Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

– Когда вы пришли в первый раз, выглядели очень уставшим и расстроенным.

– Немного если только.

– Вас что-то беспокоило?

– Немного… – нехотя согласился я. – Если только совсем чуть-чуть.

– Вы выглядели потерянным.

– Да… сложное время было, Мария. Проблемы на работе, непонимание, куда двигаться дальше, чего хочется. Там ещё и девушка умерла. Она не была моей девушкой, однако её можно было назвать близким человеком.

– Сводная сестра.

– Ну… почти. Да, примерно как родственница, если быть честным. Она умерла из-за меня. Случился один инцидент, и я не смог помочь ей, – вздохнул я. Было немного неприятно вспоминать об этом.

– Это была её дочь? – тихо спросила Мария.

– Да, её дочь. Я, если честно, не знал, как к ребёнку относиться в тот момент. Она вроде и дочь той девушки, но в то же время не она сама. Словно обуза. И в какой-то момент мне показалось, что всё же надо взять себя в руки, если я действительно хочу не наломать дров и сделать то, чего хотела от меня та девушка.

– Осветить девочку?

– Да. Мне показалось, что чувство, которое меня преследовало, отпустит, стоит лишь осветить девочку. И… да, мне стало легче. В принципе, всё.

– Вы смогли простить себя, – мягко отметила она.

– Вряд ли, Мария. За такое не прощают. И… да, я бы хотел попросить прощение у некоторых людей, хотел бы быть прощённым и хотел, чтоб попросили у меня.

– Я уверена, что мать девочки давно простила вас и благословила быть её отцом, иначе бы не вверила самое дороге в жизни в ваши руки.

– Откуда вам знать, что это было самым дорогим в её жизни? – уныло спросил я. Мне стало вновь грустно.

– Потому что ей было не наплевать. Она хотела осветить ребёнка, а не бросила его просто так. Поэтому вы действительно прощены, Эрнест. И потому, когда вы сказали, что вам стало легче, мне стало тоже легче. Вы тоже смогли найти силы простить себя и двигаться дальше. И я уверена, что у такого человека, как вы, кто бы то ни был, тоже хотел бы попросить прощение.

– Возможно. Но теперь я этого не узнаю. Хотя если бы я просто услышал: «прости меня, что я так сделал», простое «прости», мне было бы гораздо легче. Я уже привык, это словно вес, который всегда на себе тащишь и привыкаешь к нему, но мне бы действительно стало немного легче.

На мою руку легла её тёплая ладошка.

– Я уверена, что когда-нибудь вы услышите эти простые слова.

Я глянул на неё. Мария сидела, слегка наклонившись и склонив голову вбок, стараясь заглянуть мне в глаза. Она улыбалась.

Я никогда не смогу улыбаться так же, потому что не смогу услышать эти заветные слова. И потому не смогу простить.

Глава 180

– Вы хороший человек, Мария, – улыбнулся я слабо, взяв её ладошку и немного сжав в своей руке. – В вас есть что-то… что-то такое… доброе, в отличие от всего остального города.

– Просто вы видите то, что хотите видеть, – улыбнулась она. – Люди вокруг гораздо добрее, чем вам кажется. Хотите, я докажу вам это?

– Ну… ладно, хорошо, – кивнул я.

– Вспомните, помогал ли вам кто-то в этом городе и честно скажите мне об этом.

– Мне…

Я сразу вспомнил толстого повара Оскара, который подкармливал меня, а потом подкармливал и Саки. Вспомнил хитрого старика, который всё же разрешал мне приносить квартплату позже, чем следовало. Те бабки во дворе, что охраняли детей, люди, раздающие горячую еду. Люди, что говорили просто тёплое слово, и кто помогал, так или иначе. Вспомнил ту же Нинг. И пусть я не знал, действительно ли она делала это искренне, Лань Янмэй из дома утверждала, что тогда она их спасла. И теперь собирала деньги сама. Я действительно нашёл тот фонд, как и нашёл, что его хозяевами являются род Лань. А Саки? Я не мог назвать её злой, не чувствовалось от неё этого.

– Да, помогали, – кивнул я.

