Текст книги "Тонкие грани (том 4) (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Ты, молодой человек, смелый и отчаянный, не буду отрицать. Ты умеешь пробивать себе дорогу и не боишься подниматься всё выше и выше. В твоём возрасте добиться таких высот… Мне, честно признаюсь, всего несколько раз приходилось видеть подобных тебе за семьдесят девять лет. Вы редкие экземпляры. Возможно, тебя даже захотят заполучить к себе. Но никто не даст того, чего ты хочешь.

– Потому что не воспринимают всерьёз, – подытожил я.

– Не только поэтому. Поговори с тобой, и многое встанет на свои места, и воспринимать тебя будут уже как должно. Однако делать партнёром такой слабый картель никто не будет. Будь ты официальной компанией или представителем официального бизнеса, то и разговор бы был другой, но ты преступник, уж прости за такие слова. Я не говорю, что с криминальным миром не сотрудничают, но для подобных твоей организации это подачки в то время, как требовать будут по полной. Вести дела могут только с тем, кто равен или близок по силе – остальные лишь подчиняются. И ты должен это понимать хоть отчасти.

Он внимательно всматривался мне в глаза на протяжении нескольких секунд.

– И ты это понимаешь, как вижу. Потому и пришёл именно сюда, к нам. Считаешь, что наш дом вот-вот утонет и мы будем готовы схватиться за любую возможность, лишь бы остаться в живых. Так вот, Томас, это не так. Возможно, криминалу это и не свойственно, но домам присуща гордость, поэтому…

Он сделал неопределённый жест рукой.

Глава 178

Мы сидели молча друг напротив друга, пока я первый не нарушил тишину.

– Иначе говоря, вы не видите возможности договориться со мной, господин Ли?

– Это ты мне скажи, Томас, видишь ли ты её или нет.

– Я вижу, господин Ли, но, как вы сказали, гордость не позволит вам вести дела с криминалом, даже если на кону будет дом.

– Не совсем верно ты интерпретировал мои слова, молодой человек, – покачал он головой. – Я сказал, что со слабым картелем никто не согласится вести дела на равных, потому ты не пошёл и вряд ли в будущем пойдёшь к ним. Ведь ты не хочешь покровителей над головой.

– Тогда прошу простить, но я не понял, что вы имели ввиду.

– Я сказал, если ты думаешь, что мы не откажем тебе, то сильно ошибаешься, Томас. Возможно, для нас такой союз и будет полезен, но он нам не критичен. Он критичен для тебя.

– Значит, вы не говорите «нет», но и «да» не говорите, – до меня не доходило, к чему он может клонить. Его штучки действовали мне на нервы, и этому старику доставляло удовольствие играть на них. Я уже не стал говорить ему, что мне он тоже не критичен, потому что шансы договориться ещё были.

– Верно. Ты приходишь ко мне и предлагаешь сотрудничество. Вопрос в том, почему я должен на него соглашаться? Я тебя не знаю. Одно дело, если бы ты пришёл ко мне с желанием служить, но другое – ты хочешь равных прав. Почему я должен принять положительное решение в пользу твоего предложения?

– Может потому, что вам это выгодно?

– Допустим, что выгодно. Но не настолько, чтоб мы сразу вот так согласились. Я даже не знаю, будешь ли ты обузой для нас или принесёшь пользу.

Сразу вот так согласились? Кажется, я понял, к чему он клонит.

– Могу ли я вам предложить что-нибудь? – сделал я попытку. – Презент в честь нашей с вами встречи и подарок в благодарность, что вы согласились со мной встретиться, чтоб обсудить возможность сотрудничества.

Иначе говоря, откат за возможность работать с ним, как это делают коррупционеры во всём мире. Платишь деньги за то, чтоб с тобой согласились работать. Правда, здесь будут не деньги, а скорее всего услуга.

Старик взглянул на меня, после чего кивнул.

– Что ж… – протянул он, потерев подбородок пальцами. – Ты действительно можешь мне кое-что предложить.

– Я внимательно слушаю.

– Для тебя не должно быть секретом, что мы пережили войну, верно?

