Текст книги "В огне чужого мира (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Глава 8

Упираясь ногами в стену и перебирая руками по узлам, навязанным на веревку, боярин медленно, но верно взбирался наверх. Ирину он пропустил вперед. Та все же загнала на время подъема Вулкана в кубик. Нехотя, но ксанс подчинился.

– Ааааа, – раздался сверху душераздирающий крик, и в провал, через который они сюда проникли, свесилась женская рука.

Михаил, вздрогнув, ускорился, ему оставалось еще метров пять.

– Дай картинку руин, – приказал Бельский, нащупав сознание беркута, которого отправил приглядывать за местностью, когда они еще даже не начали подъем.

Изображение пришло мгновенно. Ирина лежала на самом краю, почти рядом с веревкой, ксанса нигде видно не было, видимо, она не успела его выпустить.

Бельский, не отвлекаясь, выбрался из ямы, и тут же увидел то, что не смог обнаружить его черный дух. Метрах в десяти от края ямы на невысокой стеночке, оставшейся от какого-то строения, стоял подтянутый седовласый мужчина в мундире второго полка. Погоны сохранились, пред Михаилом был ни много ни мало майор, но видок у него потрепанный – китель изодран и окровавлен, сапоги грязные, лицо заросло длинной щетиной, почти бородой. Беженец, пораженец, но не офицер. Посмотрев незнакомцу в глаза, Бельский помянул его мать. Перед ним был не человек – алый вертикальный зрачок, скулы заострились, а на лбу было два симметричных роговых образования, больше похожих на шишки. Ну что ж, демоны, похоже, адаптируют свои оболочки под себя, вот и рога отращивать стали. Он бросил быстрый взгляд на Ирину, та была жива, на одежде видны следы скверны, бес его знает, чем ублюдок ее атаковал, но амулет, созданный Долгоруковой, не справился. Ударил одержимый от души, серая пыль добралась до цели, кожа на лице княгини покрылась черной паутиной проклятия.

– Назовись, демон, – не спуская глаз с противника, приказал Бельский, сам он опустился рядом с Ириной на одно колено и наощупь извлек из поясной сумки пузырек с зельем Марфы. Он выдернул зубами пробку, не глядя, разжал Воронецкой челюсти и влил содержимое в рот княгине. – Подожди, любимая, – попросил он ее, с нежностью поднимаясь и готовясь к схватке, – сейчас убью одержимого и займусь тобой.

В настоящий момент он больше ничего сделать не мог, пока не убьет тварь, стоящую перед ним.

– Я Сидерот, владеющий душами, первое колено народа Шиар. Пади ниц, человек, прими свою судьбу, ты станешь сосудом для моего брата Одерота, и вместе мы пройдем по этому миру огнем и мечом.

При этих словах одержимый укутался алой дымкой, легкой, почти незаметной. Это был не просто визуальный эффект, Бельский ощутил себя полнейшим ничтожеством, которое не достойно не то, что смотреть на демона, но и дышать с ним одним воздухом. Захотелось упасть ниц, ползти к великому, лизать его грязные сапоги и молить, чтобы тот пощадил его, простил и дал возможность служить.

Михаил упал на одно колено и склонил в покаянии голову, у него не осталось своих мыслей, только желания хозяина. И тут его взгляд уперся в обручальное кольцо на руке Ирины, оно сверкнуло короткой вспышкой, потом еще раз и еще. Оно было словно маяк в тумане чужих желаний, который обволакивал Михаила. И тут он почуял, как его кольцо нагрелось, не сильно, просто металл стал теплым. Закладывала ли Екатерина Долгорукова, создавая эти кольца, защиту от чего-то подобного, или это побочный эффект, сейчас было не важно, важно то, что чужая, сковывающая боярина воля исчезла или отступила. Его голова снова стала его головой, вот только он сомневался, что кольцо долго продержится, и тогда он призвал печать золотого доспеха, единственное в его арсенале, кроме щита, защитное умение. И стоило ему укрыться за золотой энергетической броней, порожденной его источником, как демонические чары окончательно развеялись.

