Текст книги "Рыцари Эволюции (СИ)"

Автор книги: Константин Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Приют всегда вставал рано, а в это утро и тем более. Все отправляли послушников, прошедших экзамены. Лишь немногие способны были преодолеть предрассудки и пробиться вверх по самой престижной дорожке. И соприкоснуться с такими выпускниками желали все. Поэтому Сэт, промучившись всю ночь, встал гораздо раньше других. Чтоб не быть на виду.

Ещё лежа на узкой койке, он смотрел на вызубренную трещину на потолке, похожую на разветвлённую, хаотичную молнию и думал о том, куда заведёт его, начинающееся сегодня путешествие. В какой из тупиков молнии он попадёт, растворившись в серости давно не крашенного потолка? Он пытался отыскать в себе хоть какой-то отклик – радость или хотя бы волнение, испуг на худой конец. Но внутри было всё вызжено, ровно и пусто, как в сотне начинающихся до этого дней. Может ничего и не изменилось, а это был лишь странный сон?

Прожив в стенах детдома восемнадцать лет, где его когда-то оставили даже без намека о матери, лишь с одним именем, которое будто в насмешку всё-таки оставили при нём, он научился не плакать, не ждать и не чувствовать. И лишь с этим наследством он теперь уезжал отсюда.

– Уезжаешь, значит. – В дверях спальни стояла матрона Гелла, сухая, скупая на эмоции женщина, которую Сэт ни разу не видел улыбающейся. Он сразу понял, что она по своему, по особому переживала его отъезд, хотя она всего-лишь будто невзначай терла руки о край фартука. – Ну, поезжай, раз уж как обычно встал спозоранку. И не возвращайся сюда, слышишь? Кто отсюда выбрался, тот возвращаться не должен, не правильно это будет.

Сэт кивнул, ничего не ответив. Он умел услышать в её чёрствости то тепло, которое таилось за строгостью взгляда, и большего от Геллы ждать не стоило. Его это тоже устраивало.

В коридоре его догнал мальчишеский топот, уже перед самым выходом.

– Сэт! Сэт, постой! – Мика выскочил из-за угла, заспанный, в мятой пижаме, и сунул ему в ладонь что-то маленькое – кривую фигурку, вырезанную из обмылка, отдалённо похожую на рыцаря с мечом. – Это тебе. Чтоб ты там это… чтоб Рыцарем… стал. Настоящим! Ты ведь станешь, да?

Сэт смотрел на неказистого мыльного человечка в своей ладони и не находил слов – никто никогда ничего не дарил ему.

– Ты бы шёл спать, рано ещё совсем… – сказал он наконец, хрипло, и, помолчав, прибавил то, чего сам от себя не ожидал: – Спасибо, Мика, я, это… наверное… попробую, ага…

Вещей у него было не много, всего на одну небольшую сумку – сменная одежда, потёртый планшет да жетон детдомовца с личным номером – всё, что было лично его за восемнадцать лет. Мыльную фигурку он сунул во внутренний карман, к самому сердцу, и тут же на себя за это рассердился.

Втянув голову в плечи, инстинктивно пытаясь скрыться от лишнего внимания, Сэт почти добрался до транспортной площадки незамеченным, когда его окликнули.

– Миккон, стой.

Корч, ведущий учитель, догнал его у самых ворот, отдуваясь, – грузный, немолодой, с вечно встревоженным лицом и свёртком под мышкой.

– Держи. – Он сунул свёрток Сэту, не глядя в глаза. – Паёк в дорогу. И накладки, мои старые, пласталевые, для Боли в самый раз, бить будешь – кулаки не собьёшь. Не новьё, на саны не разгонишься, но своё отслужат.

Сэт смотрел на свёрток и не знал, что с ним делать.

– Зачем? – выдавил он наконец.