– Да, Янмэй посвятила меня в некоторые аспекты истории вашего дома. Война четырнадцать лет назад.

– Да, верно, четырнадцать лет назад мы схлестнулись с двумя домами и, несмотря на их численное превосходство, смогли выстоять. Но эта победа обошлась нам слишком дорого. Война не выбирает, она забирает всех, до кого только может дотянуться – от мала до велика. Мы потеряли многих достойных людей из родов, что служили нам верой и правдой. Но главным ударом было то, что мы потеряли наследника. Сына, если быть точнее, вместе с его женой и ребёнком. После их смерти наш род прервался и оказался на грани исчезновения.

– И… вы ищете наследника? – спросил я.

– Ищем, но проблема в том, что мы не можем принять кого-нибудь просто так.

– Не ваша кровь, – догадался я.

– Верно. Не наша кровь, не наша плоть, – кивнул он. – Он не будет нашим ребёнком, наследником Великого рода Ли. И история, которая длится десятки веков, прервётся.

– А родственники? Разве у вас нет ближайших родственников?

– Те, что были в нашем доме – погибли. Есть и другие, они находятся в чужих домах, но просить их… не думаю, что ты поймёшь хитросплетения в наших делах, но просить своего родственника из другого дома очень некрасиво. Мы запятнаем себя, но это лишь часть проблемы. Хуже то, что наш родственник – уже часть чужого дома, и как следствие, тот дом сможет претендовать на нас.

– Не хочу показаться бестактным, но вопрос, судя по всему, пойдёт о серьёзных вещах. Потому я хочу спросить сразу: а ещё одного наследника… как бы выразиться правильно…

– Почему я не найду молодую девушку и не сделаю наследника? – спросил старик спокойно.

– Да, – глухо отозвался я.

– К сожалению, я уже не способен на это, иначе бы вопрос решился очень просто.

– Я… сожалею… сочувствую… в смысле, жаль это слышать, – меня это не на шутку смутило. – Но чем в этом вопросе могу помочь я?

– Так получилось, что у нас всё же есть родственник. Дальний и не прямой, но всё же принадлежащий кровью нашему роду. Не сказать, что это было специально, но видимо, сама судьба благословит нашему роду и даёт ещё один шанс.

– Троюродный или четвероюродный родственник? Кто-то из дальних?

– Да, ты угадал – четвероюродный племянник.

– Но с ним что-то не так, – догадался я.

– К нашему позору, он принадлежит твоему сословию, – вздохнул глава.

Моему сословию? До меня не сразу дошло, о чём конкретно идёт речь.

– Он из картеля или клана? – уточнил я.

– Из клана в Китае. При этом он ещё и глава этого клана, как это ни прискорбно. Мы очень стыдимся такого родства, потому делаем вид, что никогда такого у нас не существовало. Но теперь, когда вопрос повернулся этой стороной, вынуждены прибегать к любым мерам, что спасут наш род.

– Это, наверное, очень личный вопрос, но как так получилось, что кто-то пошёл по этому пути, когда у него было всё? – полюбопытствовал я.

– Случайные отношения на стороне, скажем так. Мы тщательно следим за подобным, и все наши родственники так или иначе связаны с домом, но бывают и исключения, например, как он.

– То есть глава клана – ваш родственник. Дальний. Он знает об этом?

– Нет, – был ответ.

– И вы… нет, он вам не нужен, верно? Он уже не тот, – до меня начало доходить, к чему сейчас разговор придёт.

– Можно и так выразиться. Он уже не тот человек, который мог бы стать нашим наследником. Бандит, убийца, жестокий человек, который осквернит собой практически всё. Окажись такой главой дома, и в Сильверсайде появится ещё один картель или клан, а рода будут разорены и разрушены им. Человек, что всю жизнь прожил бандитом, уже не сможет отучиться от старых привычек.

– Значит… если он вам не нужен… У него есть ребёнок, верно? И вам нужен этот ребёнок?

– Сын. Ему сейчас два года. Идеальный возраст, когда ребёнок ничего толком не вспомнит. Мужской наследник, практически оптимальный вариант для того, чтоб сохранить наш род.

