Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Глава 155

Грузовик так нигде и не всплыл, как и партия наркотиков. Вряд ли покупатель стал бы распространяться о том, что купил по дешёвке до черта кокса, однако я до последнего надеялся, что где-нибудь информация о крупной продаже да всплывёт. Всё-таки я даже деньги потратил на информаторов, которые должны были провентилировать этот вопрос. Но нет, тихо и пусто. Более того, у нас пропал один из дилеров на точке. Ушёл домой и не вернулся. Куда пропал, непонятно, даже следов не нашли, хотя и искали. Были предположения от моих людей, что это он устроил ограбление, а сейчас просто быстро смылся, но доказательств этому не было, а на «если» можно и до Нью-Йорка доехать.

Но, так или иначе, ещё один месяц непрерывной работы, постоянных разъездов по городу, раздачи указаний, и нам более-менее удалось восстановить хоть что-то, что было у прошлого картеля, а если брать начистоту, то буквально создать заново.

Продажи вновь пошли, снова потекли деньги. Дефицит создал спрос и более высокие цены, которые благотворно сказались на нашем финансовом положении. Конечно, с этим возникли и кое-какие проблемы, которые я решал лично с каждым. А именно – воровство.

За этим мне пришлось следить особенно тщательно. Вплоть до того, что я создал небольшой отдел, который занимался именно контролем – сколько пришло, сколько это стоит, сколько мы должны были получить и сколько в конечном счёте мы получили. Людей на эту должность я отбирал лично: смотрел на то, где работали, каковы их взгляды на жизнь, принципы, хобби, кем работали, рекомендации с прошлых работ и всё, что могло помочь понять, что передо мной за человек.

Удивительно, но стопроцентный состав этой группы составляли люди старой закалки. Иначе говоря, пенсионеры. Практически все они раньше были финансовыми работниками в администрации или каких-то предприятиях: серые, скучные, неисправимые, покладистые, привыкшие к определённому порядку, немного медлительные и безработные с маленькой пенсией. Особенно маленькая пенсия радовала меня больше всего, так как это делало их более сговорчивыми и готовыми работать теми, кем они проработали всю жизнь. Плюс я не платил им так много, как другим – три тысячи баксов. Но по меркам Нижнего города это было просто дохрена.

Да, их невозможно было научить чему-то новому, компьютера они боялись, делали всё исключительно по старинке, что сказывалось на скорости работы, но с другой стороны, я симпатизировал им больше, чем другим. В любом случае, они успевали всё делать, а как уж работают, мне разницы не было, главное, чтоб правильно всё было. А ещё старость оставляла отпечаток на них, из-за чего именно пенсионеров я предпочёл молодой крови – у них уже не было таких амбиций, как у других. Они никуда не стремились, особо не пытались сколотить себе состояние, радуясь уже таким деньгам, от чего воровства и всяких махинаций я ожидал от них куда меньше.

По тому же принципу я выбрал и Клавдию Ивановну.

Так что в первое время я набегался по городу, наказывая нерадивых дилеров то тут, то там лично. Кому-то отрезал пальцы, кого-то сжигал живьём, одного засунул в техническую мясорубку, позаимствовав её у мясной лавки. Не буду говорить, какую моральную травму я получил и как напился после этого, однако эффект произвёл что надо. К сожалению, такие люди понимали только страх.

Деньги позволили мне нанимать и больше людей. С этим проблемы были, однако уже не такие, как у Соломона. Платили мы в два, а то и в три раза больше, чем он, в зависимости от самого человека, при этом гарантируя практически полный соцпакет, как на обычной работе, что значительно привлекало любителей ничего не делать, но получать хорошие деньги. Играло на руку и то, что войны не было, всё было спокойно, от чего такая работа на фоне низких зарплат выглядела вдвойне привлекательней.

Особенно целился я на бывших военных. Им, естественно, платили больше, чем обычному боевику, тем самым заманивая себе людей получше.

В этом же месяце вернулась и Фея с хорошей новостью, пусть и не слишком довольная поездкой.

