Текст книги "И звезды блуждали во тьме (ЛП)"

Автор книги: Колин Мелой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Рэнди взял одну такую коробку с полки. На обложке стояло старое кирпичное здание школы на темной лужайке, а под ним по земле расходились рваные трещины. Название «Восставшие мертвецы» было выведено сочащимся красным шрифтом. Слоган под картинкой гласил: «ШКОЛА ЗАКОНЧИЛАСЬ – НАВЕЧНО». Рэнди пересказал синопсис: – Оказывается, эта школа построена на вершине древнеегипетского кургана. Несколько детей находят проход в гробницу через каморку завхоза, и, как вы понимаете, начинается сущий ад. В прямом смысле. Если честно, я тогда наложил в штаны. Не лучший фильм Дезанто, но ситуация довольно похожая, не находите?

– Думаешь, под домом Лэнгдонов египетская гробница? – спросил Арчи.

– Ну, нет, – сказал Рэнди. – Но это может быть какая-то другая гробница. Или что-то, что было погребено очень давно. И те, кто это хоронил, явно не хотели, чтобы это выкапывали.

Арчи резко посмотрел на Рэнди. Он уже хотел было что-то сказать, описать свою встречу с женщиной снаружи, но осекся. Это прозвучало бы слишком дико.

– Где происходит действие фильма? – спросил Оливер.

– Хороший вопрос, – ответил Рэнди. – В Пенсильвании, кажется. В Питтсбурге. В семидесятых там было дешево снимать.

– Откуда взяться египетской гробнице под школой в Питтсбурге? – спросил Арчи.

Рэнди улыбнулся и сказал: – Магия кино, мой друг.

Оливер и Арчи переглянулись и рассмеялись. – Ну да, точно, – сказал Арчи.

– Но что если, – начал Оливер, – что если там, ну, сокровища? Знаешь, может Лэнгдоны когда-то давным-давно припрятали там клад. Это же звучит реалистично, правда? Я имею в виду – а как же проклятие Лэнгдонов?

– Проклятие Лэнгдонов? – переспросил Рэнди.

Оливер закатил глаза. – Да ладно тебе, Рэнди. Ты же знаешь. Лэнгдоны – они все со временем сходили с ума. В каждом поколении. Каждое следующее было безумнее предыдущего.

– А, это проклятие, – ухмыльнулся Рэнди.

– Наверняка там где-то лежат сокровища. Я же прав? – Оливер нетерпеливо посмотрел сначала на Рэнди, потом на Арчи.

– Может и так. Может и так, – сказал Рэнди, возвращаясь к прилавку. Арчи и Оливер остались у секции хорроров, изучая её запретные богатства.

– Не знаю, чувак, – произнес Арчи, снимая со стены фильм под названием «К.А.Й.Ф.» и читая аннотацию на обороте.

– Да брось, Арчи, – сказал Оливер. – Мы должны это проверить.

– Олли, там же всё огорожено забором, – возразил Арчи. Он пару раз заходил к отцу весной, и уже тогда пробраться на участок было почти невозможно.

– Спорим, мы найдем дыру в заборе, – сказал Оливер. – Тем более, если там сейчас никого нет. Да ладно тебе, у меня предчувствие.

– Вот это меня и пугает, – сказал Арчи. – Ты и твои предчувствия. Помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз?

Оливер посерьезнел. – Тогда всё было по-другому, – отрезал он.

Арчи не нужно было вдаваться в подробности; с тех пор как они подружились, Оливер был известен тем, что впадал в состояния, которые взрослые называли «необъяснимыми приступами». Прошлой осенью, например, Олли вбил себе в голову – поддавшись предчувствию, – что новый учитель математики в их школе какое-то «жуткое потустороннее существо». Воскресшая мертвая душа. Он был настолько в этом уверен, что однажды после уроков подкараулил учителя; тот, разумеется, опешил. Мужчина только начал оправдываться, как лицо Оливера побледнело, а глаза закатились. Крис Педерсен, стоявший рядом, успел подхватить его до того, как он рухнул на пол. Всё закончилось в кабинете медсестры; матери пришлось забирать Олли домой. Никаких объяснений не последовало – даже от самого Оливера, – если не считать шепотков в коридорах начальной школы Сихэма о том, что у мальчика случился какой-то эпилептический припадок.

– Ясно, – тихо сказал Арчи.