– Как вы считаете, много ли их вокруг?

Много ли добрых людей вокруг? Кажется, что и нет, но я не видел и не знал каждого. Я крутился в совершенно других кругах, где доброта – лишь проявление слабости.

– Я думаю, что таких достаточно, чтоб вы верили, что город ещё не потерян.

– Да, я верю в это, – улыбнулась Мария. – И вы правы, их много. Честно говоря, я даже удивлена, что вы так ответили, потому что обычно люди говорят другое.

– И вы их переубеждаете.

– Пытаюсь показать, что не всегда всё так, как выглядит. Когда люди вокруг не улыбаются, всем кажется, что улыбок больше нет. И когда приходится иметь дело со злыми людьми, всем кажется, что мир состоит только из них. Просто они – яркое пятно на фоне обычных, таких же, как мы, людей. Поэтому они обращают на себя внимание и создают иллюзию, что их много.

– Эффект подавляющего меньшинства, – усмехнулся я. – В вашей вере преподают психологию, мисс Мария дель Кармен?

– Я лишь привела пример, – отобрала она свою ладонь и неловко улыбнулась, будто её застали за чем-то немного постыдным.

– Пример слишком похож по объяснению из книги… – мой мозг заработал, очень быстро пролистывая мою внутреннюю библиотеку. Что-что, а память у меня была неплохой. – Леонарда Бартейсвели об эксперименте Сержа Московичи. Как там книга называется…

– Хватит вам, я просто привела пример, – смутилась она.

– Психология для всех, – закончил я. – Мне казалось, что это немного противоречит вере.

– Вера не отменяет науку.

– Но именно это, как вы сказали, необходимо атеистам. Ай-яй-яй, Мария дель Кармен, читаете книги еретиков?

– Будет вам, – улыбнулась она. – Я не всегда была верующей. И читала книги некоторые. Они не противоречат вере, лишь помогают лучше понять человека, его мотивацию.

– И… какова моя мотивация? – спросил я.

– Вы ищите покоя, – без запинки ответила она.

– Что ж, – почесал я затылок. – Вам надо было идти на психолога, Мария. Признаться честно, я удивлён, что вы читали такую книгу.

– Так получилось, – улыбнулась она. – Мне привили любовь к чтению мою родители, они были образованными и очень умными людьми, которые верили, что знания – ключ к успеху.

– Они были правы.

– Но знаний одних, как потом выяснилось, оказалось недостаточно, – пожала она плечами.

– Хотите исповедаться? – пошутил я.

– Боюсь, что у вас нет на это разрешения, Эрнест, – улыбнулась Мария. – К тому же, я уже исповедовалась. И мне действительно стало легче на душе. Словно сняла тяжёлый груз с сердца и смогла двинуться дальше. И в тот момент я поняла, что могу раскрыть глаза другим людям. Почувствовала, что моё место здесь. Никто не стал возражать, да и некому было, поэтому я стала служить в этом храме.

Некому было? То есть, если так подумать, то это можно подразумевать родителей. То есть их нет. Почему родителей нет и почему девушка хочет исповедаться, чтоб снять груз с сердца и двигаться дальше? Или их убили, и ей было больно, или она их убила. Но, глядя на Марию, не могу сказать, что она была способна на это. Скорее убили их, и она пришла сюда искать поддержки, которую получила.

– Понятно… вряд ли я бы смог принять что-то такое.

– Вы слишком логичны, Эрнест. Вы хотите всё проанализировать, объяснить и систематизировать. Но свет – она просто есть, и надо это принять.

– Свет-то есть, но вот понимания, что он значит и откуда, у нас немного разные, согласитесь, – усмехнулся я.

– Да, немного разные. Но мне кажется, что это всё равно не помешает вам уверовать.

– Вы прямо как те люди, что ходят по домам и просят присоединиться к их вере.

– Проповедники? – улыбнулась Мария.

– Сектанты, – ответил я.

Мария надулась.

– Вам нравится дразниться, мистер, как я погляжу, – с укоризною произнесла она.

– А вам, мисси, пытаться всех обратить в свою веру. Если бы вам разрешили людей насильно тащить в храм и превращать их в слепо верующих людей, вы бы это сделали.