– Затем. – Корч отвёл взгляд к воротам. – Ты первый за тридцать лет, кого там, наверху, заметили без клана и без единого сана. Я таких, как ты, выпустил сотни, и все они растворились без следа, как и не было, а тебя заметили. Понимаешь, что это значит? Это не ошибка, Миккон, сколько бы они там, в зале, ни смеялись тебе в спину, и не дай им внушить тебе обратное. Слышишь меня?

Сэт не ответил, и слова Корча ложились куда-то очень глубоко, в то самое место, которое он обыкновенно держал на крепком замке.

– И вот ещё что. – Учитель понизил голос. – Ломать тебя будут не телом, этим тебя не возьмёшь, я нынче своими глазами видел, – ломать будут вот здесь. – Он коротко ткнул себя в грудь широким пальцем. – Кланы своих чужим не прощают, а ты для них хуже чужого – ты никто, который посмел оказаться выше. Когда станет совсем тошно, напомни себе, где ты и кто ты, и не лезь в герои раньше срока – геройство, оно для тех, у кого есть запас, а у тебя запаса нет. Береги себя.

Это было больше слов, чем Сэт услышал от него за все прошедшие годы разом, и он хотел ответить – поблагодарить, сказать хоть что-нибудь, но горло свело, и он лишь кивнул. Корч неловко похлопал его по плечу, развернулся и зашагал обратно, не оглядываясь, и так было легче им обоим.

Капсула скоростного транзита проглотила его и понесла прочь от единственного места, которое он знал.

В капсуле он был не один: напротив, через проход, расположилось целое семейство клановых – холёная мать в платье, что стоило, должно быть, больше, чем детдом тратил за год, отец с фамильным гербом на отвороте и сын-ровесник Сэта, скучающе листавший что-то на дорогом, переливающемся планшете. Мальчишка мазнул по Сэту взглядом – по дешёвой сменке, по единственной сумке – и тут же отвернулся, потеряв всякий интерес, Сэт был для него частью пейзажа, мебелью. И, странное дело, от этого делалось почти спокойно – к роли мебели Сэт привык, в ней было тихо и ничего не грозило.

– … и зачем, спрашивается, пускать в Академию кого попало, – негромко, ничуть не понижая голоса ради Сэта, ведь его будто и не было, говорила мать семейства. – В наше время отбор был строгим! Всегда смотрели на кровь и родословную, на проверенных наставников за спиной. Никогда не было такого, чтоб брали с улицы кого попало, кто по непонятным причинам куратору приглянулся.

– Да кому есть дело до правил, дорогая, – с ленцой буркнул отец семейства, не отрываясь от своих, лишь ему видимых графиков и заметок, – сейчас важна сила, а она всегда была в крови. А кураторы высматривают бастардов, я думаю… Цепляются за каждого, статистику поправляют, ага.

Сэту было безразлично. Его это не трогало. Они просто говорили про других людей. Всю жизнь ему приходилось отворачиваться от подобных разговоров. Сила в крови, каждый должен быть на своём месте. И он настолько пропитался этими шаблонными истинами, что почти искренне верил в них.

Стремительное движение капсулы всё дальше уносило его от привычного мира, от тех истин, к которым он привык. Что его ждёт там, под куполом Академии? Попытался представить, но воображение, приученное подавлять смелые картинки будущего отказывалось рушить привычный, серый мир. Правило выживания в этом мире для Сэта было лишь одно – не высовываться. А сейчас получается это уже делать всё сложнее. Каждый, кто видит его, обязательно смотрит. И осуждает, предполагая самое очевидное. Случайную переменную, закравшуюся ошибку в алгоритмах системы. «Это не ошибка, Миккон, сколько бы они там, в зале, ни смеялись тебе в спину, и не дай им внушить тебе обратное», – такое напутствие он получил от учителя Корча. Но говорить всегда легче, чем изменить что-то внутри, особенно если вся жизнь прошла у стенки в тени других.

За изогнутым бортом разворачивалась Земля, какой Сэт видел её прежде лишь в трансляциях: лоскуты заповедных лесов и ленты магистралей, а дальше холодный отблеск орбитальных верфей, где из марсианской руды плавили красную сталь для рыцарских доспехов. Красиво – и не про него, весь этот мир устроен был под тех, кто сидел сейчас через проход, под их гербы и саны.

