Текст книги "В огне чужого мира (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Глава 18

Полчаса, и вот укатанная до каменного состояния грунтовка сменилась мостовой. Пять минут, и фургон остановился, дверь распахнулась.

– На выход, – заглянув внутрь, скомандовал командир тайников. Голос ровный – ни злобы, ни ненависти, человек просто работает, служба у него такая.

Михаил спрыгнул со ступеньки и огляделся. Внутренний двор каменного двухэтажного здания, хоть и с трудом, но Бельский его вспомнил, чуть меньше трех месяцев назад он имел тут разговор со старшим дьяком тайной канцелярии Создаля Нифонтовым Георгием Лександровичем.

– Дом, милый дом, – усмехнувшись, произнес боярин Берг, замерев в дверях фургона. – Сколько лет я занимал кабинет в этом здании.

– Сейчас, ваше сиятельство, нам напомнят все прелести пребывания в нем, только на этот раз вы будете находиться по другую сторону стола, – с иронией заметил Бельский.

– Тоже полезный опыт, – спускаясь по ступенькам, отозвался Берг.

– Это пока пальцы в тиски не зажали, – хмыкнул Михаил.

– Тоже верно, – согласился Николай Андреевич.

Из помещения тайной канцелярии появился новый персонаж – мужчина среднего роста в черном мундире старшего дьяка, сухой, невзрачный, со злым лицом, очень внимательным и цепким взглядом.

– В первую камеру, – ткнул он пальцем в Берга, – этого рядового во вторую, Бельского в третью. Передвижение ограничить, кандалы зафиксировать.

Звоночек с опущенным титулом Михаила был очень тревожным, началось давление, а как только они разберутся, что с ним все не так, вот тогда за него возьмутся всерьез.

– Прошу показать мне эдикт императора, – обратился Бельский к тайнику.

Тот вылупился на Михаила, словно с ним дерево заговорило.

– Какой эдикт? – произнес он зло после довольно длительной паузы.

– Я – боярин Бельский Михаил Иванович, никто меня титула не лишал. И я прошу обращаться со мной соответственно. Если же лишили, прошу предъявить мне эдикт за подписью его императорского величества, всемилостивейшего государя Аристарха второго.

С каждым словом Бельского лицо старшего дьяка искажалось, словно он раз за разом лимон кусал, и к концу стало совсем кислым.

– Прошу прощения, боярин, – процедил он сквозь зубы, отповедь при конвоирах его привела в бешенство, но он сдержался.

Михаил прекрасно понимал, что ему отомстят, но позже. Но оставлять без ответа столь вопиющее нарушение этикета, граничившее с оскорблением, было нельзя.

Маленькая камера, отхожее место в углу, матрац, набитый соломой у дальней стены. Это была не камера для благородных, в тех условия были куда лучше – нормальная мебель, стол, отгороженный угол, чтобы справить нужду. Похоже, это первый привет от князя Долгорукова. Конвоир с силой толкнул замершего в дверном проеме боярина в спину, быстро заменил кандалы, более длинную цепочку продели в кольцо, вмурованное намертво в стену на высоте в метр. Конвоиры вышли, закрыв дверь, с другой стороны лязгнул засов, и Бельский остался один.

Ни о каком комфорте и речи не шло. Михаил откинулся спиной на стену и устроился поудобней. Ему, конечно, ничего не стоило разобраться с кольцом и кандалами, но провоцировать людей из тайной канцелярии не хотелось, во всяком случае, пока что. Как и ожидалось, его оставили на закуску, сначала занимались другими, собиралась информация, показания. Покормить его не забыли, хотя и принесли еду только поздним вечером. Причем выглядела она даже вполне прилично, жареная куриная нога с кашей, бокал вина, кувшин воды на ночь. И все отравленное. Печать, которую Бельский разрабатывал на привалах, сработала, как надо, вся пища засияла зеленоватым светом. Единственным, где не было яда, оказалось вино. Этакая издевка от князя Долгорукова.