– Нет, не сделала. Вера – дело добровольное.

– Ну хоть это радует, – усмехнулся я. – А вы, получается, сидите здесь всю ночь?

– На случай, если вдруг кто-то решит зайти и найти здесь убежище от тьмы, – кивнула Мария.

– И как, заходят?

– Да. Например, вы.

– А кроме?

– Иногда приходят люди, которые не хотят публичности. Они приходят, потому что ночь успокаивает нервы и даёт возможность более трезво и спокойно подумать. И некоторым просто требуется время и место, чтоб обрести душевный покой.

Я огляделся. Учитывая зал, чей потолок погружён во мрак, а всё, что у земли, наоборот, освещено, причём не ярко, а довольно тускло, посидеть здесь и прийти в себя – самое то. Тихо, спокойно и безлюдно. Я бы, будь верующим, тоже бы сюда заглянул, по правде говоря.

В прошлой жизни я ходил несколько раз ночью в храм, но эффект он создавал иной. То было обычное квадратное здание, которое некогда в старые времена являлось кинотеатром, если не ошибаюсь. Потому и само строение было не красивым, а техничным. Ровные стены, углы – ощущение, будто бы попал в склад, который на скорую руку переделали под храм. Здесь же чувствовалось, что каждая деталь была сделана именно под храм, с одной целью.

– Мне тоже нравится здесь сидеть ночью, – продолжила она. – Будто холодный лёд к ожогу прикладываешь. Чувствуешь спокойствие, умиротворение и пустоту в сознании. Будто все мысли разом исчезли и оставили тебя в покое. Прекрасное строение.

– А где вы живёте, когда не служите ночью?

– Вы имеете ввиду, когда моя служба заканчивается? – уточнила она.

– Да. Вы же живёте где-то. Не здесь же постоянно обитаете.

– Иногда живу здесь, почему нет. Но вы правы, я снимаю квартиру в паре кварталов отсюда, – она неопределённо махнула рукой. – Мне платят на аренду комнаты, поэтому я могу позволить себе иногда покидать храм.

– Звучит так, будто вас заставляют сидеть здесь.

– Мне здесь нравится, – пожала Мария плечами.

– Не могу, честно говоря, вас представить вне храма и без наряда.

– Да? – удивилась она.

– Ага, на вас всегда этот апостольник, и я, кроме вашего лица, толком ничего и не видел. Даже волос. То есть я практически не знаю, как вы выглядите.

На ней даже форма была не приталенной. То есть я не представлял, какая у неё талия – там могло быть как девяносто-шестьдесят-девяносто, так и девяносто-девяносто-девяносто.

– Удивлена, что вы знаете, как это называется, – коснулась она головы. – Обычно его капюшоном зовут.

– И всё же, какого у вас цвета волосы? И длины?

– Ну… – она быстро огляделась, будто искала, кто мог нас подслушивать или видеть. – Нам запрещено снимать его, но…

Но, как показала Мария, Бог создаёт правила, чтоб непослушные монашки их иногда нарушали. Учитывая, насколько она верующая, такой поступок выглядел забавным. Хотя, как я мог уже себе представить, она придерживалась довольно свободных неконсервативных взглядов, больше принимая людей какими они есть, чем пытаясь переделать.

Убедившись, что в зале никого нет, Мария быстро стянула с головы капюшон монашки или, как его правильно назвать – апостольник, представ передо мной во всей красе.

Я изначально думал, что у Марии волосы будут или каштановыми, или светло-русыми, но, как оказалось, у неё они были рыжевато-русыми или даже очень светло-медными на вид. Волнистые и слишком пышные, будто она была из тех девушек с телевизора, что рекламируют шампунь для пышного объёма.

Но по крайней мере я теперь видел перед собой не монахиню из храма, а именно девушку, будто без апостольника она стала другим человеком.

– Вау, вы совершенно иначе выглядите, – ответил я, обводя её взглядом.

– М-м-м… в худшую или лучшую сторону? – скромно глянула она на меня исподлобья.

– В лучшую. Скажем так, вы приобрели свою индивидуальность. Перестали быть безликой.