Одержимый, глядя на встающего с колена человека, недоуменно поднял бровь. Алый туман полыхнул с новой силой, куда ярче. Михаил покачнулся, чужие приказы снова начали проникать к нему в голову, но он ощутил, как уплотняется сама по себе броня, и чужое влияние отступило. Сейчас он был рад тому, что Ирина в отрубе, с этого ублюдка стало бы натравить жену на мужа. Он бы ее, конечно, быстро уложил, но вот причинять боль любимой очень не хотелось.

– О, еще один из народа Шиар, – изогнув бровь, с вызовом прокомментировал Бельский, – я тут Асаара прибил из третьего колена, твой племянник или дядя?

– Ничтожный червь, – лицо демона исказилось в презрительной гримасе. – Тот, кого ты назвал, пыль на моих ногах. Ты не знаешь, человек, но чем ниже колено, чем ничтожней сущность. Четвертое колено – чернь, отбросы, изгои, они даже не добавляют, что они народ Шиар. Третье колено – просто солдаты, они должны идти вперед, убивать и умирать во имя народа Шиар. Второе колено – это пастыри, они ведут и изменяют порабощенные народы. Ну, а первое колено – вожди. Так что склонись, стань сосудом. И встанешь во главе легиона.

– Асаар тоже предлагал что-то такое, – кивнул Бельский, – гордый был, потом быть перестал. Кстати, ты как сюда попал, великий?

Сидерот после этого вопроса как-то смутился и ничего не ответил.

– Да вы, ваша демоническая сущность, потерялись, – развеселился Михаил. – Как так вышло-то? – сам он при этом, скинув ранец, чтобы не мешал, смещался в сторону от лежащей на камнях, покрытых мхом, Ирины, чтобы ее случайно в бою не задело. Еще он готовил щит, причем решил сразу делать его серебристым, поскольку, когда он доведет демона до белого каления, тот саданет по нему от души, и не факт, что золотой или черный выдержат.

Оскорбленный одержимый взревел и, вскинув обе руки, ударил в Бельского потоком скверны. Щит, возникший перед ним, принял ее на себя. Та вспыхнула тысячами белых искр, Сидерот отшатнулся и рухнул со стены. Бельский успел заметить, что его руки тоже окутались серебром, вспыхнувшая скверна ударила по нему, одержимый затряс кистями, словно обжег их, схватив котелок, висящий на огне. Михаил же использовал ранение одержимого на все сто. Щит исчез, его место занял серебристый болт, в который Бельский от души качнул энергии, и когда Сидерот вскочил обратно, Михаил послал его в цель. Демон прикрылся облаком скверны, и это была фатальная ошибка, которая стоила ему победы, а, может, и жизни. Вспышка смела одержимого. Он, охваченный серебристым огнем, пролетел несколько метров и приложился спиной о довольно крепкую стену из внушительных блоков. Та качнулась, но устояла. Михаил демонстративно призвал в руку себе серебряный самострел, и, вскинув его, шагнул к поверженному одержимому. И тут противник сделал ответный ход, все вокруг в одно мгновение заволокло белесым полупрозрачным туманом. Михаил навскидку послал серебристую звездочку в место, где еще мгновение назад находился враг. Он знал, что не попал, но теперь было поздно сожалеть о своей медлительности. Бельский сорвал с пояса кубик с двойником и, нажав руну, швырнул его на землю. Черный человек возник перед ним, ожидая приказа.

– Защищай меня, – скомандовал Михаил.

Он коснулся сознанием сокола и на краткий миг взглянул на поле боя его глазами, но все, что обнаружил, это белесую мглу, туман полностью блокировал его возможности к наблюдению.

