Текст книги "И звезды блуждали во тьме (ЛП)"

Автор книги: Колин Мелой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Эй! – крикнул он. – Осторожнее!

– Ну конечно! – приговаривал Чарльз Лэнгдон. – Так просто. Спрятано в углу. Груда кирпичей. А я-то искал потайные двери и задраенные люки. Уф! – Последний звук он издал, отбросив очередной кирпич из кучи. Он неловко выпрямился и начал массировать поясницу.

– Давайте мы поможем, – сказал Крис, и они принялись раскидывать кирпичи. Вскоре они перенесли всю кучу в другую часть подвала. Когда место было расчищено, Лэнгдон взял фонарь и направил его в опустевший угол.

– Я… – начал Макс, не желая разрушать энтузиазм старика. – Я ничего не вижу.

– Но оно должно быть здесь, – сказал Чарльз. – Мальчик! – Он умоляюще посмотрел на Оливера. – Это то, что ты видел?

– Всё как в тумане, – ответил Оливер. Он подошел к углу и начал ощупывать грязную каменную кладку фундамента дома. У Арчи внутри всё екнуло. Ему было страшно, он был сбит с толку. Казалось, что в этот момент от их действий внезапно стало зависеть слишком многое.

И тут Оливер произнес: – Этот камень – он шатается. – Он запустил пальцы в серый раствор между камнями. С кажущейся легкостью ему удалось вытащить камень, открыв темное отверстие в стене фундамента.

Лэнгдон бросился к нему. – Что там?

– Там проход, – сказал Оливер, заглядывая внутрь. – Дайте мне фонарь.

Лэнгдон передал Оливеру свет; тот поднес его к проделанному отверстию. – Да, – подтвердил он. – Здесь какой-то туннель.

Лэнгдон рассмеялся. – Это правда! – воскликнул он. – Всё правда. Путь, Путь! Живо, дети! Нам пора!

С этими словами мужчина начал поспешно вынимать камни вокруг отверстия. Ребята принялись помогать, все шестеро выстроились в ряд, передавая камни из рук в руки. Вскоре они проделали проем размером с небольшую дверь. Все они прекратили работу, завороженно глядя на него. Это было поразительно: тьма, казалось, вытекала наружу – будто они вскрыли вход в мавзолей, который долгое время был запечатан.

Возможно, когда-то в не столь отдаленном прошлом мыс уходил далеко в океан. Но земля претерпевает стремительные изменения, и береговая линия размывалась, пядь за пядью, пока не хватило одного лишь вгрызающегося ковша огромной дизельной машины, чтобы обнажить разлом, ведущий в лабиринт внутри скалы. Эти две силы – природа и человек – работают в тандеме, сводя на нет труды самых благонамеренных людей. Лагг отмечает это, наблюдая за тем, как его братья пробираются через туннели. Он на мгновение задумывается, что запишет это в свой блокнот, чтобы сохранить как еще одну крупицу понимания этого странного и прекрасного места. Он так мало помнит о той, другой жизни, когда они приходили сюда раньше. Снова в поисках той вещи. Тогда он был поражен красотой этого места, но у него не было времени зафиксировать свои наблюдения.

На этот раз он пришел подготовленным. Он взял с собой блокнот.

И действительно, он заметил сразу по прибытии, что местность выглядит совсем иначе. Стало больше построек. Стало больше людей. Дороги больше не состояли из грязи и гравия, а были покрыты какой-то твердой черной субстанцией, которая, как он позже узнал, называется асфальтом. Он сделал пометку об этом. Средства передвижения людей тоже изменились: если раньше их возили животные в своего рода симбиотических отношениях, то теперь их возили машины. Конструкции со сложными механическими частями. Это устранило потребность в животном. С момента своего возвращения он не видел ни одного из этих ездовых животных и поражался человеческой изобретательности. Поистине, это был замечательный народ.

Но теперь его зовет из темноты брат. – Быстрее, Брат, – говорит Тофф. – Почему ты медлишь?

– Я задумался, – отвечает Лагг.

Тофф бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Варт его не слышит. – Сейчас не время для раздумий, Брат, – тихо говорит он. – Ты и так достаточно разозлил Варта.

– Да, – отвечает Лагг. – Да, Брат.

В туннелях темно, но они видят. Темнота не мешает им. Они – часть темноты.

