Текст книги "Чертоги демонов (СИ)"
Автор книги: Кирико Кири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Он не раз видел солдат с подобным выражением лица – решимость идти до конца. Использовать все свои козыри, чтоб сокрушить врага, даже если одним из козырей станет его собственная жизнь.
И теперь он видел это на лице девочки.
Сам того не осознавая, Кент положил руку на рукоять пистолета на поясе. Он слегка сгорбился, пригнул колени, готовый отпрыгнуть в сторону и открыть огонь, если что пойдёт не так. Ему не нравилась её решимость, не нравился твёрдый взгляд, которым она упёрлась в него. От милого ребёнка не осталось ничего. Теперь она действительно была похожа на демона.
Они стояли друг напротив друга, словно на дуэли, где каждый готовился использовать своё универсальное и смертоносное оружие. И если оружием человека стал пистолет, то оружием демона было уважение и попытка быть дружелюбным.
Миланье поджала губы, которые дрожали, взывая к своей чести и смелости. В голове она лихорадочно прокручивала всё, чему её учила мать и учителя. Вспоминала все правила этикета, чтоб максимально показать себя хорошей девочкой.
Потому что она хорошая девочка!
А он тварь во всех смыслах этого слова!
Улыбка, неуверенная, слабая и натянутая, тронула её губы.
Миланье выдохнула, прогоняя дрожь. Медленно, не делая резких движений, отвела руки в стороны, беря кончиками пальцев платье и слегка приподнимая его. В тот же момент правую ногу отвела назад и влево, а левую ногу согнула в колене, кланяясь. Можно сказать, что она просто идеально выполнила книксен – более простую форму реверанса.
Так же медленно она встала ровно, глядя на малума.
Если он и этого не поймёт, то я не знаю, что делать. Может на камне картинку нарисовать?
Этот вопрос она обдумывала вполне серьёзно, не представляя, насколько тупым или умным может быть её собеседник. Но по крайней мере она постаралась быть вежливой и показать, что не держит плохих намерений против него.
Кент даже двинуться не мог от удивления.
Чо за…
Эта недофраза наиболее точно описывала его смятение, непонимание и неверие в происходящее.
Хотя непонимание как раз-таки практически отсутствовало, так как насколько бы необразованным Кент не был, поклон, которым одаривали дамы кавалеров на балах в замках, он сразу узнал. Вежливое приветствие девушки.
Здесь.
Эта демонша с залитым кровью лицом и подбитой губой пыталась улыбаться. Что выглядело весьма натянуто, словно она преодолевала отвращение или страх. И это приветствие, словно попытка примириться. И её внимательный взгляд с общей напряжённостью – особенно это было видно по пальцам, что вцепились в платье.
Она боится.
Мысль, что боится здесь не только он, успокоила Кента. Он даже немного восхитился её смелостью – прийти сюда первой, попытаться проявить дружелюбие, и всё это несмотря на то, что произошло…
Но его восхищение не значило, что он ей поверил, тут же растаял и принял к себе. Для Кента она была демоном. Разумным и маленьким, но демоном, который мог вонзить свои остренькие зубки в шею, когда увидит его спину. А значит, не сильно отличающимся от других. Он убил многих из её собратьев, и пока что её уберегал лишь возраст и внешность. Но любая глупость…
Когда рука сжала рукоять пистолета, он почувствовал себя увереннее.
А вот Миланье забеспокоилась. Улыбка сползла с её губ, а глаза забегали, когда он коснулся оружия. Не понаслышке знала, как больно эта штука стреляет. Она маленькими шажочками начала отступать от него, немного дрожа.
Но не успела Миланье броситься наутёк, как малум поклонился ей. Ну… почти поклонился.
Это же можно считать за поклон, да? Скажите, что можно! Я не хочу, чтоб мне делали больно ещё раз! Глупый малум! Ты поклонился или нет?!
Она не могла понять, настолько небрежно он это сделал, словно просто размял спину. Да и она оглядывалась по сторонам в тот момент, ища пути отхода. Увидела краем глаза поклон малума. Её губы едва не задрожали, но Миланье ещё раз повторила книксен, пытаясь убедиться в том, что хоть какой-то контакт налажен. Словно ученик, не верящий в свою оценку и переспрашивающий учителя.