– Но в нём кровь, должно быть, уже сильно перемешана, если не ошибаюсь. Настолько, что крови вашего рода не так уж и много.

– Верно. Но всё же в нём течёт наша кровь. Может сил в нём будет и не так много, как у нашего сына, однако это решается сильной второй половинкой в будущем.

– Иначе говоря, вам важно, чтобы в теле было ваше ДНК.

– Если переходить на научный разговор, то да, ты абсолютно прав, – кивнул господи Ли. – И здесь мы подходим к самому главному. Нам нужно, чтоб ты привёл его сюда. Без шума и пыли. Чтоб его отец не нашёл своего сына, не пришёл к нашему порогу требовать его обратно.

– Украсть ребёнка, – подытожил я, раздумывая. – Почему вы этого не сделаете или не сделали ещё?

– Потому что мы не обладаем достаточными связями, чтоб решить этот вопрос тихо, Томас. У нас нет выхода на криминальный мир Китая. И найти из-за этого их будет для нас проблематично.

– А дома? – спросил я. – Те, что в Китае?

– Через них вопрос решить не получилось. Они неохотно идут на контакт. А если давить, то есть шанс, что это может всплыть, и тогда наш дальний родственник спрячется и станет совсем недоступен. А этого мы не хотим. Он должен чувствовать себя в безопасности и не прятаться, чтоб у нас была возможность его найти.

– То есть ни наёмников, ни кого другого вы не посылали. Даже не пытались, – подвёл итог я.

– Нет. У нас нет достаточно точной информации о нём, чтоб прийти и без шума забрать ребёнка. Поэтому мы не высовывались, ожидая своего часа.

Я понял, о чём он. Всё же криминал и дома – разные вещи. Просто так выйти на связь с криминалом дом не может, как не может этого сделать обычный человек. Всё же надо иметь своих связных, которые сведут вас. Потому дом из другой страны не может прийти и тут же, как ни в чём не бывало, поднять всё по кланам. А если и попытается сделать это, то тут же спалится. Исходя из этого, господин и госпожа Ли пришли к выводу, что криминалу будет легче выйти на связь с криминалом. Всё же брат брата, рыбак рыбака, мужик мужика и так далее.

– Когда я найду, выкрадывать его будет кто – я или ваши люди?

– На твой выбор, Томас. Мы потеряли много связей, сил и возможностей, отчего сделать это для нас становится непосильной задачей. Не с нашими ресурсами. Считай это презентом к нашей встрече, который мы высоко оценим. Заодно этим ты докажешь, что вы не просто шайка, которую можно взять под контроль, а равноценный партнёр, с которым можно вести дела.

Украсть ребёнка. Что я должен думать об этом? Дело, конечно, гнилое, но не настолько, чтоб я отказался. Меня успокаивало в этом то, что семья ребёнка, по сути, бандитская, и отдам я его в дом, где его будет ждать хорошее будущее со всем лучшим, включая университет. О нём будут заботиться и его будут оберегать. А что его ждёт в той семье? Отца убьют, и он будет самым обычным парнем с обычной семьёй, которой вряд ли много будет светить. К тому же, на кону лежит и моё будущее, потому я могу найти тысячу оправданий этому.

– То есть, если я всё сделаю, то вы рассмотрите моё предложение и примете?

– Я внимательно рассмотрю твоё предложение. В конце концов, ты сможешь показать, на что действительно способен, потому что пока, глядя на то, как вас гоняют по городу, ощущение складывается не очень.

Получается, мне надо найти выход на китайскую мафию, после чего выйти на этого главаря и забрать его ребёнка. В принципе, ничего сложного, но…

– Если я избавлюсь от его отца, это повлияет на что-нибудь?

– Нам без разницы, как ты добьёшься этого, но главное, чтоб к нам никто потом не пришёл.

– Ясно… и до какого срок? – задал я вопрос.

– Как выполнишь, – развёл он руками. – Но это не значит, что можно сделать это и через год, естественно. Мы не молодеем, а мальчик растёт и впитывает в себя всё больше и больше.

– Я понял. Можете не беспокоиться, я возьмусь за это дело и решу ваш вопрос как положено. Надеюсь, с вашей стороны вы тоже рассмотрите моё предложение о сотрудничестве.

