Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 185

Это было немного странно. Пока я обсуждал с Сэндмэном, как мы якобы расставим патрули, вокруг нас ходили парни со своими детекторами и всё обыскивали. Водили по стенам, проверяли стулья, разобрали комп и копошились в нём. Потом в мониторе. Прошлись по стенам, по моему столу и даже по потолку. Разобрали лампы, которые были, шкаф отодвинули, из тумбочек все ящики вытащили.

Расчёт был простой – если это камера, то прятаться бессмысленно. Но если прослушка, то своим голосом мы вполне заглушим всю это возню, которая здесь была. Но они так долго всё проверяли, что Сэндмэну пришлось звать Джека, с которым мы потом ещё около часа маялись фигнёй. И только когда они ушли, мы переглянулись, кивнули и как бы между делом пошли перекурить.

Уже на улице, где прослушка вряд ли была, на территории подальше от чужих глаз мне поведали следующее.

– Детектор электромагнитных излучений поймал сигнал из стола.

– Из стола? – удивился я. – Вы видели его?

– Нет.

– Но ведь лазили внутрь. Ящики выдвигали, шерстили там.

– Скорее всего передатчик внутри стола. Прямо в самом дереве в какой-нибудь полости. То есть снаружи его и не найдёшь, – пояснил мне один из них. – Это прослушка, которая отправляет радиочастоты.

– Но разве ему не нужно питание? – попытался представить я, как это возможно.

– Кто знает, что там, – пожал другой плечами. – Это надо доставать и смотреть уже, что за устройство. Но то, что это прослушка – точно. Отверстия для камеры нет, да и смысла камеру в стол ставить тоже нет.

Значит, стол… С другой стороны, я мог облегчённо выдохнуть. Это не кто-то из моей команды. Это виноваты не они и мне не придётся нажимать на спуск, целясь в знакомые лица, к которым я привык. Слава богу, блин…

– Больше нет? Точно? На стенках, в лампах, ещё где-нибудь?

– Да, сто процентов. Мы полностью осмотрели всё и потом ещё включили датчики на любое излучение. Но ловило только радиочастоту.

– То есть это что-то типа радио?

– Кто знает, – пожал плечами третий. – Как захотите вытащить его, скажете, мы придём и как раз скажем, что за устройство.

– Ясно, спасибо, парни.

Прослушка. Внутри стола, да так, что её ещё и не достать сразу. Такое можно всунуть лишь на заводе-изготовителе или в магазине, где его продают. А вспоминая, кто его заказывал…

– Гурман, – его я нашёл, как ни странно, внизу, рядом с Феей. Выглядели они немного взбаламученными, так что я примерно представлял, чем эта парочка здесь занимается. – Идём покурим.

Уже на улице он, весь как наэлектризованный, спросил:

– Что? Что такое?!

– Где ты купил стол?

– Стол? Твой? – не понял он.

– Да, мой, – нетерпеливо ответил я. – Где?

– Да в этом. Тут недалеко фирма есть, она чисто вот мебель делает. Сама там закупает где-то и собирает.

– Закупает что именно?

– Да хрен знает, я тебе что в брошюрке рассказываю.

– Ясно. Значит, слушай сюда. Надо для начала поднять всех работников, что там есть. Абсолютно всех. Потом свяжись с тем человеком из полиции, помнишь? Который помогал нам поднимать документы на убийц.

– Да, помню, – кивнул он.

– Пусть пробьёт всех, кто работает там. И… Знаешь, поднимай и тех, кто уволился, ясно? Вообще всех за последний год как минимум. А полицейский пусть пробьёт их на связь с кем-нибудь с военной подготовкой. Плюс ещё тех, у кого в семье в последнее время умер или пропал кто-либо из родственников. И пусть ещё пробьёт на то, есть ли у них кто-то из банд. Любых.

– Связаться с полицейским, заплатить, попросить пробить людей, у которых в семье есть военные, бандиты или те, кто недавно погиб или пропал. А лучше и те, и другие, – повторил Джек за мной. Учитывая, какой он иногда лопух, я приучил повторять его за мной то, что ему сказали сделать. Так я мог удостовериться, что он всё понял.

