Текст книги "Небесный всадник (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 19

Что было лучше, чем дружно попариться в горячем бассейне? Конечно же, дружно попариться и обсудить последние дни, богатые на события. Здесь собрались все, кроме Каталины и Лорэйн, которые сейчас несли дежурство. Правда, никто не вспомнил о стычке с другими всадницами на границе, а все разговоры крутились исключительно о новеньком.

– Ублюдок, просто грязный никчёмный ублюдок… мы его впустили, а он…

Жаннель, та самая девушка с кудрявыми волосами, буквально кипела. В столовой она ещё держалась, но сейчас ярость на новичка, как пар из чайника, хлестнула наружу. Она осторожно опустилась в воду у самого бортика, где под водой проходила скамья.

– Безродный грязный ублюдок… Смерд, и рядом с нами… Нет, но вы видели? Видели это⁈ Да как он посмел⁈

Другие всадницы были здесь же. Обнажённые, с телами, которым позавидовали бы модели иного мира, достойные того, чтобы их запечатлели на скульптурах, что сохранятся в веках. Подтянутые, женственные и грациозные, по которым и не скажешь, что каждая из них была воином, способным на то, что многие другие просто бы не осилили. Грудь, талия, бёдра – всё было идеально от макушки до кончика носков настолько, насколько это могло быть с их размерами.

Жаннель не была исключением, и даже ярость не могла скрыть её красоту. Однако далеко не все были с ней согласны.

– Мы все прекрасно знаем, что недолго ему осталось быть простолюдином, – хмыкнула другая девушка, Рондо. – Оглянуться не успеешь, а у парнишки уже и родословная будет, очень благородная и долгая.

– И тем не менее мы все будем знать, что он из грязи. Прошлое своё не вытравишь. Просто какое-то ничтожество, которое марает доброе имя небесных всадниц! Как на нас всех теперь будут смотреть?

С добрым именем, конечно, она перегнула, учитывая тот факт, что эти добрые леди сжигали людей сотнями, иногда просто потому, что могли.

– Как и всегда, – улыбнулась Мелисса, познакомившаяся с юношей раньше всех. – Как на всадниц, прекрасных и величественных, среди которых просто появился мальчик. Ничего страшного не произошло.

– Не защищай его, он должен вообще пасть свою держать закрытой в присутствии нас и знать своё место!

– Так его место теперь как раз-таки среди нас, если ты не помнишь, – хмыкнула рыжеволосая Ирис, которая действительно больше напоминала амазонку. – Его, вот, приняли недавно.

– Да… и это просто позор… нам всем…

– Ты сгущаешь краски, – отмахнулась Рондо. – По мне, парень вполне интересный, и пусть у него манеры с улицы подобраны, он явно не просто смерд. Это чувствуется. Где ты ещё слышала такое, острота ума и грация слова? Да обычный смерд даже слова «грация»-то и не знает.

– Пф-ф-ф… вычитал где-нибудь…

– Простолюдин, умеющий читать… – медленно, как-то вдумчиво произнесла худенькая девушка. – Если это так, то он действительно особенный.

– Тефея права, простолюдин, умеющий читать. Ты не чувствуешь противоречия в собственных словах? Да и вообще, знаешь, промолчи он и не ответь тебе, я была бы глубоко разочарована.

– То есть меня теперь надо унижать? – тут же вспыхнула Жаннель.

– Да-к ты ж сама и начала, – с улыбкой напомнила Ирис. – Парнишка пугливый и неуверенный, ему вообще здесь не место. И тем не менее вынуждена признать, что что-то типа стержня в нём есть.

– Только сегодня он дерзит, а завтра будет вытирать о нас ноги, – бросила Эллианора. – Были бы другие место и время, он бы рта не посмел раскрыть. И по-хорошему, ему стоит немного вправить мозги, чтобы знал, с кем имеет дело.

– С кем? С равными себе? – спросила Тефея, взглянув на девушку.

– Мы – не он. Он просто грязь, не более.

– Спасибо, Эллианора, – рассмеялась Рондо. – Учитывая, что парнишка один из нас, то если он грязь, мы все тоже грязь. Опустить разом всех всадниц – это очень… сильно.

– Да я не это имела ввиду!

