Текст книги "Искатель, 2011 №3"

Автор книги: Константин Кривчиков

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Е. Ковалов,Андрей Ивахненко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Загадки будем отгадывать потом, а сейчас надо найти орудие убийства, – изрек вслух сыщик свои мысли.

– Убитая похожа на Аникину Галину, – вдруг заявил оперативник Васькин.

– То, что это будет именно она, я предполагал давно, но окончательные выводы будем делать после опознания трупа родственниками, – ответил Родионов.

К осмотру с самого начала подключился фотограф Пискун, который беспрестанно щелкал спусковым механизмом и предпочитал никаких предположений не делать.

– Всем осмотреть местность. Ищите орудие убийства, – приказал следователь.

– А может, убийца топор с собой унес? – высказал предположение оперативник.

– Нет, старлей, скорее всего это был не топор, а лопата, которую злоумышленник после содеянного вряд ли понесет с собой. Вполне возможно, что он где-то ее спрятал.

Тщательные поиски успехом не увенчались. Ни топора, ни лопаты, ни другого острого предмета найти не удалось, хотя бригада прочесала все кустики и полянки. Помощь пришла от Мирры. Собака не поленилась и залезла в самую гущу сиреневого куста, откуда послышался ее громкий призывный лай.

– А ну посмотри, Миша, что она там нашла, – попросил следователь кинолога.

Собаковод пробрался в глубину куста и через несколько минут вытащил оттуда лопату:

– Смотрите, смотрите, что она нашла!

Следователь с помощью лупы осмотрел плоский железный клинок, на котором обнаружил два волоска. Следов крови видно не было. Возможно, что ее смыл дождь. Так же, как и отпечатки пальцев на черенке.

Гробокопатели зарыли могилу и по привычке стали требовать у следователя «магарыч» – бутылку водки.

«Так у меня и зарплаты не хватит, эксперту – коньяк, рабочим – водка, собака колбасы попросит», – уныло подумал Родионов, но нашел выход:

– Магарыч у Павла Николаевича просите, – кивнул он на Рудака. – Он вам спиртику плеснет, только помогите труп в морг перевезти.

– Это мы мигом, нам не привыкать, – обрадовались могильщики и направились к эксперту, который никак не ожидал такого развития событий.

– Карр, карр, – раздался противный скрипящий звук с высоты дуба. Старый ворон мог поведать людям много интересного о том, что произошло в роковой вечер, если бы умел говорить. Но природа не наделила его речью, а потому людям самим придется по крупицам восстанавливать моменты страшного события, которое произошло месяц назад в душный летний вечер под кроной старого дерева.

Труп Аникиной Галины был опознан матерью, сожителем Федором и подругами Верой и Соней.

Спустя две недели, проведя необходимые следственные действия, Родионов вызвал на допрос подозреваемого Арканова:

– Ну что, Вадим Петрович? Должен вам сообщить неприятную новость. В городском парке обнаружен труп Аникиной Галины...

– Ну и что? А я здесь при чем? Я-то ее не убивал! – перебил бывший следователь следователя по особо важным делам при исполнении.

– Подождите, не перебивайте! Убийство совершили вы, Вадим Петрович, и у меня есть неопровержимые доказательства.

– Интересно послушать, – нагло ухмыльнувшись и вальяжно закинув ногу на ногу, проговорил подследственный. По всему было видно, что он не намерен признавать вину в тяжком преступлении и будет всячески пытаться уйти от ответственности.

Но следователь по особо важным делам был не лыком шит, пришел на допрос во всеоружии с твердым намерением изобличить злодея-перевертыша.

– В кармане платья убитой обнаружена записка весьма странного содержания: «Галчонок! Приходи сегодня в парк, где дуб и синяя скамейка. Надо поговорить. Витя». Вы давно вынашивали мысль отомстить Аникиной и лишить ее жизни. С вашим гонором и амбициями эту экзекуцию вы решили провести именно в том месте, где она с подругами два года назад надругалась над вами. Можно было, конечно, подкараулить девушку где-нибудь в темном месте, но вы же не зря обещали ей: «Урою на этом самом месте!» И эта мысль вела вас только в парк под старый дуб.