И вновь малум ей поклонился. Небрежно, едва-едва, словно мимоходом, не сильно утруждая себя соблюдением этикета. Но поклонился.
Значит…
Значит , он принял меня? То есть злится, но… не бросится меня бить?
В голове тут же всплыли не самые приятные ощущения того, как ей выкручивали голову. Практически ломали медленно шею, от чего она чувствовала, как позвонки вот-вот сломаются. Повтора подобного она не хотела. Да и противопоставить ему ничего не могла – малум может спокойно сломать её об колено, если захочет.
А ей надо вернуться к маме. Любой ценой вернуться.
Миланье вновь выдавила из себя улыбку. С трудом, преодолевая свой страх и желание расплакаться и убежать. Потому что бежать некуда. Вокруг леса, кишащие животными, которые, в отличие от этого малума, не будут с ней цацкаться. И есть там нечего, а здесь она надеялась своей непревзойдённой красотой высших демонов получить от него всё необходимое.
Надо… надо взять себя в руки. Нельзя посрамить свой род и своё имя.
Но вот для Кента эта улыбка была самой хитрожопой, которую он когда-либо видел. Она словно говорила: я пришла за твоей душой и жопой. И вот неожиданность, и то, и другое было ему очень дорого.
Миланье сделала шаг ему навстречу. Один маленький шажок. Остановилась.
Кент тоже не двигался.
Она сделала ещё один шажок. А потом ещё один, не сводя взгляда с малума. Сократила дистанцию до нескольких метров, после чего очень медленно указала сначала на себя пальцем, а потом на костёр. Это выглядело довольно красиво и изящно, как она пальчиком тычет в себя и в огонь.
Она хочет на костёр?
И тут же Кент едва не хлопнул себя по лбу.
Она хочет погреться у костра. Да, точно, ночь же, а тут уже холодно. Вот она и просится, чтоб не получить ботинком, как сегодня утром. Напоминает детдомовца, который что-то выклянчивает.
Возможно, это будет первое мировое соглашение в этой войне между демоном и человеком. И единственное. А свидетелями станут лишь лес и они двое. И всё же Кент решил проявить сказочную доброту, хотя и понимал, что вот такая «дружба» с врагом до добра не доведёт. Причём в этой ситуации он был той самой стороной, что имела силу, но решил всё же протянуть руку помощи.
Просто потому что он мог.
Поэтому, не сводя с неё глаз и решив ответить так же знаками, Кент убрал руку от пистолета, медленно показал пальцем на Миланье, после чего показал на землю около костра. Повторил так два раза, пока не дождался реакции от демонёнка.
Как ему показалась, в тот момент, когда она поняла, что Кент разрешил ей присесть около костра, девочка одарила его настоящей улыбкой – облегчённой и благодарной. Всего-то потребовалось для этого немного доброты.
Глава 5
Ночь постепенно забирала права на этот мир, вытесняя закат дня с неба. Вместе с ней в небосвод поднимались звёзды, множество звёзд, названия которых Кенту были неизвестны. Они огромной россыпью выходили на небо, и казалось, что их куда больше, чем в его родном мире. Здесь Кент не мог найти ни единого знакомого созвездия, которое было на его родном небе.
Другой мир, другая вселенная, другие правила.
А вот Миланье практически все они были известны, за редким исключением тех, которые она, к своему позору, забыла. Она знала почти каждое созвездие на небе с самого детства – мама неустанно обучала её этой премудрости, так как многие обряды, как обычные, так и магические были связаны с ними. Миланье заставляли учить их, так как однажды эта самая магия проявится у неё и без знаний...
Нет, без знаний созвездий она может обойтись, однако статус заставляет её знать куда больше, чем обычные демоны. Кто знает, когда понадобится то или иное.