– А как по мне, он нормальный, – вставила своё слово Флория, болтая ногами на краю бассейна. – Я общалась с ним, вполне адекватный парень. Пугливый, но хороший.

– Хороший… – скривилась Жаннель. – Добрая ты слишком, Флория.

– А ты какая-то злая.

– Парень в команде – к беде, – произнесла каким-то прямо мрачным голосом ещё одна. – Мне плевать на служанок, сожрут их или нет, но как бы он не стал свои яйца к нам пристраивать.

– Он знает правила, Татьяна, – Серафина, которая всё это время слушала мнения других, решила высказать своё мнение. – Как бы то ни было, выбор сделан, и он один из нас… – она внимательно посмотрела на Эллианору, – и отношение к нему будет соответствующим, – теперь взгляд был на Жаннель. – Любить его никто вас не заставляет, но относиться вы будете к нему как к небесной всаднице.

– Ну никто не говорил, что мы не можем его тренировать… – оскалилась рыжеволосая Ирис.

– Да чего вы всё о нём и о нём, – вздохнула Аэль. Вот ей было вообще всё равно, кто он, что он и как он. Хорошо слушает и прекрасно. – Лучше давайте я вам расскажу о том, как на той южной границе я с серомордыми встретилась.

– О нет… – выдохнула Жаннель, закрыла глаза и опустилась под воду, пуская пузыри.

* * *

Я понял, о каком колоколе шла речь. Правда, это был не благородный звон, который я там, в храмах, слышал, а такой душераздирающий металлический… я, блин, не знаю, скрежет, будто туда звонаря затянуло, он визжит, его там в мясо перемалывает, и он ещё костями о металл скребётся.

Короче, девушки были правы – не услышать эту херь было невозможно.

Я потянулся, медленно встал… и замер.

Так, стоп, а готовым когда надо быть? Ну типа я уже к звону должен быть готов или это только побудка?

Так как в первый же официальный день опозориться перед всеми не хотелось, я просто, сука, на скорости света собрался, промыл глаза, выскочил… и оказался единственным в коридоре.

Так, это все уже в столовой или ещё не встали?

Пошёл в столовую и… нет, судя по всему, никто ещё не встал. Служанки только-только расставляли посуду и готовились принять девушек. Завидев меня, они на мгновение как-то испуганно встали, после чего спешно поклонились. И пока другие второпях начали расставлять посуду, одна подошла сразу ко мне.

– Доброе утро, господин. Я прошу извинить нас, мы не успели к вашему приходу, мне очень жаль, – такой очень тихий и мягкий голос, что слушать приятно. Ещё и поклонилась так низко, что мне как-то даже неловко стало.

– Да не, я… рано встал, видимо. А когда у вас тут завтрак начинается?

– Двадцать минут после колокола, господин. Но мы сейчас всё подадим, присаживайтесь.

– А здесь по местам или как?

– Обычно госпожи занимают любое место, кроме того, что во главе стола. Там сидит хранительница шпиля.

– Ага, понял, спасибо.

Ну и отлично.

Я сел на первое же попавшееся место, и ко мне тут же подскочили сразу двое: одна положила салфетку и быстро разложила посуду, другая поставила передо мной…

– А можно без каши? – попросил я, глядя на ту бурду, которую поставили передо мной. Ненавижу молочные каши.

– У нас есть хлеб с маслом, есть варенье, есть пирожные…

– У вас есть яйца?

– Да, господин, естественно, – кивнула девушка.

– Тогда четыре яйца, но так, чтобы желток был жидким.

– Жидким? – удивлённо уточнила она.

– Да. Белок затвердел, зажарился, а желток оставался жидким. Можно, пожалуйста? И ещё, колбаса есть? Тоже пожарьте, пожалуйста.

– А выпить?

– Чай или сок, что-нибудь в этом духе.

– Слушаюсь, – и быстро ушла.

Пока я сидел, служанки не стеснялись меня разглядывать. Нет, прямо открыто они не смотрели, но, едва выходя, как им казалось, из поля зрения, тут же откровенно начинали пялиться. Теперь я понимаю, как чувствуют себя девчонки с большой грудью, которых откровенно разглядывают. Да, ничего приятного…

– Почему ты здесь?

О, узнаю этот холодный голос.

Я обернулся.

Да, Каталина. Доспехов на ней не было, но было что-то типа камзола или чего-то в этом духе.