Но как заманить Галину в ловушку? На свидание к вам она ни за что не пойдет. И тогда вам пришла в голову мысль – выманить жертву из дома, написав письмо от близкого ей человека. А кто этот близкий человек? Вам, как следователю, не составило большого труда установить, что в школе у Гали был роман с одноклассником Виктором Рассказовым. Вот от его имени вы и решили написать Гале записку. Вы прекрасно понимали, что первые чувства незабываемы и никакая женщина не может не откликнуться на зов любимого человека. Это выше ее сил и разума. В школе мы все писали записки любимым девушкам. Галя не была исключением и часто получала любовные записочки от Виктора. Но ведь она хорошо знает его почерк. Писать записку от руки не было смысла, можно попасть впросак, и тогда вся затея рухнет, как карточный домик.

Тогда вы додумались до того, что решили напечатать записку на машинке. И чтобы у адресата не возникло по этому поводу ни малейших подозрений, вам потребовалось установить, как Виктор называл Галину. Это тоже не так трудно было узнать у учителей и подруг. И вы узнали – «Галчонок»! Так Виктор называл Аникину и так начинал свои записки.

Кроме того, вы преследовали и другую цель. Если найдут записку, то следствие пойдет по ложному пути. Подозрение падет на Рассказова Виктора.

– Так, может, этот Виктор действительно записку писал, выманил Аникину и убил ее, – возразил Арканов.

– А зачем ему убивать Галину?

– На почве ревности.

– Эта версия не проходит. К кому Виктору ревновать Галю? К вам, что ли? С какого бока? Виктор сам порвал с Галей, завел семью, знал, что Галя недавно вышла из колонии и ни с кем из парней не дружила. Зачем ему вызывать Галю на свидание и убивать ее?

– А мне зачем? – упрямился Арканов.

– А вам затем! Затем, что вы затаили дикую злобу, и не в ваших правилах прощать смертельную обиду и отказываться от своих намерений «урыть» обидчицу. И с печатным текстом вы просчитались. Он сыграл против вас. Рассказов категорически отрицает факт передачи какой-либо записки однокласснице Аникиной. Возник закономерный вопрос: «А кем и где она напечатана?» Записка напечатана на машинке Вольской прокуратуры. Вот, посмотрите, в письме западает буква «к». Такой же дефект имеется в пишущей машинке. А вот заключение экспертизы по этому поводу. Кроме того, бумага, на которой напечатано послание, точно такая же, как в пачках у машинистки. Этот факт тоже отмечен экспертами. А Рассказов никакого отношения к прокуратуре не имеет, в то время как машинистка Миркина Марина показала о том, что месяц тому назад вы заходили в прокуратуру, просили у нее лист бумаги и печатали на машинке.

– Я печатал не записку, а список необходимой мне юридической литературы, которую хотел заказать отцу.

– И сколько книг?

– Ну... Десять или восемь, – замялся Вадим. Было ясно, что он лжет.

– Вы печатали не более двух минут. Вы ведь хорошо печатаете на машинке? А чтобы напечатать список нужно не менее десяти минут. И не забывайте про букву «к». Заключение экспертизы вам опровергнуть не удастся. Поехали дальше. Рядом с трупом мы обнаружили орудие убийства. Лопату вы хорошо замаскировали в кустах сирени, но собака ее нашла. На клинке обнаружены волосы убитой. Вот заключение эксперта по этому поводу. А вот ознакомьтесь с заключением судебно-медицинской экспертизы. Аникина убита именно этой лопатой.

– И что, на лопате обнаружены мои отпечатки пальцев? – задал подозреваемый провокационный вопрос.

– Отпечатков нет, и вы об этом прекрасно знаете. Вы же работали в перчатках? Не так ли? Следователь не будет оставлять отпечатки пальцев! Так? Но мы установили, что месяц назад, в субботу, вы купили в хозяйственном магазине лопату и мешок. Вас по фотографии опознал продавец Торопов. Теперь проведем опознание в натуре.