– Естественно, – кивнул глава. – А теперь… – его взгляд перекочевал за мою спину, где, видимо, появилась его суженая с чаем, – изволишь разделить с нами кружечку чая?

* * *

– И как он тебе? – поинтересовалась Сонён у мужа, когда они остались наедине.

– Молодость… – вздохнул он с улыбкой. – Это стремление быть независимым… Охо-хо-хо-хо… В любом случае, всё прошло хорошо.

– Не жалеешь, что доверил это ему?

– Нет, пусть покажет себя, – ответил Гымсок, глядя, как в камине пляшет пламя. – Не удастся с этим вариантом… что же, будем пробовать другие. Удастся – отлично, можно будет наконец закрыть этот вопрос раз и навсегда.

– На один вариант будет меньше, – заметила она. – Да и ребёнок пострадать может.

– Дети всегда страдают, милая. Наш сын, его жена, наш внук, твои братья, моя брат с сестрой, их дети и внуки. Я могу продолжать сколько угодно.

– И всё же…

– Что сделано, то сделано, – отмахнулся он. – Посмотрим, насколько этот парень действительно такой, каким его описывают. Потому что, насколько я увидел, половина доклада или лжёт, или он умеет себя показать с нужной стороны.

– А насчёт твоего желания взять его под крыло?

– Он всё же принял мою просьбу, нет?

– Но одна единственная просьба… – протянула она.

– Пусть чувствует свободу, молодость требует этого, Сонён. Он хочет равноправных отношений? Что же, я не против. Будут ему равноправные отношения. Ничего не будет крепче, чем связь, построенная на взаимовыручке, доверии и привычке. С этим нельзя спешить, особенно нам.

Гымсок был согласен с юношей – только сильные дома могут брать под крыло криминал и заставлять их делать то, чего хотят. В противном случае слабый дом просто не сможет надавить на своих подопечных.

Но есть и другие способы влиять на людей.

Не обязательно силой.

– С огнём играешь, дорогой.

– Скорее со спичками. Юноша действительно пробивной и опасный, такого бы с людьми дома привести, чтоб хребты другим ломал.

– Хочешь…

– Нет. По крайней мере, не в ближайшее будущее. Он горд, хочет свободы, чувствовать себя главным, потому я не буду мешать ему. Пусть резвится. Главное, что мы уже отметили для других свои интересы.

– Но ты раззадорил его не на шутку.

– Зато какой эффект-то был, – усмехнулся он. – «Наш деловой партнёр – наши отстаиваемые интересы», очень интересная фраза, надо будет запомнить её.

Парень ему нравился. Но не как человек, а своим подходом, который очень даже играл им на руку. Он так пытался доказать Гымсоку, как он благороден, что готов держать слово и защищать их деловые отношения, что едва не подпрыгивал на месте. Поэтому, можно сказать, как только будет заключён договор, он сам по доброй воле привяжет себя к ним. И, когда нарезвится, наиграется вволю в свободолюбивого наркобарона, будет уже искать, как и все остальные, бухту потише.

Такие дела никогда не делались быстро, а Гымсок никуда не спешил. В его роду все жили долго, лет так до девяноста как минимум, поэтому он мог ещё подождать. В этом деле главное – просто дождаться момента, когда всё само решится и одно станет неотделимо от другого.

– К тому же, Шатенфамилья тоже навострили свои уши и теперь приглядываются к новому картелю, поэтому надо поскорее забронировать его.

– Что же не согласился сразу?

– Вот же… женщина… – вздохнул он. – Ценить наши деловые отношения будет больше. Всегда ценнее всего то, что даётся с кровью и потом. Хотя, честно говоря, я всё же ставил на Михаила, думал, он придёт к власти. А они картель по камушкам разобрали своей войной.

– Гордишься собой? – вздохнула Сонён.

– Ну… да, конечно, всё прошло почти так, как и планировалось. Может даже лучше, ведь никого нет лучше, чем тот, кто вышел из общей драки победителем, верно? Или тебе бандитов жалко? Соломона, например? Этого высокомерного идиота.