– Спасибо, – она пальцем начала закручивать волосы, причём делала это так натурально и непринуждённо, что я был готов поставить ей пять с плюсом. Что-что, но такое я мог оценить. – Нам запрещено снимать его в храме.

– Но когда никто не видит, то можно, да?

Она лишь улыбнулась на мои слова и поспешила надеть его обратно, спрятав свою гордость, – я без шуток, такими волосами можно было гордиться, – под тёмную ткань.

– Вы сказали, что хотите попросить меня о чём-то.

– Да, подумал, что вы бы могли мне пойти навстречу в некоторых вопросах, довольно деликатных.

Мария выпрямилась.

– Вы можете попросить меня, и я помогу, чем смогу.

– Ну… – я даже не знал, как деликатно подойти к такому вопросу, потому начал бить прямо в лоб. – Я жутко выгляжу?

Мария на несколько секунд молча разглядывала меня.

– Я бы выразилась так, Эрнест, если… – она прикрыла ладонью половину моего лица, – взглянуть так, то вы хороший молодой юноша.

– А если прикрыть другую сторону?

– Я бы сказала, что делать это незачем, так как это всё же одно лицо. Я вижу вас таким, какой вы сейчас передо мной.

– Страшный?

– Другой, – выкрутилась Мария. – Но я уже привыкла, если вам будет так спокойнее. Для меня вы просто юноша со шрамом. Что правая, что левая сторона – это две части одного лица, которые дополняют друг друга.

– Хорошо, – встал я со скамьи. – Тогда… не хотите как-нибудь прогуляться со мной?

Повисла неловкая тишина, которую я решил нарушить. Уж слишком удивлённо смотрела на меня Мария.

– А нет, я неправильно сказал. Вы пойдёте со мной прогуляться, – даже глазом не моргнул, состроив каменное лицо, которое не подразумевало других вариантов ответа, кроме как «да».

– Эм… я святая сестра…

– Вы однажды уже угадали со мной – я действительно когда-то был верующим. И был верующим не на словах, потому могу сказать, что младшие святые сёстры вполне могут жить своей жизнью, как это могут делать и обычные сёстры, и святые матери, и святые отцы. А младшие святые сёстры – это просто ранг тех, кто вот-вот встанет на праведную жизнь.

– Я… это неожиданно… я с вами…

Лицо, она меня стесняется, так как одно дело – слова, а другое – действие. Но и я был не намерен отступать, пусть и чувствовал, как сгораю внутри от стыда за самого себя и смущения, которые с трудом не пускал на лицо.

– Да, вы со мной. Просто предлагаю сходить погулять для начала. Считайте это моей просьбой, которую вы должны выполнить.

– Я… а время?

– Я вам сообщу, хорошо?

– Да… да, хорошо, – она выпрямилась. – Давайте сходим на прогулку, заглянем куда-нибудь. Я буду ждать вас.

– Я зайду предупредить, хорошо? Или может номер телефона?

– Номер. Пожалуйста, лучше номер.

Она наизусть продиктовала мне свой номер, который я забил себе в телефон. Теперь главное было его не потерять. Хотя, если что, всегда смогу вернуться сюда.

– Хорошо. Я позвоню вам, Мария. Сообщу, когда, если вы будете на тот момент свободны.

– А если буду занята?

– Это же естественно – потащу вас прямиков в вашем одеянии гулять, – пожал я плечами. – Вам оно очень идёт, как по мне.

– Вы не примете «нет», верно? – улыбнулась она.

– Приму. Но лишь приму, а действовать всё равно буду как посчитаю нужным.

– Тогда сообщите заранее, чтоб вам не пришлось вести меня в моём одеянии, – обвела она себя руками.

– Обязательно, – кивнул я. – Тогда больше не буду вам досаждать, Мария. Надеюсь, что в скором времени нам удастся свидеться.

– Я тоже, – встала она со скамьи. – Спасибо, с вами было интересно пообщаться, Эрнест.

– До свидания, – кивнул я и сразу двинулся к выходу.