Полупрозрачный человеческий силуэт возник буквально в полуметре от боярина. Он ударил светящейся рукой, стараясь дотянуться, но не успел. Двойник был куда быстрее, черный сгусток, сорвавшийся с его руки, угодил в призрачную фигуру, и та, к удивлению Михаила, вместо того, чтобы пропустить его, вдруг обрела плоть. Бельский ждать не стал, золотистый болт сорвался с его руки и угодил в голову, рот призрака раскрылся в беззвучном крике, и через мгновение тот растаял, и у боярина появилась твердая уверенность, что он уничтожен навсегда.

И тут они полезли, десятки призраков, мужчины и женщины разных возрастов. У каждого были свои черты лица. Теперь Бельскому стало ясно, что значила приставка к имени демона. «Владеющий душами» – не просто красивое прозвище, это умение поглощать души и кидать их в бой. Черный охотник рубил их шпагой, бил молниями, за последние время он поглотил немало духов, прибавив в силе и скорости, а еще у него появилось умение, способное нанести удар по площади. Крохотный черный шарик улетел в толпу атакующих Михаила сущностей, против его золотистой брони они ничего сделать не могли, и светящиеся руки, увенчанные вполне материальными когтями, проходились по доспеху и соскальзывали с него.

Вспышка, и за спиной Бельского пусто, все души истаивают, двойник прибил сразу десяток. Это капля в море, противников куда больше, они шли плотной стеной. Вот один из них в дорогой одежде воплотил из пустоты шпагу. В отличие от когтей, она прошлась по боку боярина, оставляя на золотой броне, которая тут же слегка потускнела, длинную царапину. Черный болт угодил призраку имперского дворянина, а никем другим он быть не мог, в грудь. Тот покрылся темной пленкой, оплыл и стек на камни, покрытые густым слоем мха. Краем глаза Бельский заметил, как тот иссыхает и рассыпается прахом, оставив на этом месте проплешину.

Удар в спину он проморгал. То ли это был болт от такого же призрака, то ли шпага, но это было умение, броня не выдержала. Боярина швырнуло вперед, тело прошила острая боль под правой лопаткой. Он устоял на ногах и, скрипнув зубами, развернувшись, нашел взглядом мужчину в мундире майора. Тот кинул в него еще один болт, только не светлый и не черный, а серый, Михаил каким-то чудом уклонился, и снаряд исчез в не слишком плотном тумане. Ответка не заставила себя ждать, в отличие от противника черный попал точно в цель, уничтожая еще одного врага. Из тумана возник зверодух с серо-зелеными пятнами скверны на алой шкуре, это был здоровенный крушила, раза в полтора больше того, что пробивал им путь через завал в подземелье. Взмах лапой, и Бельский отправляется в полет. Броня истаяла, не выдержав этой атаки. Удар спиной о какой-то валун выбил из груди воздух, мир поплыл, снова полезли в голову чужие мысли. И тут перед Бельским возник его черный двойник. Удар по площади. Холодный, пахнущий смертью ветер шевельнул растрепавшиеся волосы боярина. Вспышка черноты, и зараженный скверной алый гибнет, а вместе с ним умирает обычный зараженный фиолетовый волк и еще десяток призраков, среди которых Бельский увидел знакомое лицо, это была женщина, та самая, с которой он скоротал ночь после приема в местной управе Заставного. Он так и не вспомнил имя аборигенки, он даже забыл ее, но вот сейчас судьба подарила ему встречу, и теперь она умерла еще раз, и уже навсегда.

– Спи спокойно, – шепнул Бельский, после чего ударил по шеренге наступающих призраков новой печатью – золотым веером.

Тот бил по площади чем-то, отдаленно напоминающим небольшие пятисантиметровые клинки, накрывающие угол градусов в тридцать. С полсотни лезвий разлетались не очень далеко, но сейчас показали себя с наилучшей стороны. Они разом уничтожили всех призраков перед Бельским, правда, едва не зацепили черного двойника. И тут туман дрогнул и почти мгновенно расползся, одержимый возник шагах в десяти, он стоял на коленях, уставившись на Михаила, в его груди сиял один из золотых клинков.