Академия эволюции стояла на широкой излучине реки Эвалы – целый город под единым прозрачным куполом, светящийся изнутри в наступающих сумерках, точно разрезанный плод. Капсула пошла на снижение, и у Сэта против воли перехватило дыхание: он бывал в большом городе всего пару раз в жизни, а это было больше любого города.

– Добро пожаловать, послушник, – произнёс из ниоткуда мягкий, безупречно ровный голос. Эйро, распорядительный интеллект Академии, знал каждого входящего по имени ещё до того, как тот ступал на платформу. – Следуйте по голубой линии до приёмного куратора. Семейство Вэлрой, ваш сопровождающий ожидает у седьмого выхода.

Клановое семейство поднялось и уплыло к своему сопровождающему, а Сэт пошёл по голубой линии в одиночестве.

Сойдя с платформы в просторный, отдающий на каждом шаге эхом, вестибюль, Сэт впервые ощутил, что значит по настоящему быть в Академии. Разномастные группы послушников в стандартной форме с клановыми нашивками, наставники в одежде своих Путей, а над ними голографические указатели дополненной реальности, для удобства любого, даже самого дремучего новичка, каким и был Сэт. Большинство уже знали своё место назначения, и уверенно расходились по своим делам. Клановые и вовсе собирали своих, отправляясь в частные резиденции. Шумный улей, где все одинаковые, но с разными уровнями допусков. Сэту стало неуютно в своей приютской одежде, которую стоило сменить сразу по приезду. То и дело ловил на себе косые взгляды. Теперь, чтоб не выделяться, ему нужно влиться в новый ритм, сменить имидж.

– Гляди-ка, заблудился, – раздался сбоку гогот. Двое в безупречной форме с одинаковыми гербами – золотой сокол на лазури – разглядывали его в открытую, будто лишний элемент интерьера. – Это не для тебя проход, деревня! Хозяйственный блок вон там, иди мусор выноси. Или ты у нас теперь послу-у-ушник? – Он издевательски протянул последнее слово. – Тот самый, которого пожалел добрый дядюшка Окабэ?

Сэт молча опустил взгляд и шагнул в сторону, чтобы обойти, просто переждать, ничего не отвечая. Но второй, что пониже, нарочно сместился, перекрывая дорогу. Пропускать его явно не собирались, с первого дня показывая разницу между их статусами.

– Запомни моё лицо, приютский, – бросил высокий напоследок. – Мы из клана Съенто-Пачин. Скоро ты это имя выучишь наизусть. И не шляйся у нас перед носом, понял?

Они ушли, посмеиваясь, уверенные в своём превосходстве, и Сэт перевёл дух, вот, значит, как тут всё будет, что ж, ему не привыкать. Люди везде одинаковы, слабых и случайных людей близко к себе не допускают.

И всё ждал, что вот-вот выяснится ошибка, что навстречу выйдет какой-нибудь ответственный клерк, сверится с данными и скажет: простите, Миккон, вышла путаница, возвращайтесь к себе, вас к нам направили по ошибке. Обижаться бы на такое он не стал, даже вздохнул с облегчением, вернувшись в свою безопасную незаметность и этот удивительный и мучительный сон как это бывает обязательно бы развеялся.

Но никто ему на встречу не выходил, обратно в приют не отправлял, зато из-за поворота вылетел кто-то другой, и они с разбегу столкнулись плечами так, что Сэт едва устоял на ногах.

– Ой! Прости, прости, я тебя не заметил! – Парень ловко подхватил выроненный планшет, не дав ему упасть, и тут же широко улыбнулся. Высокий, смуглый и нескладный, с тёмной косой через плечо и открытым скуластым лицом, а на запястье потёртый кожаный шнур с костяной бусиной. – Сам виноват, вечно ношусь как угорелый. Ты ведь тоже на заселение, да? Только с капсулы? С какого Пути?

