Текст книги "Небесный всадник (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Глава 39

Всадницы приближались. Каталина выглядела невозмутимо, но вот я был как на иголках. Что волнуюсь, хрен знает, но волнуюсь. Наверное, на всякий случай. Вот можно было уже различить фигуры (даже я мог различить их на фоне звёздного неба), и наконец одна из них начала подавать нам сигналы.

Что я разобрал? «Враг», «юг», «запад», «нападение», «атака». На нас что ли напали? Нападение с юго-запада? Что, готовимся к замесу, да?

Каталина явно перевела слова всадницы получше меня, и произнесла:

– Самсон, бей в колокол.

Меня просить по сто раз не надо было. Пара шагов, я хватаю за шнур и…

– Только… – всё остальное утонуло в оглушающем звоне колокола.

Лупил я от души, всегда хотел поколотить в колокол, а тут решил оторваться от всей широкой души. Правда, долго позвонить мне не дали, так как подскочила Каталина и с лицом, серым от ярости, вырвала у меня канат. Смотрела на меня так, будто была готова испепелить здесь и сейчас чисто своим присутствием, но ограничилась:

– Вниз…

Едва смогла выдавить из себя эти слова. Думаю, там что-то другое должно было быть.

Спустившись по жерди вниз (тоже давно хотел попробовать так), я выскочил на площадь, где уже служанки выгоняли дежурных драконов, плюс наших двух. Здесь же были и Жаннель с Юринь в полном облачении, дежурившие этой ночью.

– Что⁈ Откуда⁈ – Жаннель уже надевала шлем, когда Юринь очень ловко запрыгнула на своего дракона, кстати, тоже серого.

Каталина только открыла рот, как по городу разнёсся звон десятков колоколов ровно так же, как и в тот день, когда я разносил город. Звон всеобщей тревоги. Моя наставница лишь хлопнула себя ладонью по лицу. И как раз в этот момент на драконью площадь начали выскакивать остальные всадницы кто в чём. Кто-то только кирасу и накинул, кто в кольчуге, Ирис так вовсе быстро натягивала наручи, но всех объединяло одно – каждая при оружии и в шлеме.

А возглавляла эту процессию буквально прыгающая на одной ноге Серафина с мечом под мышкой, которая успела нацепить только подоспешник да кольчугу.

– Каталина! Что случилось⁈ Где⁈

По лицу Каталины я уже понял, что где-то кинул косяка, но только не мог понять, где именно. Вроде сделал, как сказали, но она стоит с таким лицом, будто готова провалиться под землю, а по городу эхом гремят колокола тревоги.

– Это… ложная тревога, – выдохнула она. – Это моя вина, я не объяснила, сколько ударов колокола что значат.

Я как-то невольно посмотрел на Каталину. Ну типа всегда легко свалить на своего подчинённого. Да, все понимают, что виноват начальник, но всё равно тот всегда пытается всё спереть на нижестоящих, а тут сама да призналась.

– Ложная тревога? – Жаннель аж перекосило. Её гневный взгляд упёрся в меня. – Серьёзно?

– Нет, не серьёзно, – с угрозой произнесла Каталина. – В любом случае вас бы пришлось поднимать. Вернулись всадницы с патруля. На закате-предзакате какая-то заварушка между копчёными и остроухими.

– Война? – тут же оживилась Аэль, которая приволокла за собой меч в ножнах. – Резня⁈

Серафина не ответила ни одной, ни другой. Повернулась к Эллианоре и сказала:

– Сбегай к страже, скажи, что ложная тревога, – после чего подняла голову. На посадку как раз заходили два дракона.

Не сказать, что я хорошо разбирался в драконах, но один точно принадлежал Татьяне, а другой – Рондо. Танька села как положено через ворота, а вот дракон Рондо сел прямо на стену, после чего уже спрыгнул на площадь.

– Ну вы, конечно, подняли шуму. Что, счетовод не умеет считать, сколько надо сделать ударов? – оскалилась Рондо.

– Что на границе? – в голосе Серафины сразу проступила неприступная сталь, которая мгновенно обрубила веселье всадницы, сделав её серьёзной.