– Так месяц назад меня в Вольске не было, – стал хвататься утопающий за соломинку. – Я был в Н-ском районе и никуда не выезжал. Как меня мог кто-то опознать?

– Нет, выезжали! Прокурор Анисимов показал, что вы отпрашивались на субботу и воскресенье, чтобы съездить в Вольск к родителям, которые также не сочли необходимым скрывать факт вашего приезда.

Арканов был повержен, растерзан и размазан. На него жалко было смотреть.

В этот момент в кабинет неожиданно зашел прокурор города Арканов-старший, который уже узнал о том, что сын убил Аникину Галину. Свидания с отроком ему до сих пор не давали, да и сам Петр Николаевич к этому не стремился. В его растерзанной душе произошел какой-то надрыв, вместо отцовских чувств он испытывал к Вадиму лишь омерзение и гадливость.

– Отец! – вскочил Вадим со стула и подался к родителю.

– Молчи, негодяй! С этого дня я тебе не отец, и ты мне не сын. Ты мать в могилу загонишь! Могли я предположить, что выращу такого монстра, такого оборотня?! Как ты мог? Вади-и-им?!

Стон смертельно раненого зверя потряс стены и потолок кабинета, и эхо еще долго гуляло в казенных стенах прокуратуры.

Арканов-старший еще не знал о более страшном и циничном убийстве, совершенном его сыном. Прокурор не подозревал о том, что Вадим организовал банду, которая совершила десятки дерзких преступлений в Н-ском районе Саратовской области.

Безнаказанное зло всегда тянет за собой череду мерзопакостных дел, вереницу несмываемых грехов, еще более отвратительных, чем само зло. И в этом всегда виноваты люди, допустившие безнаказанность и попустительство. Виноват в этом был и прокурор Арканов Петр Николаевич.

Родионов перебрался в Н-ский район, и туда же вскоре были этапированы Арканов Вадим и трое его подельщиков. Откровенного разговора с районным прокурором Анисимовым Борисом Ивановичем не получилось. Он, прихрамывая на левую ногу, нервно ходил по кабинету и отрывками бросал фразы: «Не могу, Нил Маркович, поверить в то, что Арканов оборотень и руководил бандой... Он мне казался вполне добропорядочным человеком... И по работе никаких претензий к нему не было...»

У прокурора три месяца тому назад трагически погибла единственная дочь Елена. Она безо всяких на то оснований повесилась в лесу на берегу речки Светлой. Лене было всего семнадцать лет, и она заканчивала десятый класс. А тут новая напасть – под его крылом пригрелся следователь, который одновременно являлся главарем шайки преступников. Борис Иванович был удивлен и обескуражен одновременно. К седым волосам на голове прибавились новые белые пряди.

Родионов обладал собачьим чутьем на отгадки запутанных нераскрытых происшествий. Интуиция ему подсказывала, что с самоубийством дочери прокурора не все чисто: с какой стати молодой девушке, без психических отклонений, в самом расцвете сводить счеты с жизнью? На место происшествия выезжал следователь Арканов, который пришел к заключению, что потерпевшая повесилась, и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. И это обстоятельство настораживало. Нил Маркович внимательно изучил материалы о самоубийстве Анисимовой Елены Борисовны.

Из протокола осмотра места происшествия, составленного Аркановым, следовало, что труп висел на дереве на толстой капроновой веревке. Рядом с деревом находился высокий пень, с которого, по мнению следователя, спрыгнула девушка с петлей на шее, а затем под тяжестью тела зависла над землей, что и привело к удушению и смерти. На шее явно проступал след от сдавливания петлей – странгуляционная борозда.

Ни в карманах одежды, ни на квартире повесившейся никаких предсмертных записок обнаружено не было.

