Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

– Можно вечно стоять, – покачал я головой. – Давайте, открываем его и не компостируем собственные мозги. Если там что-то будет действительно опасное, быстренько избавимся от него и всё. Хотя я хочу сразу предупредить всех, что если кто раскроет свой рот об этом, я лично отрежу ему яйца и скормлю их. И это не оборот речи.

– Если с ними не сделает то же самое ОБС, – пробормотал Скрипка.

Раскрыть щеколды, как оказалось, было не так уж и просто. Пришлось едва ли не ломами и кувалдами их вскрывать, так как те намертво прикипели. Это заняло у нас добрых полчаса. Но ещё до того, как все стенки были убраны, нам открылось содержимое этого ящика – мы просто сняли стенку с торца и смогли заглянуть внутрь. Первое, что мне пришло в голову, на что это похоже, было… ничего. Даже предположить не могу.

– Даже не представляю, что это, – почесал я макушку. – Он фонит?

– Нет, – покачал головой Сэндмэн. – Ни радиации, ни газа.

– Но упаковано так, будто есть и то, и другое, – сказал Скрипка. – Хотя выглядит безобидно. Может быть… я не знаю, какое-то хранилище?

– Надо снять остальные части, с той стороны тоже что-то есть. Давайте, работаем, – поторопил я их.

А в моей голове крутилась только одна мысль – за сколько от этого можно избавиться. Ведь, конце концов, вряд ли, что бы это ни было, нам оно пригодится. Мы не военная организация и не научная. Мы обычный картель. Вот будь тут лекарства всякие, то да, наша стихия, а здесь не пойми что.

Мне это ещё сундук Пандоры напомнило. Как откроешь, так выпустишь в мир то, чего лучше не выпускать. Причём это вот, – я даже не знаю пока, как это называть, – выглядит именно так. Закупорено, заварено, всячески закрыто, чтоб никто случайно его не открыл. Может ну его нахрен? Прямо сейчас в грузовик, к морю и сбросить в воду? Или продать куда-нибудь? А лучше вообще отвезти на пустырь и позвонить в полицию, чтоб они сами разбирались с этим?

Я знаю, что так не поступлю, однако думать об этом мне оно не мешало. А к тому моменту, как все стенки были окончательно сняты, я мог примерно сказать, что в действительности этот агрегат мне напоминает.

– Ну что, ваши ставки, господа, что у нас в руках?.. – пробормотал я.

Глава 159

– Похоже на бомбу, – спокойно высказался один из присутствующих, поглядывая на открывшееся нам чудо. – Знаете, ту, что в мультиках рисуют, такую, как торпеду. Только эта побольше будет и с ящиком с другой стороны.

– А ты видел бомбу настоящую? – покосился на него один из парней.

– Не-а, только в мультиках. Так вот, они выглядят как эта. А ты что думаешь, Мясник? – спросил он, глядя на меня. – Ебанёт или нет?

– Это вообще не бомба. Больше похоже на барокамеру, только без окошек.

Я видел такие агрегаты на картинках в интернете, да и по телевизору, так что мне было с чем сравнивать его. Может это действительно барокамера, только военного типа?

Послушался тихий голос:

– Мики, ну ты и дебил.

Но тот, казалось, даже и не заметил комментария своего товарища.

– Барокамеру? Это там, где давление повышают?

– Да.

Ведь действительно, сейчас я смотрел на металлический цилиндр, который с одной стороны был закруглён и заканчивался круглым люком с вентилем, как на подводных лодках, а с другой стороны заканчивался металлическим коробом, слегка напоминающим сейф с двумя дверцами: нижней и верхней. И будь это барокамера, этот короб был бы пультом управления.

К нему-то я первым делом и подошёл. Аккуратно открыл нижнюю дверцу и обнаружил внутри два больших пузатых баллона, на вид словно сделанных из алюминия, от которых к цилиндру отходили две металлические блестящие трубки. На самих баллонах чёрными буквами вполне понятно и доходчиво на нескольких языках, – но только не на моём почему-то, – было написано: «Опасно! Азот!». Предположу, что жидкий.