– Я больше не поеду туда, Томас, – сказала Фея, наливая себе уже вторую рюмку коньяка. – Никогда. Я не шлюха по вызову и мне не нравится трахаться с кем попало. А именно так моё присутствие они и восприняли, – она покрутила рюмку, после чего залпом её осушила. – У меня тоже есть самоуважение.

– Я понял, Фея, – попытался я её успокоить.

– Маленький ещё, чтоб понять. Сначала с… этим… – её скривило, – который нас привёл к боссу… Потом босс… – она налила себе третью рюмку, после чего тут же осушила. – С этим так вообще несколько раз… Я похожа на шлюху, Томас?

– Нет, не похожа, – тут же ответил я.

– Тогда не надо использовать меня как шлюху. Я сделала это только ради товара, но это не значит, что я буду раздвигать ноги по щелчку каждый раз, как нам потребуется заключить контракт на поставки.

– Послушай, – я мог бы её послать. Мог бы сказать закрыть рот и делать то, что приказывают, но это точно не улучшит наших отношений. Фея выполнила работу, причём хорошо, а сейчас просто хотела выговориться, потому я не стал ей мешать. Пока она не переступает определённых границ. – Никто не знал, что так выйдет.

– Я знала.

– И не сказала.

– И не сказала, – в неё ушла четвёртая.

– А я не знал. Теперь знаю. Даю слово, что туда ты вновь не поедешь. Да и не потребуется уже.

– Я не шлюха, – ушла пятая. – Да, я спала ради определённых целей, но это была сделка. Здесь же… Я не шлюха.

Вот же заладила.

– Прости, хорошо? – мягко сказал я. – Больше ты туда не поедешь. И кто-кто, а ты точно не шлюха. Ты женщина, которая пошла наперекор собственным чувствам ради картеля, и здесь нет шлюховства.

– Чувствую себя грязной, – поморщилась она, оглядывая себя, после чего вздохнула. Её голос стал мягче, слова менее чёткими, словно она набрала немного воды в рот. И, тем не менее, Фея вроде как держала себя в руках. Пока. – Я слышала, склад сгорел, да? Могу ли я узнать, что произошло?

– Можешь, это не секрет.

Я рассказал о том, что мне удалось узнать. Всё это время Фея сидела со стеклянным взглядом, и я был не уверен, слышит ли она меня вообще или нет. Но когда я замолчал, она сразу подала голос.

– Значит, экспертиза сказала, что он умер до пожара?

– Да. Только неизвестно как. Тело обгорело, так что сложно сказать, но скорее всего прирезали.

– Ты решил?

– Патологоанатом сказал, – ответил я, немного поморщившись. Помимо того, что все её слова стали как кисель, будто она их пережёвывала перед тем, как сказать, так ещё и интонации стали как у какой-то гопницы. Хотя чего удивляться, она и есть гопница, просто нацепила на себя маску бизнес-леди. Иначе бы не смогла так высоко подняться.

– Брюссель.

– Это ты спрашиваешь или утверждаешь?

– Утверждаю. Ему единственному выгодно это. Банды… они слишком тупы. Сделали бы слишком грязно и громко, а здесь чисто отработано.

– Уверена, что он?

– Так он сам хочет, чтоб мы всё поняли. Сделал это откровенно, прямо перед нашим носом, но при этом не в открытую, чтоб можно было улыбаться нам в лицо и говорить: «это не я, где доказательства?», хотя правда вам обоим известна.

– Не боится, что война будет?

– Он знает, что ты не пойдёшь на это. К тому же, он не полностью тебя обескровил, чтоб у тебя не оставалось выхода, кроме как война. Просто пнул под зад.

– Тогда чего всего один раз?

– Подожди. Скоро ещё пнёт.

– Джек считает, что это банды.

– Слишком чисто.

– Я видел и тех, кто может сделать это чисто среди них. К тому же, наёмники, не забывай. Можно нанять кого угодно и сделать это, а мы будем думать на Брюсселя и собачиться с ним.

– Сложно… – протянула Фея. Кажется, алкоголь начал её полностью скручивать. Она, казалось, с трудом даже сидит. – А ещё кто может быть? Давай, а то, кажется, меня скоро окончательно накроет.

– А пока ты типа в сознании?