– Копчёные с остроухими сцепились. Я имею в виду всадниц. И останавливаться они не собираются. Если сейчас вылетим, к утру будем там и, возможно, кого-то сможем подрезать.

Подрезать…

Так они называли добивание оставшихся.

Тефея немного посвятила меня в эту тему. Суть в чём: Нарианская, Агадарская и Веелинская империи всегда балансировали между собой, и каждый не упускал возможности подрезать крылья другим. И именно это позволяло им сохранять хрупкий мир, где выигрывает тот, кто позднее всех вступит в войну.

Агадарская империя имела больше всех драконов, что-то около двадцати, Веелинская что-то около шестнадцати, ну и у нас сейчас четырнадцать. Пожелай Агадарская империя, она бы могла напасть на одного из нас и победить за счёт количества. Но это автоматически значило, что она понесёт и сама потери, а значит, вторая империя будет иметь карт-бланш, спокойно добив и одних, и других. Или, наоборот, объединившись со слабейшими, забив сильнейшего.

То же самое работало для каждого. Начиная войну, он автоматически подставлялся, и третья сторона банально воспользуется ситуацией и добьёт всех остальных. И выходило, что никто не хотел войны, но ждал подобной глупости от других.

Я тогда спросил, что мешает объединиться двум империям, чтобы сразить одного, а потом уже разбираться друг с другом, на что Тефея логично заметила, что с Агадарской империей точно никто не будет объединяться, потому что они самые сильные и воинственные. Остаться с ними один на один – это самоубийство.

А нашей и Веелинской невыгодно объединяться, так как у тех больше драконов, и когда агадарцев не станет, их ничто не остановит добить уже нас. И кажется, что разница-то в пару драконов, но именно один дракон может всё изменить, а рисковать тем более никто не хочет.

Короче, что ни сделай, всё равно проиграешь. Даже заключи союз с кем-то, и всё равно выйдет жопа. Всеобщее недоверие и вражда сохраняли хрупкий мир, как это ни парадоксально. Мексиканская дуэль, не иначе.

Но была одна темка. Именно темка – подрезать всадниц.

Мало ли что могло случиться: раненые вылетели на ничейную или чужую территорию, просто оказались ровно на границе, где можно попробовать подловить, или вовсе заблудились. И тут вот все с удовольствием их «подрезали», ловя на нарушении или беззащитности – набрасывались и добивали. А потеря всадницы – всегда трагедия. Как мне сказали, обычно это прокатывало именно с новенькими, потому что те чаще всех допускали ошибки, и никто не гнушался этим пользоваться, чтобы ослабить врага.

Темщицы, блин…

Единственное – «подрезать» на чужой территории ни-ни. Все понимали, что стоило одному нарушить это правило, как другие тут же начнут это повторять, и всё быстро скатится во всеобщую войну. А войны никто не хотел, потому что все понимали, что победителями они могут и не выйти.

– Это граница трёх империй? – уточнила Серафина.

– Именно. И, судя по всему, останавливаться они не собираются. Жгут посты и даже деревни у границ. Там стычка, прямо как у нас была месяц назад.

Серафина взглянула на Таньку, и та молча кивнула, подтверждая слова подруги.

Глава оглянулась на остальных. Несколько секунд она молчала, но я почему-то уже знал, что та не откажется ослабить врагов. Это было не какое-то личное желание – это была их тактика, по чуть-чуть выщипывать у всех, чтобы не давать разрастись. Да и усилить границу, когда рядом с ней столько врагов, было нормальной тактикой даже в моём мире. И я, сука, был чертовски прав.

– Каталина – ты возглавляешь. Полетят Аэль, Мелисса, Флория, Тефея, Ирис, Юринь, Жаннель и… – её взгляд остановился на мне, и она смолкла, явно пытаясь решить для себя, стоит меня отправлять или нет, после чего произнесла: – Самсон. У вас пятнадцать минут на сборы. Пошли.

– Погоди, а как же я⁈ – раздался писклявый голос Эллианоры. Мы и не заметили, как она успела вернуться, да и то, что колокола перестали вокруг бить.