Лагг видит Варта впереди, видит движение его тела. Туннели тесные и холодные; здесь сухо, сухостью гробницы. Пока он идет, Лагг чувствует, как его тело слабеет. Он чувствует боль в суставах. Чувствует усталость в глазах. Он зовет: – Брат!

– Да? – раздраженно откликается Варт.

– Ты чувствуешь это? – спрашивает он.

– Да, – отвечает Варт.

– Я чувствую это. Перемену, – говорит Лагг. – Старение.

– Мы близки, Брат, – говорит Тофф.

– Да, мы близки, – говорит Варт.

Варт резко останавливается; он поднимает руку. Тофф и Лагг замирают за его спиной. – Слушайте, – говорит Варт, и его голос переходит в яростное шипение.

Лагг прислушивается. Он слышит голоса. Детские голоса.

– Как это возможно? – спрашивает Тофф, широко раскрыв глаза. Он стар, как Варт, как Тофф. Теперь они невообразимо стары. Они древние.

– Они нашли другой путь, – говорит Варт.

– Есть другой путь? – спрашивает Тофф. – Всё это время? Другой путь?

– Медлить больше нельзя, Брат, – говорит Варт. – Ты должен остановить их. И ты тоже, Брат. – Он смотрит на Лагга.

– Что нам с ними сделать? – спрашивает Лагг.

– Вы должны их убить, – говорит Варт.

– Чем мне убить их, Брат? – спрашивает Лагг.

Варт достает нож из внутреннего кармана. Это нож того типа, где длинное стальное лезвие откидывается из деревянной рукояти. Он протягивает нож Лаггу и говорит: – Этим, если придется.

Лагг хмурится. Тофф спрашивает: – А как же ты, Брат?

– Я доберусь до предмета, – говорит Варт. – Обо мне не беспокойтесь. Я доберусь. Вы должны остановить их. Ибо если вы этого не сделаете, мы погибнем.

– Да, Варт, – говорит Тофф. Он смотрит на Лагга.

– Да, Варт, – говорит Лагг.

– Идите, – говорит Варт.

И братья расходятся: Варт движется на зов вещи, великой и ужасной вещи, которая уже так близко, а Лагг и Тофф ковыляют на звуки детей, чьи голоса звучат всё ближе и ближе.

***

Лэнгдон наклонился к проему в стене и вытянул фонарь на расстояние вытянутой руки; круг света осветил туннель, уходящий в черноту. Стены туннеля были выложены тем же серым камнем, что и фундамент дома; было ясно, что тот, кто строил здание, сделал туннель частью своих трудов.

– Я здесь, дедушка, – услышал Арчи тихий шепот Лэнгдона, прежде чем тот вошел в проем.

Оливер последовал за ним вплотную, его лицо застыло в каком-то завороженном оцепенении, которое Арчи ассоциировал только с его странными приступами. Когда они входили внутрь, Арчи положил руку на плечо Оливера.

– Эй, – сказал он. – Ты там в порядке будешь?

Оливер мельком взглянул на друга: – Я в норме.

– Просто я не хочу, чтобы ты… ну, понимаешь…

Оливер улыбнулся. – Не волнуйся, Арч. Это странно, но…

– Но?

– Но будто я долго этого ждал. – Лицо его омрачилось решимостью. – Я знаю, это то, что я должен сделать.

Арчи проводил его взглядом, пока тот пролезал сквозь дыру в стене. Бросив быстрый взгляд назад, на дикое нагромождение хлама в подвале дома Лэнгдонов, Арчи последовал за ними.

Им пришлось идти гуськом, настолько узким был проход. Арчи шел последним; он видел лампу Лэнгдона как далекое сияние в голове колонны, отбрасывающее причудливые тени на каменные стены. Вскоре шествие резко остановилось. Арчи вытянул шею через плечо Оливера, чтобы посмотреть, в чем задержка. Он увидел Лэнгдона впереди, высоко держащего фонарь.

– Это лестница! – крикнул мужчина.

Шахта была выложена камнем и уходила вниз, за пределы света фонаря. К стене была привинчена железная лестница. Они находились в маленькой тесной камере, но выступ вокруг дыры позволил им всем рассредоточиться и окружить её. Лэнгдон посмотрел на Оливера; тот вздрогнул и кивнул.

– Спускаемся, – скомандовал Лэнгдон.