– Тебе действительно так хотелось взять всё под контроль?

– Это вопрос выживания, милая, хотя тебе что объясняй, что не объясняй…

– Я всё понимаю, но можно было всё сделать иначе. Более мирно.

– Нам нужна поддержка. И она у нас будет, причём взращённая нами. Заметь, я же был прав.

– Ну а какой ценой?

– Кровью насильников и убийц, – фыркнул он.

Закрыть картелю под любым предлогом порт – вот чем гордился Гымсок. Этим самым задушил Соломона, который отказывался сотрудничать, и привёл к себе нового главу картеля, что станет хорошим началом для будущего. Всего одно решение, и как всё обернулось. Грех было таким не гордиться.

Такое редко выпадает.

– И всё же как бы не обернулось всё бедой, – вздохнула Сонён.

– И какой же?

– Любой, дорогой. Ты сам взгляни, парень разрушил целый картель. Потому буквально опутал своими руками часть города, отбив кровью свои владения. А теперь он тянет руки всё выше и выше. Сможешь ли ты действительно остановить его, если понадобится? Потому что как он будет к нам привязан, так и мы к нему. А он будет тянуть руки всё дальше и дальше.

– Вряд ли ему интересен старый дом, – отмахнулся Гымсок, хотя должен был признать, что доля правды в словах жены была.

– Ему не интересен старый дом, – согласилась она. – Но ему хочется свободы. И если он почувствует, что ты медленно привязываешь его к ножке своего трона, как цепного пса, он вполне может и покусать тебя.

– Всё будет в порядке.

– Твои слова да Богу в уши, – вздохнула его супруга.

Глава 179

Я возвращался затемно. Город медленно, но верно засыпал, улицы пустели, темнели. И только фонари оставались единственным источником света, не считая окон, которые постепенно тухли одни за другими. Фонари выхватывали островками света части улиц, как любят показывать это в кино или на картинках, что было довольно красиво и навевало странное чувство ностальгии.

Меня почему-то успокаивал ночной город. Проезжая сначала пригороды, потом въезжая в сам город, я будто очутился в каком-то другом времени, когда город был совершенно иным. Не было ни банд, ни картеля, ни проституток, а были обычные люди, обычный рабочий класс.

Было бы интересно взглянуть на этот город ещё в период его расцвета, когда не было этого разделения на Верхний и Нижний города, и район за бабочками, который выглядел так, будто срисован из фильмов ужасов про города-призраки, был ещё живым. Даже сейчас, когда мы мирно и спокойно ехали по улицам, он очаровывал. Эти пустые улицы, кирпичные дома на манер старой Америки, машины, абсолютная безлюдность – это выглядело настолько гармонично и красиво, что оставалось лишь наложить сюда фильтр под старые фильмы и запустить людей в костюмах из шестидесятых.

Мы проехали через несколько кварталов, после чего свернули на перекрёстке налево. Таким образом мы должны были на безопасном расстоянии обогнуть территории банд. Можно было, конечно, ехать и прямо, но так мы бы подошли слишком близко к бандам. Смысл рисковать, если можно этого не делать, верно?

На дороге лишь пару раз нам встретились одинокие машины. В голове мелькнула мысль, что одна такая машина может от души протаранить нас и рвануть, забитая взрывчаткой до отказа, и даже импульсник не поможет. Но так же быстро эта мысль и ушла. Никто из моих людей не знал, когда и какой дорогой я собираюсь возвращаться, поэтому сейчас я не сильно беспокоился о возможном нападении.

Да и вообще, любое покушение, оно такое – сначала ты не волнуешься, сразу после него ты боишься, но проходит время, и ты опять не волнуешься. Забиваешь на безопасность, перестаёшь оглядываться по сторонам и как-либо беспокоиться. Знаешь, что риск есть, но тебе всё равно плевать уже. И забавно то, что меня пытались угрохать всего два дня назад, а мне уже спокойно и нет никакой фобии по этому поводу.

Проехав несколько кварталов, мы практически по кругу объехали Нижний город, заезжая на мои территории уже со стороны Верхнего. Здесь было всегда куда спокойнее. Если назвать город маленьким мирком, то Нижний город был бы дикими местами, а Верхний – цивилизацией. И чем ближе к ней, тем безопаснее.