– Ты останешься со мной.

– Но я хочу тоже поучаствовать! Я хорошо летаю!

– Я не сомневаюсь. И именно поэтому ты остаёшься вместе с нами. Шпиль не должен пустовать.

– Да как же так-то⁈ – топнула она ногой. – То вот это недоразумение, – ткнула она пальцем в меня, – отправляют, а меня нет⁈ Да он ничего не может, бесполезный, как балласт! Я! Я там пригожусь, а он…

– Он. Летит. Ты. Остаёшься, – отчеканила Серафина.

Не знаю, как ей удаётся, но голос заставил девчонку заткнуться, да и остальные вроде как притихли. Было в нём что-то такое… что-то, что буквально пронизывало тебя, словно рентгеновские лучи, только здесь ты их чувствовал.

Она окинула нас взглядом.

– У вас пятнадцать минут, и не заставляйте меня ждать.

Ну и мы разбежались. Правда, один я хрен надену броню, поэтому подловил какую-то служанку, попросив о помощи, на что она сразу согласилась. С подоспешником-то я и сам справлюсь, как и с кольчугой, но вот некоторые элементы брони хрен ты наденешь. Я даже не представляю, как справлялись другие с ними. Хотя представляю – одевайся я столько, сколько одевались они, и с закрытыми глазами броню напялил бы.

Поэтому не было ничего удивительного, что я прибежал на площадь последним, пусть с трудом, но уложившись в отведённое время.

* * *

– Не рановато ли мальчишку отпускать? – спросила негромко Мелисса Серафину.

– А когда будет не рано? – ответила она вопросом на вопрос. – Меня вы отправили в бой, едва я села на дракона.

– Раньше времена были другие, дорогая, ты знаешь, а тут рисковать единственным всадником…

– Ты знаешь моё мнение на этот счёт. Если мы за него так дрожим, то смысл вообще было принимать его в небесные всадницы? Пусть тренируется, пока есть возможность делать это безопасно на своей территории. К тому же это отличный способ его немного обкатать, пусть посмотрит, как может выглядеть воздушный бой. Тем более там будешь ты и ещё шесть всадниц. Уж если вы всемером не справитесь, то, боюсь, дни империи сочтены.

Заметила Мелисса или нет, но в голосе Серафины проскользнула обида. Ведь действительно, едва она села на дракона, её тут же отправили в бой, где ей живот вспороли вместе с доспехом, и она ещё потом сутки выползала к своим.

Да, тогда были тяжёлые и совершенно другие времена, глупо отрицать, но она-то сама была восемнадцатилетней девчонкой, которая едва-едва пробыла в шпиле месяц. И над ней никто так не дрожал.

– Если будем сдувать с него пылинки, вырастет размазнёй, который не вылетит, пока ноготки себе не подпилит. Будет за нашими спинами прятаться. Нет, пусть постигает все трудности службы вместе со всеми. Справился с Великим, тем более справится и здесь. Просто будь рядом.

– Как скажешь, Серафина, – улыбнулась Мелисса.

К этому моменту все уже собрались на площади. Даже Самсон, и тот успел, весь запыхавшийся, на ходу подтягивая броню. Ничего, они воспитают из него ещё воина, будет ещё время. А пока…

– Отлично, – кивнула Серафина, окинув всех взглядом. – Вы знаете, что делать. Сейчас самое важное – время, поэтому летите без остановки на максимуме. На чужую территорию не лезем, чужой люд не жжём, если не трогают наш. Улыбнётся удача, подрежете кого-нибудь, а может и сразу нескольких, но помните главное правило – границу не пересекаем. А теперь по сёдлам!

Все бросились к своим драконам. И Серафина бы соврала, если бы сказала, что в этот момент не чувствовала гордости за всадниц, которые ей были не только сёстрами, но и её детищем. Едва ли не собственными детьми.