Крис вызвался нести фонарь; Афина пошла первой, за ней – старик. Крис оказался посередине, удерживая фонарь в одной руке и осторожно перебирая перекладины свободной. Оливер последовал за ним, затем Меган. На краю шахты остались только Макс и Арчи, вглядывающиеся в темноту.

– Старшим везде у нас дорога, – сказал Арчи.

– Остроумно, Букашка, – хмыкнул Макс. Он поставил ногу на верхнюю ступеньку.

– Эй, Макс?

– Чего?

– Я рад, что ты здесь. – Слова вылетели изо рта Арчи комом, будто он не мог их контролировать.

В обычное время такое искреннее признание заставило бы брата закатить глаза. Но времена были необычные. Макс кивнул и ответил: – Я тоже, чувак. – После чего исчез в дыре.

Спуск по лестнице казался бесконечным; Арчи никогда не лазил по таким высоким лестницам. Прошло несколько минут, прежде чем Арчи с облегчением услышал голос Афины, эхом донесшийся снизу.

– Я на земле, ребята! – закричала она.

Последние несколько перекладин тянулись целую вечность, но Арчи наконец ступил на твердую земляную поверхность. Здесь каменная кладка заканчивалась, и окружающая камера казалась вырубленной в самой скале. Арчи пришло в голову, что они находятся так глубоко под землей, что давно оставили почву поверхности позади.

– Сюда, – позвал Оливер. От дна шахты отходил туннель, и Оливер направился по нему, Афина была рядом с фонарем.

– Что это за место? – спросила Меган.

– Похоже на какую-то пещеру, – сказал Макс.

– Это, – ответил Лэнгдон, – работа моего деда и его семьи. Годы они вложили в это. Копали и взрывали. Я думал, это всё миф, семейная легенда – но нет! Они оставили проход открытым, на всякий случай… на всякий случай.

– На всякий случай чего? – спросил Арчи, которого начала раздражать путаная речь мужчины.

Лэнгдон произнес: – Полагаю, на случай, если они захотят найти это снова. Это было немудро. Очень немудро. Их безумие толкнуло их на это. Человеческую гордыню – человеческий соблазн – никогда нельзя похоронить полностью. И поэтому мы должны сделать то, чего не смогли они.

– А именно? – спросил Крис.

– Уничтожить это раз и навсегда, – отрезал Лэнгдон.

– И как нам это сделать? – спросил Арчи.

Лэнгдон улыбнулся. – Предоставьте это мне, – сказал он. – Это мой долг. Вы должны только помешать этим трем сущностям добраться до него. Это ваша задача.

Арчи видел маленькие ниши и боковые туннели, ответвляющиеся от основного хода; он лишь мельком поглядывал на них, следуя за сиянием фонаря в голове колонны. Следуя за Оливером.

И тут Лэнгдон вскрикнул. Арчи посмотрел вперед и успел увидеть темную фигуру, прыгнувшую из невидимого ответвления. Что-то яркое блеснуло в свете фонаря; Арчи услышал тошнотворный всплеск о камень. Афина закричала. Фонарь упал на землю, но не погас. Он лежал на боку, отбрасывая резкий, неестественный свет на сцену.

Лэнгдон был мертв. Он лежал на земле в быстро растущей луже крови. Его горло было разорвано, и кровь хлестала из раны короткими толчками. Его глаза смотрели в пустоту, к своду туннеля. Старик с жемчужно-белыми усами в коричневом костюме стоял над мертвецом; он сжимал Афину в руках. Окровавленный нож в его руке был приставлен к её горлу.

– Не шевелитесь, – прохрипел мужчина.

Второй старик, тот, что с белой бородой, вышел из теней. Оба они выглядели гораздо старше, чем всего несколько часов назад; казалось, они вот-вот рассыпались в пыль. У Арчи не было времени обдумывать этот странный феномен, пока Афина, его подруга, отчаянно боролась в руках человека с ножом.

– Пожалуйста, – выдавил Крис, – мы просто дети.

– Оставьте её в покое! – крикнула Меган.

– Вы не доберетесь до него, – сказал мужчина. – Вы не доживете до этого. – И Арчи видел, что тот говорит всерьез. Он видел это в его глазах. В безжизненности его холодных, старых глаз. Он собирался убить Афину. Арчи уже открыл рот, чтобы крикнуть «Нет!», когда вдруг слева от похитителя тот, что с белой бородой, поднял что-то и с силой обрушил на голову напарника. Нож с лязгом упал на землю. Руки мужчины выпустили Афину, и она отпрянула, врезавшись в Оливера и Криса.