– Давай уже… – махнула она рукой. – Не тяни, малец…

Малец… как же все обожают ткнуть мне в мой возраст. С другой стороны, что взять с тех, кто узко мыслит?

– Слышала когда-нибудь о ведьмах?

– Ведьмы? Это какие-то шлюхи? – посмотрела она на меня мутным взглядом.

– Скорее боевая группа. Одна из них раньше работала на Бурого. Фиеста. Говорит о чём-нибудь?

– Слышала? Да, слышала о ней. Бурый захотел убрать её потом.

– А ещё Малина.

– Малина? Ягодка? Земляника, хи-хи-хи-хи-хи… – рассмеялась она, явно пытаясь сдержаться. – Это та, что ли, которая наёмница?

– Да, она. Они обе из одной банды.

– И ты брал её на работу?

– Не на ту, где требуется секретность. Она импульсник, и нам была необходима её сила. Но они обе работают вместе, что одна, что другая.

– И Бурый не верил ей, считал предательницей?

– Да.

– А ты не думал, что он мог быть прав?

– Уже вскрылось то, что он использовал своих, причём нелицеприятно даже для верных собак, откровенно подставляя их. Так что нет, он наговорил на неё.

– Может и наговорил, – кивнула Фея, едва не упав со стула. – Но вдрг… ой… вдруг были причины…

– Ты там не уснёшь?

– Не учи тётю, малыш… – протянула она. – Подумай над тем, что у него могли быть причины желать избавиться от неё. Именно от неё. Но как бы то ни было, счтаешь… сичитаешь…

– Считаешь, – подсказал я.

– Да… короче, думаешь, что они связаны с этим?

– У них тёрки с картелем, и недавно Малина предлагала свои услуги, чтоб от него избавиться. Они могли таким образом подтолкнуть нас сделать грязную работу. Или же работают на него, и Брюссель сам зачем-то пытается подтолкнуть нас к войне.

– А сам как думаешь? Ко-ко-кой вариантик самый?

– С Брюсселем. Самый вероятный. Потом идут ведьмы и после уже банды.

– Понятно… – Фея уже почти валилась со стула. – Тогда… тогда позови мне сюда такси, мальчик… Я уже не могу.

– Не может она, – вздохнул я, достав сотовый.

Надо бы здесь установить телефоны, где на кнопку нажимаешь и сразу связываешься с секретаршей. В нашем случае – с Клавдией Ивановной. Клавдия Ивановна знает толк в любом вопросе. Клавдия Ивановна – выбирай правильного секретаря.

Но шутки шутками, а я, едва не снеся стол, схватил падающую со стула прямо на пол лицом Фею.

– Это я. Забирай свою даму сердца, пока она у меня пол не поцеловала, – пропыхтел я, перегнувшись через стол и держа её за волосы. – Только быстрее, а то она сейчас упадёт…

Джек примчался через минуту, буквально ворвавшись в кабинет и едва не снеся дверь. Едва подхватил пьяную женщину на руки, а она уже обхватила его за шею.

– Ебаться! – скомандовала она и… отрубилась.

– Блеск… – пробормотал он. – Когда умудрилась так мертвецки нажраться?

– Только что, – кивнул я на бутылку. – Жаловалась на Мексику.

– А чё там?

– Ну, как проснётся, спросишь сам. Но в плане работы всё отлично. Скоро у нас будет новый товар, так что готовь ребят к рыбалке, будем вытаскивать груз из моря.

– В смысле?

– В прямом. Они сбросят за борт, а мы вытащим. Всё просто: нужны будут лодки, крюки, спасжилеты, сачки большие и так далее. Под твою ответственность.

– Ладно… – вздохнул он, поглядывая на тело в своих руках. – Всё сделаю. К какому числу-то хоть?

– Спросишь у неё, когда очнётся, – кивнул я на Фею.

– Понял, тогда до завтра. Спокойной ночи.

– До завтра, – кивнул я. – Спокойной ночи.