Сейчас Миланье могла, например, найти Адскую Звезду, что появлялась каждые два дня. Могла найти Завет Бескрайних Рек – созвездие из добрых двадцати звёзд. Она даже могла определить направление, куда ей следовало двигаться, чтоб выйти к собственному городу, но…
Она не была уверена, что там что-то осталось и что сможет добраться до туда через лес. Учитывая тот факт, что там побывали твари, было глупо надеяться, что там что-то вообще осталось. Бешеный огонь сожрал практически половину города ещё на её глазах, и Миланье сомневалась, что твари на этом остановились. К тому же она уже не раз становилась свидетелем того, как пусть и не самые умные малумы показывали реально чудовищные возможности разрушать, которые могли посоревноваться с магией многих знакомых ей демонов.
Или же малумы тоже обладали магией?
Она с сомнением посмотрела на малума, что сидел напротив неё на каком-то бревне, словно опасаясь маленькой девочки, и откинула эту идею. Он точно не был магом, но мог управлять доспехом, который был явно больше него. Может быть здесь есть что-то ещё, что ей неизвестно?
А ещё он такой большой… интересно, какие у него на вкус уши?
Кент практически сразу почувствовал на себе её взгляд, внимательный, практически сканирующий. Возможно, сработал тот самый инстинкт, что проявляется у настоящих охотников и убийц. Он глянул на неё, и та почти сразу отвела взгляд.
Про себя Кент отметил, что она точно знакома с нормами приличия, которые не чужды и людям. Да и вела она себя куда взрослее, чем выглядела. Плюс манеры: ровная спина, ручки на коленках, молчит, старается вести себя тихо и не ёрзает, словно у неё заноза в жопе. Дети, особенно напуганные, не так себя ведут. Тут поведение скорее уже сознательной девушки, как минимум.
Страшнее то, что даже я веду себя куда хуже в плане манер. Может она куда старше? Может они стареют значительно медленнее?
Это заставляло его куда более настороженно следить за ней, буквально не спуская глаз с этой особы. Не нравился ему её ум, который проскальзывал в детских глазах.
Однако то, что он посчитал умом, на самом деле было голодом. Безжалостным голодом, который терзал Миланье уже практически второй день. Она смотрела на него с интересом, который из обычного плавно перетекал в гастрономический. Всё больше проявлялась её природа хищника, который должен питаться, как, в принципе, иногда происходило и с человеком. Однако у демона это проявлялось куда сильнее. И, будучи ребёнком, Миланье было слишком тяжело скрыть голодный блеск в глазах.
Она с трудом глотала слюни, посматривая на него, но старалась отвлечь себя чем-либо ещё. Например, разглядывала большой доспех.
Интересно, что там внутри?
Её внутреннее «Я» и детская любознательность подталкивали пролезть туда и потрогать всё своими неугомонными шаловливыми ручонками, может что-нибудь сломать, а может украсть. По крайней мере, желание порыскать в огромном доспехе кое-как отбивало мысли о голоде.
– Эй! – громкий возглас глупого манула заставил её подлететь на месте и испуганно посмотреть на него.
Сердце Миланье подпрыгнуло к самому горлу от неожиданности, словно это было последнее мгновение в её жизни. Она почувствовала, как вся кровь отлила от лица. Всю её спину, несмотря на жар от костра, пробрало холодом. Её ноги неожиданно стали ватными, и даже пожелай Миланье убежать прямо сейчас, скорее всего бы споткнулась и упала прямо в костёр, около которого они сидели. Её грудь быстро вздымалась, качая воздух, словно насос.
Миланье испуганно упёрлась взглядом в малума, ожидая любой гадости, включая то, что он сейчас кинет в неё полено.
И он кинул! Она буквально видела, как он схватил полено из костра и кинул в неё. Он кинул…
Пакетик…
Пакетик с чем-то.
Не полено.
Как оказалось, глаза у страха действительно велики, и Миланье успела и придумать, и даже увидеть то, чего опасалась, хотя на деле всё было иначе. Но стоило ей просто немного прийти в себя, как реальность оказалась немного другой, не столь пугающей.
Она медленно опустила взгляд на то, что приземлилось ей прямо на коленки, отдав должное: он довольно метко кинул ей это через костёр. Потребовалось время, чтоб отойти от испуга и понять, что малум кинул ей что-то съестное. По крайней мере, это выглядело съестным, хотя и было завёрнуто в какой-то шуршащий, подобно листьям, материал, прозрачный, как стекло, и плотный, как кожа. Или нечто похожее.