– Да ладно, Арч, – Оливер выхватил коробку с кассетой из рук Арчи и вернул её на полку. – Нам не обязательно заходить внутрь; мы просто пойдем и посмотрим.

Арчи искоса взглянул на Оливера, понимая, что тот не отвяжется, пока не добьется своего. – Только посмотрим?

Лицо Оливера расплылось в улыбке. – Только посмотрим, – подтвердил он.

– Ладно, – сказал Арчи. – Но за забор – ни ногой. Папа меня убьет, если нас поймают. Меня посадят под замок на всё лето. Прощай тогда наш поход.

Оливер приложил руку к груди, скорчив торжественную мину. – Никто не посмеет помешать нашему походу. За забор не полезем. Даю слово.

– Поклянись чем-нибудь, – потребовал Арчи.

Оливер обвел взглядом комнату; его глаза зацепились за одну кассету. Он подошел к соседнему стеллажу и вытянул фильм с полки. Вернувшись к Арчи, он протянул её другу; это был «Эскалибур», фильм Джона Бурмана 1981 года, который обожали и Арчи, и Оливер. Пока Арчи держал коробку, Оливер положил на неё руку и торжественно произнес, стараясь изо всех сил подражать британскому акценту: – Во имя Бога, святого Михаила и святого Георгия… – Оливер начал слово в слово цитировать сцену, где Уриенс посвящает Артура в рыцари после битвы при Камелиарде.

Арчи закатил глаза. – Просто поклянись, – перебил он его.

– Клянусь, мы не зайдем за забор, – сказал Оливер.

Удовлетворенный ответом, Арчи вернул фильм на место в секцию фэнтези; Оливер последовал за ним, продолжая возбужденно болтать на ходу: – Встречаемся завтра у скамеек в десять утра. Я позвоню Крису и Афине. Они нас прибьют, если узнают, что мы пошли без них.

– Эй, а у вас есть это на VHS? – раздался голос мужчины из другого конца зала; это был тот самый турист из пары, что вошла раньше. Он держал в руках футляр с видеокассетой.

Рэнди, стоявший за прилавком, резко убрал руку с устройства перемотки, отчего то со скрежетом остановилось. Он посмотрел на мужчину поверх очков, изучая его мгновение, прежде чем указать на табличку над кассой, которая гласила: ТОЛЬКО BETA.

Мужчина сказал: – В доме, который мы снимаем, нет плеера «Бетамакс».

Рэнди пожал плечами и вернулся к перемотке. Разочарованные супруги вернули коробку на полку и вышли из магазина.

Когда они ушли, Оливер спросил: – В чем вообще прикол? «Только Бета». Сейчас у всех стоят VHS-плееры. По крайней мере, у всех за пределами Сихэма.

– Это более совершенная технология, Олли, – высокомерно отозвался Рэнди. – Выше точность цветопередачи, четче картинка. Поверь мне. В конце концов «Бета» победит. VHS – это мимолетная мода. Эти огромные неуклюжие кассеты… – Он неодобрительно покачал головой.

– Черт, – сказал Оливер, взглянув на часы за прилавком. – Мне пора. – Он посмотрел на Арчи. – Завтра. Десять утра. У скамеек.

Арчи вздохнул. – Ага, до завтра.

– Пока, Рэнди! – крикнул Олли, выходя из магазина.

– Всегда рад, мистер Файф, – ответил Рэнди.

В этот момент на прилавке зазвонил телефон, и Рэнди снял трубку: – «Муви Мэйхем», только «Бета», всегда и везде. Говорит Рэнди Дин. Чем могу помочь? Арчи забрел в секцию с пометкой КОМЕДИИ и принялся разглядывать названия, дизайн и фотографии на обложках коробок. Рэнди продолжал свою бесконечную работу по перемотке кассет, зажав громоздкую телефонную трубку между плечом и щекой.

– Угу, – говорил Рэнди. – Конечно. Думаю, он у нас есть. – Он позволил микрофону трубки съехать к подбородку и окликнул Арчи: – Эй, Арчи – глянь-ка там, нет ли у нас «Смешного происшествия по дороге на Форум»? Должно быть прямо над твоей левой рукой.

Арчи посмотрел. – Да, на месте, – сказал он.