– Хорошо. И ещё, поаккуратнее играйте с Феей в непослушную заключённую и злого охранника. Неловко будет, если кто-то из боевиков или Клавдия Ивановна вас застукает.

– Так это… она уже застукала, – покраснел он.

– Серьёзно? – удивился я и не в силах скрыть любопытства спросил. – И как?

– Ну… она это… бля, меня Кассандра убьёт, если расскажу тебе.

– Давай уже, злой начальник, – хмыкнул я. – Что сказала?

– Сказала, чтоб занимались этим в другом месте или хотя бы ночью, когда никого рядом нет.

Я представил эту картину, где эти голубки стоят: одна на коленях за делом, другой со спущенными штанами, и, замерев, смотрят на Клавдию Ивановну. Улыбка выползла на лицо сама собой.

– Только не говори фее, молю, – сложил он ладони перед собой. – Он же баба, обидится и дуться будет.

– Да ладно, ладно, я никому не скажу. Просто не увлекайтесь, а то действительно спалитесь перед кем-нибудь.

– Да, я понял, хорошо. Но ты молчи!

– Да буду я молчать, буду. Дуй уже работать. Чтоб к вечеру у меня всё было!

– А если он не успеет?

– Так ты сделай, чтоб успел. Давай резче, или хочешь, чтоб Фея там вечно сидела и насасывала тебе?

– Слушай, а может это, ты отпустишь её? Ну мы же поняли, что не она сливала, верно?

– Как только я узнаю, кто это делал, – категорично ответил я.

А то ещё получится, что это именно она и была зачинщицей, а я её отпущу. Нет, пусть пока сидит, меры предосторожности пока никто не отменял.

Документы легли мне в руки аж в двенадцать часов ночи со словами: «Видишь, я успел, я молодец».

Папка насчитывала около тридцати человек персонала, который делал столы, около десяти офисных работников и двух директоров. Помимо них, около двух десятков людей, что работали на них в течение этого года. На всех было небольшое досье: пол, имя, фамилия, возраст, дата рождения, семейное положение, привлекался или не привлекался к уголовной ответственности, количество детей и адрес.

Те, кто нас не интересовал, имели только эти данные, а вот те, кто попадал под критерии, имели отдельную папку с данными. Среди них были бывшие и до сих пор действующие бандиты, военные, те, кто пострадал от картеля, и те, у кого кто-то пропал.

Мне потребовалось не больше получаса, чтоб найти подходящего человека. Причём нашёл я его не в действующих работниках, а в тех, кто уволился.

Линда Рич.

Женщина сорока шести лет, которая числилась работником этого предприятия, но уволилась восемнадцатого октября. Если мне не изменяет память, в ту пору мы примерно как раз-таки делали ремонт и заказывали мебель. А учитывая, что мой стол был конкретно кабинетный и лучше, чем другие, то вычислить его было просто.

У неё была большая семья: муж пятидесяти лет, сын двадцати шести, дочь двадцати, ещё один сын семнадцати, мелкий парень шести и девчонка годом от роду.

И дальше шло самое интересное.

Муж, Альфред Рич, погиб девятнадцатого августа. Словил пулю в перестрелке на улице, где располагался наш опорный пункт. Этим опорным пунктом, если я правильно помню, заведовал Солома – тот самый, кто пропал после пожара. Интересное совпадение.

Дальше было ещё интереснее.

Мать, Линда Рич, была изнасилована полтора года назад. По заявлению, которое полиция отклонила, это произошло в районе Берёзовской. Там, где сгорел к чертям опорный пункт. Ещё одно удивительное совпадение.

А потом появилась и сама причина.

Двадцати девятое сентября. Грэг Рич, парень семнадцати лет, отличник и просто молодец, что редкость для Нижнего города – неизвестные сбили его на перекрёстке, когда он переходил дорогу на зелёный, спешившись с велосипеда. Он умер от полученных травм на следующий день.

И дальше появляется исполнитель.

Джонатан Рич. Двадцать шесть лет.