– Доброе утро. Да я звон услышал, но чёт как-то мне никто не объяснил, сразу надо вскакивать или можно попозже. Ну и я, фигли, решил, что лучше раньше, чем позже.

– Отлично. Сегодня ты идёшь со мной. Как закончишь, стучишься в мою комнату.

– Хорошо.

Она ушла, а мне принесли глазунью с жареной колбасой. К этому моменту начали собираться и другие всадницы. На завтрак пришли не все, но большая часть. Из всех со мной поздоровались лишь несколько: Флория, Лорейн и та говорливая Аэль. Остальные или вообще никак не отреагировали на меня, или дали понять, что хотели бы меня в принципе здесь не видеть.

А потом ко мне подсела Аэль, и началось…

– Доброе утро. Кстати, а ты уже бывал в нашем бассейне? Ну, тот, что в конце коридора. Тебе надо туда обязательно сходить…

И понеслось…

О боже ты мой, как тебя прорывает. Откуда у тебя вообще темы для разговора черпаются? Типа есть такой прикол, что ты сидишь с незнакомым человеком и не знаешь, о чём говорить. То есть скажешь ему что-то, он «угу», и всё. Вот я говорю «угу», а ей хоть бы хны! Ей вообще плевать, слушаю я её или нет, главное, что можно что-то рассказать.

С другой стороны, она буквально отпугивала остальных, создавая своеобразный барьер от всяких стерв.

– А что ты ешь?

А вот это было внезапно. Я даже чуть-чуть вздрогнул, настолько неожиданно она сменила тему, заглянув мне в тарелку.

– Это? Это яйца.

– Я вижу, что яйца, но они же сырые, – поморщилась девушка. – Тебе служанки не дожарили, что ли, яйца? Они совсем сдурели, я сейчас…

– Стой, погоди, они такими и должны быть, – успел я остановить её до того, как она побежала разносить бедных девушек. Уже чуть-чуть узнав эту болтушку, я мог предположить, что она бы их словесно расстреляла у стены или вообще задушила. – Это называется… глазунья.

Перевести оказалось квестом, но я вроде справился.

– Что?

– Глазунья. Такое блюдо.

– Это недожаренные яйца, – сморщила она нос.

– И называется глазуньей.

– Выглядит… странно… – пробормотала она.

– Выглядит как еда для свиней. Впрочем, наверное, такое хрючево самое то для нашей новенькой всадницы, – усмехнулась кудрявая дура.

– Хрючево? – я с удивлением посмотрел на свою глазунью. – Блин, я не знал, ведь я не эксперт по хрючеву, поэтому всё может быть, хотя интересно, откуда у вас столько уверенности.

– Да насмотрелась уже, – хмыкнула та, решив позорно не сливаться, как в прошлый раз.

– Не буду спрашивать где и зачем, но доверюсь специалисту по хрючеву. Сразу виден опыт.

– Опыт возни с такими, как ты, – впёрлась она в меня глазами.

– Я могу спросить, почему аристократка, гордость нации, проводит время с такими, как я, да так долго, что стала экспертом по хрючеву?

– Рот бы закрыл, – это вмешалась другая девица. – Ты не со своими друзьями тут разговариваешь.

Я красноречиво посмотрел на другую девушку. Их всех можно было разделить на два типа: совсем молодые и повзрослее. Типа одним чуть ли не двадцать – двадцать два, а другим уже двадцать пять – двадцать семь.

– Да, я разговариваю не с умными и начитанными друзьями, а с девушками, которые так отчаянно пытаются выглядеть аристократками, но манеры у которых как у быдла.

– Ты ничего сейчас не перепутал? – эта явно не пыталась сдерживаться.

– Уже начинаю путаться. Не пойму, с кем разговариваю, с аристократками или нет.

Было мне мало двух – влезла третья.

– Просто заткнись.

А вот эту я помнил. Сложно не запомнить Татьяну, единственную с именем, которую я здесь знал. Не думал, что она окажется тоже сукой.

– Сама заткнись.