– Да, он у нас, – сказал Рэнди в трубку. – Хм? Да, это Арчи Кумс. Могу спросить. Секунду. – Он снова опустил микрофон и крикнул Арчи: – Ты не против забросить фильм Биргитте Вудли по пути домой?

– Ладно, – сказал Арчи. – В смысле, я не против.

– Ага, всё сделаем, Биргитта, – сказал Рэнди в трубку. Тем временем Арчи остановил выбор на фильме «Флетч», который, как он помнил, шел в кинотеатре в Астории позапрошлым летом. Он вытащил пластиковый футляр из-за коробки и подошел к прилавку с двумя фильмами.

– А, точно, – сказал Рэнди, повесив трубку. – Отличная авантюрная комедия. Должна понравиться всему твоему семейству. – Он взял пластиковые футляры у Арчи и, перепроверив наличие кассет внутри, провел сканером по штрих-кодам на нижней части каждого бокса. Короткие писки на компьютерной консоли на его столе подтвердили статус выдачи, и он передал их Арчи. – «Флетча» нужно вернуть в среду; скажи Биргитте, что «Форум» нужно сдать тогда же.

– Понял.

– Передавай привет родным от меня, – сказал Рэнди.

– Передам, – ответил Арчи. Он повернулся, чтобы уйти, но дошел только до двери, когда Рэнди окликнул его: – О, и Арчи?

– Да?

– Будь там осторожнее, у обрыва, – сказал Рэнди, и лицо его внезапно стало серьезным.

Арчи закатил глаза. – Не волнуйся, будем следить, чтобы нас не съели мумии. – Он вскинул руки на манер зомби, едва не выронив видеокассеты, зажатые под мышкой. Рэнди оставался серьезным, пока Арчи толкал дверь и выходил из магазина.

Снаружи люди уже уходили с пляжа, их руки были завалены воздушными змеями, одеялами и зонтиками. Собаки носились рядом с хозяевами, а обгоревших на солнце и уставших детей заталкивали в ожидающие универсалы. Арчи запихнул обе видеокассеты в сумку на руле и отстегнул велосипед. Он выехал на дорогу, лавируя в потоке машин с уверенностью человека, который всю жизнь проездил между автомобилями заблудившихся туристов. Он пересек Чарльз-авеню и свернул в переулок за «Морской ведьмой», проезжая сквозь облако выхлопов из кухонной вытяжки. Он резко повернул налево на Эбигейл и именно тогда увидел Броди Тайка.

Вернее, он услышал Броди Тайка раньше, чем увидел: Броди сидел в своем пикапе, вопя во всю глотку под тяжелую музыку, которая гремела из стереосистемы, и бешено барабаня по рулю.

– Эй! Арчи! – крикнул Броди, перекрывая рычание искаженных гитар, доносившееся из кабины грузовика. – Арчи Кумс!

Арчи притворился, что не слышит; он продолжал крутить педали вверх по улице. К его неудовольствию, он услышал, как двигатель грузовика позади взревел и машина рванула от обочины.

– Куда это ты так торопишься? – спросил Броди, поравнявшись с Арчи.

– Просто еду домой, Броди, – ответил Арчи, вперив взгляд в дорогу перед собой.

– Я хочу с тобой поговорить. – Ему приходилось кричать из-за гула двигателя и визга тяжелого металла.

– Я бы с радостью, но мне правда пора домой, – сказал Арчи и налег на педали, пытаясь оторваться от грузовика Броди.

Броди поддал газу, и из выхлопной трубы вырвалось облако черного дыма. Грузовик рванул вперед и подрезал Арчи, чуть не сбив его с велосипеда.

– Господи! – вскрикнул Арчи, с визгом затормозив.

Броди остановил свой пикап посреди улицы, перегородив путь. Он выключил музыку и посмотрел на Арчи через окно со стороны пассажира поверх своих черных очков.

– Дело в том, что пару дней назад у меня была работа, а теперь её нет, – сказал он. – Почему твой старик свернул стройку отеля на мысе? Вот что я хочу знать.

Броди было девятнадцать; он был местной «знаменитостью» – бросил школу Харрисберга в предпоследнем классе. Свои сальные светлые волосы он отращивал длинными и прятал под неизменной бейсболкой, надетой козырьком назад. Черная футболка с зазубренным логотипом какой-то метал-группы была его ежедневной униформой.

– Я не знаю почему, – ответил Арчи. – Почему все думают, что я в курсе?