И только на улице вздрогнул всем телом, похрустел головой, подтянулся и вдохнул полной грудью, чтоб взять себя в руки. Это было слишком волнительно для меня. Получить отказ… раньше меня это ни капельки не волновало. В последний раз я получал его в школе перед тем, как… встал на иной путь. И в то время мне было плевать, скажут «да» или «нет».

Но сейчас мне казалось это важным, уж не знаю почему. Почему-то именно от неё я боялся получить отказ куда больше, чем от кого-либо другого. Может… нравится мне? Не знаю, я не умею разбираться в собственных чувствах, но то, что она меня заинтересовала, это точно. Поэтому я пошёл по самому простому плану – тараном, не давая выбора. Правильно это или нет, но своего я добился.

– Так… ладно, идём, – кивнул я стоящему рядом охраннику и двинулся к машине.

Город спал. Словно его храп, где-то там вновь стреляли, но это была столь привычная картина, что уже никто не обращал на неё внимания.

Мы сразу поехали ко мне в штаб, больше никуда не сворачивая. Пора было узнать, кого мне удалось выудить. Я был готов и к тому, что никто не попадётся. Могут догадаться, а могут просто не взяться в этот раз за наживку. Это было не страшно, так как я был готов сливать информацию раз за разом, пока кто-нибудь не попадётся.

Уже распрощавшись с сегодняшней охраной, я вошёл к себе в штаб, который, по совместительству, был и моим домом. Но пошёл не к себе в комнату, а в кабинет.

– Что-нибудь есть для меня? – спросил я у Клавдии Ивановны, когда подошёл.

– Да, Томас. Мистер Гавранёк хотел вам сообщить, что они не смогли забрать посылку.

А вот и первый капкан. Просто удивительно – с первого раза. Хотя с другой стороны, я частенько просил сделать деликатную работу что одного, что вторую, так что сказать, действительно ли это было для дома или я пытался поймать крысу, было проблемно.

Я промолчал, сделал угрюмое лицо человека, который серьёзно раздосадован.

– И где этот Гавранёк? Я его не вижу.

– Он уехал поднимать свидетелей, которые могли видеть, кто и куда оттуда ушёл.

– Соколов?

– Да.

– Ясно… – протянул я холодным тоном. – Ещё что-то есть?

– Да, от мистера Ланге, – это Сэндмэна фамилия, – он сказал, что всё прошло удачно, товар доставлен в ангар.

В принципе, вот и всё.

Теперь это было лишь дело техники – выдавить того, кто был причастен к сливу информации. Специально или же просто длинный язык… Нет, не может быть случайно, так как все, кто к этому может быть причастен, не из людей, что будут трепаться о подобном с другими. Упомянуть, но точно не слить всю информацию.

Значит, из подозреваемых у нас Клавдия Ивановна, Джек и Фея. Можно было порадоваться, что не группа Сэндмэна, так как там тогда бы погибли люди, но на них мне было наплевать больше, чем на тех, кто оказался в подозреваемых.

Уже в кабинете я проверил маячок, но тот, что ожидаемо, не работал.

Ну и ладно, я не особо надеялся на это, если честно. Сейчас куда важнее было выловить засранца. Но перед этим придётся немного подождать, чтоб после этого пыль осела. Буду слишком часто заваливать деликатными заданиями, и крыса может понять, что я просто вычисляю её.

Я задумчиво сидел в своём кабинете, хотя время уже было за полночь. Эта эпопея с неуловимыми убийцами скоро закончится, и я наконец окончательно покончу с отголосками отгремевшей войны.

Глава 181

Глава Китайской мафии.

Это триады.

Триады, как и все другие преступные кланы, не были одной большой организацией на всю страну с главой, который бы управлял всеми. Нет, все они, и многие другие преступные кланы, были разрозненными банд-формированиями, которые занимали свой район и ревностно его охраняли. Правда, иногда они объединялись в группы. Были сильные группировки, которые подминали слабые, создавались союзы между кланами, один район боролся с другим, и так далее. И случись что у одного, его с превеликим удовольствием съедят другие, если только его товарищи не прикроют.

Отсюда следовало, что для начала надо будет понять, объединён ли он в союз с кем-то или действует сам по себе. Уже после этого полностью изучить всё и одним ударом накрыть папашу с ребёнком.