* * *

Я вот щас молился всем богам, чтобы дракон не забаговался и не завис посреди площади, когда все остальные взлетали. И в какой-то момент он действительно просто замер, когда настал наш черёд…

– Да ты чё, сука… – выдохнул я…

…и он внезапно побежал, как любит, вразвалочку, после чего перевалился через край, упал вниз, расправил крылья и полетел.

Ну слава тебе, господи, разродились, даже угрожать не пришлось. С трудом, но Бегемот поднялся на высоту остальных всадниц, после чего Каталина скомандовала встать в построение для перелётов. Я сразу не разглядел её сигнала, но понял по тому, как начали другие выстраиваться. Основная группа по центру, две впереди, одна позади. Были и другие, но сейчас решили лететь именно таким образом.

Это будет самый долгий и сложный полёт. Во-первых, мы будем лететь всю ночь вплоть до утра, а потом ещё и около границы, вылавливая нарушителей, на которых все так надеялись. Во-вторых, он будет на максимальных скоростях, чтобы успеть к началу заварушки, а значит, ты хочешь не хочешь, но устанешь. Не знаю, как это работает, но вместе с драконом выматывался и всадник, будто реально подключены к одному каналу.

Мы летели по ночному небу, где внизу была одна лишь тьма. Ни привычного света городов (хотя для меня уже непривычно), ни каких-либо отблесков, будто действительно летим над пропастью. Нет, если приглядеться, можно различить и леса, и поля, и реки, но вот так просто оглядываешься, сверху звёздное небо, а снизу тьма.

Это продолжалось очень долго. Меня время от времени рубило, да не на шутку, аж глюки ловил, но каждый раз выныривал в реальность. Проблема лишь в том, что в эти моменты я выпадал конкретно так. То есть вот мы над лесами и холмами, а вот уже луга, вот какие-то горы, а вот опять луга и озеро.

И так всю ночь, пока не начало светать. На востоке появилась тонкая красная полоса, которая стремительно расширялась и светлела, заливая землю светом. Можно было наблюдать, как из тьмы, словно из воды, появляются вершины холмов, деревьев, тени которых таяли. Красиво…

Примерно в тот момент, когда раннее утреннее солнце разогнало тьму, Каталина дала знак перестроиться. Теперь мы были в построении ударной группы, когда все готовы вступить в бой. Большая высота, прикрытие по флангам и немного рассредоточенный отряд по центру.

Так мы летели ещё час или два, когда Каталина подала знак рассредоточиться. Все тут же разлетелись в разные стороны. Это кажется, что хаотично, но по-настоящему, все имели свою задачу здесь. Кто-то высматривал противника, кто-то прикрывал, кто-то летел на подхвате. Всё было направлено на то, чтобы убить противника, но не потерять своих, хотя, как мне читали лекции, нередко при равном количестве противников это было не более чем размен.

Как там говорят? Всё сложно? Вот тут именно так – всё сложно.

Можно, конечно, было предложить им всякие тактики из «тундры», но про тот же бум-зум (пикирование на ничего не подозревающую цель, как хищная птица на добычу) они и сами отлично знали, промышляя подобным и сходу сбивая пилота… ну, в нашем случае всадницу противника.

Я был одним из тех, кто стоял на подхвате, при этом оказавшись достаточно далеко от предполагаемой границы. Как я и думал, я здесь был не как сила, которая на что-то влияет, а скорее как наблюдатель, типа смотри и запоминай, но не подходи близко. Ну я и не подходил, смотрел, наблюдал, запоминал.

Хотя что тут запоминать и наблюдать? По-хорошему, всадниц почти и не видно. Они так рассредоточились и попрятались на малых высотах и в облаках, что смотришь и не видишь никого. Это я ещё вдупляю, что у нас за построение и кто где должен находиться, а потому с трудом, но могу разглядеть там в облаках точку или на фоне леса двигающуюся тень. Но тот, кто о нас не подозревает или даже знает, но не в теме, куда смотреть, запросто может и не заметить.

Кстати, место, где произошла заварушка, отсюда просматривалось вообще отлично благодаря поднимающимся клубам дыма. Горел сам лес, целые участки, с моей высоты выглядящие как алые линии, ползущие по лесу и оставляющие за собой пепелище, словно медленно тлеющий кусок зелёной бумаги.

