Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 167

– Куда поползла?!

– Атпрфю-пь-фюпь-фупь… – высказалась по поводу навязанного ограничения свободы Эйко.

– Послушай, ты можешь ползти куда угодно, но в манеже или на полу под присмотром. Но не на пеленальном столике и не с голой попой.

– Аую-ю-ю…

– Нет, девушки с голыми попами не ходят, Эйко, если только это не стриптиз-клуб или не ночь с мужчиной.

– Уау-ауа…

– Давай, хватит попой своей отсвечивать, радость моя, – вздохнул я, пытаясь вернуть её на место. Нет, это жесть, чего она такая буйная-то?! Саки такой же была?! – Да хватит тебе, дай памперс застегнуть! Сегодня важный день, мы идём тебя освещать заново. Будь хорошей… да блин!

Пока я пытался нормально надеть памперс, она едва не вывалилась у меня. То ли я криворук, то ли она слишком вёрткая.

Она слишком вёрткая.

Но, как и обычно, взрослый и сильный человек навязал маленькому ребёнку своё мнение, а в нашем случае – памперс. Победа была за мной, я молодец, справился с ребёнком, которому шесть месяцев. Быстро укутал, завернула её покрепче, чтоб теперь никуда уползти не смогла, и занялся куклой.

Не знаю, почему кукла, но пока она в себя не придёт, буду звать её именно так. Не потому что мне хочется как-то её оскорбить, выделить или показать пренебрежительное отношение, а из-за того, что я банально не знаю, как её назвать. Даже не задумывался над этим ни разу. Да и может у неё оно уже есть? Иначе говоря, пусть будет пока куклой, а там уже разберёмся.

К тому же, я попросил Клавдию Ивановну попробовать разузнать об этой девочке и вообще об этом проекте. Проверить на пропавших детей, может что-то по клонам поднять удастся или ещё чего. Об этом же попросил и Фею, чтоб покопала по каналам своим, может какую-то информацию по этому вопросу можно будет купить. В конце концов, продаётся всё, надо лишь знать, где и как покупать.

Помимо этого, Фея и Клавдия Ивановна занимались составлением списков моих потенциальных врагов, которые могли желать моей смерти. Список вышел впечатляющим и пополнялся новыми фамилиями изо дня в день. Особенно мы выделяли тех, кто подходил по следующим параметрам: кого я обидел, у кого из друзей и родственников были профессиональные военные, кто сейчас на гражданке в Сильверсайде. Плюс мы распространили весть, что я заплачу миллион баксов любому, кто сдаст мне этого неуловимого мстителя. Информации посыпало как из рога изобилия, но пока ни одна не подтвердилась.

А ещё мы подняли данные из полиции.

Да-да, полиция поделилась с нами своими данными, так как мы очень и очень вежливо их попросили.

Я попросил.

Понимание того, что тянуть дальше небезопасно, подтолкнуло меня действовать. Набрать определённую сумму денег; найти то, что можно ему сразу предоставить, как партнёр партнёру; найти место, куда можно будет пригласить главу департамента полиции, чтоб один на один обсудить наше будущее сотрудничество.

Я знаю, что за мной приглядывали, и я знаю, что глава департамента явно ждёт от меня взносов, как это делал в прошлом Соломон, и не действует только потому, что это может спровоцировать конфликт, который ему не нужен. Но сам начальник полиции точно ко мне не пойдёт. Гордость. Ещё он не бегал за преступниками. Поэтому бегать пришлось мне за ним. Правила игры, да и по итогу, если ему надо потешить свою гордость, а мне нужно прикрытие, так почему бы не пойти друг другу навстречу, верно?

Приглашение было сделано как деловое от имени одного из предпринимателей, который хотел бы предложить основать добровольный фонд для полиции, куда можно было бы жертвовать деньги для тех, кому нужна помощь. Нашли чистого гонца и отправили в департамент на встречу к нему. Но естественно, что сразу принять меня он не смог и отклонил приглашение. Причём отклонил интересным способом – сказал, что посмотрит, сможет ли, и просто не пришёл. Всё это время я терпеливо дожидался его в ресторане. Думал, что нам этим игнором объявили войну, но Фея объяснила, что мы слишком задержались со знакомством, поэтому теперь он не хочет по первому щелчку прибегать. Во второй раз я тоже прождал зря.