Да только спокойная ночь мне лишь в мечтах снилась. Всю ночь взбунтовавшаяся Эйко кричала, как резаная, стараясь вытрясти из меня всю душу. Буквально визжала, а я даже не мог понять, в чём причина. Зубы режутся? Колики в животе? В неё вселился демон и третирует меня? Кто знает… Но под утро, когда моя работа только начиналась, она легла спать. Чтоб потом ещё полдня криками выводить меня из себя и заставлять бегать то туда, то сюда, сводя с ума. И вроде когда я приду и возьму её на руки, Эйко успокаивалась, но проходило полчаса, и она вновь заливалась криком, требуя меня явиться к ней на поклон. А я из-за этого даже уехать не мог.

С другой стороны, именно благодаря бессонной ночи я вспомнил о том, что надо было освятить Эйко. Правда, это вызвало скорее море неприятных, третирующих мозг и душу эмоций. Сразу вспомнилась Саки. Не то чтобы я забывал о ней, просто за работой как-то не до этого было, уходил с головой, тем самым прячась это этих мыслей. А здесь, пока успокаивал Эйко, сам почувствовал, как внутри всё скукоживается от боли и грусти. Она-то так и не увидит, как осветят её ребёнка, хотя сама очень хотела этого. И, успокаивая Эйко, я не мог отделаться от мысли, что это из-за меня Саки никогда не порадуется тому, чему радовалась бы любая любящая мать. А Эйко никогда не узнает, что это такое – иметь такую любящую мать. У неё будет хрен знает кто, который типа вроде как заботится о ней.

Подобные чувства, от которых, казалось, я избавился за время работы, вновь начали штурмовать мой мозг. И мне казалось, что пока я не сделаю то, чего хотела Саки и ради чего она вообще пришла ко мне в тот день, это будет преследовать меня и днём, и ночью, как проклятие.

– Ну что же ты никак не успокоишься… – пробормотал я, укачивая Эйко на руках. Ответом мне было громкое:

– А-А-А-А-У-У-У-У-Я-Я-Я-Я-У-У-У-У!!!

Маленькое чудовище…

Да, это точно наказание мне за всё хорошее и плохое, иначе и не скажешь.

Поэтому под утро я едва не клевал носом, выслушивая всевозможные новости по картелю. Особенно не радовали те, где фигурировали банды. Вновь небольшие стычки и перестрелки. Какие-то дебилы чёрного цвета кожи с штанами, которые им велики, стреляли по нашим соколам из машины. Просто проехались, постреляли и тут же свалили. И всё бы ничего, ведь никто не погиб, да только это был уже пятый случай за последние две недели.

И предложения по поводу того, что делать, разнились. Сэндмэн предлагал их порешить, так как они явно оборзели. Джек предлагал так же обстрелять их, сделать небольшой тур на территорию и хорошенько подпортить им жизнь. Фея же предлагала действовать немного иначе – диверсии. Поджигать их машины, дома, склады, убивать по-тихому, казнить и так далее, чтоб не привлекать к себе внимание полиции.

– Кстати, ты не встречался ещё с ним? – поинтересовалась она.

– С начальником полиции? Нет пока, – покачал я устало головой.

– Лучше бы тебе поторопиться. Незачем делать таких людей своими врагами. Просто будешь платить долю, и всё. Никаких проблем.

– Да речь же не об этом. Проблем-то нет, но у нас других забот хватает.

– Это дело на один день. Встретиться, всё обсудить, договориться, всё. И нет, – предугадала она мои слова. – Я с ним говорить не буду. Ты наркобарон, тебе с ним договариваться.

– Ладно… Хорошо, я понял, но в любом случае не сейчас.

– А когда?

– Когда я скажу, – с нажимом произнёс я. – У меня дела тут посерьёзнее намечаются.

– Готовишься забрать груз?

– Не угадала. Пойду в храм, надо освятить маленькое чудовище, – только вспомнил Эйко, как в небольшой рации тут же раздался её недовольный крик. – Вон, видишь, как беснуется? Наверное, демон вселился.

– Я не хочу лезть со своими советами, но может стоит сначала заняться делами? Например, договориться с главой департамента полиции? – мягко поинтересовалась Фея.

– Подождёт, – вздохнул я, вставая. – Надо было уже давно это сделать. Но постоянно какие-то проблемы: то с грузом, то с дилерами, то с бандами, то съезди по каждой точке, чтоб поставить её работу на поток. Так вечно можно тянуть.