На него было мало информации. Известно, что он бывший военный, прошёл обучение и несколько лет служил в ОБС, но где конкретно – неизвестно. Предположу, если такая секретность, то это аналог тех спецподразделений, где готовят солдат, что могут тебя из-под земли достать. После этого несколько лет работал на дом, но какой конкретно, не сообщается. Потом работал здесь, в Сильверсайде, обычным охранником банка в Верхнем городе. До последнего времени. Уволился второго октября.

Да уж, нашли мы себе врагов. Целая семья людей, которые буквально спят и видят, чтоб увидеть нас на виселице. По крайней мере мать и старший сын уж точно хотят нам медленной и мучительной смерти, имея на это множество поводов.

И получается у нас картина.

Сначала насилуют мать, что становится первой ступенькой к ненависти. Полиция не работает, картелю плевать, обиду съедают и живут дальше. В следующий раз погибает уже отец семейства, и на это приезжает сын, бывший боец из ОБС. Но и эту обиду проглатывают, продолжают жить своей жизнью, стараясь забыть то, что произошло. И у них даже это получается, но потом я сбиваю их сына и брата семнадцати лет, который вроде как подавал хорошие надежды если не стать великим, то свалить из города в какой-нибудь университет.

И тут-то крышу срывает у них. Судя по тому, что я вижу, и основываясь на логике и произошедших событиях, всё шло так. Сначала они, пользуясь положением матери в компании, узнают, что мы делаем заказ, и этот Джонатан ставит жучок в стол. После этого, получая информацию из первых рук, они жгут главный склад, убивают Солому за отца, потом уничтожают за мать опорный пункт на Берёзовской.

И таким образом, очень медленно, получая информацию из первых рук, они принялись топить наш картель, стараясь уничтожить как репутацию, так и поссорить с другими. Попутно убивали людей, чтоб посеять страх и, как следствие, недоверие друг к другу и мне в частности. Идеальный план и такое же практически идеальное исполнение. Отличный наглядный пример, как надо бороться против большой и опасной многочисленной мощи. Маленькая сила, но они методично точили нас и только один раз попытались достать меня самого. Не удалось.

Вот тебе и разбудили зверя…

Я вздохнул и потёр глаза.

Честно говоря, не было ни ненависти, ни злости, ни жалости. Была лишь одна усталость от всего этого. Как много всего повязано вокруг, и стоит иногда толкнуть маленький камень, как вокруг начинает всё сыпаться, образовывая самый настоящий камнепад.

Но неприятнее всего было то, что в этом парне я видел себя, как это ни странно. Что он, что я – оба готовые идти на многое, даже переступать закон, чтоб добиться справедливости, с разницей лишь в том, что он мстил, а я пытался набрать нужную сумму. Может из-за этого ненависти как таковой не было, не знаю. Но теперь это должно будет закончиться раз и навсегда. Я убью мстителя и его мать, как тех, кто пошёл против картеля – это даже не обсуждается по понятным причинам. Что касается остальных… посмотрим, как сложится, но мне кажется, что крови пролилось достаточно. Ведь если ему было за что мстить и за что ненавидеть, то мне… мы криминал, мы заслужили то, что получаем, что бы это ни было – деньги или смерть.

На следующий день я уже нанимал людей, которые действительно умели воевать. Это обошлось мне в кругленькую сумму, но того явно стоило. Профи, убийцы, люди, которые воюют в горячих точках, все поголовно импульсники класса как минимум Эвокат. Двадцать человек – в этом деле нельзя быть слишком осторожным.

Плюс сыщики, которые теперь поднимали инфу на эту семейку и искали их по городу. А я поднимал связи картеля, чтоб выйти на них через тёмные каналы. Это было теперь дело техники, если только они не уехали из города, что навряд ли. Я не давал повода заподозрить их раскрытие – продолжал вести свои дела в кабинете, не сильно пытаясь что-либо скрывать.

– Охренеть… и всё из-за одного какого-то сраного велосипедиста… – вздохнул он, заливая чай. – Из-за одного хрена такое устроить… ебануться…

Мы сидели у меня в комнате и пили чай, наблюдая, как Эйко ползает по полу и чешет зубы об игрушки.

– Не матерись при мелкой, – покачал я головой. – Не хочу услышать от неё первым словом мат.

– А она чё, уже болтает?

– Она всегда болтает. Эй, Эйко! Как дела? – позвал я её.