– Чтобы ты сдох, князь, – отсалютовал Бельский пустоте и, выпив вино, отодвинув еду подальше, улегся на матрац. Как ни странно, сон пришел почти мгновенно.

Когда Бельский решил встать справить нужду, рядом с тарелкой валялась дохлая мышь.

За ним пришли утром следующего дня. Каменная клетушка в том же подвале, стол, два стула, за столом сидит тот самый сухой невзрачный старший дьяк. Перед ним папка с бумагами – досье Бельского, артефакт-самописец, скорее всего, с функцией определителя лжи.

Конвоиры, которые снова сменили Бельскому кандалы, закрепили цепь на кольце в столе и вышли за дверь, оставив их наедине.

Дьяк несколько минут молча сверлил его взглядом, наконец, поинтересовался:

– Есть ли у вас жалобы, боярин, на питание, на содержание?

– Благодарю, – спокойно отозвался Михаил, – тонкий матрац и отравленная еда вполне соответствуют заявленному сервису.

– Отравленная еда? – удивился сухой, причем вполне искренне. – С чего вы взяли? Вы выглядите здоровым.

– Наверное, потому, что я не стал ее есть, она так и стоит возле отхожего места, можете проверить. Но я больше чем уверен, что стоит вам отдать ее на проверку, то все будет нормально. Однако, если вам нужно доказательство, рядом с едой валяется дохлая мышь.

Сухой несколько секунд молчал, потом кликнул конвоира и распорядился принести еду, которой кормили боярина, прямо сюда, в кабинет. Михаил счел это хорошим знаком, но это ничего не меняло.

– С чего вы решили, что кто-то хочет вас отравить?

– Мое дело перед вами, – мотнув головой в сторону не очень толстой папки, лежащей на столе, – и вы из него должны представлять возможности человека, который желает мне смерти, так что… Кстати, представьтесь, пожалуйста.

– Боярин Стужев, Артемий Игоревич.

– Рад знакомству, ваше сиятельство, – кивнул Михаил. – Мне представляться нужды нет.

– Верно, – согласился дьяк, – но придется для протокола.

В этот момент дверь распахнулась, и конвоир внес поднос с едой. Причем еда была той самой, поскольку Бельский от нечего делать вывел вилкой на каше сложный орнамент.

– Это та самая еда? – спросил сухой, с интересом глядя на поднос.

Бельский кивнул.

– Мой узор на каше.

– Это хорошо, – довольно заявил Стужев. – Я лично отдам на проверку, и, если вы правы, я найду виновных. – Он несколько секунд молчал, после чего добавил, – вы особенный человек, боярин. Я вчера допрашивал и беседовал с вашими спутниками, и все они в один голос утверждают, что живы только благодаря вашим способностям. А уж сколько сказок я наслушался, но это позже.

– Странно, – озадачился Бельский, – вчера я с вашей стороны почувствовал обратное, в камеру меня кинули не для аристократов, там не то, что условий нет, там ничего нет. На цепь приковали, как пса дворового. Это очень плохо соотносится с тем, что вы мне сейчас сказали.

– Моя вина, я отнесся к вам предвзято, – неожиданно признался дьяк. – Насчет вас поступило высочайшее соизволение держать вас под стражей до полного окончания дела. Так же в этой бумаге было сказано, чтобы я максимально затруднил вам жизнь и сделал все, чтобы обвинить вас в измене, подвести под суд, лишить вас титула, и за это… А, неважно.

Михаил даже не стал спрашивать, кто велел, глупый вопрос, князь Долгоруков шепнул, кому надо в верхушке тайной канцелярии, те спустили бумагу, гнобить Бельского в затворе столько, сколько нужно. Вместо этого он поинтересовался другим:

– Что изменилось? Сомневаюсь, что вас растрогала информация, предоставленная моими спутниками.