– Это твой отец всех оттуда вывел. И мне нужно знать, какого черта. Я рассчитывал на эту работу, малец.

«Ага, не ты один», – подумал Арчи. – Отвяжись от меня, Броди.

– Что ты сказал?

– Я сказал: отвяжись от меня. – Арчи начал объезжать грузовик Броди спереди.

– Что здесь происходит? – раздался чуть дальше по улице женский голос с едва уловимым европейским акцентом. Арчи поднял глаза и увидел Биргитту Вудли: она стояла на крыльце, наблюдая за стычкой.

Броди, казалось, проигнорировал её. – Передай отцу, что он должен мне зарплату, – бросил он в открытое окно. – Он должен всей бригаде. Пусть лучше заплатит. – Он с пренебрежением глянул на Биргитту, нажал на газ и с визгом умчался прочь по улице.

Арчи проводил его взглядом. Когда грузовик скрылся за углом, он завел велосипед на тротуар. Подойдя к дому Вудли, он вытащил видеокассету из велосипедной сумки и поднялся по ступеням на крыльцо.

– Спасибо, – сказала Биргитта, забирая кассету. Она была шведкой по происхождению и носила свои длинные седые волосы, уложенными в величественный пучок. – Почему ты позволяешь этому мальчишке изводить тебя?

– Я не позволяю, – ответил он. – Я бы хотел, чтобы он отстал.

Биргитта издала губами звук, похожий на «ц-ц-ц», и Арчи не понял, адресовано это было ему или Броди Тайку. Биргитта Вудли всегда держалась с той строгостью, которую Арчи считал чисто европейской чертой. – Ну, в любом случае, – сказала она, – спасибо, что привез фильм. Пожалуйста, передай маме привет от меня.

– Обязательно, – сказал Арчи. – До свидания, Биргитта.

Дверь за ней закрылась, и Арчи остался на крыльце один. Он повернулся, чтобы уйти к велосипеду на тротуаре, но тут что-то странное привлекло его внимание. Он посмотрел себе под ноги, на забитый пылью плетеный коврик у порога дома Вудли.

На коврике лежала монетка.

***

Выбор фильма оказался удачным лишь отчасти: Макс его уже видел. Оливия и Аннабель хотели чего-нибудь вроде молодежной комедии про школу; но Лиз и Питер, которые не смыслили ровным счетом ничего в кино, снятом после семьдесят пятого года, казались довольными – Лиз считала Чеви Чейза милашкой и смеялась над всеми шутками, даже над самыми плоскими. Питер смотрел кино в каменном молчании; просмотр постоянно прерывался звонками телефона на кухне. Поначалу они ставили фильм на паузу каждый раз, когда он вставал с дивана, но звонки стали такими частыми, что в конце концов Питер настоял, чтобы они смотрели без него. Он стоял на кухне, отвечая на вопросы очередного инженера или проектировщика, архитектора или разнорабочего. Кухня примыкала прямо к гостиной, так что Арчи волей-неволей прислушивался к разговорам.

На протяжении всего фильма мысли Арчи то и дело возвращались к монетке, которую он видел на коврике у дома Вудли. Вернувшись домой, он хотел проверить, на месте ли пенни на его собственном коврике, но, к своему удивлению – и некоторому облегчению, – обнаружил, что тот исчез.

Когда пошли титры, Питер вошел в гостиную, только что закончив очередной разговор. – Что, уже всё? – спросил он, глядя на ползущие по экрану имена. – И что там в итоге случилось? Ну, с тем парнем?

– Пап, – простонала Аннабель, – ты пропустил, считай, полфильма.

Телефон зазвонил снова; Лиз и Питер обменялись измученными взглядами, и Питер пошел брать трубку. – Макс, это тебя! – крикнул он с явным облегчением в голосе. Макс вскочил с дивана и трусцой припустил на кухню; Оливия и Аннабель скрылись наверху, в своей комнате. Лиз принялась просматривать стопку почты на приставном столике, а Арчи, догадавшись, что больше никто за это не возьмется, опустился на колени перед видеомагнитофоном и нажал кнопку перемотки.

– Слушай, – сказала Лиз под жужжание аппарата, – Коркеры завтра устраивают гаражную распродажу в Кэннон-Бич. Их старший уезжает в колледж. Синди говорила, там будет куча кассет на продажу, если хочешь, можем съездить присмотреться.