– Кто ты такой, – полным недоумения голосом спросил Сидерот, – человек?

– Боярин Бельский, – поднимаясь и скрипя зубами от раны под правой лопаткой, отозвался Михаил. – Но тебе это знание уже ни к чему.

Тяжелая шпага в его правой руке сменилась на самострел, заряженный серебряной звездочкой, а в левой появилась плеть. Михаил подошел к Сидероту метра на три, тот не дергался, неотрывно следил за человеком, но ничего не предпринимал, только левой рукой сжимал кончик золотистого клинка, словно, не давая ему проникнуть глубже.

Взмах плети, и та обвивает шею одержимого, и тут же в Бельского устремился поток силы. Серебряный дух? Да это ничто по сравнению с тем, что обрушилось на боярина. Он рухнул на колени перед своим врагом, взгляд поплыл, и, если бы Сидерот смог его атаковать в этот момент, все кончилось бы смертью Михаила. Но демону было не до контратаки, он обеими руками схватился за плеть, пытаясь оторвать ее от себя или разорвать, но силенок у него не хватило. Выпущенный боярином золотой клинок, словно сохранивший скорость, вошел в грудь одержимого целиком, руки Сидерота упали вниз, а Михаил поспешил развеять плеть, прежде чем поток энергии отправил его в беспамятство. Но оставлять врага в живых на грани потери сознания Бельский не стал. С трудом подняв плохо повинующуюся руку с самострелом, он прицелился и нажал на спуск. Выстрел, и во лбу одержимого вспыхивает крохотное солнышко, такое яркое, что пришлось зажмуриться.

– Неееет, – пронесся по руинам мертвого города протяжный, полный тоски и злобы крик.

Когда Михаил открыл глаза, тело майора лежало на земле. Он опрокинулся назад, словно хотел встать на мостик, но не смог. Подойдя, он ногой повернул его голову. На лбу у него прямо между растущих рогов появился незнакомый символ. Он был словно выжжен, перед Бельским лежала пустая оболочка, демон был или изгнан, или уничтожен.

– Ох, – раздался за спиной протяжный вздох Ирины.

Боярин стремительно обернулся, его жена уже сидела на краю провала и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, держалась за голову. Паутины проклятья на ее лице больше не было, и Михаил, облегченно выдохнув, с трудом поднялся и, подойдя к ней, протянул левую руку. Правая к этому моменту висела плетью и не повиновалась боярину совершенно. Девушка, ухватившись, рывком встала на ноги, и они вдвоем, спотыкаясь, отошли от края провала. Бельский, с трудом орудуя одной рукой, расстелил спальник на относительно ровном месте и усадил на него княжну.

– Что это было? – подала она голос, с трудом сосредоточив взгляд на Бельском.

– Тебя проклял одержимый, я его убил, ты вроде цела, но Катькина защита не справилась. Хотя он был силен, вроде как вещал, что сильнее того, что я прибил у портала. Так меня приложил силой, чем-то вроде подчинения, что я перед ним на коленях ползал. Потом мы с черным, – он мотнул головой в сторону двойника, – с призраками рубились. Но этот тоже болтун с самомнением. И с чего они так потрепаться любят? Даже иерархию колен рассказал. Зато зелье Марфы вроде забороло скверну в тебе, во всяком случае, следов на лице не осталось.

– Ничего не помню. Стояла, смотрела, как ты взбираешься. Тут почувствовала чей-то взгляд, обернулась, увидела фигуру, а потом я словно вспыхнула, все тело начало гореть. Я, ослепнув, рухнула, дальше все, как в тумане. Я вроде как голоса слышала, но разобрать, кто и что говорит, не смогла.

– Может, ты мой диалог с одержимым слышала?

– Может, – согласилась Ирина. – А может, просто в моей голове все смешалось. – Она посмотрела на Михаила. – Ты ранен, – воскликнула она в панике, суетливо роясь в поясе в поисках лекарского артефакта. – Раздевайся живо.