– Многое изменилось. И вы неправы, информация, полученная мной вчера в результате допросов, повлияла на мое мнение о вас. А не далее, как несколько часов назад, я получил прошение от одного высокопоставленного вельможи, который просил вести ваше дело максимально честно, настаивая на том, что другой некий высокопоставленный господин, не будем называть его фамилию, клевещет, очерняет и делает все, чтобы уничтожить вас. Я принадлежу к лагерю вельможи, который за вас заступился. Его оппонент последние несколько месяцев, в результате и ваших действий, серьезно подорвал свой авторитет, и его позиции при дворе пошатнулись. Поэтому меня очень интересует отравленная еда. Это еще один шаг, чтобы нанести по нему удар. Оба этих вельможи вместе с наследником престола и его дядюшкой сейчас находятся в Столенграде, столице Духова мира. Мой покровитель – наставник наследника, а его оппонент, как раз принадлежит ко второй фракции, брата его императорского величества.

– И не боитесь, что вам по шапке прилетит за честность? – поинтересовался Михаил. – Все же, как я понял, ваше начальство как раз брат императора.

– Все верно, боярин, но моя карьера зависит именно от этого дела. Кстати, в том же письме было сказано, что князь Долгоруков выезжает на передовую в город Создаль дабы провести инспекцию и встретиться с дочерью. Еще он везет с собой жреца единого. Догадайтесь, для чего?

– Не нужно быть гением. Чтобы тот расторг наш брак с Екатериной Долгоруковой. Кстати, боярин, а не просветите, как вышло, что в Столенграде о нашем появлении узнали так быстро? Никакой гонец, даже зверодух, не успел бы туда-обратно обернуться за такое короткое время.

– Информация о вас ушла в главный отдел тайной канцелярии всего через два часа после вашей встречи с майором Рейном. Это не тайна, но особо об этом не распространяются, есть специальные артефактные переговорники, позволяющие держать связь на больших расстояниях.

– Никогда про это не слышал, – удивился Бельский. – А почему их в армии тогда нет? Тот, которым я пользовался, когда пропал, мог обеспечить связь на расстоянии в три километра, и то, если препятствий нет.

– Связь обеспечивают простенькие артефакты, – нехотя пояснил Стужев, – они спрятаны по пути в столицу, и они усиливают сигнал со специального артефакта, один из которых расположен в Кремле, второй в местной управе. Ладно, оставим это. Вы тут уже около получаса, а мы так к допросу и не приступили. Чтобы вы были немного откровенней, я пойду вам навстречу, сегодня вас переведут, и кандалы заменять на артефактные браслеты. Кстати, всех остальных, кроме вас, мы выпустили под домашний арест. Вам, простите, это не светит, но вы сможете занять камеру боярина Берга, она куда удобней и советует вашему статусу. Я лично проконтролирую ваш ужин, его принесет мой доверенный человек из ближайшего трактира.

Михаил кивнул. Если боярин Стужев и вправду слово сдержит, то его жизнь в заключении существенно упростится и улучшится.

– Начнем, – указывая взглядом на самописец, произнес старший дьяк. – Представьтесь.

– Потомственный боярин Бельский Михаил Иванович, двадцать пять лет. Женат.

И тут же на самописце засияла руна, показывающая, что человек говорит правду.

– Хорошо, – согласился Стужев, – продолжим, Михаил Иванович. Начнем с самого начала, с вашего исчезновения. Давайте по минутам, с того самого момента, как вы вошли в мертвый город вместе с рядовым Акимом Редькиным.

Михаил кивнул и начал рассказ. К концу разговора он охрип, допрос длился много часов. Он не знал, день или ночь снаружи, он устал, поскольку Артемий Игоревич часто что-то уточнял, задавал наводящие вопросы, но не давил. Бельский в благодарность рассказывал все честно, он умолчал только о серебряном духе. И отказался отвечать на любые вопросы, касающиеся ловли золотых и серебряных, бросив: «Тайна рода». Об этом он договорился с остальными, когда еще в овраге сидели.