Здесь находилось большинство более-менее нормальных и преуспевающих офисов, больших магазинов, где отоваривался почти весь Нижний город, всякие развлечения, не связанные с секс-туризмом, и храм Света.

Собственно, мимо которого мы и проезжали сейчас. Правда, не с лицевой стороны, а с задней, где располагались стоянка, выходы для персонала, мусорные контейнеры и так далее. Я бросил ленивый взгляд на его стены, каменные, серые, совсем не те, что с лицевой стороны. Здесь особо о красоте не заботились, почему и выглядел задний двор храма как обычное старое здание без каких-либо прикрас.

Но, помимо всего вышеперечисленного, я заметил мимолётом и фигуру в форме монашки всё с тем же капюшоном. Не знаю, каким чувством воспользовался в этот момент я, но вроде это Мария дель Кармен. Или не она… Так она или не она?

– Притормози-ка… Так, стоп, не здесь. Едь к главному входу и встань немного в стороне, чтоб не прямо перед воротами стояли.

– Вы в храм, сэр? – спросил водитель.

– Да, хочу заглянуть туда, – кивнул я. – Человека со мной, чтоб прикрыл, хорошо?

– Может двое или трое, сэр?

– Один, чтоб не сильно выделялся. А вы встаньте так, чтоб могли сразу забрать.

– Вас понял, сэр.

Он быстро что-то начал говорить по рации, и наш кортеж, развернувшись, встал со стороны храма в стороне от главного входа.

Так-то это было не совсем разумно, останавливаться здесь. Стоило сразу направиться на базу, чтоб посмотреть, на ком сработала ловушка, и продумать дальнейшие действия по сужению круга, чтоб не спугнуть крысу. Но это никуда не убежит, да и я не сильно стремился узнать, кто же из моих приближённых крыса. Боялся, наверное, что им окажется Джек. По правде говоря, этот парень был единственным, кого я мог назвать близким мне человеком. Относительно близким. И если предал он… будет неприятно и тяжело, но вот на остальных рука не дрогнет, это я могу точно сказать.

К тому же, когда на меня охотятся, идея зайти в храм выглядела ещё глупее, но, во-первых, никто не знает маршрута – я не говорил. Во-вторых, бояться вот так и сидеть под сотней замков, трясясь от страха, тоже не дело. Что же теперь, не жить вообще? Я же не могу вечно прятаться, так как убить меня будут хотеть при моей профессии удивительно часто.

Поэтому в топку это всё, хочу…

А собственно, зачем я вообще хочу пойти в храм?

Хотя я обманываю себя, делая вид, что не знаю. Просто случайно увидел фигуру монашки и подумал, что это может быть Мария, и решил зайти, проверить, действительно она или нет. Заодно, если она, посмотреть на неё.

И вопрос, который бы задал Джек:

А зачем?

Просто захотелось.

Я тряхнул головой, подходя к храму.

– Жди снаружи, внутрь не заходить, только если не опасность.

– Да, сэр, – кивнул он и встал сбоку у входа.

Я воровато приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Тишина такая, что я мог даже услышать, как стонет сам храм под собственной тяжестью: едва слышимый скрежет камня, стон деревянных перекрытий, завывание ветра в щелях. И самое главное – никого. Пусто настолько, что кажется, будто попал в другой мир. Здесь освещение придавало какой-то старины, будто нырнул в средние века замков и старых каменных крепостей. Дополняли этот вид деревянные скамьи и общий средневековый вид. Только приглядевшись, можно было понять, что здесь правит уже электричество – лампы накаливания, системы пожаротушения, пластиковые окна.

Я очень тихо проникнул в зал, прикрыв за собой дверь. Огляделся и никого не увидел. Ну конечно, вряд ли здесь кто-то будет. Все они скорее всего в помещении для персонала, куда обычно входить нельзя.

Прошёл вперёд до стола с золотым чаном и кубками, вновь прикинув, сколько же золота можно из него отлить. Я могу сказать, что золото в Шингуанизме, – вере в Святой Свет, – играло особую роль и символизировало солнце. И когда в одних верах золото использовали просто потому что, здесь оно имело определённый символ и везде его применять было не то что неправильно – запрещено.