Они замерли в шоковом молчании.

Бородатый старик стоял над своим товарищем и бесстрастно смотрел на него.

– Брат… – прохрипел лежащий на земле. Из огромной раны на боку его головы сочилась кровь.

Арчи увидел, чем он был сражен – в руке бородатого всё еще был зажат камень.

– Брат, почему?

Но убийца заставил его замолчать: он опустился на колени и начал раз за разом вбивать камень в его череп. Арчи отвернулся; он слышал, как Макс выкрикнул что-то гортанное. А затем они все побежали – побежали мимо этой кошмарной сцены, вниз по туннелю, следуя за Оливером всё глубже под землю.

Глава 21

Тофф разлагается; он исчезает на глазах у Лагга. Там, на полу туннеля. Другой человек, мясной мешок, лежит рядом – его жизнь вытекла короткими жидкими толчками. Тофф уходит не так. Его кожа ссыхается внутри костюма, этой формы, этой вечной формы, и руки втягиваются в рукава, словно голова черепахи, прячущаяся в панцирь.

И это напоминает Лаггу: черепахи. Он нашел одну там, в лесу. Маленькую, сидевшую у пруда. Он смотрел на нее много минут, подмечая узорчатый панцирь, пятнистую голову. Теперь Лагг вынимает блокнот из внутреннего кармана пиджака и перелистывает страницы, пока не находит запись об этом странном животном, об этой черепахе. Он перечитывает свои слова, вспоминая то существо. Его взгляд падает на строки чуть ниже записи о черепахе. Это стихотворение человеческого поэта. Уильяма Блейка. И Лагг чувствует позыв прочесть его вслух. Он читает его над телом Тоффа, пока тот рассыпается в ломкий черный пепел.

– «У Жестокости сердце людское, / У Зависти – лик людской, / У Ужаса – тело людское, / И платье – из Скрытности той».

Он плачет; он вытирает слезу со щеки. Он чувствует бумажную истонченность своей кожи. Он тоже разлагается. Он читает дальше.

– «Платье это – железо кованое, / Тело – горн, пылающий в нас, / Лицо – как печь, замурованная, / А сердце – прожорливая пасть».

Он тихо закрывает блокнот. Убирает его в карман. Тофф исчез; Лагг один. Он встает с некоторым трудом. Ему приходится опереться на стену туннеля. Легкие разрываются от каждого вдоха. Он идет вдоль туннеля обратно к камере, в которую они вошли вначале. Теперь идет сильный дождь – он хлещет в шахту, заливает металлические леса, опоясывающие её стены. Он чувствует холодный дождь на лице, в космах своей бороды. Здесь стоят своплинги, но они безмолвны и неподвижны. Это марионетки без кукловодов. Их работа окончена.

Он поднимается по лестнице на лесах и выходит обратно на пляж, где бурлят волны и хлещет дождь. Машины неподвижны, за ними никого нет. Манекены-горожане усеивают пляж, застыв во времени. Он идет сквозь них, касаясь их на ходу. Они падают на землю один за другим. Вскоре он оказывается там, где океан встречается с землей, где прибой лижет берег. Дождь теперь стоит стеной, и его коричневый костюм промок насквозь. Он уходит глубже в воду; холод бодрит, он настигает внезапно.

Затем волна обрушивается на его тело, и он барахтается в глубине океана; намокший костюм служит своего рода якорем, увлекая его всё глубже под поверхность.

Он состарился. Он слаб. Он не осознавал ограничений, которые наложит на него это человеческое тело, когда принимал этот облик. Смерть – это любопытно. Он часто слышал о ней, часто читал, но она всё равно была ему незнакома. Знакомство происходит сейчас, пронзительно. Он открывает рот; в него вливается вода. Он закрывает глаза. И тонет.

Глава 22

В первый момент хаоса, когда бородач свалил своего товарища, Оливер схватил фонарь и бросился вглубь туннеля. Арчи был в шоке. Он стал свидетелем двух кровавых убийств; он слышал испуганное дыхание друзей, пока они перепрыгивали через тела на полу, преследуя светящийся шар фонаря. Сердце Арчи неслось галопом; казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. Он не отрывал взгляда от фонаря Оливера, подавляя ужас, клокочущий в животе.

– Нам нужна помощь! – закричала Афина.