Другой вопрос, что у нас не было выхода на триады. Да, мы иногда сливали им наркотики, банды торговали с ними оружием, но прямого выхода на них у нас не было. Нам придётся или самим налаживать контакт, или искать того, кто поможет нам в этом. Будь мы сами китайцами и знай всю их кухню, было бы в разы легче, но сейчас всё предстояло поднимать с нуля, что может вызвать ненужное внимание.

Раздумывая, как это всё провернуть, я откинул и идею вести с ними бизнес, чтоб притереться, стать ближе и получить выход на триады. Если бы это было выгодно, то мы бы уже его вели, а торговать с ними ради этого в убыток мне не хотелось. К тому же, если отец ребёнка действительно возьмётся за это дело и будет щедр, то вполне может заинтересоваться, чего это вдруг картель перед этим торговал едва ли не в убыток себе. А там кто знает, что он сможет раскопать на картель и его связи, поэтому рисковать так не стоило.

Хотя если нет отца, нет проблем…

Нет, не стоит светиться без нужды там. Надо просто найти информаторов и самим выкрасть ребёнка, попутно устранив и его отца. Ничего личного, это лишь бизнес. Я знаю, что поступи со мной кто-нибудь так, я бы всё разнёс, но нашёл ублюдков, однако… Здесь каждый сам за себя.

Но на данный момент это всё было отложено в связи с крысой в наших рядах.

Больше я не доверял какую-то сильно секретную информацию ни Фее, ни Джеку, ни Клавдии Ивановне, хотя именно без них троих, едва ли не самых приближённых людей, управлять картелем стало непросто. Приходилось самому зачастую бегать и ставить их уже перед фактом того, что будет.

Один раз слил даже контрольную проверку, которая ну не могла пройти мимо, однако… она прошла мимо. Глухо.

За это время мы второй раз забрали груз с моря, и сообщил об этом лично Сэндмэну и Молчуну, причём выбрал для эксперимента вполне открытый участок в плане того, что найти их при желании можно было. И отъехали они ровно перед поручением. Но никто их так и не ограбил, груз привезли как надо, хотя то место с узкой дорогой на один грузовик было перекрыть очень просто. Идеальные мишени, но, как показали случаи, это были не они.

Зато когда я вызвал к себе Фею с Джеком и попросил организовать поставку Бабочкам, наш груз неожиданно сгорел. Вместе с опорным пунктом, охраной и дилером. Какое… совпадение…

Хуже было то, что этот кто-то из автомата расстрелял наш штаб, что было едва ли не плевком в лицо. Просто с соседней крыши начал расстреливать стены и окна, после чего быстро собрался и скрылся. Было неприятно, будто кто-то насрал тебе на коврик, обмазал дерьмом ручку и убежал. Да, никто не погиб и ущерб был минимален – десяток окон. Но вот репутация как картеля, так и меня самого снизилась.

Пришлось пойти на крайние меры, которых я старался избегать всеми силами.

– Я же говорил вам, ублюдки, – вполне миролюбиво произнёс я, расхаживая перед десятью парнями, которые стояли передо мной на коленях, повязанные по рукам и ногам, – смотреть в оба, разве нет?

Они не могли мне ответить, рты залеплены скотчем. Но и ответа я от них не ждал, так как ничего внятного всё равно бы не услышал.

– Как так получилось, что эти скоты пришли, обстреляли здание и потом свалили? Они прошли через вас, а потом, подняв округу на уши, ушли обратно. Опять через вас. Два раза вы пропустили уродов, которые нападают на нас в последнее время. Пропустили их прямо к моему крыльцу.

Мычат. Машут головой, что-то пытаются объяснить, но мне их объяснения не нужны, потому что это показательная казнь и отсюда никто из них не выберется.

– Гром, где ты набрал этих идиотов? – спросил я у того, кто за них отвечал.

– Они работали ещё до этого, Мясник, – пожал плечами жирный лысый мужик, который был обвешан золотыми украшениями настолько, что мог работать якорем.