Прошёлся за столом по небольшой площадке, которая была выше на ступеньку, огляделся и зацепился взглядом за небольшую дверь. Вообще, туда было запрещено входить посторонним, однако я же не верующий, мне подобное по барабану.

Поэтому, не сильно чувствуя раскаяние, я подошёл к двери, приоткрыл её…

– Кхм-кхм…

Я слегка вздрогнул, так как это было очень неожиданно, учитывая то факт, что я никого не видел перед этим здесь. Резко обернулся и даже немного облегчённо выдохнул.

– Мария дель Кармен… вы немного напугали меня.

Глядя на меня, она беззвучно рассмеялась в кулачок, но взяла себя в руки и вернула на лицо невозмутимость, хотя уголки губ всё же были приподняты.

– Прошу прощения, – ответила она. – Однако туда могут зайти только служащие Святому Свету. Мне кажется, что вы это знаете.

– Нет, не знал.

– Теперь вы знаете. Но позволю себе поинтересоваться, что привело вас в столь поздний час к нам, Эрнест? – на лице Марии неожиданно вспыхнуло счастье. – Вы почувствовали зов, которому не смогли противиться?

– Эм… да, что-то такое, – кивнул я.

– Вы наконец прониклись светом… – выдохнула она благоговейно. – Вы почувствовали, как тьма отступает от вас.

Она так и стояла в приступе нахлынувших чувств, что даже сказать ничего не могла нормально. Глаза как идеальный круг с монету, рот приоткрыт, будто на вдохе, и вся светится. Не в прямом смысле, а эмоциями, которые добивали аж до меня, хотя расстояние между нами около пяти метров.

– Эм… нет, боюсь, не свет загнал меня к вам, Мэрия.

– Тьма?

– Вы.

– Я? – удивилась она.

– Увидел с другой стороны вас и решил зайти, поздороваться. Честно говоря, странное совпадение, что именно сегодня вы оказались здесь и вышли выбрасывать мусор.

– Я… да, выбрасывала, – кивнула она. – И вы поняли, что это я? Как?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Это, наверное, судьба, – вновь выдохнула она.

– Судьба? – при этом слове у меня появились вполне определённые ассоциации, как и у любого другого человека на моём месте, от чего я даже растерялся.

– Вы пришли отринуть тьму и принять свет… И мне выпала честь провести вас по этому пути навстречу Святому Свету солнечному, что ведёт каждого из нас по пути своему, путь освещая во тьме.

Ну тьфу ты, ну ты! Вот реально фанатик! Всё испортила!

Я едва не сплюнул на это.

– Боюсь, всё несколько проще. Вас увидел и пришёл. А из-за света у меня глаза болят, так что я буду продолжать избегать его, как только могу.

– Но вы всё же в храме света.

– Да здесь темно!

– Зато в вашей душе светло. И я чувствую то же, что чувствуете вы… – прошептала Мария.

– Вы тоже хотите в туалет?

Повисла значительная пауза. Она смотрела на меня с удивлённым лицом, я же отвечал невозмутимым взглядом.

И тут она начала смеяться.

Вернее, она пыталась сдерживаться, плотно сжав губы, в то время как тело под формой содрогалось от смеха, что выглядело забавно. Закрыла рот ладонью и отвернулась, пытаясь сдержаться. А я…

Да, я представитель тьмы, пришёл рушить идиллию.

– Ну так что, наперегонки до святая святых или подерёмся у двери, и проигравший пойдёт на улицу?

– Х-х-х-х… – она что-то пыталась выговорить через судорожные хрипы, которые пробивались через её ладонь, – х-хват-тит… хи-хи-хи-х-х-х…

Вот это «х-х-х» – это её смех пробивался через плотно сжатые губы, будто она задыхалась. Вот уж не думал, что туалетный юмор её так свалит. Кажется, Мария дель Кармен у нас была девушкой воспитанной, и подобное для неё было ново.

Тогда настал момент для удара ниже пояса. Надеюсь, она переживёт его достойно.