По габаритам трупа Родионов изготовил куклу-муляж, которую привез в лес, в то место, где было найдено тело Анисимовой, и в присутствии понятых провел следственный эксперимент. На шею куклы была надета петля веревки, после чего муляж подвесили на таком расстоянии от земли, какое было указано в протоколе осмотра. Конец веревки закрепили на суку этого же дерева – точно так, как на момент обнаружения трупа. После этого понятые попытались поставить куклу на пень с целью воссоздания картины перед роковым шагом девушки в никуда. Однако сделать это им не удалось. Ноги куклы до пня не доставали, а поставить ее на пень никак не удавалось. Тогда приспустили от сука веревку, чтобы поставить муляж. Однако в этом случае при движении куклы вниз ее ноги тут же касались земли.

Ни о каком самоубийстве не могло быть и речи. Анисимова Елена просто не могла повеситься, спрыгнув с пенька. Напрашивался закономерный вывод: раз она не могла повеситься, то ее повесили! Возможно, предварительно задушив этой же петлей. Но тогда возникал вопрос: а кто это сделал и зачем?

Опытному следователю из областной прокуратуры все это и нужно было выяснить. Под подозрение по многим причинам попадал бывший следователь местной прокуратуры.

Арканов Вадим Петрович в прошлом году с красным дипломом окончил Саратовский юридический институт и был назначен старшим следователем прокуратуры Н-ского района. Вадим быстро вошел в доверие к своему непосредственному начальнику, прокурору района Анисимову. Пустить пыль в глаза и предстать в лучшем виде бывший студент умел и пользовался этим при каждом удобном случае. В обхождении с людьми Вадим был вежлив, корректен, обаятелен. Особенно удавалось Вадиму запудрить мозги нужным людям и представительницам прекрасного пола. На день рождения шефа следователь подарил тому шикарную дорогую трость с головой экзотического животного, чем вызвал неподдельную радость и умиление Бориса Ивановича.

Во время застолья в квартире прокурора неожиданно появилось божественное создание в виде его дочери Елены, которая стрельнула глазами в нового следователя, немного смутилась, поцеловала отца и уселась за стол вместе с другими присутствующими. Вадим и раньше редко пропускал понравившуюся юбку, но Лена чем-то задела его за живое. Девушка манила к себе своей невинной свежестью и детской непосредственностью. Он изредка поглядывал на новую знакомую, отчего та приходила в еще большее смущение. Искра любви с первого взгляда независимо от них самих пробежала между ними и заставила их сердца биться более учащенно и трепетно. А гостям было не до них. После пятой рюмки судья Тихомиров затянул песню: «Ревела буря, дождь шумел, во мраке молнии блистали...» Женщины включили патефон, и раздался мощный голос Руслановой: «Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки...» Именинник попробовал под веселую мелодию сплясать, но это у него плохо получилось – мешала укороченная нога. Жена прокурора Надежда Ивановна недовольно потянула хромого плясуна назад за стол: «Боря, уймись, сядь...» Борис Иванович жену не слушал, прошелся, шкандыляя, по кругу, но потом сел за стол и осушил «штрафную», положенную ему по статусу именинника.

Военком майор Крутояров хлопнул с судьей на брудершафт по рюмке «Столичной», доел тарелку холодца из свиных ножек и во всю силу своих легких гаркнул: «Три танкиста, три веселых друга...» Мирно сидевшая рядом кошка Маруська, усердно гладившая лапкой свою узкую крысиную мордочку, насмерть перепугалась, вздрогнула и с воплем «мяяяу!» пулей шмыгнула в сторону кухни.

А молодые люди вышли на улицу подышать свежим воздухом и познакомиться поближе. С той поры и завязалась дружба между молодым юристом и юной десятиклассницей. Со временем эти отношения переросли в более близкие, и их уже невозможно было скрывать от родителей Лены. Борис Иванович и Надежда Ивановна в Вадиме души не чаяли и в мыслях видели в нем своего будущего зятя и мужа их любимой дочки.

Однако к зиме отношения молодых людей зашли слишком далеко, а под Новый год ловелас соблазнил десятиклассницу, которая отдалась ему в кабинете следователя на старом дерматиновом диване. Устоять перед натиском Вадима Лена не могла, да и не хотела, потому что сама по уши влюбилась в Арканова. Юный следователь в глазах девушки представлялся эдаким героем, рыцарем плаща и кинжала, и красавица всерьез решила, что выйдет за Вадима замуж и создаст с ним семью.