Зато на третье он пришёл. Пусть и с опозданием.

Ресторан я подобрал не абы какой, а хороший, до которого только мог дотянуться. Заказал столик, скупив весь ресторан на этот вечер, чтоб наверняка избежать лишних ушей. Да и подготовился немного на всякий случай, если всё вдруг выйдет из-под контроля. Последние месяцы меня научили, что надо быть готовым абсолютно ко всему.

Начальника департамента полиции Сильверсайда звали Антонио Руссо. Тучный мужчина, которого его внутренняя сила воли распирала по бокам так, что я бы забеспокоился на его месте о возможных проблемах с сердцем. Однако его толстота не шла ни в какое сравнение с тем, как хорошо он умудрялся удержаться в своём кресле при всех тех волнениях, что происходили вокруг.

Если быть объективным, он практически держал золотую середину – брал взятки и закрывал глаза на дела картелей, при этом не позволяя им переходить определённую черту, после которой за дело возьмутся куда более серьёзные органы. Он создавал бурную деятельность, вылавливая преступников, но при этом умудрялся не трогать картель и банды, если те не перегибали палку. Умудрялся не замечать разборки, но при этом и не позволял трогать обычных людей… зачастую. Руссо умудрялся не попасться всё это время на взятках и связях с преступностью, хотя подобное не было ни для кого секретом.

Поэтому в этом толстом теле скрывался человек, который мог тебе как помочь, так и свернуть шею при желании, так как иначе удержаться на этом месте невозможно. Давай поблажки, но не позволяй сесть тебе на шею.

Его сопровождали двое громил, одетых в деловые костюмы. Такие квадратные лица надо было ещё поискать.

Когда он подошёл, я не стал медлить и выкаблучиваться: сразу встал, слегка поклонившись и протянув руку.

– Господин Руссо.

Он выглядел как немного надувший щёки недовольный человек с густыми усами-щёткой под носом. Странно, но почему-то он действительно был похож на полицейского, даже этот взгляд характерный, который буквально пронизывал, пробегал по тебе и сканировал, будто пытаясь что-то найти.

– А ты мистер Блэк, я полагаю, – немного хрипловатый голос, но явно не как мой. При этом грудной, басовитый. Таким точно удобно говорить пламенные речи по телевизору.

Мою протянутую руку он не пожал. Лишь кивнул одному из своих людей, и тот молча и без церемоний подошёл ко мне.

Нет, бить не стал.

– Руки в сторону, ноги на ширину плеч.

Я сделал, как он сказал, после чего он со своим товарищем буквально прощупали каждый сантиметр моего тела, включая даже то, куда руками лазят только девушки. После пошёл сканер, похожий на счётчик Гейгера, судя по всему, ищущий технику. Только какой нормальный человек носит на себе жучки и микрофоны?

Нашли они только телефон, который отключили и вытащили батарейку, отложив на дальний стол. Проверили все столы и стулья вокруг, прошлись мельком по залу, пропикав всё, после чего кивнули своему боссу.

– Долго же я ждал твой визит, Том, – продолжил он, протянув мне руку. Я уж думал, он покажет своё фи. – Ты выглядишь моложе, чем я думал. Восемнадцать, говоришь?

Его маленькие глазки ещё раз критично пробежались по мне. Особенно остановились на лице.

– Почти, господин Руссо.

– Странно видеть такого мальца на таком месте, если только это не розыгрыш. Ты даже не походишь на обычного представителя своей среды, Том, самого начального. А приходишь сюда с таким видом, будто мир к ногам сложил.

Это он имеет ввиду дилера. Что даже для дилера я молод, а тут наркобарон.

Руссо сразу перешёл на «ты» и «Том», чтоб вполне доступно показать свою осведомлённость и объяснить, кто здесь главный, а кто должен слушать и кивать головой в нужное время.

– Прошу простить, если моё поведение кажется вам таким. Но жизнь иногда предоставляет возможности. Главное – успеть ухватиться за них, что я и сделал. А теперь там, где есть.