– И всё же это может подождать, пока…

– Не может, – чуть громче, чем надо, ответил я. Сделал глубокий вдох, выдох, и уже спокойнее продолжил. – Не может. Я сделаю это завтра, так что завтра ты с Джеком на подхвате, ясно?

Для меня это почему-то было важно. Эта мысль, как заноза, с самой ночи не давала мне думать ни о чём другом. Словно какое-то дело, которое не сильно важное, но о котором ты не можешь забыть. Такое не сводит с ума, но здорово отвлекает.

Я надеялся, что когда освещу Эйко, оно оставит меня, как оставляют души умерших тех, кто выполнил их последнюю предсмертную просьбу.

– Я поняла, Томас. Мы завтра на подхвате, – кивнула с серьёзным выражением Фея, видимо, заметив по лицу, как мне это важно. – Можешь положиться на нас.

Глава 156

Мой небольшой кортеж, явственно говорящий о моей паранойе, остановился в сотне метров от Храма Святого Света. Чем-то это старое здание отдалённо напоминало Нотр-Дам. Я вообще заметил такую особенность в храмах Света, что любая лицевая часть здания у них была выполнена в готическом стиле и имела две характерные башенки. В те времена, когда меня ещё можно было назвать верующим, не тем, для кого это было ещё одним способом понтануться, а по-честному знавшим основные молитвы, ходившим с семьёй отчиститься от тьмы, помолиться и так далее, я узнал о причинах такой постройки. Одна башня обязательно была с восточной стороны и символизировала стража, встречающего рассвет, а западная его провожала.

Иногда задумываешься, сколько же потаённых смыслов человек пытается вложить в то или иное, в вещь, дом, имя, причёску, и думаешь, сошёл бы мир с ума, умей любой из нас читать каждый такой намёк на что-то? Мне кажется, да.

– Ну что, Эйко, готова стать частью этого великого шарлатанства? – прохрипел я.

– Айяйя! – замахала будущая новоиспечённая верующая ручками. И непонять чему радуется.

– Мясник, нам с тобой идти? – спросил один из двух сопровождающих в моей машине.

– Нет, это нейтральная зона. Тут даже во время войны никого не убивали, так как… даже и сказать не могу, почему. Наверное, из-за того, что храм кому-то принадлежит.

– Тогда мы напротив входа встаём?

– Да. Будьте готовы, если что, – кивнул я.

– Да, без проблем.

Прежде, чем выйти, я огляделся, а то мало ли. Парни вряд ли смогут меня спасти от пули, так как не импульсники. Поэтому что с ними, что без них… А внутри никто нападать не станет. Не знаю уж, откуда пошёл этот договор о нейтральной зоне, но он есть. К нему ещё относятся больницы, так как если ещё и там начнут убивать, то будет хаос. Но про больницы я могу понять: в конце концов, никто не хотел, чтоб их лишили возможности лечиться, хотя в больницу пойдут или те, кто не боится сесть, или те, у кого там связи, или те, кто при смерти и выбирать не приходится. А вот каким образом храм стал нейтральной зоной, мне непонятно.

Я приехал специально в то время, когда прихожан будет наименьшее количество – в разгар рабочего дня. В этой части города даже машин было мало, что только играло мне на руку в плане безопасности. На тротуаре перед храмом было совсем немноголюдно – редкие прихожане, одни старики, кланялись храму, пятясь назад, как это положено делать. Такое соблюдали поистине верующие люди. Раньше и моя семья так делала, хотя теперь мне это казалось нелепым и смешным.

Подошёл ближе и почувствовал неприятное ощущение. Нет, Святой Свет не пытался изгнать из меня тьму или ещё что, как это ни печально. Просто на какое-то мгновение на меня налетели воспоминания из моего прошлого. Для кого-то другого может они бы и были тёплыми, но для меня это было равносильно битому стеклу на рану. Поэтому, стремясь хоть как-то заглушить эту неприятную ностальгию, я вытащил сигарету и закурил. Втянулся, будто пытаясь дымом успокоить сердце, и простоял так секунд десять, прежде чем открыл дверь и попал в большой внутренний зал.