– Кто нам поможет? – отозвался Макс.

– Что там сейчас произошло? – визжала Меган.

– Просто бегите, – бросил Крис. – За Оливером.

Все они были во взвинченном состоянии; слова вылетали лихорадочно, как бред человека в приступе галлюциногенной лихорадки.

– Сюда! – крикнул Оливер из головы колонны.

Они бежали извилистым маршрутом; туннель вилял змеей, словно его копали пьяницы. То тут, то там от основного хода ответвлялись ниши; один раз они свернули в такую и оказались в тупике. Оливер был в исступлении.

– Мы должны добраться до него первыми, – сказал он. Глаза его были широко распахнуты. Если это был очередной его приступ, то он не походил ни на один из тех, что Арчи видел раньше.

– Не останавливаемся. Идем дальше, – подбодрил Арчи, скорее чтобы успокоить друга, чем чтобы реально руководить группой. Каждый раз, глядя на остальных, он видел в их глазах всё больше ужаса и смятения.

В одном месте туннель, казалось, раздваивался, и Оливер замер, указывая вперед, в темноту. – Видите его? – спросил он.

– Что? – переспросила Афина. – Я ничего не вижу.

Он посмотрел на Афину с восторгом в глазах. – Да вот же он. Зебра. Он там. Он хочет, чтобы мы шли за ним.

– Мы ничего не видим, – отрезал Макс.

– Просто слушайте его, – вставил Крис.

Воодушевленный Оливер нырнул в один из проходов; дети за ним. Он высоко держал фонарь, выискивая путь. – Сюда, – сказал он, ускоряясь. Арчи оказался в хвосте. Туннель резко повернул, и свет лампы Оливера исчез. Когда Арчи завернул за угол, там была лишь чернота. Он почувствовал, как кто-то подошел сзади.

– Арч? Это ты? – позвал Крис.

– Куда они делись? – спросил Арчи. Они прислушались; где-то в туннелях слышался шум голосов их друзей, но это были будто призрачные звуки, принесенные ветром.

– Не знаю, – ответил Крис. – Только что были здесь.

– Сюда, – сказал Арчи. И они вдвоем побрели наобум в темноту.

– Что мы творим? – спросил Крис. Арчи слышал страх в его голосе, в том, как тот перехватывал слова. – Тот старик мертв. Вы сами слышали: он сказал, что уничтожит это. Как мы-то должны это уничтожить? Мы же не знаем как!

– Не знаю, – ответил Арчи. – Но нам нужно добраться туда раньше них. Так сказал Лэнгдон.

Они шли какое-то время, пробираясь на ощупь вдоль холодных каменных стен. Наконец Крис выкрикнул: – Смотри!

Арчи поднял взгляд и увидел свет. Сначала он решил, что это фонарь Оливера, но по мере приближения свет становился ослепительным.

Арчи и Крис замерли. Свет был странным; не электрическим и не от пламени костра. Он был похож на дневной свет. Крис медленно пошел навстречу белизне. Глаза Арчи защипало от резкой перемены; он держался одной рукой за стену туннеля, чтобы не потерять равновесие, следуя за другом на свет.

И вот так просто они вышли в яркий день.

Они стояли на берегу реки. Темно-зеленая вода бурлила на камнях; тополя покачивались под теплым ветерком, поблескивая в лучах солнца, висевшего высоко в синем небе. Под ногами у них была уже не утрамбованная земля и камни, а зеленый кустарник и трава. Арчи украдкой оглянулся: он увидел пологий лесистый холм. Туннель исчез.

– Что случилось? – спросил Крис. – Где мы?

– Понятия не имею, – ответил Арчи, хотя внутри него нарастало странное чувство узнавания. И тут до него дошло: он знал это место. Знал, где они находятся. И, если он был прав, они были в сотнях миль от Сихэма и мыса.

Они стояли на берегу реки Маккензи – Арчи помнил это место. Когда им было по восемь или девять лет, они ездили сюда в совместный поход. Семья Криса пригласила Арчи; они провели два дня, бродя по руслу, купаясь в холодной воде и обыскивая окрестные холмы и кюветы в поисках приключений. Это было место одного из самых теплых детских воспоминаний Арчи.

– Я знаю это место, – прошептал Арчи.

– Серьезно?