И глядя на эти баллоны, мысль о барокамере сама собой испарилась. Зато у меня появилась новая теория.

– Знаешь, что мне кажется, когда я смотрю на эти баллоны? – спросил я, когда ко мне подошёл Скрипка.

– Что? Что это капсула, наполненная азотом?

– Что это по-настоящему большой термос.

– Термос? Почему термос?

Я постучал по металлическому корпусу и услышал то, что предполагал услышать.

– Слышишь? Внутри пустота. Наверняка вакуум. Его используют зачастую для того, чтоб уберечь от внешних температур то, что внутри. Так делают обычные термосы.

– Откуда ты знаешь, что там вакуум? Может воздух или какой-нибудь газ.

– Потому что там пусто по звуку. Это во-первых. Во-вторых, туда отходят трубки от баллонов с жидким азотом. Следовательно, что-то охлаждают. А смысл что-то охлаждать, если это будет контактировать с внешними источниками тепла и отдавать холод?

– Почему ты уверен, что это именно жидкий азот? – последовал ещё один тупой вопрос, на который я лишь обречённо вздохнул.

– Потому что в нечто подобном хранят именно жидкий азот. И потому что тут написано «опасно, азот», а такое пишут только на жидком, так как им можно обжечься. Две трубки уходят в цилиндр. Это значит, что жидкий азот поступает внутрь. Или поступал. Предположу, что там один слой вакуума и один слой, где находится жидкий азот.

– А внутри что?

– То, что этим азотом охлаждают.

Закрыв нижнюю дверцу этого ящика, я открыл верхнюю и обнаружил куда более интересные вещи. Во-первых, небольшой баллон с вентилем и трубкой, которая отходила в капсулу. Видимо, крутишь вентиль, и что-то поступает внутрь. Во-вторых, небольшая коробка, уже покрытая пылью. В-третьих, прямо на дверце, которую я открыл, висела инструкция, расписывающая по пунктам, что нужно делать. Видимо, подразумевалось, что этим агрегатом будут пользоваться.

Правда, пункты были несколько… странными, если так можно выразиться.

Первый пункт: подключите контейнер долговременного содержания к источнику питанию. Переключите тумблер на «Вкл». Дождитесь звукового оповещения подключения капсулы к питанию.

Подозреваю, что речь идёт об этой капсуле. Подключить к сети, чтоб запитать.

Второй пункт: откройте выходной клапан, включите насос, дождитесь полного вывода жидкого азота. Дождитесь звукового оповещения. Отключите насос.

Третий пункт: включите генератор. Переключите тумблер в положение «нагрев». Поднимите температуру на уровень девяносто один и четыре градуса. Дождитесь звукового оповещения. Отключите нагрев.

Четвёртый пункт: откройте выпускной клапан реагента. Откройте впускной клапан дренажной системы. Дождитесь вывода объёма раствора временного замещения ОЦК, соответствующей объёму объекта. Закройте выпускной клапан реагента. По выводу раствора временного замещения ОЦК откройте клапан запуска БОЦК, дождитесь полного вывода реагента, соответствующего объёму объекта. Закройте клапан запуска БОЦК и дренажной системы.

По мне, этот был самым непонятным. БОЦК? ОЦК? Реагенты? Клапаны? Мы тут не взорвёмся случаем?

Пятый пункт: запустите систему подачи ритма. Следом запустите дифибриляционный аппарат для выравнивания ритма. Дождитесь звукового оповещения о выравнивании ритма. При отсутствии звукового оповещения заново запустите дифибриляционный аппарат до появления звукового оповещения.

Шестой пункт: откройте камеру, дождитесь вывода объекта. Введите регулятор импульсной активности «Б43». При массированных повреждениях введите регулятор биологической активности «Р02». Введите регулятор «ОП17» при необходимости воспроизведения объекта.

Седьмой пункт: воспроизведите на цветном экране кассету «№ 53–07» для первичной установки основных психомоторных реакций объекта.

И всё. Семь пунктов, которые мне вообще ни о чём не говорят.