– Э-э, нет, – ответил Арчи. – Я не могу, правда. Ну, в смысле, не получится.

– У тебя какие-то планы?

– Да, – сказал Арчи. – Ничего особенного. Просто встречаемся с Олли, Крисом и Афиной.

– Звучит здорово, – отозвалась Лиз. – Строите планы на поход?

– Ага, – подтвердил Арчи. – Ну, решаем, кто что берет. И всё такое.

– Это мне напомнило, – сказала Лиз, – если берете палатку, тебе стоит её хорошенько проветрить. Она в сарае с августа валяется.

– Понял, – сказал Арчи. Видеомагнитофон резко замолк, и Арчи нажал «eject». Он убрал кассету в футляр и положил её на телевизор. – Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи, милый, – ответила Лиз, погрузившись в журнальную статью.

В небе еще теплился свет, разливаясь над крышами и пробиваясь сквозь тучи, когда Арчи вошел в свою комнату. Дождевой фронт, который он видел раньше, так и не дошел до суши, но затянувшие небо облака стали холстом для великолепного заката во всех оттенках розового и пурпурного. Он стоял у окна, наблюдая, как угасает свет, пока не замигали уличные фонари и улица не погрузилась во тьму, за исключением маленьких конусов оранжевого света под лампами. Он нажал «play» на бумбоксе и уже собирался лечь в постель, когда что-то внизу на улице привлекло его внимание.

Кто-то стоял на тротуаре, глядя прямо на их дом.

В этой фигуре было нечто такое, что напугало Арчи; он быстро выключил настольную лампу. Блик от лампочки исчез со стекла, и он смог ясно разглядеть темную улицу. Там, внизу, под одним из густых вишневых деревьев, росших в саду Пэм Эпплгейт, стоял незнакомый мужчина.

Арчи его не узнал, поэтому сначала принял за туриста. Но в том, как он держался, было что-то странное. Более того, он был одет совсем не так, как подобает туристу на побережье Орегона в июне. На нем был коричневый костюм; воротник стягивал темный галстук. На голове была старомодная шляпа – какая-то помятая и поношенная, а с щек и подбородка свисала внушительная борода. Это был взрослый человек, но не старик; в его густой бороде не виднелось седины. Но больше всего Арчи встревожило то, что мужчина, казалось, смотрел прямо на входную дверь Кумсов.

Арчи почувствовал, как участилось сердцебиение; он молил, чтобы человек пошел дальше, оставил их дом в покое, но тот продолжал стоять, наблюдая из-под тонких ветвей вишни. Он стоял прямо и неподвижно – Арчи уже начал думать, не застыл ли он на месте, – как вдруг мужчина залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда что-то похожее на маленькую книжку и карандаш. Мужчина только начал что-то записывать в книжку, как вдруг комната Арчи залилась светом.

Голова мужчины дернулась вверх, и он посмотрел прямо на Арчи.

– Эй, козявка, – раздался сзади голос Макса. Он распахнул дверь; свет из коридора хлынул внутрь.

Арчи быстро пригнулся ниже подоконника и дико уставился на брата. – Макс! – прошипел он охрипшим шепотом.

– У тебя нет моей… – начал было брат, прежде чем увидел Арчи, скорчившегося в кромешной тьме. – У тебя что, крыша поехала?

Арчи замахал на него руками, шипя: – Закрой дверь!

– Это еще зачем? – спросил Макс, оглядывая комнату. – Чего тут так темно? – Он щелкнул выключателем у двери. Вспыхнул верхний свет.

– Выключи! – зло выкрикнул Арчи.

Озадаченный Макс подчинился. – Ты что творишь, Арч? – спросил он.

– Закрой дверь, тогда скажу, – ответил Арчи. Макс притворил дверь и подошел к месту, где пригнулся Арчи. – Там на улице кто-то стоит. Следит за домом.

Глаза Макса расширились. Он присел рядом с Арчи, прячась за подоконником. – Кто? – спросил он.

– Не знаю, – прошептал Арчи. – Какой-то тип в костюме. Он что-то записывал в книжку. Смотри.

Макс медленно приподнялся и выглянул в окно. – О боже, – произнес он голосом, полным ужаса.

– Что? – спросил Арчи.

– О боже, – повторил Макс, на этот раз громче. – Нет!