И повисла тишина. Все взгляды были прикованы к нам двоим. И, к моему глубочайшему сожалению, здесь не было ни Серафины, ни Каталины, ни той женщины, что хорошо ко мне отнеслась. Другими словами, защищать меня было некому, и я сам по себе. Ну что ж…

Я знал со школы только одно: ты или молчишь и терпишь, или отвечаешь и получаешь по щам. Результата тоже два: тебя или всегда будут чморить, вытирать ноги, издеваться, а может и хуже, или тебя будут бить, ты будешь опять драться, и от тебя так или иначе отстанут, потому что себе будет дороже каждый раз связываться.

Учитывая, что здесь гопский контингент, а нихера не аристократки, правило было простым – ты или прогнёшься, или тебя побьют, а потом отстанут, а может и зауважают. Эту же мысль подтверждала та женщина, сказав, что слабых духом здесь презирают.

Я вот, честно скажу, не люблю, когда меня бьют. В школе уже надрался, и хотелось бы спокойной жизни, но увы, походу не сегодня, потому что Татьяна медленно встала и явно не уходить собралась. Ну чё, придётся вставать…

И я медленно встал в ответ.

Ссыкотно, конечно, но заднюю давать я уже не собирался, потому что это будет ну просто по-опущенски как-то, и об уважении можно будет забыть. А боль… ну меня же убивать не будут, а поваляться в нокауте – лады, раз уж без этого никак. Может удастся пнуть в ответ.

Можно сказать, что мы сошлись в центре зала, встав друг перед другом. Чуть ли не нос к носу.

– Повтори, что ты сказал? – тихо спросила она.

– Я сказал, чтобы ты заткнулась, – медленно повторил я, приложив максимум усилий, чтобы голос не дрогнул.

Танька шумно вдохнула воздух носом.

Было очково. Обычно, когда видишь противника, ориентируешься на его размеры, прикидывая, насколько он силён, но то, что передо мной была хрупкая девушка, не значило, одним словом, ни-хе-ра. Я буквально физически чувствовал, что меня в узел завяжут.

– Ты сейчас извинишься передо мной и другими, или тебя не спасёт ни Серафина, ни Каталина, ни кто-либо ещё.

– Давай я скажу, чтобы ты заткнулась и не лезла в дела, которые тебя не касаются, – таким же тоном произнёс я. – А эти двое пусть идут нахер со своими предъявами и не мешают мне спокойно кушать.

Ну раз ломаем дрова, то ломаем их полностью, верно?

Она глубоко вдохнула. Я знаю этот приём: человек делает глубокий разочарованный вдох, после чего медленно отворачивается, а затем чисто как падла внезапно бьёт. Ну такой, петушиный приём для петухов. И я ждал его, но…

– Не, ну всё, хватит, – отодвинула внезапно рыжая тарелку и встала, резко вклинившись между нами. Причём ко мне спиной, к Таньке лицом. – Ещё мы тут не дрались между собой. Самса, тебя Каталина ждала, кстати, скорее всего, обучать тебя будут, так что иди.

Ну и слава богу, нашлась хоть одна, кто вклинилась между нами и остановила эту хероту. Можно записать ещё одну в адекватные. Поэтому с чистой совестью, не показывая, насколько я, сука, рад свалить отсюда, спокойно вышел в коридор, оставив их разбираться между собой.

* * *

– Вы чего, совсем рехнулись, что ли? Вы чего на него набросились? – обернулась Ирис к остальным. – Реально, тут я согласна с парнем, как сброд из подворотни!

Вот с ней уже ругаться никто не хотел. Ирис была довольно легка на подъём, а остановить её было уже сложно. Как говорили, рыжие – самые горячие и пылкие во всём, и она была олицетворением этого утверждения.

– Ты сама видела, как он ответил, – хмуро отозвалась Татьяна.

– Ну а чего ты реально лезешь? Он вообще с ними разговаривал. Это их разговор!

– Слушай, ну хватит, Ирис, он действительно обнаглел и перешёл все границы, – сказала Жаннель.

– А зачем ты его вообще трогала? Он что, сам к тебе полез? Сидит, ест мальчишка, что дёргать его? Какая тебе разница, что он там ест, хрючево или не хрючево, не лезет же ни к кому!

– И кстати, никакое не хрючево, очень даже вкусно! – раздался писклявый голос.

Все обернулись на Аэль, которая сидела с тарелкой парня на коленках и с аппетитом уплетала недожаренную яичницу, наблюдая за происходящим. Её это ни капельки не смутило.