Это было классическое помещение для таких видов построек: высокий, уходящий вверх потолок, справа и слева шли ряды колонн, за которым тоже было пространство. В самом зале рядами шли длинные деревянные скамьи, заканчивающиеся перед большим столом, на котором лежал золотой чан и несколько кубков из того же материала.

Нет… одной сигаретой здесь не отделаешься, потому за первой тут же пошла вторая, а потом и третья, на которой мне хоть как-то удалось взять себя под контроль. Этот… храм действовал на меня скорее разрушительно. Точнее, не на меня, на мою память, на мои воспоминания, которые я давно похоронил. Сейчас этот знакомый зал буквально раскапывал трупы, которым в этом мире давно уже не место.

Только здесь оказался, а уже пропитался ненавистью.

– Дьявол… – пробормотал я, отбросив третью и закурив четвёртую. – Я уже ненавижу это место… А ты, Эйко?

– Ауаия! – был мне радостный ответ ребёнка на руках, который всё тянул и тянул ко мне ручки в своём комбенизончике. Всё-таки уже далеко не лето на улице. Но удивительно то, что здесь было тепло.

Слишком тепло.

– Не согласна со мной? Ну, сейчас тебя осветят хорошенько, и посмотрим, как ты заугукаешь.

– Ауяау!

– Ой ты радость-то какая. Ну смейся, смейся, пока можешь. Потом же плакать будешь.

– Уау!

– Вот тебе и уау, – я огляделся. – Давай поищем, кто тут нас освятит.

Ловя недовольные взгляды местных прихожан, выглядящих столь же жалко, как и город вокруг них, но находящих деньги, чтоб бросить в коробку с надписью «пожертвования», мы прошли по центральному проходу между скамеек. Дошли до стола, остановились, ещё раз огляделись.

– Эйко, знаешь, что эта религия самая молодая, – огляделся я. – Она совмещает в себе несколько более старых религий, что-то отсюда берёт, что-то оттуда…

– Уа.

– Да-да, нахватала то тут, то там. Кстати, меня тоже когда-то там в детстве освещали, но я ни черта не помню уже. И нет никого… Ладно, подождём, ты же не против, верно?

В ответ Эйко начала пускать слюнявые пузыри с довольной физиономией. Какое счастье, куда бы деться.

Кроме прихожан, в храме никого не было. Ни святых матерей, ни святых отцов. Так как религия развивалась несколько иначе от того же христианства, тут были немного другие традиции и правила. Например, священнослужители здесь были как женщины, так и мужчины, причём особого упора, кто главный, не было. Тут был святой отец, святая мать, пониже рангом святые сёстры и братья, ещё меньше ранг, младшие святые сёстры и братья, но они были больше кем-то типа работников, чем служителями.

И в данный момент я ни одного из них не видел. И время вроде не полдень, чтоб они шли молиться. Странно…

Пока я стоял, пытаясь сообразить, что делать, мимо прошла какая-то бабулька, которая одарила меня презрительным взглядом.

– Курит в храме, да при маленьком ребёнке. Во тьму, никак, провалился, – проскрежетала она.

Я посмотрел на неё, после чего выдул облачко дыма, не вытаскивая сигареты.

– Вы что-то хотите мне сказать? – поинтересовался я вежливо.

– Чтоб тебя на путь истинный наставили, олух, – прохрипела она, после чего медленно, опираясь на свою палку, двинулась к выходу.

Вот здесь, честно говоря, у меня случился небольшой разрыв шаблона. Меня никогда не трогали старые люди, однако, как и у многих, сложился стереотип, особенно про верующих, что дай волю, и они тебя с говном смешают. Столько проклятий навешают, что задумаешься, а действительно этот человек верит в Святой Свет и следует одному из главных заветов: «Вывести ближнего своего брата иль сестру на Свет Божий, чтоб он очистился от Тьмы, его душу сковавшей»? Я всегда относился к этому снисходительно, пусть иногда меня это и раздражало, и я ожидал, что мне припомнят родителей или пожелают сгинуть во тьме, а тут прямо добра пожелали.

Невольно я даже проводил бабульку взглядом.