– На сегодня все, отдыхайте, – устало произнес Стужев. – Скорее всего, и завтра ничего не будет, я поработаю с уже полученным материалом, а потом мы с вами снова поговорим. Могу сразу сказать, я не считаю вас предателем и дезертиром, не вижу никакой вины за вами, но боюсь, вам не удастся сохранить в тайне то, о чем вы умолчали.

Когда его ввели в новую камеру, на этот раз для благородных, с вполне нормальной мягкой мебелью, с книжным стеллажом, настольной магической лампой, на столе его уже ждал ужин. Да, остывший, но вполне себе сытный, и, что самое важное, без яда, во всяком случае, печать ничего не показала.

А вот дальше началась какая-то бесовщина, прошел обещанный день, затем еще один, неделя… Если бы не конвоиры, которые его кормили и меняли воду в умывальнике, он бы решил, что про него просто забыли, никаких допросов, никаких посетителей, вообще ничего. На вопросы конвоиры не отвечали, молча приходили, молча уходили, словно им языки вырезали. Заняться было особо нечем, и Бельский все это время читал. Надо сказать, книжный шкаф был довольно скудным, несколько биографий знаменитых людей империи, правителей, князей, полководца, довольно подробная книга об освоении Духова мира, ну и с десяток бульварных романов, большей частью приключенческих, часть из которых была местными. Ох, и низкосортное чтиво, с некоторых Бельский посмеялся, некоторые даже дочитывать не стал.

Так минуло три недели. Книги были прочитаны, новых не принесли, и все свободное ото сна время Бельский проводил, уйдя в себя, и создавая печати. Но была проблема, создавать-то он их мог, а вот испытать нет, так что отправлялись они в хранилище разума про запас. Даже прыжок испытать не смог, поскольку потолок был всего два с половиной метра в высоту. И он со своим ростом имел все шансы при ее применении пробить себе голову.

На двадцать второй день, ровно столько было царапин, сделанных вилкой с внутренней стороны столешницы, вернее уже в ночь, поскольку после ужина прошло шесть часов, ключ в замке провернулся, и на пороге возник темный силуэт. Михаил проснулся, мгновенно вскочив с койки. Он прикидывал, использовать ли свои способности, которые полностью игнорировали артефактные блокирующие браслеты, или сам справится, как фигура шагнула к нему, зажигая лампу, которую держала в руке.

– Спокойно, милый, это я, – произнесла Ирина, стягивая я с головы какую-то странную повязку из темного тонкого платка, закрывавшую всю голову, кроме глаз. – Я пришла тебя вытащить.

Михаил с трудом проморгался, свет был слишком ярким, и жена держала лампу неудачно, продолжая слепить его, но он разглядел золотистые волосы цвета меда, свернутые в тугую косу, закрепленную на голове десятком шпилек.

– Ир, что за самодеятельность? – делая шаг к Воронецкой и собираясь ее обнять, поинтересовался Бельский. – Какой побег? Куда?

– Завтра тебя казнят, как государственного преступника. Шевелитесь, ваше сиятельство, живее, охрана будет спать еще минут десять, не успеем – конец.

И тут в голове Михаила щелкнуло, слова «ваше сиятельство» Воронецкая произнесла без всякой доли сарказма, чего отродясь не делала. Да, они покинули остров и вернулись в сословное общество, но он бы никогда не поверил, что наедине она произнесет это именно так, с почтением.

– Княгиня Воронецкая, – бросая пробный камень, и зная, как это бесило Ирину, произнес Михаил, с почтением произнес, усугубляя, – да с чего такие перемены? Меня допрашивали-то всего один раз. – При этом он медленно шел к жене, уже зная, что сделает.

Ловчая на «княгиню» никак не среагировала, словно этот титул что-то само себе разумеющееся. И это поставило все окончательно на свои места, перед ним кто угодно, только не его Ирина.