– Да что там такое? – Арчи не выдержал напряжения; он вскочил и выглянул в окно на улицу.

Там никого не было.

Макс отвесил брату тумака по руке. Он хохотал. – Ну ты и псих, Арч, – сказал он. – Нет там никого.

Арчи обшарил взглядом весь тротуар, пытаясь найти мужчину, но тот исчез. – Он был прямо там, – сказал Арчи. – Клянусь богом.

– Наверняка это был Рон Эпплгейт, чувак, – бросил Макс.

– Это был не Рон Эпплгейт, – уныло ответил Арчи. – Это был бородатый парень. В шляпе.

– О боже, только не в шляпе! – издевательски воскликнул Макс.

– Заткнись, Макс.

Макс встал и включил свет. Он принялся обыскивать комнату, придирчиво осматривая мягкий прямоугольный футляр, в котором Арчи хранил кассеты. – Ты брал мою кассету Whitesnake?

Арчи всё еще смотрел в окно, сканируя улицу. – Нет, – ответил он. – Спроси у Оливии или Аннабель. Мне вообще не нравится Whitesnake.

Макс кивнул в сторону бумбокса Арчи. Из динамиков доносился гул синтезатора – начало первой стороны. – Ну еще бы, ты же слушаешь всякую девчачью ерунду, – бросил он и вышел из комнаты.

Арчи подождал, пока шаги Макса стихнут на лестнице, и снова выключил свет. Он посмотрел в окно; небо стало абсолютно черным, деревья содрогались под порывами ветра. Он попытался прогнать чувство тревоги из груди – в том, чтобы увидеть кого-то на тротуаре июньским вечером, не было ничего необычного. Мужчина мог просто гулять, погруженный в свои мысли, или на мгновение замереть, пораженный какой-то идеей, пока свет из окна Арчи не напомнил ему, что пора идти. Но нельзя было отрицать, что человек смотрел именно на их дом – и что их внезапный зрительный контакт стал настоящим шоком. В облике этого человека, даже скрытом ночной тьмой, было что-то почти нечеловеческое.

Арчи отогнал эту мысль и включил настольную лампу. Он попытался сосредоточиться на музыке; взял книгу с тумбочки, чтобы почитать. Прошло немало времени, прежде чем Арчи удалось уснуть.

Глава 3

СУББОТА

Афина проснулась оттого, что прямо перед её едва открывшимися глазами кто-то размахивал книжкой.

Её полное имя было Афина Мунбим Квест. Когда-то оно казалось очаровательным, даже волшебным. Словно имя прямиком из сказки. В первом классе начальной школы Сихэма она им гордилась: благодаря имени она заводила друзей, и ей первой давали выбирать игрушки, когда она приходила в гости. Она с гордостью представлялась везде, где бы ни оказалась, называя полное имя, и её всегда воодушевляли ответные улыбки. Но к четвертому классу блеск этого имени померк. Внезапно стало не так уж круто носить имя, которое больше подошло бы мультяшному единорогу. К шестому классу она и вовсе выкинула среднее имя. Афина – как имя – звучало вполне безобидно. По крайней мере, никто не вскидывал брови. Не то что Мунбим. Что касается Квест – ну, это была фамилия. С этим она мало что могла поделать. Даже при том, что её придумали родители.

– Тогда были другие времена, понимаешь? – говорила её мать, Синтия. – Конец шестидесятых. Мы боролись с патриархатом, ясно? С какой стати я должна была менять фамилию на папину? Кто выдумал это правило?

– Мы договорились не брать ничью фамилию, – добавлял отец. – И придумали новую. Такую, в которой был бы наш дух. Дух нашей семьи. Так Джордан Джонс – человек с именем, необычайным в своей заурядности – стал Джорданом Квестом. Его жена, урожденная Вудсон, стала Синтией Квест; их первый ребенок – Афиной Квест. Часть «Мунбим» – Лунный Луч – была намеком на ночную вечеринку, на которой зачали Афину; эта история неизменно заставляла девочку съеживаться от стыда.

– Мы искали, – объясняли они оба. – Мы были в поиске – искали себя. Искали свое место в мире.