Он повернулся к другу: – Ты не узнаешь? Это Маккензи…

– Чувак, – перебил Крис, – мы же, типа, в милях от…

– Послушай меня, – сказал Арчи. – Мы знаем это место. Помнишь? Мы вдвоем, поход с твоим отцом. Мы были здесь. Прямо здесь.

Выражение сомнения на лице Криса сменилось осознанием. Он начал озираться; его рот приоткрылся. – Ты прав, – наконец выдохнул он. – Но это невозможно.

– Не думаю, что это по-настоящему, – сказал Арчи, чувствуя, как в груди шевелится новый страх. – Это какая-то галлюцинация.

Крис теперь улыбался. – Ну конечно, – сказал он, не слыша друга. – Мы приходили сюда. Типа, каждый день. Ты и я. Мы стояли лагерем там. На том холмике. И спускались сюда. Я помню это. – Он зашагал к подножию холма, чуть выше по течению от того места, где они стояли. Арчи, несмотря на опасения, последовал за ним. Солнце, припекающее шею, казалось очень реальным; шум деревьев и кустов, мягкий шепот реки – всё это было неоспоримо.

Но тут Арчи понял, что они не одни. Он замер и схватил Криса за руку. Указал на группу деревьев у кромки воды. Прислонившись к стволу, сидел очень старый человек в коричневом костюме.

В руках он держал маленький блокнот. Листал страницы.

Крис и Арчи осторожно приблизились, но вскоре стало ясно, что старик не представляет угрозы. Он был самим воплощением человека на смертном одре, испускающего дух. Он был невообразимо стар: костюм казался великоватым для его иссохшего тела, лицо осунулось и покрылось печеночными пятнами. Глаза глубоко запали, а волосы – те крохи, что остались – были редкими и белыми. Он перебирал страницы блокнота бледными, скелетообразными пальцами. Когда мальчики подошли ближе, он устало поднял на них взгляд, а затем снова уткнулся в книгу.

– «Я видел сон… не всё в нем было сон», – процитировал старик. Его внезапно сотряс приступ кашля, и чтение прервалось. Придя в себя, он продолжил: – «Погасло солнце светлое – и звезды / Скитались без лучей в пространстве вечном, / Без цели, без путей; и ледяная / Земля слепая неслась в безлунном воздухе».

Он замолчал и озадаченно уставился в блокнот, прежде чем перелистнуть страницу. Не найдя ничего, вернулся назад и впился глазами в строки. – Так много слов, – сказал он. – Байрон, поэт. Англичанин. Знаете его?

Арчи и Крис покачали головами.

– Кто бы сомневался, – отозвался старик. Голос его был слабым и тихим. – Красивые слова. Растрачены впустую на людей. Всё это. Впустую. – Казалось, он имел в виду всё вокруг: лепечущую реку, шумящие деревья. Арчи рефлекторно огляделся. Снова посмотрел на старика.

– Вы кто? – спросил он.

– Времени нет, – ответил человек. – Посмотрите на меня. Я умираю. Состарился. И подумать только – мы ведь почти достали. Были так близко. Спустя столько времени оно было нашим. Но нет: мы слишком задержались. Ваша смертная оболочка предала нас. И теперь я умру, застряв в этом… в этом… теле.

– Вы… ваши друзья… вы все злые, – зло сказал Крис. – Вы забрали наших родителей. Вы забрали наш город. Вы… вы убили того человека, Лэнгдона.

– Столько грязи, – продолжал старик, пропуская слова Криса мимо ушей. – Всё это. Никогда бы не подумал. Сколько во всём этом грязи. Это всё, что вы умеете, люди – превращать всё в грязь. Неудивительно, что они поместили это здесь, чтобы спрятать. Именно здесь. Вы никогда не смогли бы этим управлять. Стало бы только еще больше вашей грязи. Какая растрата.

Он снова закашлялся, поудобнее привалился к стволу дерева и вздохнул. – Ну, теперь это всё ваше. Идите, забирайте. Вы всех нас опередили, верно? Идите же.

– О чем вы говорите? – спросил Крис.

– Да идите, оно там, – сказал старик. Он уже закрывал глаза. – Поздравляю. Хорошая работа. Победителям – трофеи.

Старик из последних сил кивнул подбородком в сторону берега. Арчи посмотрел на реку; что-то привлекло его внимание.