– О, возможности… – фыркнул он, сморщившись. – Не хочу слышать о них. В последнее время каждый пользуется этими возможностями, чтобы написать про меня замечательную статью, где выливают тонны помоев на меня и моих ребят.

– Несправедливо, – покачал я головой.

– Да, учитывая, что эти помои должны выливаться на ваши головы. Твою и твоих великих дружков, что устроили цирк в Нижнем городе.

Он сел за стол. Я сел следом. Его парни расположились в паре метров от нас за соседним столиком.

– Репортёры всегда нападают на тех, до кого легче дотянуться. Изваляют в грязи, поднимут шум, а потом в кусты, даже не удосужившись разобраться. К сожалению, такова реальность, и мой долг – терпеть этих… стрелков на бумаге, – он явно спародировал кого-то, – чтоб работать и чистить улицы дальше. Будто и без них мало хлопот. Ты не согласен?

– Почему же, согласен, господин Руссо, – ответил я.

– Конечно согласен, – недовольно вздохнул он. – Ты пришёл сюда, чтоб покорно соглашаться, не так ли?

– Глупо спорить по этому поводу, господин Руссо. Цель визита нам обоим известна – я хочу сделать пожертвования в фонд департамента полиции Сильверсайда, если таковой имеется, как любой гражданин, что уважает вашу работу и хочет сделать город лучше.

– Чтоб наводнить его своим товаром?

– В пределах разумного.

– Знаю я эти пределы. У таких, как ты, их не существует, – хмыкнул он, беря меню. – Ну-ну, Том. Хотя на улицах ты известен и под другим именем, не так ли?

– К сожалению, – покачал я головой. – Видимо, недоразумение.

– Да, совершенно случайное. Я так и подумал, конечно.

Он не был настроен агрессивно против меня. Скорее просто устал, раздражён и раздосадован. Он просто ворчал, высказывая наболевшее тому, кто, по его мнению, должен был получить. В последние месяцы газеты только и делали, что поливали его дерьмом по поводу того, что он не может взять под контроль город. И даже когда всё утихло, они всё равно продолжали его поливать. Даже когда он отчитывался, что всё под контролем и террор на улицах прекратился. Даже когда он действительно прекратился.

У меня были подозрения, что его хотят сместить. Или поспособствовать этому. А вот чего мне не нужно было, так это подобного.

– В любом случае, господин Руссо, я полностью на вашей стороне.

– Ну ещё бы, полетит моя голова, полетит твоя, нет?

– Да, мне придётся туго, – так я мягко намекнул, что моя в любом случае не полетит сразу, и он это понял. – Однако я категорично считаю, что городу не нужен кто-то другой, господин Руссо. Он либо скатит город в полное беззаконие, либо будет так усердствовать, что зальёт его в крови. У многих нет понятия золотой середины.

– Загнул так загнул, парень… – он начал листать меню.

– Может я могу вас угостить, господин Руссо?

– И чем же? – оторвал он взгляд от меню.

– Например, Screaming Eagle девяносто третьего года? – предложил я, махнув рукой.

Из самого дальнего конца зала, чтоб нас было не слышно, прибежал официант. Можно было оставить официантку, однако на деловых встречах, как мне кажется и как сказала Фея, ничего не должно отвлекать, если только тебе этого не нужно. А здесь мне нужны были совсем другие люди, а не сексапильные официантки. Всего минута, и перед нами стояло два бокала вина.

Я без каких-либо смущений взял свой бокал. А вот Руссо к своему не спешил притрагиваться – его маленькие глазки бегали от его бокала на меня и обратно, выражая недовольство. Мягко говоря.

– Решил собрать на меня досье, Том? – поинтересовался он спокойно, хотя всё и так было понятно.

– Если только для того, чтоб сколотить себе гроб, господин Руссо. Знание алкоголя, которое нравится вашему собеседнику – это элементарное уважение к человеку, с которым состоится беседа. Не больше, не меньше. К тому же, вы и сами не сильно это скрывали, господин Руссо.