– Видела, Эйко? – тихо обратился я к малышке. – Вот кем надо быть, даже тому, кто тебя раздражает, желать искренне исправиться. Все бы были такие…

– Яу!

– Надеюсь, что когда вырастешь, станешь красивой здоровой девчонкой, которая будет парней очаровывать и верёвки вить, не будешь опускаться до всяких потаскушек, которые мозги на одно место накручивают.

– Яаяуэ!

– Так, хватит слюни пускать, – вытер я ей пелёнкой рот. – Мы цивилизованные воспитанные люди. Согласна со мной?

– Тбрьбрьбрьбрь… – напускала она слюней.

– Какая мерзость, Эйко… – поморщился я и начал вытирать слюни, присев на одну из скамей.

Но мои попытки стереть её слюни вызывали у маленькой бестии только ещё больше радостных слюней, словно для неё это была игра, цель которой – залить слюнями всё, что есть в округе. Её угуканья и странные звуки разносились по храму, не сильно при этом нарушая спокойствие. Они словно растворялись в нём эхом, наполняя жизнью, как это происходило с голосами других прихожан.

Те редкие посетители, что были здесь, проходя мимо нас, бросали на Эйко заинтересованные взгляды, иногда наполненные умилением, в то время как мне доставались осудительные. Плевать на них, плевать на этот храм и вообще на всё вокруг – я чувствовал в этом храме себя настолько неуютно и чужеродно, что просто ничего не мог с собой поделать. За четвёртой пошла пятая…

Примерно два месяца назад я хотел бросить курить и вообще не делать этого при Эйко. Но, наверное, данный момент можно и списать, так как у меня у самого стресс и что-то мне не даёт успокоиться. Хуже всего то, что я поймал одну забавную вещь – находясь среди наркобарыг и вооружённых боевиков, я чувствовал себя в разы спокойнее, чем в обычном храме.

Всё-таки с этим местом у меня были связаны неприятные воспоминания. Не те, когда мы ходили в подобный храм с семьёй и молились, а те, когда сестра умирала – я так и не увидел чуда, которое спасло бы её. Я не увидел ни света, ни чего-либо ещё, что помогло бы ей вылечиться. Зато увидел, как моя семья буквально трещала по швам, как финансовые долги душили нас и болезнь истощала не только Наталиэль, но и каждого из её родных. И где там божья помощь Святого Света своим послушникам, которые до того, как утонуть в работах ради родного человека, вели богопристойный образ жизни? Что-то Свет не освятил нас, видимо, был слишком занят освящением более достойных людей, которые приносили куда больше пожертвований.

Я сказал, что это место вызывает у меня неприятные ощущения.

Да, это правда – это место вызывало у меня ненависть. Ненависть абсолютно ко всему: от выдуманных хрен пойми кем богов до людей, которые разбивают лбы, чтоб вымолить у собственных фантазий что-то и отдающих последние деньги. Ведь вера она есть, она вокруг нас, как и боги, но, конечно же, без денег она не проживёт.

Я однажды читал книгу про человека, который разуверовал в бога, и мне очень понравились его слова по этому поводу:

«По-настоящему ненавидеть веру может только истинно верующий в прошлом».

Точнее и не скажешь…

И всё же я здесь. Не потому что мне нравится теребить собственные нервы, а из-за Саки. Меня не отпустят эти навязчивые мысли, пока я не сделаю то, ради чего она пришла и получила пулю. Даже здесь свою роль сыграла вера, добавив ещё одну капельку ненависти в свою копилку от меня.

Я просидел здесь чёрт знает сколько под угуканья Эйко, которая, важно пуская слюни, высказывала своё личное мнение по поводу этого места. Заодно снял с неё комбез, чтоб не потела почём зря. Вот уж точно болтушка растёт. Чую, как начнёт говорить, будет компостировать мозги похлеще Джека, который предлагает выпить чая.

– Как ты считаешь, Эйко, тебе нужно вообще это освещение? – окинул взглядом я зал. – Может ну его?

– Уяяяу! – замахала она ручками, смеясь.

– Да, ты права, не стоит. Твоей маме обещали… – вздохнул я. – Есть вещи, которые очень важны. Например, обещание. Если дала слово, то нельзя его нарушать. Иногда, конечно, можно, но лучше не надо.