Если те были правы, это был не конец, а начало – сейчас с обеих сторон слетятся небесные всадницы выяснять отношения и бить друг другу морды, и, по тому, что я слышал, такое иногда происходило и не было редким событием. И если серокожих я знал, то вот остроухие…

Это не эльфы, случаем? То, что они здесь есть, я точно знал. Тот же Иосаент был полуэльфом. Ну как – его дед-пострел смог завалить в постель эльфийку. Учитывая вражду между расами, где эльфы не сильно хорошо отзывались о людях (со слов всадниц, считали нас дикарями), это был прямо подвиг для обычного человека. И у их внука следы эльфийской крови проявлялись в форме женственных черт и островатых ушей. Интересно будет взглянуть на всадниц гномов, полюбас такие здесь есть.

И всё же как же было скучно кружить на одном и том же месте…

– Бегемот, ты тоже скучаешь, да? – пробормотал я, пока тот наяривал круги среди облаков.

Я-то рассчитывал на бойню в лучших традициях догфайтов в «тундре», а получил… Да хер ли жаловаться, просто летаю в своё удовольствие и не отсвечиваю, что ещё нужно для счастья. Вон, другие летают и не жалуются, я даже вижу некоторых в виде теней над лесом…

Над лесом…

Так, стоп, это не наши.

То, что это не наши, а вернее, не наша всадница (она была одна), я понял очень просто – она вышла из построения. То есть обычно, если кто и выходил из построения по какой-то причине, то не один, а тут просто одинокий дракон летит на малых высотах в стороне от нашей группы, и никто его не видит. Летит вглубь наших территорий и…

И я увидел, почему никто не обратил на неё внимания.

Там, на границе, прямо над лесом развернулось то ли небольшое сражение, то ли стычка. Около семи драконов летали и пуляли друг в друга огнём, ледяным пламенем, молниями и даже чем-то чёрным, при этом не сталкиваясь лоб в лоб, будто просто разделённые барьером.

Я сразу не заметил их, потому что контролировал другую сторону, но зато заметил из-за этого как раз одинокую точку. А другие отвлеклись на стычку, пропустив кого-то за наши спины. И вот это было плохо, потому что охотники-одиночки как раз и были теми самыми бум-зумерами, которые выбивали цели по одной.

Так, а что там в правилах мне говорили? Я на подхвате, верно? То есть прикрываю в случае необходимости?

Лететь сейчас за кем-то – это потерять время и цель, а у меня и в высоте, и во внезапности полное преимущество. Если не получится – уйду на скорости после пикирования. Но если получится…

Ну что, Самсон, это твой шанс набить на драконе первый крест.

И будто прочитав мои мысли, Бегемот сложил крылья и камнем рухнул вниз прямо на улетающую прочь цель. Ща будет ей бум-зум.

Глава 40

Что такое пикирование с высоты?

Это когда туша, которая весит в несколько тонн, сложив крылья, стрелой падает вниз, разгоняясь до таких скоростей, что тут не то что глаз не открыть – тебя просто отрывает от седла, как бы ты ни цеплялся, и вся важность страховки сразу становится очевидной.

В этот момент я сразу подумал о том, что шлем, который я повесил на рукоять мотоцикла, пришёлся бы как нельзя кстати. Тут и при крейсерской скорости тяжело, глаза слезятся, а сейчас и вовсе пришлось отвернуться, чувствуя, как тебя просто отрывает от седла потоками ветра. Оставалось надеяться исключительно на самого дракона, который работал на автопилоте.

Двадцать восемь секунд мы пикировали. Двадцать восемь секунд вечности, когда ты прижался что есть сил, не видя, не слыша и не зная, что происходит. Дух… захватывает. А потом в одно мгновение перегрузки буквально вжимают меня в спину дракона, когда тот начал резко тормозить, расправив крылья, как парашюты. И только сейчас я смог хоть как-то раскрыть глаза, чтобы посмотреть, куда мы вообще целимся.