Она атаковала, когда ему оставалась всего пара шагов. С ее правой руки сорвалась светлая молния, убийца била в упор, ни у кого не было шансов увернуться, кроме Михаила. Не зря он три недели с печатями возился, одну он все же на себя повесил, назвал ее повышенной реакцией, на несколько секунд она позволяла ему ускориться до такой степени, что мир замирал. Жаль только, что время было очень ограничено, всего три с половиной секунды, для этого он сокращал дистанцию. Молния прошила то место, где еще мгновение назад стоял Бельский, и угодила в стену над кроватью, оплавив кладку.

Несостоявшаяся убийца же рухнула на пол, словив мощный удар в челюсть. Маскировка тут же слетела, она была совсем не похожа на княгиню Воронецкую, бледная кожа, скорее метиска, кто-то из родителей из империи, и даже дух имелся, русая коса, круглое лицо, черные глаза. Она оказалась крепкой и начала приподниматься, но Михаил уже упал на колено и провел добивающий удар. Щадить ту, кто пришла его прикончить, он не собирался, а вот вывести из строя надолго – да, мало того, что незнакомке снова в голову прилетело, так еще затылком о каменный пол приложилась. Плохо, что вязать ее было нечем, да и бесполезно, она одаренная, с духом, такую обрывками простыни не удержать, либо снова лупить по роже, держа в отключке, либо использовать свои силы. Был, конечно, третий вариант, шею ей свернуть, но он очень хотел с ней пообщаться. Хотя, что тут выяснить можно? Наняли ее в темную, дорого, заказчика она в глаза не видела. Он даже руку протянул к ее горлу, но остановился, а чем бес нее шутит, может, даст Стужеву ниточку к Долгорукому. Михаил выглянул в коридор, тот был тускло освещен двумя артефактными светильниками. Возле лестницы на ступенях валяется тело в черном мундире с бронзовым шнуром младшего дьяка, рожа знакомая, один из конвоиров.

Михаил прошел по коридору, заглядывая в камеры, почти все пустовали, только в одной из них сидел абориген, прикованный на стену, как на дыбу, крайне добротно. Общаться и спасать бледного, судя по татуировкам и косам, вольца Михаил не стал, не его дело. Осмотрев труп и не найдя ничего полезного, он поднялся по лестнице и заглянул в распахнутую дверь караулки. Еще один труп, тот лежал грудью на столе, похоже даже проснуться не успел, в спине его торчал обычный, ну не совсем, конечно, артефактный нож. А вот кандалы имелись, причем прямо на стене висели, и пластинка управляющая тоже была. Прихватив трофеи и больше ничего не тронув, Бельский спустился в подвал. Вовремя, его несостоявшаяся убийца уже пришла в себя и пыталась встать, приложил он ее от души, и было ей крайне хреново, но у нее имелся пояс из духова железа, а значит, и лекарский артефакт. Бельский не страдал сантиментами, и, приложив девицу еще раз, подтащил к стене, где имелось кольцо. Протянув через него цепочку, Михаил надел на нее кандалы. Все, теперь она безопасна. Конечно. утром его будет ждать много проблем, девка сработала грязно, оставив за собой трупы, и любви к Бельскому это у местных тайников не прибавит, он все же не он причина их возникновения, и боярин ничего с этим поделать не мог. Обыскав пленницу, он скинул все добытое на стол и, усевшись в кресло, погрузился в себя, решив убить время до рассвета и появления Стужева, или еще кого, доработкой печати усиления. Правда, вот беда, он не знал, куда ее повесить, грудь уже была занята ускорением реакции, которая так хорошо его выручила полчаса назад. Похоже, придется их совмещать, а это сложно, слишком сложно, ведь будет срабатывать все сразу, а это неудобно, хотя есть ведь спина, туда тоже можно одну повесить. Да уж, силы у него прибавилось, но ограничение по количеству печатей, которые можно навесить на тело, не давало стать всемогущим.

– Отпусти меня, – раздался слабый женский голос, видимо, прилетело девахе от души, а восстановиться ей Михаил не дал.