– Болтом в спину, – прошипел Бельский, стягивая с себя плащ и теплую рубаху. – Призрак аристократа, даже золотой доспех не спас. Посмотри, милая, что там?

– В лопатку он попал, неглубоко, – подвела итог Ирина, – сантиметра на два вошел. Так себе рана, сейчас парой артефактов залечим ее, полчаса потерпи.

Михаил кивнул, он уже ощущал тепло, исходящее от изделия княгини Долгоруковой. Мастером она была славным, артефакты из ее руки выходили мощными. Через двадцать минут его спина была в порядке, и с грудью, куда крушила долбанул, Ирина быстро разобралась, ну, там ничего серьезного и не было, только синяк.

– Везучий вы, Михаил Иванович, – с нежностью проведя рукой по лицу, произнесла Воронецкая, – снова почти сухим из воды вышли. Как вы умудряетесь неприятности находить?

– Да вот как-то так, душа моя, – отозвался Бельский, вытаскивая из ранца, который по его приказу притащил черный двойник, запасную рубаху.

– Погоди, не натягивай, – остановила его жена, – ты весь в крови, нужно смыть сначала.

Она сняла с пояса флягу, смочила чистый сухой край пропитавшейся кровью рубахи и начала обтирать его спину.

– Вот теперь можно.

Бельский, зябко подернув плечами, облачился, протер изгвазданной рубахой подкладку плаща и торопливо надел его. Сразу стало куда теплее, все же духов мир прохладное место. Пару минут они сидели, обнявшись, Ирина положила ему голову на плечо.

– Миш, правда, никаких следов на лице нет? – неожиданно спросила она.

– Каких следов? – не понял Бельский.

– Скверны у меня на лице, – пояснила княгиня. – Я видела, как выглядят зараженные, когда Катька опыты ставила, жутко.

– На лице нет, – отозвался Бельский. – Ну-ка раздевайся, я осмотрю твое тело, а ты заглянешь внутрь себя, поищешь очаги.

Воронецкая не стала кривляться и начала стаскивать с себя плащ.

– Ну, что сказать? – произнес Бельский, изучая тело жены. – У вас великолепная фигура, Ирина Николаевна.

– Так и знала, что ты вынудил меня раздеться только за тем, чтобы жадно пожирать глазами мое красивое тело. Но я не сержусь. Не будь тут так прохладно, я бы воспользовалась ситуацией и завалила бы тебя на этот спальник.

– Одевайся, – улыбаясь, разрешил Бельский, – следов скверны я не вижу.

– Зато внутри есть, – натягивая теплую белую блузу, отозвалась княгиня, но, перехватив обеспокоенный взгляд мужа, тут же добавила, – но очень немного, и зелье Марфы уничтожает последние очаги. Еще минут двадцать, и следа не останется. Да и не успела скверна укорениться во мне. Так что все будет хорошо. Что дальше?

– А дальше мы сожжем ловчего, который был хозяином Вулкана, затем привяжем на крушилу или еще на кого тело одержимого и потащим его Екатерине Федоровне и Марфе на опыты.

– Вулкана выпустить, – всплеснув руками, выкрикнула Воронецкая и, сорвав с пояса ловушку, нажав руну, кинула ее на землю, и тут же на этом месте появился двухвостый ксанс, который осуждающе уставился на Ирину. – Ну, прости, мой хороший, – засюсюкала княгиня, – не могла я тебя раньше выпустить, видишь, что тут случилось, напали на нас.

Зверодух посмотрел на тело одержимого и, оскалив клыки, завертел башкой.

Бельский, глядя на это, усмехнулся и пошел вытягивать иссушенный труп ловчего, который он заранее привязал к веревке.

Полчаса, и огонь пожрал то, что осталось от старого владельца Вулкана. Высохшее, мумифицированное тело отлично горело, и скоро в углях остались лишь кости, которые Бельский за пять минут закопал. Причем ксанс, словно понимая, что происходит, задрал морду вверх и беззвучным воем проводил в последний путь своего хозяина.