– И ни один из них не заметил посторонних? Они караулили тот район, откуда уроды пришли, и ни один не заметил их? Я, что ли, должен бегать и проверять всё? Зачем вы вообще нужны, если не можете следить за ситуацией на улице?! В небольшом, нахрен, квартале?!

– Да нет же, Мясник. Они смотрели.

– Блять, как они смотрели, если урод расстрелял МОЙ дом с соседней крыши?! Вашу мать, вы что там, в телефоны долбитесь?! Ваша работа – следить за улицей, подмечать уродов и сообщать о них. Вы же ничего не смогли!

– Послушай…

– Не указывай мне, жиртрест, – прошипел я. – Или я тебя здесь порежу на мясо. ВЫ должны были следить за этим районом. И, сука, нас обстреляли. Так как вы следили?!

– Но мы же не можем… – начал он, но так и не закончил.

Я выхватил пистолет из-за спины и выстрелил ему в голову. Я оттачивал этот приём часами, чтоб делать быстро и стрелять метко. И у меня получилось идеально – попал в центр лба. Его голова дёрнулась назад, запрокинулась, будто ему потолок стал интереснее всего на свете. Его огромная туша рухнула плашмя, подняв небольшое облачко пыли с земли.

Получилось эффектно. Как раз так, как и должно выглядеть для других.

– Не можешь – уволен, – подытожил я и окинул взглядом остальных. – Я вроде ясно распределил ваши обязанности, верно? Не требую чего-то. Просто выполняйте своё дело, и делайте его хорошо, а не так, – кивнул я на пленников, которые работали на нас. – Сапсан, ты вроде работаешь соколом давно, верно?

– Да с прошлого картеля уже, – осторожно ответил он.

– Теперь ты вместо Грома. Набери людей и расставь их так, чтоб такой хуйни не было.

Это не жестокость. Человек не справился со своими обязанностями и подвёл меня. Из-за этого моя репутация упала, так как я не смог предотвратить нападение. Если я закрою глаза на это, то покажу себя слабым и позволю относиться к работе спустя рукава. Теперь же все будут говорить не: «Мясник не справился», а «Гром оплошал, и Мясник его грохнул». Иначе говоря, вся ответственность быстро перетекла на него, а моя репутация пусть и понесла потери, но не такие, как если бы я закрыл глаза на подобное.

– А что касается вас… – примерился я к колуну, – вас ждёт охуительное приключение.

Терпеть не могу этого. Казнить, наказывать, пытать…

Ненавижу. И после подобного обычно нанюхиваюсь до состояния овоща. Я могу спокойно переживать убийства других людей, даже когда ты делаешь это сам, но к такому у меня была резкая антипатия. Возникает ощущение, будто в голове начинает очень тихо жужжать – как комар, сводящий тебя с ума; это странное чувство, будто в мозгу что-то застряло, от которого можно было избавиться тем, что принимаешь наркотики и бухаешь по-чёрному.

Но это совершенно не значит, что я этого не сделаю. Ещё как сделаю, причём так, что у других поджилки затрясутся, так как с фантазией у меня проблем не было. Особо не жестил, чтоб вместо страха не вызвать ненависть, но и не сюсюкался. Правда, в этот же вечер знатно нанюхался и забыл покормить и перепеленать Эйко, как и куклу.

Так мы и жили дальше, подвергаясь атакам, которые участились, – гады осмелели, – и происходили то тут, то там. Это было не больно и не критично, но бесило знатно и заставляло меня кипеть от злости и бессилия. Но и сломя голову бежать ловить их я не бросался. Был план, и надо было следовать ему.

В первую очередь, я выжидал, чтоб подкинуть ещё одну ловушку, которая бы наверняка смогла облегчить мне жизнь. Главное было не частить, чтоб случайно не сдать готовящуюся облаву, поэтому вся информация перед этим была чистой и без подстав – это должно было притупить бдительность и опьянить гадов победами. Не мог дождаться, когда это уже кончится. Даже пригласить ту же Марию не было возможности – не дай бог поймает пулю. Про себя не сильно волновался, ведь если её поймаю я, то беспокоиться уже ни о чём не надо будет. Почти как избавление. Но всё же скованность, что на улицу уже не выйдешь, что теперь постоянно надо оглядываться и охрана всегда должна быть рядом, знатно выводила из себя. Ещё и покупать новые бронированные джипы пришлось, но на этот раз уже четыре штуки.