Дракон. Зелёный. Он был то ли ранен, то ли просто ослаб, но летел будто прихрамывая на крыло. Сбился после боя с курса? Или намеренно свернул на чужую территорию, пытаясь уйти от преследователей? Без разницы. У нас не было зелёных драконов, я точно знаю: были только синие (ну и схожие оттенки), красные (и тоже схожие оттенки), один белый и серые.

Даже тормозя крыльями, мы стремительно приближались. Я не просто наблюдал со стороны – я целился в дракона и всадницу, наводя свою машину для пожирания человеческой плоти на цель. Она была уже настолько близко, что скрылась за большой головой Бегемота, и через мгновение я почувствовал удар такой силы, что нас слегка подбросило, треск костей и душераздирающий рёв.

В воздух поднялось какое-то зелёное облако, которое быстро исчезло. Бегемот выровнялся, и я, чисто на опыте, пролетев чуть дальше, обернулся.

Враг рухнул где-то в лесу, и непонятно, погиб он или нет.

Развернув Бегемота, я уже заметно медленнее пролетел над местом падения противника, заметив сразу среди сломанных деревьев корчащегося от боли зелёного дракона. Тот ревел, пытался подняться, но у него даже сил не было перевернуться.

Я направил Бегемота прямо на поверженного врага.

Табу на уничтожение драконов не было, более того, оно поощрялось как вывод лётных средств противника, что совсем не немного так шло вразрез с тем, что говорили про них сами всадницы. Типа они великие, дарующие силу всадницам, выбирающие их, чуть ли не священные, и тут же: «Что? Конечно, надо истреблять драконов противниц, что за вопрос. Меньше драконов у них – сильнее мы». Да и сейчас добить кричащего от боли и изломанного дракона было скорее милосердием, чем жестокостью.

И уже снижаясь, я заметил у места падения между стволов фигуру, ковыляющую прочь. На моих глазах она запнулась, упала на четвереньки, проползла так, кое-как встала и скрылась среди деревьев.

А вот и всадница…

Бегемот рухнул прямо на зелёного дракона, вцепившись зубами в его шею и давая мне возможность спрыгнуть на землю. Не загрызёт, так точно раздавит.

Сейчас главное решить: преследовать всадницу или остаться здесь? Здесь, под прикрытием Бегемота, который с хрустом перегрызал глотку дракону, точно будет безопаснее. Никто в здравом уме не подойдёт ко мне, а потом прилетят другие всадницы, и уже группой мы её разыщем. Да и я вряд ли один справлюсь, учитывая набор моих жалких даже по меркам начинающих воинов навыков. Лезть туда глупо.

Но в то же время вражеская всадница явно была ранена. Если сейчас брошусь за ней, сумею нагнать, и уж навыков мне как-нибудь хватит её добить, а за голову даже одной всадницы будет уважение и почёт со стороны вообще всех. Да, меня считают типа одним из них, но после этого вопросов совсем не возникнет. К тому же пока сюда прилетят остальные (если они вообще заметили, что происходит), та давно уйдёт в закат.

Внутри меня боролся самый банальный страх и какой-то неведомый до этого азарт. И, честно признаться, страха было в разы меньше, скорее волнение, да и то можно было списать на общее возбуждение. Это словно прыжок в воду с большой высоты или попытка забраться на высокую гору без страховки, где у тебя страх отнюдь не за свою жизнь, а просто потому, что это волнительно.

Но постоянно сраться – в лес не ходить, и вообще нахрен тогда было всадником становиться? Ради понтов? Да. Так изволь теперь работать, к тому же тот случай с караваном кое-чему меня да научил. И, вытащив меч, я шагнул следом за раненой всадницей.

Каковы были мои шансы? Да такие же, как и всегда – пятьдесят на пятьдесят. Но с тем же драконом в замке сдохнуть шансов было поболя в разы, чем сейчас, будем честны. В крайнем случае позову Бегемота, который тут всё спалит.

К сожалению, из меня тот ещё следопыт. Я пытался найти следы, куда ушла всадница, но с тем же успехом мог воздух нюхать, как собака. Вокруг глухой непроходимый лес, и только драконы позади были хоть каким-то признаком людей рядом.