Что касается коробки, то в ней я обнаружил три стеклянных шприца объёмом как минимум миллилитров пятьдесят, которые использовали может в шестидесятых или того раньше. Помимо них, в коробке была и видеокассета, ещё старая, на магнитной плёнке. Я помню этих гигантов, которые надо было вставлять в видеопроигрыватель. Будучи ребёнком, меня всегда веселило, как их в определённый момент всасывало внутрь или как они оттуда сами выезжали. И глядя на это, можно сказать, что это всё прибыло к нам из довольно далёкого прошлого.

– Мясник, тут с другой стороны ещё есть кое-что, – позвал меня Скрипка. – Гляди, какая муть…

Собственно, с другой стороны этого короба были те самые рубильники с «Вкл» – «Выкл», кнопки запуска дифибриляционного аппарата, ещё одна кнопка, подписанная как «Сис. П.Ритм.», подозреваю, что это и есть система подачи ритма. Плюс датчики температуры, причём в фаренгейтах, а не в цельсиях. Иначе говоря, с этой стороны находилась вся электроника, когда с той баллоны и вентили для открывания клапанов.

– Что-нибудь скажешь по поводу этой хрени?

– Скажу, что это слишком не похоже на бомбу. Скорее какое-то медицинское оборудование.

– Жаль, – оскалился он. – Была бы бомба, было бы весело.

– Ну, если тебе нравятся собственные кишки, раскачивающиеся на железной балке, то да, бомба была бы куда интереснее, но мне хватит и этого. Сэндмэн или кто-нибудь, гляньте, там есть с той стороны что-либо с вентилем?

– Сейчас… Да, есть, вот здесь, – ответил кто-то из парней. – Знаешь, как на бензовозах такие трубы из их цистерн.

Значит, всё-таки речь идёт об этом агрегате. Здесь же, кстати говоря, была прибита небольшая табличка с объёмом, который, видимо, нужно было залить в объект, – тысяча четыреста миллилитров, – и небольшой лист, который был чем-то типа техпаспорта. И пусть половину слов мне было не понять, здесь, по крайней мере, была картинка с циферками, напротив которых был подписан каждый агрегат.

– У нас есть кто-нибудь по технической части? Тот, кто сможет мне прочесть это и объяснить, с чем мы имеем дело?

– Эм… Я? – поднял щуплый парень руку. – Я в мастерской работаю и…

– Без разницы, иди сюда и объясни мне, что здесь написано.

Но даже после нескольких минут изучения единственное, что он мне смог выдать, было:

– Ну… оно, судя по всему, хранит внутри низкую температуру. И перед использованием промывает её.

– А что такое ОЦК и БОЦК?

– Без понятия, Мясник, – тот едва ли не сжался. Вообще, какой-то хлипенький, запуганный, будто его здесь убивать собираются. – Я же механик по машинам, а здесь едва ли не холодильник. Или кондиционер.

Кондиционер, блин.

– Ладно, я понял, – что ни черта не понял.

– Откроем? – провёл рукой по агрегату Скрипка. – Вдруг там какое-нибудь сверхсекретное оружие, и мы тогда всем в городе надерём задницы.

– Ага, сверхсекретное оружие, которое продали наркобарону на распродаже, – усмехнулся Сэндмэн. – Ну и херню же скажешь иногда.

– Я не говорю херню, – с неприязнью посмотрел он на него. – Так что скажешь?

– Скажу, чтоб вы оба умолкли, так как я думаю.

Да и, ко всему прочему, что ещё оставалось делать? Нет, можно, естественно, не открывать его, тут бесспорно. Но тогда зачем мы здесь вообще трудились? Чтоб под конец посмотреть и сказать: а знаете что, да плевать, пусть лежит? Нет, естественно. К тому же, здесь нет пометок ни о какой опасности. Да, это ещё ни о чём не говорит, однако никто бы не стал хранить химическое или биологическое оружие вообще без каких-либо предупреждений. Мы даже обошли несколько раз его, чтоб точно убедиться в отсутствии предупреждений или намёков на них.

К тому же, есть инструкции, которые довольно точно описывают, что надо делать. Следуй по ним, и всё, проблем не будет, а мы получим в приз что-то слишком странное, но точно ценное. По крайней мере, я так думаю.