Она обернулась, показала огромную беззубую улыбку и ответила.

– Ауи! Ауйиа!

– Видишь? – посмотрел я на Джека.

– И чё она сказала, я не понял.

– Сказала, что у неё всё хорошо, – вздохнул я и отпил чай. – А велосипедист… это для нашей организации он ещё один какой-то. А для их семьи? Если бы ты потерял своего брата, что бы сделал?

– Ну… не знаю. Я бы сказал, что отомстил, но сам понимаешь, – пожал он плечами. – Скорее всего в жопу язык засунул бы и сидел тихо, проклиная убийцу. Это если прямо правду рубить. Но ты сам-то чё, сочувствуешь им, что ли?

– Понимаю их. Очень хорошо понимаю силу его мотивации.

– Ты типа… тоже мститель в прошлом? – спросил он осторожно. – Просто говоришь со знанием дела.

– Не мститель. Но я, как и он, добровольно пошёл на это, пусть и обстоятельства были не настолько жёсткими, хотя… это как посмотреть… В любом случае, я сделал всё правильно и не жалею об этом. Может быть мне было суждено стать ублюдком, кто знает. Но я выбрал этот путь сам, не было никакого подталкивания и прочего. Нет, я жил в нормальной семье, однако, как видишь, в семье не без урода.

– Понятно… Ну зато теперь смотри, где оказался, – кивнул Джек на квартирку. – Картель, ты босс, тебя боятся и ненавидят. У тебя дохрена денег… которые ты не тратишь. У тебя две девки растут, прямо как отец. Глядишь, и девушка будет нормальная. А там уже как-нибудь заживёшь.

– Заживу… – отпил я чай. – А твои родители, как так получилось. Ты говорил, что они погибли под колёсами грузовика.

– Грузовиков, – поправил он меня. – Почти одновременно. Одна под одним, другой под другим. Ну и кошку убило.

– Опять ты со своей кошкой, – вздохнул я.

– Не знаю, – пожал Джек плечами. – Вспоминая кошку, я будто отвлекаюсь от их смерти. Будто, делая эту ситуацию по-чёрному смешной, я не замечаю, что произошло. Хотя знаешь, наверное, это и к лучшему, что они не увидели, кем я стал. Мои предки были людьми такими, рабочими, скромными, правильными, которые носа не поднимут. А тут их сын помогает наркобарону и убивает людей… Они бы от инфаркта померли или, того хуже, отказались от меня.

– Да ладно, вряд ли они…

– Отказались бы, – покачал он головой. – Так что к счастью. Я по крайней мере до конца оставался их ненаглядным сыном, которого любили, а не ублюдком, который то и делает, что мочит других да толкает дурь.

– А сестра, связывался с ней?

– Не, зачем? У неё богатый мужик, уже дети должны быть, наверное. Узнай она, кто я… – грустно хмыкнул Джек, – что бы сказала?

– Что любит тебя?

– Что я урод. Блять… – он отставил кружку. – Завели мы с тобой разговор, аж чай не прёт…

Он покосился на Эйко, которая игралась на полу. Помолчали мы так десять минут, чувствуя, что обстановка изменилась.

– Знаешь, что мне кажется? – спросил Джек наконец.

– Ну? – качнул я головой, предлагая продолжать.

– Схватим мы когда-нибудь пулю. Не доживём до старости.

– Да я почти уверен в этом, – усмехнулся я.

– Жаль… не хочется сдохнуть в безымянной могиле, никому неизвестным и сгинувшим, – вздохнул он, но потом улыбнулся. – Поэтому надо отрываться по полной. Знаешь, если мы всё равно сдохнем, надо брать от жизни всё и как можно больше. Ну а хули, если смерть не за горами? Прижать всё и вся, чтоб почувствовать на себе это ощущение полнейшей власти и свободы.

– Всё и вся? Это ты намекаешь на Верхний город?

– Ну… кстати, да, почему бы и нет? Натянем ублюдка, когда наберёмся сил. Это знаешь, как жить последним днём и ставить всё, зная, что в любом случае недолго осталось. Всё ва-банк. Сможем – круто, не сможем – ну блин, закончим чуть раньше.