– Я серьёзно, действительно вкусно! Мне нравится!

* * *

Как же я был рад выбраться из этого гадюшника… Я лучше буду сейчас до потери пульса тренироваться, чем с ними выяснять отношения, серьёзно.

Как и было сказано, я постучался в дверь Каталины, и она вышла почти сразу.

– За мной, – скомандовала она и повела меня на драконью площадь.

– Мы идём… кататься на драконах? – в этот момент я даже и забыл, что было в столовой.

– Нет, не сегодня. Сейчас ты будешь смотреть, как седлают дракона, и попробуешь на него сесть. Потом прослушаешь теорию и уже после этого полетишь.

– А долго будет теория? – спросил я и, когда она с прищуром обернулась ко мне через плечо, пояснил: – Ну… полетать хочется уже просто.

– Сегодня ты прослушаешь лекцию. Потом под тебя и дракона сделают седло. Затем полёт. Никто не будет тянуть с этим. Чем быстрее сядешь, тем быстрее станешь настоящей всадницей.

Опять всадница… уже немного замонало…

На дворе меня действительно уже ждали. Была та женщина, Серафина и Лорейн. Только дракон был не мой, а какой-то розоватый, что ли. Мне, в принципе, любой сойдёт, кроме того дракона курильщика.

– Так как ты будешь не… небесным всадником, не вижу смысла оттягивать момент, когда ты на него сядешь, – вместо приветствия произнесла Серафина. – Чем быстрее начнём, тем быстрее освоишься.

– Тяжело в учении – легко в бою, – кивнул я.

– Очень метко сказано, – согласилась она. – Мы пока потренируемся на другом драконе, просто покажем, как это выглядит, чтобы ты понял, да и сам попробуешь, а потом уже на своём сделаешь, договорились?

– Как вы скажете, Серафина, так я и сделаю, – поднял я ладони, показывая, что от меня никаких возражений не будет.

– Отлично. Мелисса, подсоби мне.

А, её Мелисса зовут… Так, надо запомнить, Мелисса-Мелисса-Мелисса-Мелисса-Мелисса… знать надо людей, которые к тебе хорошо относятся, особенно тут. Да и даже сейчас она показала свой характер с лучшей стороны.

– Каталина, Лорейн, вы, наверное, спать идите, у вас смена была, а мы тут с Серафиной уж управимся сами как-нибудь.

Они кивнули и ушли, оставив нас втроём.

– Итак, ты ездил верхом, Самсон? – спросила Серафина.

– Ну… было пару раз, да, – кивнул я.

– Отлично. Так вот, ездить на драконе и ездить на лошади – совершенно разные вещи…

Так, стоп, а нахрен ты спросила, ездил я или нет, если они между собой не связаны?

– Но, учитывая, что ты уже летал, думаю, ты и сам это понял. Сейчас ты должен смотреть и запоминать всё, что мы тебе говорим и показываем. Это важно, потому что ни у меня, ни у Мелиссы нет ни единого желания, чтобы первый юноша-всадник разбился просто потому, что плохо закрепил седло. Ты понял?

– Полностью, – с готовностью кивнул я.

Ну они, собственно, и показали.

Вообще, седлать драконов было плюс-минус так же, как лошадь, но ремни пропускали не только под грудью, но ещё за передними лапами и у хвоста, чтобы оно не слетало во время манёвров. Как сказала Серафина, трёхточечное крепление. Бывают ещё четырёхточечные, то есть у крыльев, но от них отказались, пусть в других империях до сих пор используют.

Само седло делали под каждого дракона и всадника отдельно, так что сегодня мне надо будет мерки снять. Оно было вот чисто как у лошади, только шире, и даже стремена были. Но, в отличие от последних, предусматривались специальные ремни, которые должны были страховать тебя.

– Их снимают заранее, когда знают, что будут спрыгивать. Также их можно отсоединить механизмом в одно касание, если будет нужда. Но они всегда должны быть на тебе во время полёта. Один крутой манёвр, и ты просто улетишь, ты понял?

– Абсолютно.

– Отлично, а теперь покажи, что ты понял, – Серафина сняла седло и протянула мне. – Не бойся, дракон тебя не укусит.