– Кто тебя нанял? – в свою очередь поинтересовался он.

– Отпустишь, скажу, – тут же воспряла духом несостоявшаяся убийца. – Но сначала кандалы сними.

– Ты меня совсем за дурака держишь? – развеселился Бельский. – Если ты дура, это не значит, что и все остальные такие же. Давай так, ты говоришь, кто тебя нанял, и висишь на наручниках, не страдая от боли, а нет, я ломаю тебе руки и ноги, пальцы. Когда до тебя доберутся хозяева этого дома, тебе будет очень плохо, а за двух их людей, которых ты порешила, они тебя на куски порвут.

– Не знаю, кто нанял, – нехотя ответила гостья, – я никогда с ними не встречаюсь лично, они оставляют послание в указанном месте, если работа меня интересует, я отвечаю.

– Ну, я так и предполагал, правда, думал, все будет загадочней, полутемная подворотня, фигура в капюшоне, зловещий шепот – убей боярина Бельского. – Михаил рассмеялся. – Не буду я тебя калечить, этим и без меня есть, кому заняться, отдыхай, пока можешь. И да, надеюсь, та, чей образ ты примерила, жива и здорова, иначе я тебя на лоскуты пущу.

– Все с ней в порядке, – с убеждением заявила пленница, – мне не нужно убивать, чтобы образ скопировать, понаблюдать, подольше подмечая особенности объекта, потом коснуться, и все готово.

– Это хорошо, – кивнул Бельский, – надеюсь, ты не врешь. – Хотя лжи в голосе наемной убийцы он не слышал. – Кстати, может, расскажешь новости, что там за пределами этого милого гостеприимного дома происходит? А то я уже давно отрезан от мира, со мной даже убитые тобой тайники не разговаривали.

– Ничего не происходит, вообще ничего, – произнесла наемная убийца, видимо, просто так висеть в тишине ей было неуютно, да и скучно. – Одержимые, ведя оскверненных, пробовали прорваться несколько раз, но их остановили, с большими потерями, но остановили. Вроде как наследник императора в Создаль приехал с проверкой, на этом все новости заканчиваются.

Вот тут у Бельского сложилась картинка, почему его не трогали все эти недели. Стужев довел информацию до своего благодетеля, князя Белозерского, тот до наследника, и тут же поступило высочайшее соизволение не трогать боярина Бельского до тех пор, пока он сам с ним не пообщается. Именно поэтому за ним пришли сегодня, это последний шанс Долгорукова уничтожить врага. Брат императора Георгий, который главный в тайной канцелярии, фигура серьезная, но вот наследник престола – величина куда большая, и его приказ куда весомей.

– И сколько тебе заплатили за мое убийство? – поинтересовался Бельский, ему было жутко интересно, во сколько Долгоруков оценил его жизнь, девка была крайне непростой, и наверняка ее услуги стояли дорого.

– Двадцать тысяч золотом, и не местным, а имперским, – вполне охотно ответила несостоявшаяся убийца. – Слушай, боярин отпусти, а, я тебе клятву принесу, вечно служить буду. Буду убивать, кого скажешь, уверена, у тебя врагов хватает, я о тебе слышала, и даже представляю, кого нужно убить, чтобы от тебя все отстали, я это могу. Отпусти.

– Нет, – покачал головой Михаил. – А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться.

– Будь ты проклят, – прошипела девка и заткнулась, оставшееся время они провели в полной тишине.

Осторожные шаги в коридоре Михаил услышал где-то часа через три, кто-то крался к камере боярина. Распахнутую дверь он специально не стал закрывать, чтобы знали, к кому нужно заглянуть в первую очередь. Он даже не стал глаза открывать, никакой угрозы он для себя не ощущал, посмотрят и уйдут. Так и случилось, несколько секунд стояла тишина, затем быстрые удаляющиеся шаги, а через минуту в коридоре стало очень шумно.