– Чуть раньше или чуть позже, – усмехнулся я. – Ну тебя понесло, конечно. Мы можем не париться и сидеть здесь так-то. И тогда риск окончить жизнь раньше уменьшится раз в десять. А там глядишь, как ты говоришь, лет через пять у нас будет действительно всё.

Глава 186

– Если ты так осторожен, нанял бы сразу человек шестьдесят, – сказал Сэндмэн на следующий день, когда за семейкой Рич выехали. – Чтоб наверняка.

– Чтоб наверняка спалить себя такой братией? Мне он нужен живым, чтоб задать несколько важных вопросов.

– Кто стоит за ним?

– Нет, за ним никто не стоял, – ответил я, покачав головой. – Это мстители сами по себе и вряд ли бы действительно согласились на помощь.

– Почему?

– Потому что это личное, – я просто знал это, как многие знают, что два плюс два равняется четырём. – Но это не отменяет того, что им кто-то мог помогать. Подкидывать стволы, патроны, может ещё что по мелочи. Жучок тот же самый. Как поймаем, обязательно глянем, что это за устройство.

– Надеюсь, это того стоит. Парни жаждут крови ублюдка.

– Не сомневаюсь.

– Слышал про Гвоздя и Ржавого? – задал вопрос Сэндмэн.

– Гвоздь и Ржавый? Это… – вновь включилась помять, быстро перебирая всех, кого я знал, видел и слышал. – Из старой гвардии? Два брата, если не изменяет память… Одного из них пристрелили у грузовиков на угольных шахтах.

– Да, братья, старший и младший. Не стало младшего, Ржавого. Так Гвоздь спит и видит, чтоб снести голову тому, кто это сделал.

Опасно… Не нравятся мне родственные связи в этом плане, так как люди теряют голову из-за жажды мести. Я их понимаю, действительно понимаю. Но и осознаю, что если им покажется, что я дал слабину перед теми, кого надо было карать, они могут сморозить ерунду. Действительно наломать дров. В этом бизнесе родственные связи действительно опасны, как мне кажется. Случаев ещё не было, но и проверять у меня желания нет.

– Поставь Гвоздя куда-нибудь подальше от нас, когда их схватят. Не хочу прецедентов, что какой-нибудь мудак выскочит и пристрелит их.

– Ладно, окей.

По информации, которую нам удалось достать, семья переехала из зоны картеля к бандитам. Причём расположилась на задворках, практически рядом с районом, который я считал сначала заброшенным. Кстати, в том районе живут люди. Ради интереса я пробивал по этой части города информацию и пришёл к выводу, что та часть заселена очень слабо, из-за чего маленькая плотность и слишком много заброшенных зданий. А ещё там толком ничего не убирается, что лишь добавляет такие странные ощущения и ассоциации о городе призраке. И вот на краю территории банд, рядом с районом-призраком, они и расположились. Потребовался день, чтоб выйти на них.

По плану, их должны были брать ближе к вечеру. Группа из двадцати человек приблизится задворками и на машинах очень маленькими группками. Наши люди встанут со стороны района-призрака, проехав туда через бабочек. Бойцам же будет важно не дать уйти семье Рич в глубь территории банд, где мы не сможем их достать, если только войной.

Управлял операцией, естественно, не я, а куда более опытный человек из наёмников. Я же просто знал примерно план и ждал результатов.

В десять вечера ко мне в кабинет вошёл Джек и сказал:

– Мы взяли их.

Не знаю почему, но внутри я почувствовал волнение. Немного странно, наверное, это говорить, но я будто хотел, чтоб они просто сбежали и избежали участи попасться к нам в руки. Просто уехали и никогда не возвращались сюда. Это, конечно, невозможно, так как парень не оставил бы нас в покое, но всё же.

Если говорить начистоту, то силы изначально были неравными. Огромный картель, по меркам одной семьи, вооружённые люди, не профи, но умеющие стрелять, большие деньги, полиция, доступ к информации, повсюду кто-то есть. Одна малейшая ошибка или недочёт, и по этой нитке мы могли спокойно раскрутить весь клубок.

Теперь же их будущее было незавидным. Но это уже не моя вина. И не их. Таковы правила игры.