Мне бы вашу уверенность, так как подходить к животному, которое размером чуть ли не с грёбаный самолёт, и ты ему на один укус, такое себе. Но раз он не сожрал их, то не сожрёт и меня. Да только едва я оказался рядом, как он повернул голову ко мне, принюхался… а затем, сука, как лизнёт! И я весь в этих слюнях…

А ещё я отчётливо услышал голос Мелиссы, которая тихо произнесла:

– А меня он никогда не лизал…

Глава 20

В принципе, ничего сложного не было. Просто застегни везде, проверь, что всё как положено, после чего можешь садиться. Там тоже было несложно: надеваешь на себя ремень и точно так же пристёгиваешься четырьмя ремнями. Когда надо, нажимаешь на застёжку, снимая сам ремень, и спрыгиваешь.

Изи-пизи, короче говоря.

После этого меня повели к выходу из башни. На эту лестницу я выходил в первый раз, однако вниз меня, естественно, никто спускаться и не отпускал. В одном из закутков меня уже ждало несколько человек: старик и человека четыре каких-то мужиков, притащивших с собой всё необходимое. То есть они не поленились поднять сюда огромные козлы и чуть ли не целый шкаф.

– Думаю, что мне нет нужды напоминать, что разглашение всего, что вы здесь увидите, будет караться не просто смертью, я права? – поинтересовалась Серафина.

Она выглядела как девушка лет двадцати семи, они – мужики по сорок лет плюс старик, но тряслись перед ней, словно дети перед учителем.

Дальше с меня снимали мерки. Мерили рост, обхват талии, жопы, бёдер и так далее. Садили на этого козла и продолжали измерять, что-то выписывать перьями на пергамент и опять измерять. Заняло это минут двадцать, и всё своё оборудование они безропотно понесли обратно, а меня вернули в башню.

– А когда я смогу её покидать? – поинтересовался я.

– Как только можно будет, я дам тебе знать, – пообещала Серафина и привела меня к библиотеке. – Сегодня с тобой будет заниматься Тефея. Она у нас, можно так сказать, заведует библиотекой. Слушай её внимательно и запоминай всё, что скажет.

Она открыла дверь, подтолкнула меня вперёд и закрыла. Чувство, будто не в библиотеку меня притащили, а в клетке со львом заперли, я серьёзно.

Что касается библиотеки, то она была как библиотека, потому что сложно как-то иначе описать это место. Шкафы, книги, ещё шкафы и ещё книги, парочка столов со скамьями, но на этом удобства заканчиваются. В воздухе витал слегка спёртый и характерный запах старой бумаги и пыли. Хотя вот свечи повсюду меня очень настораживали, конечно. Не дай бог, и тут будет огненный ад.

– Добрый день? Есть кто? – спросил я, но в ответ была лишь тишина.

А меня точно здесь кто-то должен ждать?

Ну чё, подожду, не сломаюсь.

Я подошёл к ближайшему шкафу и пробежал взглядом по полкам. Книги, много книг, и все ровно такие же, что я видел в музеях. Такие толстые, красочные, какие-то из кожи, какие-то из дерева, каждая чуть ли не произведение искусства.

Одну я даже вытащил и открыл. Кое-что за время в этом мире я уже умел, и чтение входило в их число. Местный язык явно не без вмешательства драконьей крови давался мне достаточно легко, и за время странствий с торговцем я набил кое-какой словарный багаж, достаточный, чтобы открыть книгу и хотя бы понять, о чём она.

Эта была… трактатом о важности этикета в мире, где правит хаос. Судя по всему, небесные всадницы эту книжку не читали, то-то она ново выглядит.

Единственная проблема, с которой я сталкивался при чтении – это сам текст. Он был просто тяжёлым, через каждое предложение надо было буквально продираться. Ну типа вот:

«Подлежит надлежит каждому, являющемуся пред лицом неузнанного, то ли старшего, то ли знатнейшего либо властью облечённого, прежде всего усмирить поспешность сердца своего, дабы не опередила она разум, и обуздать язык, дабы не изрёк он слов неуместных либо дерзких, кои, будучи однажды выпущены, подобны стрелам, уже не возвращающимся в колчан, поприветствовать его по правилам всем, как приветствуешь себя важнейшего с уважением».