То ли фрагмент памяти, то ли зов самого места заставил его впиться взглядом в камни; в тот миг там не было ничего примечательного. Но в своем уме, в своих воспоминаниях он видел двух мальчишек. Он видел себя и Криса, стоящих у реки. Дети. Лучшие друзья. Они отрывают камни от земли и изучают их темную изнанку. Чувство узнавания было ошеломляющим; он перенесся в тот момент, и его сердце наполнилось радостью и тоской. Дыхание на мгновение перехватило, и Арчи почувствовал, как улыбка расплывается по лицу. Он взглянул на Криса; друг смотрел в ту же точку. Крис явно чувствовал то же самое – он смотрел на берег с широко открытыми глазами и восторженной улыбкой.

Крис посмотрел на Арчи и сказал: – Арч… гляди. – Он зашагал к тому месту; Арчи замер.

Старик у дерева больше не интересовал мальчиков; фактически, он тихо скончался, и его тело опало на собственный скелет, словно фрукт в ускоренной съемке гниения. Затем кости стали хрупкими и рассыпались в мелкую черную пыль. Вскоре не осталось ничего, кроме старого коричневого костюма. Но этот жуткий образ не мог соперничать с притяжением берега. Река журчала, трава на берегу шелестела; над их головами кружила птица. Крис продолжал идти к воде.

– Арчи, – позвал Крис, оглядываясь через плечо, – давай быстрее. – Он улыбался, голос его звучал возбужденно.

На противоположном берегу раздался звук. Он отвлек внимание Арчи от друга. Это был звериный стон, какой-то гортанный, предсмертный зевок.

Но Крис уже был у воды; он присел у гладких овальных речных камней, изучая их, прикидывая, под каким скрыто больше всего сокровищ. Он снова нетерпеливо оглянулся на Арчи: – Ну давай же! Посмотрим, что найдем. Как в старые добрые времена, Арч. Как раньше.

Звук повторился, этот стон. Он стал интенсивнее, теперь он походил на вой.

– Арч, чего ты ждешь? – крикнул Крис.

Арчи посмотрел через реку, щурясь от яркого солнца. На том берегу он увидел фигуру. Это было животное, ползущее сквозь заросли у кромки воды. За ним тянулся ярко-красный след. И тут Арчи увидел: это была наполовину мертвая зебра, её внутренности были обнажены, сырые, розовые и окровавленные. Она замерла на берегу и повернула тяжелую голову к Арчи.

– Что? – пробормотал Арчи. – Кто… что ты такое?

Словно в ответ на вопрос Арчи, зебра отвернулась и начала уходить в кусты, оставляя кровавый след на траве. Арчи часто заморгал; затем снова посмотрел на Криса. Его внезапно охватил сильный страх. Странное чувство удовольствия, этот укол ностальгии – всё исчезло, сменившись острым ужасом.

– Крис! – закричал Арчи. – Отойди оттуда! Не трогай!

Крис недоуменно посмотрел на друга. Затем снова перевел взгляд на камни. Он выбрал один и перевернул его. Наклонился вперед, вглядываясь в то, что было под ним. И застыл.

Мир начал содрогаться.

Земля дрожала под ногами Арчи. Странно, но окружающая природа, казалось, не замечала землетрясения – ветви деревьев качались только от редкого ветерка, камни у реки не шевелились. Зебра теперь исчезала, уползая в заросли. Но её кровавый след всё еще был виден.

– Нам пора, Крис! – крикнул Арчи. Крис не отвечал, уставившись на то, что нашел под камнем. Арчи подбежал к нему и схватил за руку, увлекая за собой. Он тащил его прочь, выкрикивая его имя. Но Крис молчал, спотыкаясь рядом с ним.

Так они пошли за зеброй. Пошли по крови.

Животное скрылось в дикой чаще, заросшей ежевикой. Арчи теперь поддерживал Криса за бок, чувствуя, как мальчик становится всё тяжелее и тяжелее. Он подгонял друга, просил идти быстрее, пытаться держаться на ногах, но Крис не реагировал. Времени останавливаться и проверять его состояние не было – зебра скрылась в чаще, а земля под ногами ходила ходуном, не переставая дрожать.