Сэт напрягся как напуганный зверёк, загнанный человеком, сжался, будто к нему тянут руку, пусть даже ладонью, полной крошек.

– Боли, – буркнул он и попытался обойти парня.

– Боли? – Тот и не подумал тактично промолчать или уйти, наоборот пошёл рядом, легко подстроившись под шаг, будто они сто лет знакомы. – Ничего себе, редкость какая! Нас тут вообще немного, тех, кто не из обоймы «качественных» Путей. Я Токей, Токей Ито. Путь Помощи, первый кю. Если по-честному, то я идеальная поддержка, правда вот дрянная звезда арены, лечить могу, усиливать могу, а вот сам по себе в бою – никто, пустышка. – Он сказал это без капли горечи, просто как факт, будто сообщил цвет глаз. – Я, значит, один из немногих, сохранивших древние корни индейцев резервации Чёрных Холмов. Наших почти не осталось, всё держимся за корни, чтём традиции старого мира. Помогаем другим. Бусина вот дедова, тоже мне помогает. – Невпопад добавил долговязый Токей. – А тебя как звать и откуда ты?

– Сэт, – нехотя отозвался тот.

– Просто Сэт? Без клана, значит. – Токей сказал это без тени насмешки, наоборот, как-то потеплев. – Свой человек, значит. Тут оно как устроено? Приходят сюда в основном клановые, у них всё есть с рождения, и даны, и связи, и личные наставники, а есть мы, те, кого взяли за что-то одно, за талант или за упёртость. Нас даже селят отдельно и смотрят всегда сверху вниз. Но знаешь что? – Он понизил голос и заговорщицки подмигнул. – Самые интересные люди как раз в нашем корпусе, потому что клановые-то все одинаковые, как монеты. И считают будто лишь родословная даёт им ценность. У нас таких лошадей выводили раньше. – Гоготнул Токей. – Породистых.

Сэт молчал, ведь говорить о себе он не привык, не с кем было, да и молчать рядом с таким, как Токей, оказалось вполне естественно. Всю дорогу он болтал без умолку. По началу про злосчастный клан «беспредельщиков». Знаменитый клан Съенто-Пачин, из первой десятки земных кланов. Угораздило нажить недругов с первого же дня. Затем про всё на свете, словесный поток так и перетекал из неугомонного парня.

– А ты неразговорчивый, – без обиды заключил Токей, когда они дошли до развилки. – Ну ничего, зато слушать умеешь, а это поценнее пустой болтовни, поверь. Тебе куда сейчас? На собеседование? Тогда удачи. Реквизист – зануда, но нормальный по сути мужик.

Приёмный куратор-реквизист ждал за столом и отрабатывал формальность с лицом человека, считающего минуты до конца смены. Он скользнул взглядом по строке «принят на особых условиях» – той самой пометке, что не позволяла отклонить кандидата при всём желании, – и едва заметно поморщился, будто строка эта лично его оскорбляла.

– Распоряжение куратора Окабэ, – пробормотал он, перелистывая данные. – Пятый кю. На особых условиях. Надо же. – Он поднял на Сэта тусклые глаза. – И для чего же это нужно лично вам, Сэт Миккон? Зачем вам Академия? Только честно, формальный ответ я и сам напишу.

Сэт хотел сказать что-нибудь незаметное, обтекаемое, правильное и безопасное, но вместо этого с языка сорвалось другое – то, чего он не произносил вслух никогда:

– Хочу прожить не пустую жизнь. Мне… нужно стать кем-то. Чтоб от меня хоть что-то осталось.

Реквизист на мгновение задержал на нём взгляд – чуть дольше, чем требовала пустая формальность, – потом покрутил пальцами над столом, мол, продолжай, неинтересно, и вернулся к данным, хотя на самом деле уже выводил направление.