– Мария… – подошёл к неё и осторожно показал палец. – Видишь его?

Она посмотрела немного блестящими глазами на него, закрывая рот ладошкой, после чего кивнула.

– Хорошо, а это… – я показал пальцы на руках и задвигал ими, – вечеринка.

Это был взрыв.

Её смех на мгновение пробился даже сквозь ладонь. И это было не хихиканье, это был самый настоящий громкий смех во весь голос. Громкий чистый смех, который она попыталась оборвать, заткнув рот обеими ладонями. Содрогаясь всем телом, она села на корточки, иначе бы со смеху свалилась уже.

– Жизнь – боль, – вздохнул я, присев перед ней. – Как отпустит, скажешь мне, хорошо?

Она лишь кивнула, продолжая смеяться в руки. А отпустило её довольно быстро, аж минут через пять, когда она с мокрыми от слёз глазами смогла наконец встать и отнять руки от лица.

– Вы ужасный человек, Эрнест, – выдохнула она, вытирая глаза. – Шутить на такие пошлые темы…

– Мне показалось, что тебе понравилось, – усмехнулся я.

– И всё же такой юмор слишком вульгарен. Но однозначно я могу сказать одно – свет внутри вас есть. Нести смех в мир дорогого стоит.

– Мне казалось, что в вере смех всё же грех.

– Греховно смеяться над болью и горем. Но смех, чистый и добрый, он несёт свет и радость, потому лишь поощряется. Видит бог, вас привело сюда что-то свыше.

– Нет, просто хотел поздороваться.

– На ночь глядя? – заметила она, посмотрев за окно сверху. – Я польщена, если честно, – огляделась. – Возможно, вы хотите исповедаться мне?

– Вы опять за своё?

– Вы ни разу не пробовали, Эрнест…

– Пробовал, – сразу обрубил я её.

– И скажете, что после этого не становилось легче?

– Это просто психологическая помощь. Кто-то ходит к психологу, кто-то в церковь очиститься от грехов, но суть одна и та же. Так что чище я не стану, уж поверьте.

– И вы правы, кроме одного. Вы станете чище, так как вся грязь, боль и тьма выйдет вместе со словами, – она отошла от меня, села на скамью и похлопала рядом. – Давайте же, садитесь рядом. Я готова выслушать всё что угодно, и никто об этом не узнает.

Я невольно вспомнил наш прошлый разговор про педофилов и убийц. Я, конечно, не первый, но закоренелый второй, так что про то, что это останется между нами, был не очень уверен.

Мария смотрела на меня таким добрым выражением лица, что мне стало неловко. На меня разве что так сёстры с матерью и Саки смотрели. Эти честные открытые глаза, мягкое выражение лица, которое, казалось, говорит, что всё будет хорошо, улыбка, не наигранная, а вполне искренняя, от души.

– Ну… ладно, допустим, я попробую, Мария. Тогда я так же попрошу вас о чём-нибудь, хорошо?

– О чём же?

– Не знаю, вряд ли что-то сложное для вас.

– Если это поможет вам очистить душу, то я согласна, – кивнула она. – Только постарайтесь быть искренними, хорошо? Не надо говорить о том, что вы не хотите раскрывать. Просто выговоритесь.

Выговориться?

– Ладно, раз вам это так хочется, пусть, – вздохнул я и невольно вспомнил о Французе. Этот тоже умел говорить. Говорить так, что его удивительный дар помогал человека на одном духу выкладывать всё, что он думает. Просто тебе неожиданно на его внимание и какую-то доброту хотелось сразу раскрыться. Что, в принципе, и делал каждый. Да и я, если быть честным, хотел так сделать и может сделал бы, если бы не следил за собой. Ощущение было такое, что хотелось выговориться, и слова едва сами не лезли наружу. Посмотрим, как будет здесь.

– Слушаю вас, Эрнест, что вас беспокоит? – мягко поинтересовалась она.

– Да особо ничего, если честно, – признался я. – Я вполне спокойно живу и работаю. Есть, конечно, проблемы, у кого их нет? Но они не настолько меня трогают, чтоб пошатнуть.