К сожалению, это не входило в намерения Арканова, и сообщение Лены в один из весенних вечеров о том, что она беременна, повергло будущего отца в шоковое состояние. «На хрен мне пеленки и детский плач по ночам? – думал искуситель. – Мне всего-то чуть больше двадцати, зачем я буду на себя вешать обузу? Семейная жизнь не по мне. По крайней мере, на ближайшие годы. У меня совсем другие планы – взять от жизни все, что возможно. Взять то, что не могут урвать у нее другие».

Избавиться от беременности Елена не могла. Все сразу стало бы известно учителям и одноклассникам в школе, а также ее родителям. А это несмываемый позор. Вадиму такой поворот событий также ничего хорошего не давал. Узнав о беременности Лены, ее родители, да и родители самого Вадима, стали бы делать все возможное, чтобы сыграть свадьбу. Мысль об этом гремучей гадюкой жалила душу Арканова, тогда как Елена жила лишь одной надеждой на благополучный исход дела.

Вскоре состоялся разговор на щекотливую тему между Вадимом и Леной. Эта беседа подлила масла в тлеющий костер и неизбежно привела к большому пожару с человеческими жертвами.

– Вадим, милый, что будем делать? Я скоро уже не смогу скрывать свой живот. Родители узнают – мне конец. Я не переживу позора. Я тебя люблю. Придумай же что-нибудь.

– И я тебя люблю, Лена. Но подумай, мы совсем молоды. Зачем нам сейчас ребенок? Я только на ноги встаю, а тебе еще и школу закончить надо. Давай избавимся...

– А как это?

– Да это же так просто! Поедем в город к врачу, сделаем аборт, и через три дня как будто ничего и не было. Так делает половина женщин.

– Я боюсь, Вадик! И мама с папой все равно узнают, – чуть не плача, со слезами на глазах ответила девушка. – Тебе хорошо говорить «аборт». А у меня потом вообще может не быть детей. От ребенка я избавляться не буду. Даже если ты бросишь меня.

Видя, что упрямицу не переубедить, Вадим для отвода глаз сказал примирительным тоном:

– Ладно, Лена, бросать тебя я не собираюсь. На днях скажем обо всем твоим родителям, а потом поедем в Вольск к моим предкам. Свадьбу лучше делать в июне, когда окончишь школу. Где четыре месяца, там и пять не страшно.

– А стыдно с животом ходить.

– Пять месяцев никто не заметит. Шарфиком подтянешь. А если и заметят, то ничего страшного. Дело-то естественное, и отец налицо. Я же от тебя никуда не денусь.

Вадим нежно поцеловал Лену, и та успокоилась.

А Арканов, как с глубокого похмелья, мучился головной болью и ворочался на холостяцкой кровати в своей небольшой квартире на краю рабочего поселка. Его мучил вопрос: что делать? И изверг пришел к однозначному решению: убить свою подругу. Другого выхода из сложившейся ситуации Арканов не видел. «Нужно имитировать, что Лена повесилась, – пришла ему в голову спасительная мысль. Тогда можно просто состряпать отказной материал, и все шито-крыто».

Арканов не поленился съездить в Саратов, где в хозяйственном магазине купил бобину с толстым капроновым шнуром, который привез к себе домой. На глаз отмотал кусок веревки около пяти метров, столовым ножом отрезал его, после чего на конце сделал петлю. Как делаются такие петли, он ранее читал в учебнике криминалистики, хорошо запомнил это, а потому соорудить нужную петлю для него не составило никакого труда.

Потом злодей пошел к речке, к месту, которое в народе прозвали «три березы». Но на самом деле там росли только две березы, а третью приезжие варвары из города безжалостно спилили на дрова для шашлыков. От поверженного дерева остался только высокий пень. «То, что надо, – подумал Вадим, – всем будет понятно, что Ленка спрыгнула с этого пенька и повесилась». В стволе одного дерева, Арканов, увидел небольшое дупло, в которое сунул моток веревки.