Исходя из логики, первое, что сделает человек – это попытается уйти как можно дальше, и уходить он будет почти всегда по прямой. А значит и мой путь шёл прямо. И я бросился в погоню.

Ну что сказать, скакать в доспехах оказалось не так просто, как мне казалось. Ну то есть первые, может, пятьдесят, ну от силы сто метров я прямо был на бодрячке, но потом почувствовал, что дыхалке банально не хватает воздуха. Сколько ни пытался отдышаться на бегу, его становилось всё меньше и меньше. Пришлось притормозить, потому что в противном случае я или не догоню, или догоню, но вообще без сил.

И всё же далеко она не могла уйти.

Я продолжал идти вперёд, не забывая смотреть по сторонам. В шлеме, конечно, это было не очень легко делать, но я старался. Старался что есть сил, чтобы не пропустить всадницу. В конце концов, она не могла далеко уйти и…

Я был прав.

Она действительно не смогла далеко уйти. Вряд ли она решила сдаться, скорее понимала, что не сможет уйти, и решила дать бой. По крайней мере, я не мог объяснить того, что всадница из Веелинской империи открыто стояла посреди леса передо мной с мечом в руках, в который вцепилась аж двумя руками.

Всадница была тоже в броне, но совершенно не похожей на нашу. Если всадницы Нарианской империи носили обычную броню, какую только можно представить, то вот у моей противницы она была «приталенной». Буквально повторяла все контуры тела, даже грудь. Ноги и вовсе были без доспехов, а шлем на голове имел широкий Т-образный вырез.

Эдакая броня между нашей и Агадарской, где той вообще не было.

Только сейчас меня посетила мысль, что будь она магом, я бы так же резво бежал, но уже обратно к дракону. Но…

Перехватив меч так, как меня учили, я шагнул ей навстречу…

И с удивлением увидел, как она отступила назад. Ещё один шаг, и она ещё раз отступила. Кончик её меча дрожал так, что за ним было сложно уследить. Да она боится меня больше, чем я её!

Не знаю почему, но эта мысль словно придала мне сил. Я начал наступать, не теряя бдительности. Всадница отступала, но в какой-то момент остановилась и сбросилась вперёд. Хромота ни капли не умаляла её скорость, и даже удивительно, почему она решила сражаться, а не убегать.

За секунды она преодолела расстояние между нами и нанесла колющий удар. Я его парировал, но не успел оглянуться, как она уже наносит второй. Рефлекторно поднимаю руку, и тот соскальзывает с моей наручи с металлическим звоном, но сразу тыкает меня прямо в грудь.

Ладно, что-то я погорячился. Раненой она всё равно была какой-то резвой. Правда, на моей стороне была защита, а значит, ковырять она меня будет долго, если только…

Всадница делает несколько ударов по мне, после чего наносит удивительно прямолинейный рубящий сверху. Я принимаю его мечом по диагонали, чуть-чуть подвернув запястье, заставив её клинок соскользнуть на мою гарду, где тот задержался всего на мгновение.

На то самое мгновение, которого мне хватило разжать пальцы, выронив свой меч, и схватить её прямо за кисть с клинком, полностью лишив её оружия. Спасибо неугомонной Аэль, которая показывала мне на мне же грязные приёмы. Но всадница будто этого и ждала. Она делает шаг вперёд, и…

У неё ничего не вышло.

Меня учили не только драться, но и держать обе конечности противника в поле зрения. А потому её стилет во второй руке, который уже брал разгон мне в подмышку, я заметил, пусть и едва успел перехватить её запястье. И получается, что её меч я держу за гарду, а её вторую руку со стилетом за кисть. Только проверять, сможет ли она вырвать руку или нет, я не собираюсь – просто дёргаю её к себе навстречу и сам шаг вперёд. Отвожу голову назад, после чего…

Звон в голове, словно кто-то рядом ударил в колокол. Такой поворот событий заставил её растеряться, а я вспоминаю, что у неё нет защиты на ногах, и пинаю её своим железным ботинком прямо в голень.