Это что за кошмар? Ну типа… я знаю, что здесь написано: каждый должен приветствовать незнакомца, как приветствовал бы уважаемого человека, а не сказать, а потом жалеть. Но почему так и не написать? Какие колчаны, какое «обуздать язык», кто это вообще писал⁈

– Заинтересовался этикетом? – раздался голос слева от меня, заставив вздрогнуть.

А вот и библиотекарь… эта… Тефея.

Я видел эту девчонку. Меня она не гнобила, просто молчала и относилась к более молодым, правда, выглядела, уж извините за прямоту, как зубрила. Собственно, с круглыми очками на носу именно так она выглядела и сейчас. Хотя именно благодаря природной красоте (или той, которой наделяют драконы) она больше напоминала тех самых скромниц-красавиц-отличниц, ответственных за библиотеку, из сериалов или аниме. Да она даже книгу так же держала – крест-накрест руками у груди.

– Этикет так-то я знаю, – пробормотал я, ставя книжку обратно на полку. – У других с ним проблемы.

– Думаешь?

– А чего думать? Я ел, никого не трогал, разговаривал с Аэль, и тут мне говорят, что я ем хрючево, да и что с меня, в принципе, взять. Это ты называешь этикетом?

– Нет, – нехотя призналась она. – Но грубить не стоило.

– Погоди-погоди, – усмехнулся я, подняв руки. – То есть мне грубить нормально, оскорблять меня нормально, но ответить мне нельзя? Ты бы смолчала на моём месте?

– Нет, – опять нехотя призналась Тефея. – Но они аристократки.

– Так может стоит вести себя как аристократки, а не как чернь? Потому что так, как разговаривают они, общается быдло.

Как же ей тяжело было принять мою точку зрения. С одной стороны, я прямо-таки вижу, как она пытается найти им оправдание, но с другой – сама понимает, что я по всем фронтам прав, и ей просто нечем крыть.

Ладно…

– Тут, наверное, целое состояние… – вздохнул я, окидывая взглядом полки. – Жаль, читать сложно.

– Ты не умеешь?

– Я-то умею. И поэтому говорю – текст тяжёлый.

– Он и должен быть тяжёлым. Он развивает ум, затачивает его, как лезвие клинка, – настоятельно заметила Тефея.

– Или тупит его, как камень. Книга должна передавать смысл, быть легко доступной, вот как наша речь. Как мне Серафина всё рассказывала, таким же и он должен быть. Понятным, а не «догадайся сам».

– Читая книгу, ты постигаешь истину. Открываешь её. Всё, что легко даётся, быстро уходит.

– Хорошо, – не стал спорить я. – Ты ведь тоже когда-то была принята сюда, верно?

– Да, как и все мы, – согласилась она.

– Тебе рассказывали об этом месте, так? Говорили, что и как?

– Да, всё верно.

– Ты забыла это?

– Это… другое, – покачала Тефея головой. – Не то же самое.

– Как это? Тебе открыли истину. Открыли довольно просто. Ты её забыла? Нет. А теперь с другой стороны: много ли людей вообще будут читать такую книгу, где надо буквально сражаться с текстом, чтобы выяснить истину? Многие до неё дойдут?

Вижу, что поняла. Вижу, что хмурится и злится, потому что я прав, а она нет. И это ущемляет её гордость, ведь Тефея же всадница, должна быть первой, даже если это первенство в библиотеке, и соперников, кроме неё, здесь нет. Ладно, а то я сейчас со всеми отношения перепорчу.

– Мне сказали, что ты меня будешь обучать.

– Держи, – протянула она хмуро книгу. – Постигай истину.

Я открыл книгу и понял – это будет бойня.

– И ты мне ничего рассказывать не будешь? Ни лекций, ничего?

– Ты считаешь себя самым умным. В руки тебе знамя.

– Ладно, я понял, – вдохнул я.

Спорить не хотелось.

Эти девки просто ЧСВ-шницы. Привыкли, что на них смотрят снизу вверх, вот и зазвездились в конец, считая себя едва ли не небожительницами. Что-то пытаться доказать, что-то объяснять было им бесполезно, потому что невозможно разговаривать с человеком, который слепо верит в свою непогрешимую правоту.

Короче, мудачки.

Благо рак мозга здесь захватил не всех, и адекватных хватает. Это не может не радовать…

* * *

– Серафина, ты хотела видеть меня?