– Корпус F7. Седьмая жилая. Особые условия – это, чтоб вы понимали, не поблажка, а скорее наоборот. – Реквизист впервые отвлёкся от данных и взглянул на него почти с сочувствием. – Спрос с вас будет как со всех, а скидок не будет ни в чём, не потянете первый семестр – отчислят без разговоров, и никакое распоряжение куратора не поможет. Так что… – он пожал плечами и снова уткнулся в экран, – удачи, что ли.

F7 – так, вполголоса, между собой, его звали корпусом «фриков», туда селили обитателей нетипичных Путей и всех, кто не вписывался в стройные клановые ряды. Корпус поменьше, на отшибе, у самой стены купола, и проблем от него потому меньше для всех, кроме самих фриков.

Сэт ощутил разом два чувства – укол обиды от слова, которого даже не произнесли вслух, и тут же тёплое, постыдное облегчение, ведь корпус поменьше означал и меньше глаз, что будут смотреть на него так, как смотрел сегодня весь актовый зал школы.

Корпус F7 и впрямь стоял на отшибе – приземистое крыло у самой кромки купола, где прозрачная стена уходила в темнеющее небо и было видно, как по ту сторону течёт, тускло отблёскивая, река Эвала. После парадных корпусов с их колоннами и фамильными гербами здесь было тихо и тесновато, по-домашнему обшарпанно, но Сэту понравилось сразу, хотя этому чувству он сам удивился.

В общем холле кто-то возился с разобранным тренировочным дроном, а рядом, прямо на полу, сидела девчонка и быстро чертила в воздухе светящиеся линии – расчёты Пути Разума, не иначе. Заметив Сэта, она на миг подняла голову, окинула его цепким, оценивающим взглядом – без насмешки, скорее с холодным любопытством исследователя, наткнувшегося на новый образец, и так же молча вернулась к своим вычислениям. Никто на него не таращился и не хихикал в кулак, к необычному тут, похоже, притерпелись давно.

Из приоткрытой двери тянуло запахом каких-то трав и горелого металла, где-то наверху кто-то увлечённо спорил сам с собой на два голоса, а по стене коридора тянулась полустёртая надпись краской: «F7 – те, кто не вписался». Кто-то приписал ниже, помельче: «и горд этим». Сэт прочёл и впервые за весь день уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо похожем на улыбку.

– Седьмая жилая, комната двенадцать, – сообщил из воздуха новый голос, теплее казённого Эйро, почти живой. Алиса, домовой интеллект корпуса. – Сосед уже заселён, уверена, вы поладите. У нас тут хорошие ребята, послушник, странные, но хорошие. Не дай парадным себя запугать.

Сэт даже не нашёлся, что ответить машине, которая разговаривала с ним как старшая сестра. Он толкнул дверь двенадцатой и обмер.

На верхней койке, свесив длинные ноги, сидел Токей Ито и развешивал над изголовьем тот самый кожаный шнур с костяной бусиной.

– О! – Лицо парня расплылось в улыбке, будто ему только что вручили подарок. – Это снова ты! Нет, ну ты глянь, какая удача! Я уж боялся, подселят какого-нибудь надутого индюка из несостоявшихся клановых, которому моя коса и мои корни спать мешать будут, а тут – свой.

Сэт застыл на пороге, прижимая к груди сумку и свёрток Корча. Комната была крохотной – две койки, два стола да узкое окно в звёздное небо за куполом. Половина Токея пестрела фотографиями, перьями, плетёными оберегами и рисунками красной охрой по серой стене, а вторая, его, Сэта, была голой и чистой, как лист, – как вся его прежняя жизнь.

Часть Сэта привычно искала, как отгородиться, как стать невидимым в этих четырёх стенах, которые теперь придётся делить с чужим, слишком открытым человеком. Но была и другая часть, которая сегодня не раз пыталась пробиться. Жажда чего-то нового, возможно дружбы. Ведь вот он – рядом тот самый человек, который посмотрел на Сэта не как на того, кто случайно здесь оказался, а по настоящему принял. Как своего.