– Отлично, где они? – спросил я, вставая. – Уже здесь?

– В подвале.

– Хорошо…

Это было действительно хорошо. Раньше, в клубе картеля, где мы веселились, были установлены генераторы помех импульса. Отнюдь не маленькие агрегаты, которые перебивали волны импульсников, тем самым мешая им использовать собственные силы. Эти агрегаты мы и стащили ещё во время войн, когда Брюссель не захватил территории Мачо, но картеля уже не было. Теперь эти машины, создававшие десятиметровую зону безопасности от импульса, стояли у нас. Они не отменяли уже пущенный импульс, но мешали его создать.

И как раз один был внизу, так что, оказавшись там, мы лишили последней надежды их семью выбраться.

В подвале, помимо камер, где сидела Фея, в другой стороне были технические помещения. Глухие комнаты, которые использовали то ли для допросов, то ли для складирования оружия. Сейчас там ничего не было, не считая генератора помех и труб, что проходили под потолком. Одна единственная лампочка, как и полагается, с металлическим грибовидным плафоном, как на какой-то базе второй мировой войны.

У одного входа в комнату дежурило человек пятнадцать, что мне напомнило коридор в больнице к единственному терапевту. Сам коридор – снизу зелёный, сверху побелка, частично обвалившая – словно говорил о унынии и смерти, как это было в моей больнице.

– Что вас так много? – нахмурился я.

– Там ещё столько же, – кивнул один из наёмников, окинув меня взглядом. Явно не ожидал такого юнца увидеть. – Парень оказался крепким орешком. Четырёх в минус. Но мы взяли его с семьёй.

– Всей?

– Да. Все: мать, он, сестра, младший брат и ребёнок.

– Это девочка, – непонятно зачем сказал я и направился к двери.

Открыл и очутился в просторной подвальной комнате. У входа действительно стояло пятнадцать человек. Они словно боялись тех, кто был напротив, привязанных к стульям, столпившись так, будто готовы были броситься бежать.

Только автоматами в них не тыкали разве что, хотя таковые держали уже в руках.

– Это они, – сказал за спиной Джек.

– Да я догадался.

Нет, не все были привязан к стулу – самую маленькую они скотчем примотали, и та, кажется, мирно спала.

Когда я вошёл, все четверо подняли ко мне глаза и у каждого читалось что-то своё: ненависть, обречённость, страх… Парень, зачинщик и исполнитель, сразу выпрямился. Он буквально прожигал меня взглядом, немного морщась, будто перед ним лежала куча навоза. Всем видом показывал, что не боится меня, его не запугать и он готов умереть, если это потребуется.

Женщина, мать, наоборот, сгорбилась. Склонила голову и бросила на меня лишь мимолётный взгляд, будто хотела лишь убедиться в том, кто пришёл сюда, после чего вновь упёрлась в пол. Девушка тоже не смотрела на меня, направила взгляд куда-то в пол перед собой и плакала, шмыгала носом и иногда вздрагивала. Паренёк шести лет смотрел на меня испуганным взглядом, как смотрят некоторые дети на врачей или злых учителей. До него явно не доходило, где они оказались, и это был скорее естественный страх на подобную ситуацию.

Целая семья.

– Босс? – тихо позвал меня один из наших. – Что делать с ними?

Казалось, что это послужило чем-то вроде триггера для всей семьи. Ненависть на лице парня стала уже откровенной, он даже сплюнул, показывая отношение ко мне. Мать лишь подняла взгляд ещё раз, присмотрелась ко мне, и потом вновь опустила голову. Девушка заплакала громче, уже не сильно скрывая это по звукам. Мальчишка всё так же таращился испуганно на меня, поглядывая на сестру.

– Все вышли, – сказал я, разглядывая их.

– Но…

– Ты плохо слышишь? Или я неразборчиво говорю? – холодно поинтересовался я у боевика. – Валите нахер все из комнаты.

– Всё, парни, уходим, – поддержал меня Джек и тихо добавил. – Мы за дверью, если что.

Я дождался, пока в комнате не остались мы одни. Стало непривычно тихо, не считая плача, так как исчезли посторонние шумы типа перешёптываний или шороха амуниции. Да и комната будто сразу стала больше.