Этот поиск привел их из Сан-Франциско в Сихэм сразу после рождения Афины. На пианино в гостиной стояло фото: Синтия меняет Афине подгузник на крыле старого школьного автобуса, который вез их вдоль побережья в Орегон; её светлые волосы перехвачены красной банданой. Рядом стоит бородатый Джордан с голым торсом и поясом для инструментов на талии. На заднем плане виднеется деревянный каркас дома, который они строили на нескольких акрах к югу от этого маленького прибрежного городка. Двое – а теперь уже трое – искателей, нашедших свой дом.

Вторая девочка, Бекки, родилась через шесть лет после того снимка. – В честь твоей прабабушки Ребекки, – ответила мать, когда Афина, тогда уже шестиклассница, спросила, почему сестре досталось нормальное имя, а ей – имя греческой богини, рожденной из отцовского лба. – Нам всегда нравилось это имя.

Именно Бекки сейчас стояла над Афиной в это утро – первое утро после окончания восьмого класса, – размахивая тонкой книжкой с картинками перед лицом сестры.

– Почитаешь мне это, Фена? – спросила Бекки.

– Который час?

– Не знаю. Почитаешь?

– А как же мама с папой? Почему бы не попросить их?

Бекки пожала плечами. И снова замахала книгой. Афина разобрала название: «Семейство маленьких дикарей».

– Бекки, сегодня первый день летних каникул. Оставь меня в покое. – Она перевернулась на бок и натянула подушку на голову.

– Ну пожалуйста, Фена! Ну пожа-а-а-луйста!

Афина знала сестру достаточно хорошо: скорее солнце погаснет и земля увянет, чем Бекки Квест прекратит свои мольбы. И вот Афина встала, оделась и обнаружила себя в гостиной, читающей сестре «Семейство маленьких дикарей». Действительно, «подходящее» начало каникул.

Она как раз дошла до места, где Малыш Дикарь находит «маленькое заблудившееся доброе чувство в поле маргариток» (от картинки на странице исходило золотистое сияние, похожее на солнечные лучи), когда зазвонил телефон. Боковая дверь кухни открылась, и вошла Синтия Квест – волосы убраны неизменной банданой, на щеке полоса грязи. Афина безучастно наблюдала, как мать стягивает садовые перчатки и снимает трубку.

– Фени, – сказала Синтия, прижимая трубку к уху, – это тебя. Оливер.

Афина положила книгу на колени Бекки и подошла к телефону. – Алло? – спросила она.

– Афина, это я, – раздался голос на другом конце.

– О, привет.

– Оливер, – повторил голос.

– Я знаю, – сказала Афина. Голос мальчишки было ни с чем не спутать – слегка гнусавый, с едва заметным дефектом в произношении звука «th», из-за чего он звучал как «f». Они дружили с третьего класса, и она привыкла слышать свое имя как «Афена».

– Ты получила мое сообщение?

Афина глянула на автоответчик рядом с телефоном; на его бежевом пластиковом корпусе мигал красный огонек.

– Прости, – сказала она. – Наверное, нет. Мы вчера поздно вернулись и…

– Неважно. Встречаемся у скамеек. В десять часов.

– В десять? – Она посмотрела на часы. Было начало десятого. – Что, прямо этим утром?

– Ну да, – последовал раздраженный ответ. – Это важно.

– Что случилось?

– Они что-то нашли. Там, на утесе. Ну, на мысе. Где строят этот отель.

Афина слишком хорошо знала про отель, который строили на мысе. Последние несколько месяцев родители только об этом и говорили. Какой-то застройщик из Портленда планировал там огромный курорт – нечто, что должно было изменить Сихэм и всё побережье. Квесты, назначив себя защитниками местной экологии, взялись бороться с этим проектом не на жизнь, а на смерть. Это ставило Афину в неловкое положение: подрядчиком, руководившим работами, был отец одного из её лучших друзей.

– Что? – тихо спросила она, неосознанно отворачиваясь от матери, которая наливала себе стакан воды из кухонного крана. Меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать очередную лекцию об уничтожении природной красоты побережья. – Это не одно из твоих, ну, видений или типа того?

На том конце провода воцарилось молчание, прежде чем Оливер оборонительно ответил: – Нет. Не видение. Там какая-то пещера или что-то в этом роде. Они остановили работу – так Арчи говорит.

– Остановили? – Она покосилась на маму.

– Да. Из-за того, что они нашли. В общем, мы идем туда всё разведать. Ты должна быть с нами.

– Да, ладно, – сказала Афина. – В десять?