Теплым майским вечером Вадим, убедившись в том, что Лена дома одна, а родителей нет, зашел в квартиру. Злодей пытался казаться веселым и беззаботным, но внутренняя дрожь била его, нервы были на пределе. Совершить первое преднамеренное убийство даже для такого изверга, каким был Арканов, оказалось делом непростым.

– Ленок! Приходи сейчас на речку к трем березам. Я не хочу, чтобы нас сейчас видели вместе. Зачем нам лишние разговоры и сплетни. Я пошел на место и буду тебя ждать, – собравшись с духом, выговорил следователь и нежно поцеловал свою подругу в губы.

– Хорошо, Вадик, иди. Я скоро приду, – ответила ни о чем не догадывающаяся девушка, – сейчас только переоденусь.

Вадим пришел к речке и убедился в том, что поблизости никого нет. Только на берегу расположился мальчишка с удочкой. Следователю никак нельзя было показываться рыбачку на глаза, но как тогда его прогнать? Вадим спрятался в кусты и стал кидать камни в воду, где на волнах качался поплавок. Рыбак вначале недоуменно вертел глупой рыжей головешкой, а потом смотал удочку и ушел вниз по течению реки. Арканов убедился, что рыболов ушел далеко за изгиб реки. У косы мячиком маячила его рыжая головка.

Вскоре к условленному месту прибежала Елена, кинулась на шею любимому, чмокнула его в щеку и беспечной синичкой стала щебетать о том, как они с Вадимом скоро поедут в Вольск знакомиться с его родителями. Вадим осторожно, чтобы не спугнуть жертву, отстранял ее, поддакивал и кивал головой.

Потом парень подошел к березам, незаметным быстрым движением вытащил из дупла веревку и спрятал ее за спину. И в этот момент Вадим почувствовал, что ноги у него сделались ватными, в горле пересохло и он не сможет сделать то, что задумал.

Однако злодей собрал силу воли: «Сейчас или никогда!» Сзади подошел к своей жертве и, как бы обнимая ее за плечи, быстрым ловким движением набросил на шею петлю. Девушка ничего не успела сообразить, только почувствовала, как бечева безжалостной змеей заскользила у нее по шее, сдавливая горло. Лена хотела крикнуть, но вместо этого из ее груди вырвался хрип. Убийца двумя руками стянул петлю. Девушка стала задыхаться и в конце концов потеряла сознание.

Арканов положил тело на землю под березой, перекинул веревку через толстую ветку у основания и потащил конец веревки. Шнур натянулся, тело медленно стало подниматься вверх, хрустнули шейные позвонки, тело забилось в предсмертных конвульсиях, и через несколько минут все было кончено. Вадим подтянул труп вверх, чтобы ноги не касались земли, перекинул свой конец через сук, замотал шнур и завязал его узлами, которыми женщины завязывают бельевые веревки. Эту деталь следователь не забудет особо выделить в протоколе осмотра места происшествия.

После совершенного злодеяния Арканов вернулся в прокуратуру, весь вечер делал вид, что работает, и никуда не отлучался, обеспечивая себе алиби.

Тело Анисимовой Лены, висящее на дереве, обнаружил спустя два часа тот же рыжий мальчишка-рыбак. У косы рыба не клевала, и он вернулся на прежнее место, где ранее кто-то кидал в реку камни и распугал всю рыбу. Вовка Ржавый, а так звали юного рыболова, жутко перепугался, бросил удочку, банку с червями и с воплем: «Там тетя висит, повесилась!» – прибежал домой, а мать сообщила в милицию.

На место происшествия прибыли начальник РОВД подполковник Рычков, старший оперуполномоченный капитан Суханов, судебно-медицинский эксперт Крючков и... следователь прокуратуры Арканов.

Трудно пересказать горе прокурора и его жены, когда они узнали о том, что их дочь повесилась. Версия об убийстве не возникла благодаря стараниям и умозаключениям следователя, который в момент осмотра выглядел весьма подавленным и расстроенным. Но никто этому не удивился, зная о том, что Вадим дружил с дочкой прокурора.