В любом случае, бабахнет, так бабахнет, полгорода в труху, если уж на то пошло, ради моих меркантильных целей.

Но вообще, я действительно сомневался, что до такого дойдёт.

Не будет никакого взрыва. Максимум, мы здесь все потравимся, но для этого есть противогазы. Как я читал, они не от всего спасают, но думаю, здесь они вполне подойдут. Если же биологическое оружие… что ж, антибиотики и противовирусные никто не отменял, верно?

– Так, короче, поступаем следующим образом. Одевайтесь, надевайте перчатки, противогазы, будем сейчас запускать эту бандуру. Здесь есть где запитать эту бандуру?

– Сейчас я сделаю, – кивнул Скрипка, уже готовый сорваться с места. – Там щиток есть, он наверняка потянет.

– Он древний, как говно мамонта, – не согласился Сэндмэн. – Пробки выбьет.

– Тогда предложи что-нибудь сам, старик, – недовольно отмахнулся Скрипка и кивнул мне. – Сейчас всё сделаем.

Пока они искали, чем и как подключить этот агрегат к электропитанию, ко мне подошёл Сэндмэн и негромко спросил:

– Ты уверен? Не нравится мне эта хрень. Я на своём коротком веку успел повидать всякого, и вот это, – ткнул он пальцем в «барокамеру», – точно не к добру. Если оно было так законсервировано, то на это были причины.

– К добру или не к добру, но вскрыть его надо, – пожал я плечами.

– Зачем?

– Потому что мы можем. Если там действительно что-то полезное, то круто.

– А если нас это всех убьёт?

– То не круто, что ты хочешь ещё услышать от меня?

– Такое запечатывают не ради забавы. Надо от этого избавиться, сбросить в море или закопать где-нибудь. А лучше бросить и сдать властям, чтоб они этим занимались.

– Будь это настолько сильно, как ты описываешь, его бы хранили за семью замками. Довольно, Сэндмэн, не нравится, можешь быть свободным.

– Ты же знаешь, что не уйду.

– Не знаю, я вообще не знаю, кто на что из вас горазд. Без обид, но я и тебя знаю всего ничего, три с половиной месяца почти.

– Ладно, я понял тебя, будем вскрывать, – вздохнул он. – Может всё же на улице?

– Оглянись, ангар дырявый настолько, что здесь сквозняк гуляет. С другой стороны, если кто увидит это, могут быть проблемы. Поэтому вскрываем здесь, от чужих глаз подальше.

– Ладно… – вздохнул он, после чего недовольно рыкнул на проходящих рядом парней. – Пацаны, шевелите задницами, сделаем всё быстро и чисто, а потом по домам.

Работа закипела. Правда, кипеть было особо нечему, но все были заняты делом: одевались, тащили противогазы, тянули откуда-то честно приватизированный кабель. Я же изучал инструкцию, чтоб случайно не запустить нас на тот свет: смотрел, что и где находится, как открывается, в какой последовательности и в каком месте.

Провозились мы около часа, причём практически всё время ушло на то, чтоб подключить эту «машину смерти», как её называли другие, к питанию через кабель. То неправильно подсоединили, то недостаточно зачистили, то поняли, что если сейчас подключат, выбьет все пробки, как и говорил Сэндмэн. В итоге каким-то образом нам удалось подсоединить в обход щитка этот агрегат к сети, и мне оставалось надеяться, что мы не устроим здесь пожар и не выбьем электричество в ближайших кварталах.

– Помолимся? – спросил тихо один из парней.

– Не при мне, – отрезал я. – Надеваем противогазы.

Надо сказать, что в них и так было тяжело дышать, так ещё и плохо видно было. Но хуже будет, если потравимся.

– Ну, поехали… – выдохнул я и переключил тумблер в положение «Вкл».

Ничего не произошло в плане того, чего я ожидал. Лишь через пару секунд послышался писк. Не сильно громкий, но достаточный, чтоб его можно было заметить. Причём этот писк, казалось, пришёл прямиком из шестидесятых, когда только-только начали появляться компьютеры.

– Звуковой сигнал, – прогудел из-под маски кто-то.