Татьяна остановилась в нескольких метрах от Серафины, которая стояла на тренировочной площадке у парапета, глядя куда-то вдаль.

– Да, хотела, Татьяна, – произнесла та не сразу. – Рядом с нами есть кто-либо ещё?

Девушка огляделась.

– Нет, нету.

– Отлично. Тогда говори.

– Что говорить? – не поняла она.

– Всё, что ты хотела мне сказать. Не бойся, это останется между нами, клянусь тебе своей жизнью. Так говори же.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурилась та.

– К чему я клоню? – обернулась Серафина. Её лицо было непроницаемо. Буквально превратилось в маску без единой эмоции, да и аура главы была столь тяжёлой, что даже Татьяна, будучи небесной всадницей больше сотни лет, почувствовала себя неуютно рядом. – Как ты там сказала сегодня в столовой? Тебя не остановлю ни я, ни Каталина, ни кто-либо ещё.

– Послушай, я совсем не это имела в виду… – начала та оправдываться.

– Ты поставила мой авторитет перед всеми под сомнение, Татьяна. Перед всеми небесными всадницами сказала, что тебя я не могу остановить. То есть ты считаешь, что я недостаточно хороша, чтобы командовать тобой. Следовательно, у нас есть проблема.

– У нас нет проблем, Серафина, это была случайность…

– Бери меч.

– Что? – не поняла девушка.

– Бери меч, – кивнула Серафина на клинок, который был прислонён к парапету. – В отряде не может быть двух глав. Решим вопрос методом старым и проверенным. Сильнейший будет командовать всеми.

– Серафина…

– Бери. Меч.

Татьяна не хотела брать меч. Не потому что боялась, хотя бояться Серафину стоило – та фехтовала хорошо, годы тренировок и сражений не проходили бесследно. Сама мысль пойти против главы небесных всадниц казалась ей едва ли не богохульством. Пойти против той, кто была ей как сестра все эти годы, когда все остальные близкие давно сгинули во времени. Они называли друг друга семьёй не просто так – просто никого, кроме соратниц, больше у них и не было.

Татьяна молча встала на колени, склонив голову.

– Простите меня, глава небесных всадниц и хранительница шпиля Серафина Ди Вльен’Санти. Язык мой – враг мой, и я готова понести своё заслуженное наказание. Моя вина неоспорима, – тихо произнесла она.

– Ты передумала?

– Никогда и ни при каких обстоятельствах я не брошу вызов вам. Вы – моя единственная глава. Ваш приказ – моя цель. Ваше слово – мой закон. Я прошу простить мои слова, необдуманные и глупые. Я готова извиниться при всех перед вами.

– Я могу изгнать тебя, ты это знаешь?

– Это будет заслуженным наказанием за сказанное, – тихо ответила Татьяна.

Серафина долго сверлила её взглядом, после чего произнесла:

– Встань, – и, когда та оказалась на ногах, спросила: – Что там произошло?

– Он сказал мне заткнуться, и я проявила слабость, поддавшись ярости.

– Почему он тебе это сказал?

– Потому что я ему сказала заткнуться.

Серафина тяжко вздохнула.

– Избаловала я вас всех и слишком понадеялась, что вы окажетесь умнее. Оскорбляя его, вы оскорбляете в первую очередь силу, что была ему дарована судьбой, а значит, и нас самих, вы, заносчивые дурынды, которые не видят дальше своего носа, понимаете это?

– Я не скажу ему более ни слова, глава.

– Говорить можешь, но чтобы я никогда не слышала, что ты пытаешься его тронуть вне тренировки или как-либо поставить под сомнение мой авторитет. Иначе в следующий раз мы решим вопрос дуэлью. Тебе ясно?

– Да, глава.

– Хорошо, очень хорошо… – Серафина отвернулась, бросив взгляд опять вдаль. – Можешь идти, сестра. Скоро тебе выходить на дежурство.

– Слушаюсь.

Да, она действительно распустила их. Слишком долго они были единственными, слишком долго тешили своё самолюбие тем, что избранные. Это её вина как главы, что они стали такими избалованными, а теперь она пожинает плоды. Ну хоть у парня характер прорезался на фоне этого, и то хорошие новости. Возможно, он и стрясёт с них всю спесь.