Боссом быть нелегко. Теперь я полностью понимал это. Не представляю, как живут другие люди моей профессии. Импульсники-то ладно, держать вокруг себя стену постоянно, и привыкают к этому настолько, что даже не замечают, но обычные?

Поэтому лишь к тридцатому декабря, практически перед самым новым годом, я смог вновь закинуть удочку. Решил начать с двух голубков – Феи и Джека. С Клавдией Ивановной повременил пока. План был прост – одному сливаю информацию про одно, а второму про другое. На ком погорит, тот и виновен. Даже сама информация не была ложной, просто знали её те, кто не вызывал у меня подозрений – иначе говоря, единственным слабым звеном там были только голубки. При этом сделал вид, что эта информация общедоступная и известна всем, чтоб потенциальная крыса думала, что она в безопасности. Учитывая задания, который я давал до этого, ловушка должна была затеряться среди обычной работы и информационного шума, поэтому был уверен, что и в этот раз они воспримут её как обычную.

Первой я слил информацию Фее. Между делом, за разговором в кабинете. Я нередко рассказывал ей о планах, предстоящих операциях и прочем, поэтому и в этот раз так же слил ей ловушку. Суть была в передаче денег полиции – я просто упомянул, что надо заплатить за оказанные услуги в том-то месте. Обычный наш разговор, но единственная разница – сейчас об этом знала только Фея, но не понимала этого.

Джеку я слил инфу другого рода – дал задание провести груз наркоты Бабочкам вместе с Сэндмэном и Молчуном. И так как он не знал, что я уже их проверял на плешивость, должен был чувствовать себя в безопасности.

Он был человеком простым – ему даёшь задание, он его выполняет, перед этим задав несколько глупых вопросов. Поэтому, когда я поведал план действий, Джек тоже особо не отличился.

– Бабочкам? А они точно нас не кинут? Томми, слушай, в прошлый раз именно из-за них наши головы едва и не слетели. Мы к ним точно так же повезли товар и потеряли его.

– Это бизнес. А потери – естественное дело, которое всегда будет. Вон, товар перехватили в Японском море. Двадцать миллионов в трубу. А до этого ещё десять. Так что да, это естественные потери, с ними ничего не сделаешь, – пожал я плечами.

– Блин, может это… – он понизил голос, – среди бабочек крыса? Или среди нас?

– Мы вроде уже говорили про то, что среди нас она вполне может быть, – припомнил я один из разговоров. – Её ищут.

– И как?

Это очень странный и подозрительный вопрос, Джек.

– Пока нормально, как видишь.

– Вчера кто-то расстрелял парней в машине.

– Поэтому и говорю, нормально, в процессе. Но тебя это не должно заботить.

– Фею заботит. Говорит, что слишком уж долго ловим, люди могут поднять бучу.

– Лучше бы о работе думала так. Например, о завтра, – это я так делаю вид, что о завтрашней операции она знает.

– Так она же не косячит, чё ей париться? – пожал Джек плечами. – Кстати, чай есть?

Ну началось.

– В шкафчике, твою любимый.

– Дыхание моря? – обрадовался он.

– Нет, в пакетиках. «Ороша».

– Блин… – но чай заваривать пошёл. Ему бы свой чайный дом открыть, что ли, раз так тянет к подобному.

Вернулся уже с двумя кружками, при этом чай теперь имел вкус не тот, что был у него обычно. И спрашивается, как у него так получается? Да, Джек рассказывал, что температура, время выдержки и прочая ерунда влияют на вкус, но не настолько же. Он там в него не плюёт случайно?

– Кстати, я уже и не помню, чтоб мы так сидели с тобой, – заметил Джек.

– На прошлой неделе. В карты играли, – напомнил я.

– Ну вот, целую неделю, ад просто…

– Тебе Феи недостаточно? – полюбопытствовал я. – Вы вроде как хорошо уживаетесь.