Следователь Родионов после следственного эксперимента с куклой возбудил уголовное дело об убийстве гражданки Анисимовой и приступил к расследованию.

Прокурор, узнав о том, что его дочь не повесилась и кто-то помог ей в этом, а проще говоря, просто убил, обреченным голосом проговорил:

– В душе, Нил Маркович, я сомневался, что Лена повесилась. И жена в это не верила. И никто не мог поверить. Но факты говорили о другом. Следователь пришел к выводу о самоубийстве.

– При желании факты можно и подтасовать, выдать желаемое за действительное...

– Вы что, хотите сказать, что Вадим подтасовал факты? Но зачем это ему было нужно?

– Я пока ничего не хочу сказать, но следствие покажет, – невозмутимо ответил Родионов. – Я хочу посмотреть рабочее место Лены, ее письменный стол, тетради, записи. Может быть, найду что-то интересное.

– Но, Нил Маркович, мы со следователем Аркановым все перерыли и ничего не нашли, – пытался возразить прокурор.

– Дорогой Борис Иванович! Опять вы «Арканов»? Да если бы он что-то нашел, то постарался бы сделать так, чтобы эти записи не попали вам на глаза.

– Но зачем?

– За тем же, зачем он скрыл убийство вашей дочери, замаскировав его под самоубийство.

– Так, может, он сам заблуждался, считая, что Елена повесилась?

– Нет, такой следователь, как Арканов, не мог заблуждаться, а вот с пеньком и с «женскими» узлами он дал маху. Причем напрочь отмел версию об убийстве. Даже следователь-профан не сделал бы такого поспешного вывода. Маленько переборщил, как говорят. И я это скоро докажу.

– Ну, пойдемте ко мне, раз нужно, посмотрите еще раз, но я лично все тщательно проверил – ничего!

На квартире прокурора Нил Маркович внимательно просмотрел все книги и тетради его дочери, скрупулезно прочитал все записи, но ничего существенного не обнаружил.

Опытный сыщик был обескуражен. Обычно девушки ведут дневники, делают пометки в записных книжках, пишут стихи, и Лена не исключение. Должны после нее остаться какие-то записи, которые приведут к истине и прольют свет на ее убийство. Перерыв еще раз все содержимое письменного стола, просмотрев книги и журналы, следователь обреченно махнул рукой и хотел уходить.

– Вот видите, я же говорил, что ничего нет, – уныло констатировал прокурор.

Но какая-то неведомая сила вернула следователя к столу. Он машинально стал выдвигать ящики письменного стола снизу вверх и переворачивать их кверху дном. И вот удача! Ко дну верхнего ящика простыми резинками, пробитыми маленькими гвоздиками, крепилась общая тетрадь. На обложке большими печатными буквами было написано «Дневник Лены Анисимовой». Обычно девушки, да и юноши тоже, ведущие дневники, тщательно скрывают их от посторонних глаз, особенно от родительских. Они не хотят, чтобы их сокровенные мысли и желания стали достоянием других лиц. Свои записи они прячут в потайных местах, где обнаружить их почти невозможно.

В дневнике были описаны переживания юной девушки, начиная с восьмого класса. Дружба с мальчиком Колей, походы, школьные вечера. И, наконец, встреча с Аркановым Вадиком. Встречи, расставания, переживания влюбленной девушки, наивные стихи. И вот запись, которая много проясняла в запутанном деле: «Я узнала о том, что беременна. Узнают папа с мамой – мне кранты. Вадик уговаривал сделать аборт, но я не согласилась. Я была на грани отчаяния, но Вадик обещал на мне жениться. Скоро поедем к его родителям в Вольск. Мне неловко знакомиться с его родителями. Скоро и от своих предков не скроешь большой живот. В школе тоже позор. Что я наделала? Но все будет хорошо. Мой дорогой единственный Вадик существует на этом свете. И он любит меня. А я люблю его так, что не могу даже выразить словами».