Остались мы. Один на один. И мне было неспокойно, будто это меня поймали, а не их. Никогда бы не подумал, что дойду до сопереживания противнику… Хотя конечно жалко их, что тут скажешь?

Я подошёл поближе, рассматривая пленников.

– Вот, значит, какие вы… – пробормотал я, пройдясь перед ними. Остановился напротив матери, которая не поднимала головы. – В первый раз встречаемся лицом к лицу. Не считая тебя, – кивнул я на парня.

В ответ он лишь плюнул в мою сторону.

Я другого, собственно, и не ожидал в ответ. Перед ними стоит убийца сына и брата, причина всех бед. Какую реакцию я ещё должен был вызывать у них? Да будь я на месте этой семьи, сделал бы то же. И всё же…

– Зря вы ввязались во всё это. Тем более зря ты ввязал в это семью, парень. Теперь спрос будет с вас всех.

– Они здесь ни при чём, – тихо ответила мать. – Это всё я.

– И ваш старший сын, миссис Рич. Вы вдвоём это устроили. Жучок, нападения… Я даже не удивлюсь, если пытали моих людей вдвоём, – и не вольно покосился на девушку. – А может и втроём.

– Она здесь не причём, говна ты кусок, – прорычал этот партизан.

Я лишь пожал плечами.

– Если бы вы пришли ко мне, то это можно было бы решить миром.

– Что, блять? – расхохотался парень. – К тебе? Да кем ты себя возомнил, уёбок?

– Тем, кто виновен в смерти твоего младшего брата, – ответил я. – Не буду отрицать, я не умею возвращать людей к жизни, но мы бы могли договориться, чтоб не доводить ситуацию до подобного.

– Договориться? Купить жизнь брата? Ты об этом?! – покраснел он от злости.

– Выплатить компенсацию, – поправил я его, – как делают во всём мире. Я знаю, деньги ничего не изменят, не исправят и не вернут вашего сына и брата, это естественно. И справедливость бы тоже не восторжествовала. Из-за этого осталось бы чувство несправедливости, боль и обида, знаю. Особенно для вашей семьи, которой и так досталось. Однако… – я развёл руками, – по-вашему это лучше?

Молчат. Парень, видимо, от злости, ничего не может сказать, но остальные просто молчат.

– Вы ничем не отличаетесь друг от друга, – тихо произнесла мать. – Вы все.

– Да, не отличаемся, миссис Рич. Но мне хочется, чтобы вы знали: мне действительно жаль, что так вышло с вашим сыном. И с вашим мужем, и вами, – сказал я матери.

– Отъебись от неё, – бросил мне парень. – Хочешь поговорить, поговори со мной, уёбок.

– С тобой? – посмотрел я на него. – А что ты хочешь услышать от меня? Извинения? Что-то я сомневаюсь.

Он открыл рот и… закрыл его, с ненавистью смотря на меня. Не знал, что сказать.

– Бесполезно что-то говорить, потому что ты не хочешь от меня что-либо слышать. Да и что бы я теперь ни сказал, ситуацию это, к сожалению, не изменит.

– Вы даже не остановились… – продолжила негромко она. – Бросили его умирать на асфальте, одного. Просто уехали, будто… будто сбили насекомое. А теперь ты говоришь, что сожалеешь. Но тебе плевать, ведь не ты и не твои родные были на его месте. И твоя жалость не вернёт его. Ничего уже не вернёт моего сына. Как и не исправит эту ситуацию.

– Если бы наше противостояние не зашло так далеко, то я бы смог исправить ситуацию. Но… боюсь, та черта уже пройдена.

– Тогда хули ты выёбываешься здесь? Зачем ты вообще припёрся? Чтоб построить из себя, блять, благородного отца-основателя или чё? Чтоб залить здесь всё жирным пафосом, какой ты невъебенно благородный, что снизошёл до нас и попросил прощения? Ах же блять, сам наркобарон просит прощения! Да я сейчас обосрусь от счастья!

– Нет, просто хотел, чтоб вы знали это. Потому что посчитал, что должен это сделать, – спокойно ответил я.

– И ты просишь у каждой разрушенной семьи его? – усмехнулся он.