Сэт подошёл к своей новой койке, опустил сумку, достал свёрток Корча, мыльную фигурку Мики, а остальные вещи не стал сразу раскладывать, всё равно нужно получать новую форму. Совсем скудные пожитки, но это было его, и впервые оно лежало не на приютской тумбочке под номером, а здесь, в Академии, куда его взяли вопреки насмешкам кого-бы то ни было.

– Меня это… Сэт зовут, – сказал он наконец и сам не понял, зачем прибавил, – Миккон.

– Да знаю я. – Токей спрыгнул с койки и протянул руку. – Тебя теперь вся Академия знает, приятель. Пятый кю, которого взял лично Окабэ. Клановые уже кипятком писают, особенно Съенто-Пачины, у них как раз в этом году двое поступают, гонору на всех нас хватит. – Он усмехнулся, но тут же посерьёзнел добавив. – Так что готовься, завтра первый сбор курса, сам увидишь, что значит быть тем, кого они заметили.

– Завтра? – выдавил Сэт, и от одного только слова внутри похолодело.

– Ага. Будут распределять по группам, прикрепят к наставникам. Формальность, старый ритуал просто, ну может ещё особенных послушников какой-нибудь куратор себе захочет прихватить. Ну ты же знаешь наверняка как оно устроено – чип с детства только и умеет, что облегчать возню с собственной энергией, а ступени за тебя никто не пройдёт. Нам это и напоминают каждый раз. Академия не исключение, с каким кю был в школе, с таким и входишь, а дальше карабкайся сам, доказывай каждую ступень на тесте. – Токей говорил легко, но смотрел внимательно, будто прикидывал, насколько устойчиво держится новый сосед. – Клановым-то что, у них с пелёнок личные наставники, они уже входят с приличными кю, а кто и с даном сразу! Глядят на это как на очередную ступеньку, как само собой разумеещееся, а нам с тобой придётся доказывать, что мы здесь не по ошибке.

– Я не умею доказывать, – тихо сказал Сэт. – Зато умею сливаться с окружением.

– Ну, дружище! – Токей хмыкнул и почесал затылок. – С этим ты, считай, уже прогадал, незаметным теперь тебе не быть при всём желании. – Он помолчал и вдруг прибавил серьёзно, без обычной лёгкости: – Зато, знаешь, оно иногда и к лучшему. Я вот всю жизнь был незаметным. Помощь же всегда такая, за чужой спиной стоим, всегда подержать да подлатать, а устаём от этого, не поверишь как. Ну и почести все другим идут, не важно какой вклад был моим.

Сэт посмотрел на протянутую руку, которую протягивал этот говорливый парень, на открытое скуластое лицо, на пёструю половину комнаты, где жил тот, которому было совершенно всё равно, есть у Сэта клан или нет, и крепко пожал руку, впервые за этот длинный, день не пожалев о том, что его заметили.

Ночью Сэт снова долго ворочался, не мог уснуть на новом метсе, хотя необычный сосед уже давно посапывал, создавая размеренный ритм. За узким окном виднелся край защитного купола Академии, за куполом несла свои тёмные воды река Эвала, редкие огоньки орбитальных верфей перемигивались высоко в небе, создавая неповторимый рисунок совершенно незнакомых созвездий. Сэт достал из кармана мыльную фигурку, повертел её в руке – кривой рыцарь, с неказистым мечом. Подумал о том, что хорошо бы его укрепить, чтоб сохранился дольше. «Чтоб ты стал настоящим».

Завтра его будут проверять на прочность все разом: клановые задавалы, наставники, да и мало ли кто ещё, кого он ещё не встретил… Завтра выяснится, по ошибке он здесь или нет. Ждать чего-либо от завтрашнего дня он давно отучился – так было не больно разочаровываться.

И всё-таки впервые за очень долгое время он не боялся уснуть. Рядом ровно дышал сосед, которому до его отсутствующего клана и санов не было никакого дела, а в кармане грелся кривой мыльный рыцарь – дружеское пожелание, которое он наконец решился принять.

Завтра подождёт, решил Сэт, и, сжав фигурку в ладони, закрыл глаза.