И ни одного слова отчаяния, тоски и никаких мыслей о самоубийстве. Все в розовом свете и без каких либо намеков свести счеты с жизнью.

Борис Иванович с интересом прочитал откровения дочери, нахмурился и недоуменно произнес:

– Мы с Надей знали, что Лена дружит с Вадимом, но даже не догадывались о том, что их отношения зашли так далеко. Выходит, Лена была в положении? Но почему тогда это обстоятельство не отражено в акте вскрытия трупа? Это же очень важно!

– А вот это предстоит выяснить у следователя Арканова и судебно-медицинского эксперта Крючкова, – ответил Нил Маркович.

С допросом Вадима Родионов решил повременить, чтобы собрать как можно больше доказательств его вины, а вот с вызовом эксперта решил не откладывать.

Медик выдохнул на следователя порцию спиртных запахов и на вопрос, почему в акте вскрытия трупа Анисимовой не указана беременность, лишь развел широкими руками-лопатами и без обиняков ответил:

– Да, потерпевшая была на четвертом месяце беременности, но это обстоятельство я не указал по просьбе следователя Арканова Вадима. Он мне сказал: «Зачем мы будем компрометировать потерпевшую и семью прокурора? Она, видимо, нагуляла с кем-то ребенка, поэтому и повесилась, чтобы избежать позора. Вы просто не указывайте это в заключении». Я счел предложение следователя убедительным и скрыл факт беременности.

– Но это же должностной подлог! – вскричал следователь.

– Понимаю, каюсь, готов понести ответственность. Черт попутал, взял чужой грех на свою душу, – проныл медик.

– Не чужой грех вы на свою душу взяли, а сокрытие чужого преступления, уважаемый. А за это придется ответить! И чем вас Арканов отблагодарил за ваше молчание?

– Ничем. Богом клянусь! – воскликнул прохиндей и отвел в сторону воровато бегающие наглые глаза. По всему было видно, что Крючков говорит неправду.

Родионов произвел обыск на квартире Арканова и изъял рулон капроновой веревки, а также столовый нож.

Проведя необходимые экспертизы, Нил Маркович приступил к допросу подозреваемого.

Вадим Арканов категорически отрицал свою причастность к убийству дочери прокурора. Он прекрасно понимал, что своим признанием подпишет себе смертный приговор. Если за изнасилование и убийство Галины Аникиной еще как-то можно было надеяться на снисхождение суда с учетом действий потерпевшей, то в деле об убийстве беременной девушки смягчающих обстоятельств не было. По совокупности за все совершенные преступления Арканову грозила смертная казнь.

– Вы, Вадим Петрович, вынесли постановление об отказе в возбуждении уголовного по факту смерти гражданки Анисимовой Елены. Однако мной достоверно установлено, что она не повесилась, а ее повесили, – начал допрос издалека Родионов. – Вот протокол следственного эксперимента. Анисимова не могла спрыгнуть с пенька, а следовательно, и повеситься.

– Ну и что? Я мог ошибиться. Возможно, ее кто-то повесил, а я здесь ни при чем! Ищите убийцу, – безапелляционно заявил подозреваемый.

– Убийцу уже нашли, гражданин Арканов, – твердо заявил Родионов.

– И кто же он? – демонстративно откинувшись на стуле, закинув ногу на ногу, спросил подозреваемый.

– Вы, гражданин Арканов!

– С какого боку? Я не убивал и зачем мне это нужно? – заявил упрямец.

– Вы знали, что Лена беременна, обещали ей жениться, вот дневник Анисимовой. Тут много интересного написано: и о вас, и о ваших обещаниях. Но в мыслях у вас было совсем другое. В ваши планы жениться и обзаводиться семьей никак не входило. Вы вынашивали планы создания банды и совершения краж из магазинов. И вы решили избавиться отлюбившей вас женщины, матери вашего ребенка. По сути дела, вы убили и мать, и своего сына. Какой цинизм и бессердечие, какое варварство! Каким извергом надо быть, чтобы пойти на это.