимно, насупилась, буркнула «здрасте» и ушла в комнату.

Вася достал из кармана бутылку водки. Хозяин пошуровал в холодильнике, но кроме банки килек, плавленого сырка и нескольких не совсем свежих яиц ничего не нашел. Хлеб, правда, хоть и черствый, нашелся. А что еще надо? Не ресторан же! Через пять минут на плите уже жарилась яичница, слегка приванивая сероводородом, а из железной банки аппетитно выглядывали хвосты килек.

Только успели выпить по рюмке и потянулись вилками за килькой, как на кухню влетела разъяренная, как тигрица, супруга капитана и с воплем «Это что такое?» стала махать перед носом мужа развернутым презервативом.

Как известно, почти все жены любят проверять карманы мужей, особенно когда те приходят с работы поздно, да еще подшофе. Мария не была исключением, полезла в карман шинели Николая и вместо мятых трешек вытащила резиновое изделие.

Семенов слегка оторопел, непонимающе хлопал ресницами и разводил руками. В одной руке была пустая рюмка, а в другой вилка с нанизанной тощей килькой.

Гость ехидно посмеивался и как ни в чем не бывало уминал протухшие яйца, ибо водка отбила неприятный запах серы.

– Что это? – повторила вопрос разгневанная супруга, суя резиновый предмет чуть ли не в рот муженьку.

Николай закусывать кондомом никакого желания не имел, а потому, заикаясь, ответил:

– Что, что? Не видишь – гондон! А где ты его взяла?

– У тебя в кармане? Пачка распечатана! Один уже использовал, подлец! Говори, с кем? – При этом Мария схватила со стены дуршлаг и огрела Николая по спине.

Видя, что назревает нешуточный скандал, Василий от греха подальше ужом выскользнул в прихожую, намереваясь вовремя смыться, но его остановил грозный окрик капитана, знавшего о подлых подставах коллеги:

– Твоя работа, мерзавец? Куда намылился, а ну иди сюда!

Васькин, скромно потупив невинный взгляд, вернулся на кухню и потянулся за налитой рюмкой.

Капитан хлопнул его по руке:

– Свое выпил, Вася! Признавайся и колись. На кой хрен подложил мне гондон?

Чтобы сохранить семейное благополучие, Васькин благородно признался в содеянном.

Мария рассмотрела резинотехническое изделие, а потом спросила:

– А что это за отростки, как у таракана?

– Так это же «усики», презерватив французский с «усиками», – пояснил виновник переполоха. Ему, похоже, было не до смеха.

Кроме Васькина, кинолога и понятых Родионов взял с собой судебно-медицинского эксперта Рудака Павла Николаевича и фотографа Пискуна Дмитрия Ивановича. Эта большая компания специалистов во главе со следователем областной прокуратуры на двух автомашинах прибыла на место происшествия.

Нил Маркович не был уверен на сто процентов в успехе задуманной им операции, но версию о том, что труп Аникиной может быть закопан в городском парке, в любом случае необходимо было проверить. Внутреннее чутье подсказывало Родионову, что он на правильном пути.

В углу парка первая роль была уготована овчарке, однако Мирра повела себя довольно странно. Первым делом она подняла под дубом левую ногу и справила собачью нужду, потом обнюхала ботинки эксперта, взяла его след и сломя голову бросилась по тропинке. Но опытный кинолог Миша остановил ее: «Фу, Мирра! Труп ищи! Труп!» Овчарка вместе с хозяином недавно была на собачьих курсах по повышению квалификации в городе Саратове, а потому поняла команду собаковода.

Она опустила нос к земле и стала медленно ходить по кругу, временами останавливаясь и недовольно фыркая. И вдруг Мирра залаяла и стала неистово работать передними лапами, загребая землю.

Миша оттащил собаку в сторону, а присутствующие подошли к этому месту. Родионов велел рабочим начать раскопки и вручил им деревянные лопатки, так как железные лопаты не годились. Ими можно было повредить то, что искали. Грунт в этом месте оказался мягкий, как на недавно вскопанном огороде.

Рабочие осторожно, как археологи на раскопках древних руин, стали работать инструментами и вскоре на небольшой глубине обнаружили труп, засунутый в мешок.

– Е-мое... Ешкин кот, – удивленно произнес Васькин.

Видавшие виды могильщики и патологоанатом оставались невозмутимыми, а следователь с мрачным видом дал команду Ру-даку:

– Павел Николаевич, осмотрите труп.

Через несколько минут судебно-медицинский эксперт выдал предварительное заключение:

– Труп женщины лет двадцати. На голове рубленая рана с повреждением свода черепа. Смерть наступила около месяца назад. В кармане платья обнаружена записка.

Нил Маркович пинцетом взял записку, мельком глянул на нее. На его непроницаемом лице вдруг обозначилось неподдельное удивление.

Следователя удивило то, что письмо было напечатано на машинке, но еще больше потрясло его содержание: «Галчонок! Приходи сегодня в парк, где дуб и синяя скамейка. Надо поговорить. Витя». Родионов осторожно положил послание в бумажный конверт.