Нет, мы оба знаем, что я собирал на него досье, как делал и он это на меня. Но вслух я этого не скажу, а Руссо пусть и понимает всё, но пока не сказано – авторитет его не тронут. А мои кости целы.

– Ну что же… – он взял свой бокал и отпил немного. То же сделал и я, чтоб не сидеть как белая ворона. – Тогда закажем что-нибудь… да?

– Конечно, господин Руссо.

– Парни, заказывайте, – кивнул он им. – Только без фанатизма.

– Да, босс.

– Спасибо, шеф.

Они ответили одновременно. И да, я знал, что так будет. Это обходилось мне в копейку. Сам я живу довольно скромно, мне и трёх тысяч вполне хватает, а тут в трубу улетает едва ли не миллион. Сама бутылка, которую я купил, была под шесть сотен тысяч. Один долбанный литр алкогольного пойла, где вкус спирта перебивает кислятину, стоил шесть сотен тысяч. Одна бутылка. А я тут столики скупил ещё, и еда на мне.

С другой стороны, протекция и не столько стоит. Всё окупится.

Он не мелочился, брал самое-самое. В принципе, я подумал, что отставать не имеет смысла, поэтому заказывал не менее интересные блюда, но…

Какое у меня должно быть чувство, когда у меня написано: салат «Морские волны» с нежнейшим мясом гребешка и краба, а мне приносят большую тарелку с маленьким кусочком краба и небольшими кругляшками гребешка, вокруг которых одна одинокая водоросль, что, видимо, сняли с борта нефтевоза из порта Сильверсайда, опоясывает круг, и всё это полито тонкой струйкой соуса?

Чувство, что меня наебали.

Это что, ресторан «Дом старого прожжённого еврея»?

Какого чёрта я вообще должен здесь есть?!

Я с трудом заставил себя сдержать непроницаемую маску, хотя разочарование лезло изо всех щелей. После этого я прошёлся по меню и понял – высшее общество не для меня. Я помру с голода раньше, чем смогу наесться. Филе рыбы? Там такой лоскуток, что кажется, будто его просто содрали со случайно проплывающей мимо рыбы. Салат с чёрной икрой? Да там лист салата и чайная ложка чёрной икры. Боль была неописуемой. Неудивительно, что все аристократы такие стройные.

Единственное, что порадовало – пирог с черникой. Я уж боялся, что мне принесут корочку с края, помазанную повидлом. И вот это стоит таких денег… Бутылка вина, где кислятину перебивает стойкий вкус спирта, и еда – не еда. Я, в принципе, и не планировал здесь наедаться, но всё же обидно было.

Хоть вид открывался классный – ресторан находился в одном из небоскрёбов. Не самом высоком и лучшем, но отсюда открывался отличный вид на Верхний город, что блестел огнями, Нижний город, который выглядел как большой муравейник, и залив, весь в огнях кораблей и катеров. Это потрясающая картина, которую стоит просто увидеть. Хоть что-то за те деньги, что мне пришлось отдать.

– Значит, это благодаря тебе Нижний город содрогался два месяца назад, – между делом, пока ел, спросил Руссо, поглядывая на меня.

– Нет, господин Руссо. Я сделал всё очень тихо, а вот другие, более… некомпетентные люди постарались пошуметь, да. Я придерживаюсь правила сидеть ниже травы, тише воды и не высовываться.

– Не видно что-то, – усмехнулся он недобро, будто злорадствовал.

– Да, в последнее время кто-то… докучает нам, скажем так. Я хочу тихо вести свой бизнес, но кто-то целенаправленно поднимает шум, что мне крайне не нравится.

– Твоё охранное агентство не может справиться с обычным злоумышленником? – решил, видимо, подколоть он меня и показать свою осведомлённость.

– Боюсь, что человек не совсем простой. И очень опасный.

– Да, знаю, мы уже видели его работу, – это, видимо, он про грузовик. А может и про сгоревшее здание.

– К сожалению, пока вопрос решается, господин Руссо.

– Тогда смысл мне принимать от тебя пожертвования, если ты даже с одним не можешь справиться?