– Слышу.

С первым этапом покончили – машина была подключена к сети. И вроде даже электричество не отрубилось.

Вторым шло открытие выходного клапана. Им называлась труба с вентилем под цилиндром. Когда парни открыли его, я щёлкнул ещё одним тумблером. Послышалось тарахтение, и из трубы ударила струя пара. Это действительно выглядело как струя пара, хотя на деле это под давлением насоса выталкивался жидкий азот, как я понимаю. Шипением на весь ангар он выходил, наверное, минуты три, прежде чем послышался сигнал.

Я отключил насос, который заглох, будто двигатель старого автомобиля, и щёлкнул тумблером с пометкой «генератор». Эффект был практически никаким. Агрегат отозвался тихим равномерным гудением, будто заработал холодильник. Если приложить к металлу руку без перчатки, можно было почувствовать едва-едва заметную вибрацию от внутреннего электромотора, но не более. Подождав пару секунд, чтоб убедиться в работе генератора, я переключил тумблер в нагрев и стал ждать, пока температура поднимется до девяносто одного и четырёх. Об этом нам сообщит такой круглый термометр допотопных времён, чья красная стрелка очень медленно поползла вверх.

Прошло, наверное, около двадцати минут, прежде чем мы дождались нужной температуры. После этого я выключил насос, обошёл ящик с другой стороны, где находились баллоны, после чего открыл вентиль на верхнем, с реагентом, и на нижнем, который на инструкции был помечен как клапан дренажной системы. Определить, какой объём вышел из объекта, не составляло труда – на дренажном баллоне виднелась тонка полоска, за которой медленно поднималась красная линия. Видимо, поплавок. Как только он показал литр четыреста миллилитров, я тут же закрыл один баллон и открыл другой, который был помечен как БОЦК. Так же дождался выхода литра четырёхсот миллилитров и закрыл оба клапана.

Всё, четыре этапа прошли, осталось три.

Следующим был запуск ритма. Уже на этом моменте у меня появились кое-какие подозрения. Нет, большинство терминов, да и, собственно, действий мне ни о чём не говорили, однако догадки, с чем же мы имеем дело, у меня появились, стоило только всё сложить.

– Чо дальше? – спросил Скрипка.

– Сейчас запустим ещё одну систему, – прогудел я.

Затаив дыхание, я надавил на красную из прозрачной пластмассы кнопку, которая тут же загорелась. Послышался весьма отчётливый щелчок, будто кто-то включил ещё один тумблер. Следом пошла кнопка, но уже зелёная, за которой послышался такой же характерный щелчок. Я ждал, затаив дыхание, ожидая хоть какого-либо подтверждения, что мы сделали всё правильно. А сколько ждать? Минуту? Две? Пять? А может все десять? Через сколько жать во второй раз?

Я решил отсчитать про себя тридцать секунд. Как только прошло время, вновь нажал на кнопку. А потом ещё раз. И так раз шесть, прежде чем послышался долгожданный сигнал. Причём последние несколько раз я жал через каждый пять секунд. Возможно, именно так и надо было делать сначала.

Теперь оставался самый важный и главный пункт – открыть эту капсулу и уже посмотреть наконец, что же хранилось столько лет внутри.

– Парни, давайте, – кивнул я. – Пора забрать приз.

– Если там приз, конечно… – пробурчал один из них недовольно.

– Ага, какая-нибудь тварь ещё вылезет, – поддакнул другой, но, тем не менее, двинулся следом открывать крышку.

Откупорить её, надо сказать, нам удалось не сразу. Пришлось обмотать вокруг него цепь и тянуть всем вместе, что сдвинуть намертво прикипевший вентиль. Но, как и приходится во всём мире, грубая сила смогла решить этот вопрос, стоило лишь постараться.

– Момент истины?.. – скорее самого себя спросил Сэндмэн, наблюдая за тем, как один из парней, готовый отпрыгнуть в любую секунду, наматывает на вентиль заново цепь, чтоб с безопасного расстояния докрутить её.

– Ты настолько веришь в то, что нас ждут проблемы?

– Почти уверен. Не зря же его так упаковывали.