Он прав, я не прошу его у каждой семьи. Просто именно они меня тронули, и я хочу, чтоб они знали, что мне действительно жаль, что так произошло. Лицемерие ли это? Или же родственные души? Чёрт знает, но в этом мире нет правильного или неправильного в большинстве случаев – есть лишь точка взгляда.

– Боюсь, что нет, – я вытащил пистолет, – не у каждой. Но в данном случае… я просто понимаю тебя.

– Да неужели?

– Да, – как это не странно. – Только в этот раз уже я по другую сторону баррикад.

– Если ты действительно сожалеешь о том, что сделал и… хотел бы исправить ситуацию, отпусти их. Они здесь ни при чём, – тихо сказала мать, кивнув на девушку с детьми. – Они не участвовали в этом.

Я и не собирался их трогать, однако от такого случая отказываться не стал.

– Хорошо, но тогда мне нужен лишь ответ на один вопрос, – я выдержал паузу, привлекая их внимание. – Кто вам помогал в этом деле? Ответе, и я отпущу их, отправлю из города подальше, чтоб никто до них не добрался, так как слишком многим вы перешли дорогу. Я обещаю вам.

Они на несколько секунд смолкли. Мать посмотрела на старшего, а тот… да, он был не в восторге от этого предложения, как погляжу. Но я видел, как его глаза возвращались к сестре и тем, кто помладше. Парень сомневался, в нём боролось желание между тем, чтоб насолить мне, и тем, чтоб спасти хотя бы тех, у кого был шанс. Да, он любил свою семью, хотя я и без этого знал – иначе бы этой заварушки не было.

– Я дам пятьдесят тысяч им. Чтоб у неё и детей не возникло финансовых проблем в начале, – сделал я предложение. – Обещаю, что их вывезут и отправят в ближайший город с деньгами. Но мне надо знать, кто вам помогал.

Парень зло посмотрел на меня.

– Никто не помогал. Достаточно было схватить одного из ваших, и всё.

– Оружие, жучки? Прямо-таки никто?

– Ты знаешь, кто я, не так ли? Думаешь, бывшему солдату со связями сложно будет что-то достать? Особенно, когда ты работал как на дома, так и на государство и везде есть старые знакомые?

– Думаю, что не сложно.

Сейчас сказать, правда это или нет, я не мог. Можно спросить иначе, но желания заниматься этим у меня не было. В конце концов, передо мной была обычная семья, шагнувшая на тропу войны, а не убийцы или отморозки. И пусть они такое сотворили, но точно не заслужили после всего пыток. Так что если будут проблемы – будем решать их.

– Ясно… хорошо, уговор есть уговор, – поднял я пистолет. – О них можешь не беспокоиться, их никто не тронет.

– Жаль, что я не добрался до тебя тогда, на улице, – бросил мне в лицо напоследок парень.

Мне нечего было ответить на это. Я просто выстрелил ему в лоб.

Послышался то ли вскрик, то ли громкий всхлип девушки. Проснулся и заплакал ребёнок. Мать судорожно выдохнула.

Из-за двери раздался голос Джека.

– Всё в порядке?

– Да, – громко ответил я, встав напротив женщины. – Мне жаль, миссис Рич. Я говорю это не из-за лицемерия или чтоб почесать собственное чувство величия. Просто мне действительно жаль, что так получилось.

– Будь ты проклят… – выдохнула она и посмотрела на дочь. – Я люблю тебя, милая. Береги детей.

– Мам… – только и смогла выдавить девушка.

Через мгновение пуля уже вошла женщине в голову, заставив тело вздрогнуть. Её тело обессилено повисло на стуле.

Вот и всё, война с партизанами, которые третировали нас несколько месяцев, закончилась.

Из-за выстрела девушка вскрикнула от неожиданности и расплакалась. Она звала мать, что-то говорила ей, пыталась угрожать мне, но я уже не слушал. Просто развернулся и вышел из комнаты. Честно говоря, с меня было уже достаточно этого. Я не чувствовал какой-то душевной боли, грусти или чего-то подобного, но мне было неприятно. Не хотелось находиться рядом с ними и лишний раз капать себе на нервы. Ситуация вышла скверной, и я понимал, кто в ней прав.