– Смысл, господин Руссо, в том, что я могу принести мир в Нижний город, а вам славу человека, который этот город успокоил. Или по крайней мере отогнать писак из газет, которые пытаются заработать на вас. Не будет меня – начнётся ещё одна война. Начнётся сразу, как меня не станет, это неизбежно. Все бросятся делить моё уже частично сделанное дело и будут делать это не только словами.

– Ты мне угрожаешь? – пробасил он с ноткой угрозы в голосе.

– Господин Руссо, – вздохнул я, с укоризною посмотрев на него. – Вы прекрасно знаете, что я не угрожаю вам и совсем не в том положении, чтоб что-то подобное делать. Знайте, что я бы не стал делать так, так как соблюдаю правила игры. Я лишь говорю о последствиях, которые повлечёт моё исчезновение. Война была из-за ослабевшего Соломона, чтоб поделить его империю. Её поделили, и теперь есть я. Вполне логично, что они начнут делать снова, стоит мне исчезнуть. Я же хочу лишь тихо и мирно делать свой бизнес. Известность мне ни к чему.

Глава 168

– Мирно и тихо, – хмыкнул он. – И где же ты до этого делал тихо свой бизнес, Том?

– В Чите, господин Руссо.

– Да неужели? – состроил Руссо удивлённое лицо.

– Да, господин Руссо, в Чите, – кивнул я, хотя понял, к чему он клонит. Сердце уже сковало беспокойство, пусть виду я и не подал.

– Просто знаешь, что странно? Почему-то тебя не существует, – Руссо продолжал есть, говоря как бы между делом. – Нет такого Томаса Блэка в Чите. И в Маньчжурии. Можешь сказать почему?

– Нет, – покачал я головой.

– Ты как призрак. Чтоб ты знал, пусть Сильверсайд и Маньчжурия вроде и разные государства, однако стоит просто сделать специальный запрос, как тебе сразу выдадут всё на искомого человека. Я сразу получу базу данных их полиции. Что и сделал в принципе. После стрельбы в торговом центре, Том, на сломанном телефоне остались твои пальчики. По ним я пробил полностью всю базу что у нас, что в Маньчжурии. И тебя нет нигде. Даже по отпечаткам, хотя я могу с уверенностью сказать, что на всех таких, как ты, они должны иметься.

Сюрприз.

Вообще, мои отпечатки действительно должны иметься у полиции в Маньчжурии, так как я там успел натворить бед, и моя личность вместе с пальцами сто процентов засветились. После случившегося я точно должен был оказаться в базе данных. И если по лицу меня ещё можно было не найти, то вот пальцы сразу бы выдали меня.

Но Руссо говорит, что ничего на меня не нашёл. Вряд ли врёт, так как ему выгодно найти на меня что-то. Это значит, что и в базах данных Маньчжурии меня нет. Почему?

Я видел только одно объяснение – меня удалили из базы данных. Кто-то из полиции. Без понятия, кто это сделал, но предположу, что дом Кун-Суран мог вполне постараться. Таким образом он мог попытаться скрыть одного из участников ограбления, то есть меня, чтоб не пятнать репутацию. Скрыть, что дом обвёл вокруг пальца шестнадцатилетний парень и потом ушёл. Могли сразу после моей пропажи быстренько подтереть все следы и потом говорить, что нет, мы всех поймали, вот их тела. Ведь если я никогда не участвовал в грабежах, то я никогда и не сбегал от них безнаказанный.

– Зачем вы мне это говорите?

– Ты словно не существуешь, Том, – усмехнулся Руссо.

– Или я никогда не попадался.

– А вот это спорно. Торговый центр помнишь? Стоит мне захотеть, как тут же образуется дело. Стрельба, незаконное хранение оружия, там ведь и девушка погибла.

Так вот чего тебе надо. Деньги решил из меня трясти? Шантажировать? Искал какой-нибудь компромат, чтоб можно было прижать? Ну попробуй.

– Я не знал, что убегать от преследователей, которые в тебя стреляют – это преступление, – состроил я удивлённое лицо. – А пистолет был игрушечный.

– Да ладно, – усмехнулся Руссо.

– Честное слово, – сделал я самое искреннее лицо, которое мог. – Да, там остались мои отпечатки на телефоне, и что? Я просто убегал, как и все там. Меня ранили, телефон упал, а я испуганный побоялся обратиться в полицию. В чём меня можно обвинить, с чем не справится за минуту адвокат?