– Как бы то ни было… – вздохнул я, наблюдая за тем, как один из наших раскручивал вентиль.

Вот послышался негромкий щелчок, словно кто-то открыл замок, и через мгновение круглая дверца распахнулась, явив всё то, что скрывалось за ней все эти годы. Мы все завороженно смотрели, не в силах нарушить повисшую тишину, хотя, конечно, нашёлся тот, кто смог прокомментировать общие чувства от открывшейся картины.

– Ну пиздец, я предполагал, что нас когда-нибудь повяжут, но точно не за такое… – пробормотал кто-то из-под противогаза.

Глава 160

Стоило люку открыться, как на бетонный пол потоком, как из открытой трубы, хлынула вода. Даже не вода, а что-то типа водянистого геля, судя по консистенции. И вместе с ним из капсулы на бетонный пол подхваченное потоком буквально вывалилось небольшое тело, которое, шмякнувшись об землю, так и осталась лежать на месте. Даже подходить не надо было, чтоб понять, что, а вернее, кто перед нами.

– Так, ну ясно, величайшие умы человечества и все ресурсы военной машины были пущены на решение одного важного вопроса – как заставить маленьких девочек не стареть, – пошутил Скрипка.

– Голод? Загрязнения? Геноцид? Неравенство людей? Не-е-е… сохранение лолькам их возраста.

– Типа попользовался и потом засунул обратно. На будущее.

– А машина называется «Мечта педофила». И слоган: «Сохрани лучшее на потом».

Шутки посыпались со всех сторон, да только это были шутки скорее чтоб разрядить атмосферу, которая стала несколько напряжённой. В принципе, пугаться было нечего, так как мы наконец поняли, что было внутри, однако никто до сих пор не представлял, насколько это может быть опасно. А то, что это опасно, в наших головах уже было нерушимой истиной.

Я первым подошёл к маленькому тельцу, потому что вот так стоять и пялиться на неё можно было очень и очень долго. Сразу осторожно повернул голову набок, чтобы девчонка не захлебнулась в воде. Было бы весьма обидно, если она просто захлебнётся в этом странном геле, пролежав в нём чёрт знает сколько лет.

На первый взгляд я бы дал ей от силы лет шесть, может семь. С каштановыми длинными волосами, совсем ещё мелкая, да и, к тому же, тощая. Ничего такого экстраординарного, что могло бы удивить или вывести из равновесия, не считая торчащих из её тела оборванных катетеров и проводов.

Первое, что бросилось сразу в глаза – прикрытый, абсолютно пустой взгляд. Я бы даже подумал, что это кукла или покойник, если бы не пощупал пульс. Девчонка была жива, но совсем не двигалась и даже не пыталась подать хоть какие-то признаки жизни. Просто лежала с едва заметно поднимающейся грудью и смотрела в никуда. Даже когда я потряс её за плечо, реакции не было, кроме той, что её вырвало этим же гелем, в котором она сейчас лежала сама. Даже вырвало её странно – небольшой спазм по телу, и из прикрытого рта хлынул поток геля, а на лице ни одной эмоции. Мне даже пришлось придерживать её, чтоб в собственной блевоте не захлебнулась.

– Вот и раскрыта тайна… – пробормотал я. – Как там с газом и радиацией?

– Да всё в норме, – ответил парень, подойдя с счётчиком Гейгера и проверяя капсулу. – Вообще в норме. Ни на миллиметр не сдвинулось.

– Чудненько… – пробормотал я, разглядывая «подарок».

Я даже не знал, что думать – передо мной лежала маленькая девчонка без признаков сознания, от чего даже спросить, как она, не мог. Куда её сейчас девать? Что с ней делать? Как и в любой непонятной ситуации, у меня появились вопросы, на которые пока не было ответа. И как всегда в подобных случаях, я просто начал делать то, что считал нужным и что требовалось решить сиюминутно.

– Скрипка, организуй душ, тащи сюда шланг. Заодно и это дерьмо с пола смоем. Сэндмэн, в грузовике есть печка?

– Да.