Всадница кривится, дёргается назад, вырываясь, из-за чего жертвует мечом, оставив его в моей руке, но сумев вырвать кисть со стилетом. Пытается отпрыгнуть назад, но не успевает.

Я тоже не собирался давать ей возможности разорвать дистанцию – она явно быстрее меня, а значит, скорее всего, и ловчее, и свобода для неё была равносильна жизни. А со стилетом так и вовсе лафа.

Именно поэтому я прыгаю прямо в неё всем телом.

Мы летим на землю, и по приземлении я оказываюсь сверху, продолжая держать её стилет обеими руками.

Её шлем слетел где-то в полёте. То ли я его сорвал, то ли от удара слетел, но я вижу её лицо. К сожалению, времени разглядеть его нет, потому что сейчас я боролся за свою жизнь, как и она за свою.

Она вновь делает попытку воткнуть стилет в меня, но в район шеи, однако у неё ничего не выходит. Зато я, держа её руку двумя руками, начинаю разворачивать его остриём в девушку. Вот кончик остроконечного кинжала смотрит ей в шею, после чего начинает медленно опускаться. Всадница пытается бороться, она держит собственный кинжал двумя руками, пытаясь его остановить, но ничего не выходит: ей приходится бороться не только с моими руками, но и с моим весом, когда я всем телом, облачённым в доспехи, наваливаюсь сверху.

И тот сантиметр за сантиметром опускается неумолимо вниз.

Вот он у самой кожи. Вот холодный металл касается её кончиком и начинает медленно продавливать, пока наконец не протыкает. В этом месте появляется кровь, заполняя углубление, пока нож продолжает медленно входить в тело. Я чувствую сопротивление её тела и продавливаю его ещё глубже.

Не знаю, как так получилось. Я просто поднял взгляд и… замер, что ли. В тот момент, когда с мгновения на мгновение всё должно было быть кончено, я остановился вместо того, чтобы закончить начатое, а вместе со мной и весь мир вокруг, этот самый миг.

И всё потому, что я увидел под собой обычного живого человека.

Могу поклясться, что девчонка была ещё моложе, чем я, совсем юная и действительно остроухая. Эльфийка полноценная. Но она не была похожа на закалённую боями всадницу, что не боится смотреть смерти в лицо. Эта боялась, тряслась, хоть и продолжала сопротивляться, вся перепуганная. Девчонка – обычный новичок, как и я, который вдруг понял, что, оказывается, убить могут и тебя. Отсюда, скорее всего, и неверное направление отступления, и так бездарно слитый раунд на мечах.

Её лицо было перекошено от отчаяния и напряжения, пока ладони мёртвой хваткой вцепились в стилет, уже вошедший кончиком в тело. Я слышал, как остроухая мычала то ли от боли, то ли от напряжения. Могло показаться, что она ещё на что-то надеялась, да только взгляд этих слезящихся глаз… В них я видел помимо страха осознание того, что эти мгновения её последние. Какое-то принятие смерти, которую она видела прямо перед собой. Что уже не будет никаких «после», ни соратниц, ни иной жизни.

Просто конец.

Мне казалось, что после того момента с караваном я для себя всё уяснил. Понял, что враги есть враги, они меня не пощадят, а значит, и я не должен никого щадить. Но вот я вгоняю в трясущееся тело кинжал и не могу додавить совсем чуть-чуть. Надо просто подпрыгнуть и удариться всем телом, чтобы забить собой его в шею девушки, а я не могу.

Может, это и правда, может, я не создан для этой работы. Не создан вот так же летать и крошить врагов, как другие всадницы. В конце концов, не всем дано убивать людей хладнокровно, обрывая чужую жизнь. А может, я просто долбаная тряпка, а не мужик, который не может закончить начатое. Звиздеть – не мешки ворочать…

Этот момент так и застыл вместе с нами.

Я смотрел, как она сопротивляется, хотя уже приняла свою участь. Скорее так, для проформы, без надежды, потому что мы должны убивать друг друга.