– Яуююю.

– Интересно, тот факт, что я говорю с тобой, говорит о каких-то сдвигах в моей психике или же это нормально?

– Брьпрьпрьпрь… – начала она губами вновь пускать слюни.

– Наверное, сдвиги, но мы будем притворяться, что всё в порядке. Типа так и должно быть. Видел, как мамы разговаривают с детьми, так что мы вполне можем сойти за них.

Смотрит, улыбается.

– Ну? Будем притворяться, что понимаем друг друга?

– Яу!

– Ни слова не понял, если честно, – покачал я головой. – Но вижу, что мысль тебе понравилась.

– Уаяаяу!

– А у нас, кстати говоря, ещё и грузовик стоит с добром всяким, ты представляешь? Вдруг там много-много сосок и погремушек. Оружие-погремушка – превращает любую цель в погремушку, как тебе?

Улыбается. Сразу видно, что ей нравится мысль.

– Знаешь, если ты продолжишь со мной общаться, то станешь такой же бандиткой, как Фея. Будешь в яслях детей по линии строить, что не есть хорошо. Девушки должны быть добрыми и заботливыми. Как, в принципе, и парни. А мы… нельзя быть похожими на нас, Эйко. Мы аномалия, плохие люди. Спросишь, тогда почему я продолжаю этим заниматься?

– Уау.

– Потому что жить хочется. Даже понимая, что ты тот ещё урод, просто отбросить всё уже не можешь, Эйко. Более того, ты начинаешь втягиваться в это. Как в курение, – вытащил я сигарету изо рта, покрутил её в пальцах, рассматривая. – Да, это как курение. Оно убивает, но ты уже не можешь остановиться. И не хочешь. Тебе это даже нравится. И если курение доставляет чувство удовлетворения, то власть, даже такая, чувство силы, чувство свободы и независимости. Это становиться тоже наркотиком. Ты уже не хочешь становиться другой, понимаешь?

– Уюуюую.

– Вот, да, я об этом, – щёлкнул я аккуратно её по носу, чем вызвал у неё бурю эмоций, словно перед ней разыгрался очень смешной концерт. – Тебе это нравится, и ты уже не готова отказаться от этого. Это как получать хорошую зарплату, а потом вдруг перейти обратно на полторы тысячи баксов. Видишь, какая ты умная, Эйко. Мало кто может похвастаться этим.

– Уя!

– Вот тебе и уя. А скоро мы тебя ещё освятим, как мать завещала, и вообще будет круто. Или нет… – сейчас, сидя в тёплом зале, наполненном шёпотом людей, мне стало как-то грустно. По идее, сейчас я бы сидел и ждал здесь с Саки. Она бы была радостной, говорила, что кто-то есть, и он приглядывает за нами, а я бы толкал пессимистическую речь по поводу того, какая же религия самый успешный и массовый обман.

Мне… чёрт, мне действительно её не хватает. Когда была, вызывала слабое тёплое чувство и лёгкое раздражение, а не стало… и не стало того, кто бы меня немного раздражал и вызывал снисходительный вдох. Иногда я прихожу к мысли, что в тот момент, когда вокруг не было никого, кого можно было назвать близким человеком, она заменила мне тех же сестёр. Заменила мне семью…

Плак-плак, конечно, но я не настолько жалкий, чтоб сейчас расплакаться. Но…

В глазах стало слишком мокро, и изображение поплыло. Не истерика, но, как говорил отец, несколько скупых мужских слёз всё же покинули глаза. Больно, обидно, одиноко, тоскливо…

– Что, Эйко, стала свидетелем моего позора? – тихо спросил я лыбящуюся рожицу в моих руках.

Но как бы сказали некоторые мои… бывшие знакомые: не время грустить – время тусить. Так что покончу с этим, и надеюсь, что больше не вернусь ко всей этой истории. Меня ещё ждало свидание с главой департамента полиции, которое неизвестно как пройдёт. Не сможем договориться… нет, мы договоримся, поэтому меня и мою компанию ещё не засадили. А потом первые поставки и поиски того, кто нас предал. Будет чем заняться. К тому же, мне уже не так плохо, как в первые дни.