Руссо недовольно пережёвывал собственные губы, словно думал, как бы меня ещё поймать на чём-либо.

– Так откуда ты?

– Это так важно?

– Ты мне не указывай, что важно, а что нет, парнишка, – тише произнёс он, упёршись в меня своими глазками. В ответ я не встретился с ним взглядом, и мы так просидели секунд тридцать, прежде чем Руссо решил, что лучше уйти как победитель, чем проиграть эту борьбу. Поэтому продолжил как ни в чём не бывало, будто поставил меня на место. – И что же ты мне предлагаешь?

– Помимо пожертвований в фонд помощи полиции Сильверсайда каждый месяц, ещё я готов, как законопослушный гражданин, передавать в руки нашей полиции всё, что связано с криминалом. Всё, что смогу найти.

– И что же ты сможешь найти? – хмыкнул он, уплетая мой ужин.

– Террористы, маньяки, всевозможные преступные элементы, фабрики по производству наркотиков, – это я о дезоморфине, известном как «крокодил», – склады наркотиков и может, если повезёт, торговцев, и не всегда последних.

– Маньяки и наркоторговцы – это хорошо, – вытер он руки и рот салфеткой, после чего положил её в сторону. – Люди должны видеть, что их защищают. Но вернёмся к нашим делам насущным, Том. Ты говорил ещё про пожертвования… – Руссо кивнул, предлагая мне продолжить.

– Пожертвования, да. У вас есть фонд, господин Руссо? Фонд помощи полиции Сильверсайда. Я бы тоже хотел спонсировать его ради блага полиции.

– Вот так просто? – хмыкнул он.

– Нет, не так просто, – я знал, что он хочет вытрясти из меня деньги. Руссо уже пытается это делать, немного наезжая на меня. Поэтому с самого начала я предположил, что лучше, помимо платы, заплатить ещё и за те месяца, что я не платил. Плюс откупные, чтоб наверняка. В конечном итоге, враждовать я был не заинтересован. – Я хочу предоставить взнос. Первоначальный. Плюс взносы за те несколько месяцев, что нам не удалось с вами встретиться, к моему сожалению. И потом последующие, что будут переводиться к вам. В конце концов, полиция – наше всё.

– И где же они?

– Я решил, что неразумно тащить подобное сюда, люди могут неправильно понять. Они лежат в одной квартире, снятой на этот случай, – я достал ключ от арендованной квартиры и положил его на стол перед ним. – Два чемодана на кровати в спальной.

– А что с поступлениями в фонд?

– Всё будет поступать стабильно, как и при Соломоне, господин Руссо, – кивнул я. – Всё до цента.

– Это ты так сказал? – посмотрел он на меня исподлобья, неожиданно понизив тональность.

Уже в этот момент я понял, что просто так договориться нам не удастся, хотя и не понял неожиданно агрессивной реакции. Вроде как нигде не обидел и везде заплатил. Это немного сбило с толку.

– Прошу прощения? – немного удивлённо посмотрел я на него.

– Теперь ты решаешь, сколько мне отстёгивать? – так же низко прогудел он, подавшись вперёд.

– Нет, господин Руссо. Я ничего подобного не говорил, – покачал я головой.

– Тогда с чего ты решаешь, сколько будешь мне платить процентов?

– Я не решаю, господин Руссо – это вы сказали столько платить. Сами назначили этот процент, я лишь следую договорённости, – спокойно ответил я, хотя уже почувствовал волнение. Каждый считает своим долгом меня обуть. И каждый старается это сделать. Одни из-за моего возраста, другие из-за того, что чувствуют власть надо мной.

– Я назначил его Соломону, не тебе, парень. С чего ты вдруг решил, что к тебе это тоже относится? Здесь только я говорю, кто сколько платит, – Руссо будто хотел броситься на меня через стол.

С другой стороны, если он просто хочет показать власть, то пусть. Всё-таки номинально он здесь босс, поэтому я уступил.

– Хорошо, господин Руссо, – кивнул я. – О какой сумме идёт речь?