– Отлично, включи на полную, будем отогревать. И возьми что-нибудь из одежды. Так, а ты сгоняй сейчас в магазин и купи еды с… – я посмотрел на тело перед собой. – Купи какое-нибудь детское питание для маленьких и воду. Тоже для детей. И чеки не забудь! – крикнул я вдогонку.

Дело в том, что когда они что-то покупали на свои деньги, потом просто приходили и им это восполнялось как траты на нужды. Но некоторые идиоты умудрялись не брать чек или терять его, из-за чего расплачивались за свою глупость деньгами. И я, естественно, считал своим долгом уберечь их от этого и напоминать каждый раз, как они шли что-то покупать.

Помыв её под импровизированным практически ледяным душем с ещё одним человеком, я быстро вытер её и намотал всё, что было только под рукой – от футболок и носок до курток, после чего быстро потащил в кабину, где уже вовсю жарила печка. Теперь мне были приблизительно понятны все мероприятия, что мы делали. Почему подняли температуру, почему давали импульс и так далее. Видимо, гель сам по себе не замерзал и мог поддерживать отрицательную температуру. И она там, как в холодильнике, с остановленным сердцем и лежала. А потом запуск, её промывает реагентами, и вот она перед нами. Слегка отёчная, но вполне себе живая. И всё бы ничего, но она себя вела как труп – вообще не двигалась. Даже когда холодной водой мыли, на её лице ни один мускул не дёрнулся, лишь естественные реакции типа мурашек.

Теперь надо было понять, что делать дальше. Хотя точно…

Положив девчонку на кресло, я вылез из кабины.

– Следи и глаз не спускай, – сказал я одному из наших, после чего направился к криокамере, как я уже понял.

Оставалось вколоть её несколько шприцев, что лежали в коробке. Как я теперь понимал, один из них должен был запустить какой-то процесс, связанный с импульсом. Второй вводился при ранениях, видимо, для ускоренной регенерации. Третий… вот здесь чёрт знает. Может тоже регенерация? А вот видеокассета, кажется, нужна была для того, чтоб запустить девчонку, как я понял. Может какие-нибудь символы или цвета, которые заставят её сознание и мозг очнуться или наоборот, введут в него какую-нибудь программу.

Только у криокамеры уже стоял Сэндмэн, держа в руках листик с инструкциями.

– Ты хочешь вколоть ей это? – кивнул он на коробку.

– Инструкция, – пожал я плечами, взяв её. – Раз уж начали, хочу доделать всё до конца.

– Мне кажется, это плохая идея. Стой, погоди, – он быстро нагнал меня, видя, что я даже слушать не собираюсь и ухожу. – Послушай, это военные разработки. Как ты думаешь, что военные могли создать?

– Оружие, – пожал я плечами, показывая свою незаинтересованность.

– Вот именно. И у тебя в руках сейчас то самое оружие. Эта девчонка.

– Ещё раз, – не понял я.

– Прочитай, что это. Импульсный какой-то регулятор. А что если ты введёшь ей его, она станет импульсником?

– Да с чего вдруг? Нет, я не отрицаю этого, но как-то маловероятно, не находишь?

– Маловероятно найти в криокамере маленького ребёнка. Но вот то, что над ней поработали, это точно. Ты сам заметил, какая она овощ, просто кукла. В неё могли запихнуть что угодно, от импульса до долбанного ядерного реактора.

– Не совсем уловил, как можно запихнуть импульс в человека? – спросил я, остановившись прямо около двери грузовика.

– Мясник, ты, видимо, не заметил этого, но она не человек. От слова совсем.

– Не человек? – нахмурился я. И нет, не стал спорить или называть его идиотом, потому что кто-кто, а Сэндмэн пусть и старик, но не идиот. И если он говорит что-то, то это как минимум повод задуматься. Потому я задумался.

Я не был гением, но принять его слова во внимание, потом прикинуть, известно ли ему о другой стороне этого мира, затем вспомнить всё, что может быть связано с армией, где могут фигурировать дети. Приплюсовать сюда то, как ребёнок может быть не человеком. При этом вспомнить все новости, которые только было под силу мне откопать в голове, и под конец всё совместить вместе.