Они вошли в чащу, и Арчи чувствовал, как колючки ежевики рвут одежду и впиваются в кожу. Но кровь была там, на лесной подстилке, и Арчи чувствовал непреодолимое желание следовать за ней. По мере того как они углублялись в самое сердце зарослей, свет начал угасать. Ежевика заслонила солнце. Кровь на земле почему-то стала глубже, и Арчи чувствовал, как она просачивается сквозь сетку его теннисных туфель. Она хлюпала между пальцами ног, липкая и мокрая. Чаща становилась всё гуще, свет мерк, и кровавый след превратился в целый ручей под ногами. Дрожь земли тоже усилилась, превратившись в настоящую тряску при каждом шаге.

– Давай же! – кричал Арчи, чувствуя, как силы покидают его друга. – Крис! Ты должен идти!

Но ответа по-прежнему не было. Кровь теперь доходила ему до колен, плещущийся каскад алой крови, пропитавший штаны. Тьма стала всепоглощающей. Они заблудились.

Внезапно Арчи почувствовал что-то; это была рука, схватившая его за плечо.

– Арчи Кумс! – крикнул голос. Это был Рэнди Дин. Он бы узнал этот голос где угодно.

Арчи едва мог соображать. Окружающая обстановка внезапно трансформировалась. Он больше не был во тьме ежевичной чащи, а находился в каменном мешке. Бассейн крови, доходивший до пояса, оказался не кровью, а ледяной морской водой.

– Он у тебя? – выкрикнул чей-то голос; это была Афина. Чувство облегчения нахлынуло на него, когда глаза привыкли к свету. Несколько прожекторов освещали шахту подземной пещеры. Рэнди лежал животом на платформе строительных лесов прямо над ним, его рука намертво вцепилась в футболку Арчи. Сверху, из открытого неба, лил проливной дождь.

– Поймал! – крикнул Рэнди в ответ. Арчи еще никогда в жизни не был так рад видеть владельца видеопроката. Щурясь от хлещущего дождя и слепящего света, он заметил что-то странное: неужели у Рэнди за спиной пристегнут меч?

У него не было времени размышлять об этом – Рэнди вытащил его и Криса на безопасную платформу лесов. Крис рухнул на доски, и Рэнди, чья одежда и волосы промокли насквозь, в тревоге посмотрел на Арчи.

– Что с Крисом? – спросил он.

– Не знаю, – ответил Арчи. – Он увидел это… ту штуку. Зарытую вещь. Не знаю.

– Ну, времени у нас нет, – сказал Рэнди. – Здесь всё сейчас рухнет.

Вместе они потащили обмякшее тело Криса Педерсена вверх по лабиринту лесов, тянувшихся вдоль стены шахты. Вода каскадами низвергалась с края ямы; дождь бил в лица. – Прилив идет! – перекрикивая шум, крикнул Рэнди, когда они карабкались по последней лестнице к краю шахты. – Очень сильный!

Когда Арчи выбрался наверх, он увидел, что вернулся на пляж под мысом. Там были его друзья, его брат. На их лицах застыло изумление и недоверие; Макс подбежал к Арчи и сжал его в таких объятиях, каких Арчи, кажется, никогда от брата не получал.

– Мы думали, вам точно хана, – сказал Макс. Афина и Оливер были рядом; они присоединились к объятиям, обхватив двух братьев.

– Ты справился, Арчи, – сказала Афина. – Вы справились.

– Ты сделал это? – затаив дыхание, спросил Оливер. – Ты уничтожил это?

– Не знаю, – ответил Арчи. Дождь заливал лицо; одежда пропиталась морской водой. – Крис… – сказал он. – Крис нашел это. – Все обернулись. Меган склонилась над братом; Крис лежал в позе эмбриона на мокром песке. Она звала его по имени. Он не отзывался.

Рэнди смотрел на океан; земля, как заметил Арчи, продолжала дрожать. Арчи проследил за взглядом Рэнди и увидел неистовое море, вздымающееся белой пеной.

– Королевский прилив, – громко сказал Рэнди. – Нам нужно убираться отсюда.

Макс и Рэнди помогли нести Криса, и все они побежали к гравийной дороге, уходящей вверх от пляжа. Сетчатый забор превратился в искореженную груду металла под ударами волн; массивные строительные машины, которые еще недавно кромсали склон, стояли пустыми и брошенными – теперь это были лишь препятствия на пути наступающего океана. На бегу Арчи заметил деревянные конечности, ветви деревьев, разбросанные повсюду по мокрому песку – хотя на пляже не было деревьев, которые могли бы сбросить эти ветви. У него едва хватило времени подумать об этом: в океане набирала силу чудовищная волна, а земля под ногами ходила ходуном.