Однако то, что пошло дальше, вышло за рамки. За те, когда можно просто закрыть глаза и согласиться. Я могу дать человеку показать себя, чтоб не опозорить в глазах других, или просто потешить его эго, если всё потом будет как надо. Но это не значило, что я дам на себя нацепить поводок и использовать как какую-то сучку.

– Двадцать процентов, Том.

– От чего? – может я чего-то не понял и он имеет ввиду другое. Там, не знаю… от чего ещё можно двадцать процентов взять? Но нет, я всё понял правильно.

– От всего оборота.

Это было не просто много. И не очень много. Это было дохерища. Настолько, что с тем же успехом он мог заправлять у нас сам. На такое я был не готов пойти, так как это практически признание своего рабского положения. Да, я занимаюсь наркотиками, да, я херовый человек и меня надо сажать. Но этот жирный ублюдок не хотел сажать или наказать меня – он хотел навариться на грязном деле.

– Господин Руссо, но Брюссель платит столько же, – заметил я осторожно. – Не двадцать процентов.

– То есть ты теперь решаешь, сколько платить? – пропыхтел он так низко, что, казалось, всё завибрировало.

– Нет, господин Руссо.

– Может ты Брюссель? Я не пойму, Том, может мне мерещится?

– Нет, господин Руссо, я не Брюссель, – спокойно ответил я.

– Ты Соломон может?

– Нет.

– Так какого хера ты теперь решаешь? Я могу тебя сгноить навечно в тюрьме только за известные преступления, – просипел Руссо, покраснев и надувшись, будто сейчас лопнет. – Я тебя могу при желании посадить в одну камеру с такими упырями, что твоя жопа станет похожа на Бранденбургские врата. Я тебя укрою без каких-либо судов, и мне нихера за это не будет. Может ты хочешь попробовать?

– Нет, не хочу.

– Ты толкаешь своё дерьмо по всем улицам, из-за тебя мрут люди, – о, забеспокоился о городе неожиданно. – И ты ещё решаешь, что будешь делать? Здесь я хозяин, парень. Сильверсайд – мой город, а не твой, говна ты кусок. И когда я говорю, что ты будешь делать, ты будешь это выполнять, сверкая пятками, иначе будешь жрать собственные яйца, я ясно выразился?

Вместо волнения я почувствовал злость. Нет, даже ненависть к этому жирному хрычу, который решил попробовать поиграть во власть. Решил, раз он здесь представитель закона, то этот самый закон ему не писан? Что только он может устанавливать правила? Что если я очень молод, то можно пользоваться мной как ковриком для ног?

– Я думаю, что всё понял, – всё же невозмутимо кивнул я, хотя желание было схватить вилку и воткнуть ему её в глаз.

Руссо ещё секунду смотрел в мои невозмутимые глаза, после чего, удовлетворённо кивнув, облокотился на спинку стула, словно хозяин этого места, сложив руки в замок на своём пузе.

– Значит так, планы изменились, Том. Так как ты хорошего языка не понимаешь, будем с тобой общаться иначе. Теперь ты будешь платить… двадцать пять процентов от всей прибыли, раз такой умный. Никаких возражений, иначе вот эти парни вытащат тебя отсюда по кусочкам в той бутылке, что ты мне прислал, но прежде вольют её содержимое в твою жопу.

И всё же я остался невозмутим внешне – что-что, а эта особенность всегда служила мне верой и правдой. Даже мускулом не дёрнул, всё так же расслабленно сидя и смотря на него, хотя внутри всё тряслось. Тряслось от желания схватить тарелку, разбить её и вскрыть его жирную свинячью глотку даже ценой собственной жизни.

– Итак, думаю, мы договорились, – вздохнул он и собирался что-то сказать, но я опередил его.

– Нет.

– Что, прости?

Вот сейчас его лицо было бесподобно. Столько чистого удивления.

– Я сказал, что нет, господин Руссо, – совершенно спокойно, будто ничего не происходило, повторил я.

– Ты плохо услышал может? – его ноздри начали раздуваться. – Или чего-то не понял?