– У скамеек.

– Поняла. Буду.

Она повесила трубку и на мгновение замерла, глядя на аппарат. Пещера. Какая еще пещера?

– О чем это он? – спросила мать.

– Что-то насчет курорта. Этой стройки на мысе. Кажется, они её сворачивают.

Глаза Синтии расширились. – Да ты что! – воскликнула она. – Потрясающие новости, Афина.

– Они вскрыли какую-то пещеру. – Афина пожала плечами. – Олли хочет пойти посмотреть.

– С Арчи тоже?

– И с Крисом, ага.

Синтия отпила воды. – Ну, будьте осторожнее. И расскажи потом, что вы там увидите. – Она рассеянно посмотрела в окно; отец Афины, Джордан, стоял в дверях своей гончарной мастерской из шлакоблоков, отряхивая глиняную пыль с передника. – Это отличные новости, – повторила она. – Твой папа будет в восторге.

Афина взглянула на часы; скамейки стояли рядом с «Муви Мэйхем», в самом центре Сихэма. Чтобы успеть вовремя, нужно было выходить прямо сейчас. Она запрыгнула на кухонную стойку и достала злаковый батончик с верхней полки шкафа. Распечатав его, она зажала батончик в зубах и выудила свои кроссовки из обувницы в гостиной. Разноцветные блики падали на паркетный пол из двух витражных окон по обе стороны от входной двери. Бекки всё еще сидела на диване, перелистывая книгу.

– Ты куда? – спросила Бекки. – Пойду посмотрю на пещеру, – ответила Афина с набитым ртом. – А что в этой пещере? – Понятия не имею. – Афина пожала плечами. – Думаю, скоро узнаем. – О-о, – сестра просияла. – Может, вы найдете там маленькое заблудившееся доброе чувство.

Афина перестала жевать и посмотрела на Бекки. – Да, – сказала она. – Да, может быть. И она выскочила за дверь.

Вот она, стоит на бетонном полу сарая. Вся покрыта слоем грязи и пятнами от травы; слово «ХОНДА» едва различимо сквозь налет. Газонокосилка.

Крис Педерсен смотрел на неё как на старого заклятого врага; в животе засосало. Прошел едва ли час первого утра его летних каникул, и на что он собирался его потратить? На домашнюю повинность, которая преследовала его каждое лето с тех самых пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы толкать перед собой этот старый двухтактный двигатель. Стрижка газона. Проклятие каждого ребенка на летних каникулах. Точнее, думал Крис, каждого ребенка, чьи родители считали важным привить детям «ценность тяжелого труда». Дело было в том, что от него ожидали не только стрижки их собственного газона примерно раз в две недели – его подрядили (без всякого на то согласия) стричь лужайки Линдгренов, Чу и Фрике, словно он был каким-то ландшафтным предпринимателем. А им он становиться уж точно не стремился.

Но тем не менее, он был здесь. В солнечное субботнее утро, только что освободившись от восьмого класса. Готовый начать лето, прорубаясь сквозь чужие заросшие дворы. И самой первой лужайкой, которую предстояло выкосить, была его собственная.

Он вытащил косилку из сплетения садовых шлангов и колышков для помидоров. Выволок её на грязный пятачок во дворе и проверил уровень топлива. Нажал на кнопку подкачки и уперся ногой в край корпуса косилки. «Поехали», – подумал он. Схватил шнур стартера и дернул. Ничего не произошло.

Он позволил шнуру втянуться обратно, нажал на подкачку еще разок для верности и дернул снова. Опять ничего. «Слава Господу», – подумал Крис Педерсен.

– Пап! – крикнул он. – Она не работает! – Что? – голос донесся из дома. – Косилка. Не заводится.

Тед Педерсен показался в дверях черного хода. Он всё еще был в офисной одежде – песочный костюм, красный галстук, отглаженные брюки. – Ну, а ты подкачал топливо? – спросил он.

Крис наклонился, сделал несколько демонстративных нажатий на кнопку и рванул шнур. Снова тишина. – А ты проверил… – Бак под завязку.

Тед упер руки в бока и нахмурился; Крис сделал то же самое, в точности копируя позу отца. – Ну, – произнес Тед спустя мгновение, – придется мне покопаться в ней, вдруг смогу завести. – Вот чёрт, – сказал Крис. – Значит, я не смогу подстричь газон.