С телом одержимого поступили, как и планировали. Ирина призвала крушилу, на его слегка покатую спину закинули останки майора и, притянув его веревкой, тронулись в обратный путь к крепости. Шагать им предстояло долго, не меньше пятнадцати километров требовалось отмахать.

– Как там твоя скверна? – поинтересовался Бельский.

– И следа не осталось, – отозвалась жена, шагающая рядом. – Слушай, давай не будем рассказывать, что меня заразили, – попросила она, – только Катьке, а остальным не надо, а то будут коситься и подвоха ждать. Скверну мы забороли, так чего кипиш поднимать? А завтра я сама к Марфе схожу, чтобы она еще посмотрела. Ей, как знахарке, естественно правду скажу, она болтать не будет.

Михаил остановился и, развернув к себе жену, несколько секунд вглядывался в ее голубые глаза. Не обнаружив красноты вокруг зрачка, он кивнул.

– Договорились. Но если что, ты мне сразу говоришь, ничего не скрывая, и мы к знахарке спешим.

– Как скажешь, любимый, – легко согласилась Воронецкая. – Но я тебя уверяю, зелье Марфы и мой дух отлично справились. А твоя рука как?

– Да я уж и забыл, – отмахнулся Михаил. – И энергию, что я с демона качнул, и которая меня едва не прибила, тоже проверил. Пока ловца огонь лизал, заглянул в себя, все хорошо, пополнила она мой источник. Кстати, она вроде как оказалась ничейной. Ни тьма, ни золото, ни серебро. Похоже, она все три в равной мере подпитала. Сейчас уже жалею, что разорвал контакт, много упустил.

– Хватит экспериментов с энергией, Михаил Иванович, – напрягшись, попросила его Ирина. – Ты играешь в опасные игры, серебряный тебя чуть не убил, мы еле на ноги тебя поставили, вот теперь решил с демона получить каплю силы.

– И он едва меня не уложил на костер, – согласился Михаил, – такой мощный поток. Да, с демонов, наверное, больше не буду качать, плохо закончиться может. Хотя, если с подстраховкой на пару секунд… Он мне много отдал, а ведь всего ничего его плетью держал, ударов пять сердца.

– Хватит, Миш, – ухватив его за руку, попросила златовласка, – ты и так самый сильный чародей на свете.

– Я – единственный, – хмыкнул Бельский. – Но, чем сильнее я, тем сильнее наш род. Что нас ждет впереди?

– Кстати, ваше сиятельство, – посмотрев на Михаила, поинтересовалась Ирина, – это хороший вопрос, а что нас ждет впереди? Мы нашли путь с острова, можно хоть завтра уходить.

– Не торопись, милая. Да, дорога есть, но нужно все обсудить сначала с Катей, потом с Бергом и советом. Если честно, много народу я не возьму, и то только имперцев, местных за собой не потащу.

– Знаешь, а я думаю, немногие захотят уйти, – сделав довольно долгую паузу, заметила Воронецкая, – во всяком случае, сейчас, всех пугает неизвестность. Что там, за порталом? Сражается ли еще империя, или орды демонов захватили все вокруг? Ты сам видел, как они сильны, и выдавили белоградцев за портал. Вдруг духов мир уже захвачен, и там одни одержимые да оскверненные? А тут жизнь налаженная, с местными договориться удалось, сплотиться перед общей угрозой. Нет, Миш, не пойдут с тобой люди. А если и пойдут, то единицы.

– Может, ты и права, – задумчиво произнес Бельский, – пусть сами решают, ты-то со мной?

– Конечно, любимый. И Екатерина Федоровна тоже. Куда ты без нас? Мы с тобой навечно связаны.

Михаил обнял жену за талию и, притянув к себе, поцеловал ее в висок, в этот момент они вышли на опушку, до имперской слободы было чуть больше километра, но надо поторапливаться, черное солнце духова мира почти село.