Он очень навряд ли знает об оборотнях и вампирах, следовательно, что-то более приземлённое. Армия, секретные разработки, человек, который всё же отличается от других, опыты над импульсом…

В голове вспыхнул документальный фильм, который я смотрел.

Тем временем Сэндмэн раскрыл дверь грузовика и вытащил её наружу. Девчонка едва не ударилась безвольно повисшей головой о порог грузовика, но он даже этого не заметил. Выволок как куклу, держа за руку. Развернул её левое предплечье так, чтоб мне было видно – на внутренней стороне был штрих-код и цифры.

– Она клон? – понял я, когда увидел убедительные доказательства моего предположения.

Тот документальный фильм назывался «Живой груз», где рассказывалось про опыты с клонированием. Как итог, воссоздать хороших импульсников не получилось, но началась торговля детьми. И там как раз говорили, что клоны без чувств, без сознания, просто куклы.

– Верно, – кивнул он. – И если ты вколешь ей эту муть, кто знает, что случится?

– А если не вколю? Останется овощем?

– На неё мерить человека не имеет смысла. Она кукла, машина из мяса и костей, которая создана для войны. Даже если и вколешь, она останется машиной, настроенной убивать.

– Тебе-то откуда знать?

– Да даже сейчас посмотри на неё: без загруженной программы она просто кусок мяса, ни на что не способный. Хорошо, вколешь, покажешь ей картинки, и что? Запрограммируешь, как компьютер, который способен действовать только по своей программе, и всё.

– Это плохо?

– Давай скажу прямо – она станет опасной. Мы не знаем, что будет, если она запустится.

– Я это понял, но открыть капсулу тебе неизвестность не помешала.

– Здесь другое.

– Ну да, – хмыкнул я.

– Там мы не знали, с чем имеем дело. Однако здесь уже конкретно ясно, что перед нами. Я тоже видел тот документальный фильм. И исходя из него, можно сказать, что у неё будет импульс, если мы её активируем. При этом мы даже не знаем, сможем ли контролировать её. А если сбой? Если в ней что-то перемкнёт? Не зря же её законсервировали и не стали использовать. Клон, который обладает импульсом, которых можно строгать в огромных количествах, а тут просто прикрыли проект. Да, по телевизору ничего не скажут толком, однако не сложно догадаться, что у них ничего не получилось. А всякие испытания прекращают, я тебе скажу, лишь когда есть конкретный дефект или опасность. Я боюсь, что если мы запустим клона, она здесь нас всех поубивает, – выдохнул он. – Я не против такого оружия, Мясник, будь уверенность, что всё будет хорошо. Но если её прикрыли, значит, что-то было не так.

– И что ты предлагаешь?

– Пристрелить и закопать, – ответил он холодно. – Я сделаю это, если ты не хочешь. Просто скажи, сейчас прямо вытащу и всё сделаю.

– Не думал, что ты детоубийца.

– Она не ребёнок. Машина, оружие, клон, вещь, да что угодно. У неё даже души нет.

– А если есть?

– Где? – тряхнул он телом. Действительно, как труп. – Надо избавляться, пока есть возможность.

– Можно на органы. Чтоб хоть что-то получить с неё, – предложил парень из кабины и, увидев мой взгляд, тут же стушевался. – Она всё равно клон. Они ничего не чувствуют. Смотри…

Он вылез наружу и отвесил звонкую пощёчину. Голова девчушки безвольно откинулась в другую сторону, лишь отпечаток остался.

– Или вот, – он схватил её за пальцы и начал выламывать их. – Любой другой взвыл бы, а она даже не реагирует. Не чувствует. Так что… если вдруг моё мнение интересно кому, держать живой труп не имеет смысла. Да она даже не человек, чисто робот из мышц и костей из пробирки.

– Достаточно.

– Мясник, не коли это ей, послушай старика, который уже повидал некоторое дерьмо, – попробовал он взять меня жалобным голосом. – Если тебе жалко это тело, хорошо, ладно, оставь его, но не стоит рисковать. Вколешь ей, и возможно, что мы даже не сможем её потом остановить. Разве тебе это нужно?