– Это вы кое-что не понимаете, господин Руссо, – я облокотился руками на стол. – Прежде чем вы сделаете необдуманный поступок, советую прислушаться ко мне. Я действительно не собирал на вас компромат до этого момента. И я действительно хотел бы сотрудничать с вами, так как вы соблюдаете золотую середину, но… – я посмотрел на него исподлобья, придав голосу холода и ненависти столько, сколько мог. Даже напрягаться не пришлось, так как это само лезло из меня, – я не позволю никому меня поиметь. Если я отправлюсь в ад, то, клянусь собственной жизнью, затащу вас за собой. Как вы мудро выразились, полетят головы всех. И поверьте, тогда вас уже ничего не спасёт. Я не думал, что вы до этого доведёте, но я предупрежу вас – Сильверсайд умоется в крови. И это, уж поверьте, затронет дома очень сильно. Они спросят – кто за это в ответе? И тогда уже придут за вами. Им будет плевать, как быстро и далеко вы убежите, господин Руссо. Они вас найдут, и тогда уже вы попробуете свои яйца на вкус. Но это только если вы сможете выбраться отсюда, в чём я очень сомневаюсь, – уже я облокотился на спинку стула, сложив руки в замок. – Я вам не дам ни двадцать пять, ни двадцать, ни даже пять, хотя на них я был готов. Нет, я буду давать вам фиксированную плату, как делает это Брюссель.

– Ты всё сказал? – прорычал он.

– Нет, не всё, – покачал я головой. – Если вы сейчас броситесь на меня или ваши головорезы это сделают – вы даже сделать мне ничего не успеете. Мне не нужен компромат на вас, господин Руссо. Потому что если я захочу, отсюда никто живым не выйдет. Этот ресторан не просто так пуст.

Я предполагал, что может чем-то подобным закончиться, хотя уверенности не было. Нет, я просто был уверен, что до этого не дойдёт, что не может этот жирдяй так обнаглеть, но мир Нижнего города наглядно показал мне, что никогда не недооценивай противника. И я подготовился.

– А теперь я лишь хочу услышать, господин Руссо – готовы ли вы сотрудничать? Хочу напомнить, что я призрак, меня не существует, меня не смогут найти. Даже полиция. Разве это стоит нашего будущего плодотворного сотрудничества, которое обогатит вас, поможет дойти до пенсии героем, плодотворным сотрудником и сделает город спокойнее, а мне даст работать?

– Ты думаешь, что я тебя не сгною после этого? – ему от гнева даже говорить было сложно. – Думаешь, ты жилец после этого?

– Думаю, что мне ничего не будет, – ответил я и щёлкнул громко пальцами. – Совершенно ничего.

Из динамиков, откуда до этого звучала музыка, раздался его голос:

– Здесь я хозяин, парень. Сильверсайд – мой город, а не твой, говна ты кусок. И когда я говорю, что ты будешь делать, ты будешь это выполнять, сверкая пятками, иначе будешь жрать собственные яйца, я ясно выразился?

– Я думаю, что всё понял.

– Значит так, планы изменились, Том. Так как ты хорошего языка не понимаешь, будем с тобой общаться иначе. Теперь ты будешь платить… двадцать пять процентов от всей прибыли, раз такой умный. Никаких возражений, иначе вот эти парни вытащат тебя отсюда по кусочкам в той бутылке, что ты мне прислал, но прежде вольют её содержимое в твою жопу.

Я махнул рукой, и запись отключилась.

Какой нормальный человек носит на себе жучки и микрофоны? Зачем, если есть микрофоны, которые по чувствительности куда более мощные, чем сам человек, и которые можно разместить так далеко, что их хрен отыщешь? Да это дорого стоит и сложно достать, но ради такого мне было не жалко денег. Даже не обязательно в этом помещении размещать их. Да и пригласи он меня сам куда-нибудь, его бы от записи это тоже не спасло.

– Мне эта запись не страшна, я и так вне закона. А вот вас она мгновенно выведет из игры, и вы будете за бортом. Вам и бежать будет некуда, ведь я буду рядом, и я буду очень зол. А теперь ваш ответ, господин Руссо. Мы сотрудничаем или идём друг на друга войной?