Сравнить пищевой полиэтилен ей было не с чем. Да и объясни ей, что это, вряд ли бы она поняла, так как подобного в мире демонов не встречалось.
Миланье медленно поднесла руки к этому пакетику, взяла его и поднесла к глазам, чтоб получше разглядеть предмет.
Мягкий, коричнево-зелёный, словно навоз, но…
Вряд ли они едят навоз, – поморщилась она, хотя аппетит чудесным образом улетучился. Желудок слегка подпрыгнул от такого сравнения, и Миланье пришлось немного постараться, чтоб подавить рвотные позывы. Они несколько раз неприятно толкнули её в горло и пропали.
Она попыталась раскрыть этот странный пакет, который шуршал, словно извещал малума о её попытках. Но, как оказалось, это не так уж и просто – он был слишком гладким, прочным и скользким, от чего несколько раз предательски выскакивал у неё из рук, падая на землю. После слишком долгих и безуспешных усилий, уже не в силах сопротивляться своему голоду, Миланье плюнула на этикет и порвала его зубами – просто впилась в него и порвала. И сразу же поняла, что эта странная стеклянная кожа несъедобна; по крайней мере разжевать у неё это не получилось.
А вот что касается странного кусочка внутри, он был вполне съедобен, хоть и отдавал больше хлебом и травами. Но лучше хоть что-то, чем ничего. К тому же Миланье и не сильно привередничала – голод был настолько сильным, что теперь её не волновало, чем набить голодный желудок. Странная еда исчезла буквально за секунды в её рту, и Миланье не утруждалась тем, чтоб пережевать это всё.
За что поплатилась буквально через секунду.
Сначала Миланье показалось, что она просто проглотила слишком большой кусок, и теперь тот слишком медленно проходит вниз, как иногда у неё случалось, но…
Проходит секунда, а кусок не спешит проходить внутрь. Миланье попробовала откашляться, но ничего не вышло. Более того, она даже вдохнуть не могла. Ещё одна попытка, а потом ещё раз, но кусок пищи не выходил. Он застрял где-то в горле.
Мамочка! Я подавилась! Подавилась!!!
Осознание принесло лишь панику.
Миланье попробовала ещё раз откашляться в ужасе хватаясь за горло, но вылетел лишь очень тихий едва слышимый хрип. А лёгкие уже начало колоть от недостатка кислорода.
Я не хочу умирать от того, что подавилась! Я не хочу так умирать! Так нечестно! Нечестно!!!
Она схватилась за горло, пытаясь вдохнуть, но ничего не вышло. Лёгкие начало жечь, как начало жечь и шею, словно туда залили кипятка. Из глаз брызнули слёзы. В попытках откашляться она начала бить себе по груди, повалившись с камня, который стоял здесь, на землю. Разбила колени, но даже не заметила этого, уже карябая когтями собственное горло. Её кожу очертили красные полосы.
Она продолжала задыхаться перед костром, около которого так хотела отдохнуть и погреться. Словно теперь мир требовал плату за это одолжение. И требовал куда больше, чем это стоило, словно ухмылялся над попытками маленькой девочки выжить.
Продолжая раздирать себе горло когтями и хрипеть, Миланье стояла на коленях и чувствовала, как грудь сводит в желании вздохнуть, буквально дерёт и жжёт, как в голове всё гудит, а в сознании проносятся мысли:
Я умираю! Я подавилась! Подавилась едой! Умираю!
В тот самый момент, когда Миланье уже была готова просунуть руку себе в рот, даже если свернёт себе челюсть, чтоб достать это застрявшее проклятье, её неожиданно подхватили. Сильные, мощные руки схватили её ослабшее тело, которое больше походило на тряпичную куклу. Миланье задёргалась, пытаясь вырваться, но хватка была мощной.
А через мгновения эти ручищи так сдавили её живот, что Миланье было подумала, что её сейчас раздавит. А потом ещё раз, и ещё, словно какой-то мешок. Словно малум пытался выдавить из неё внутренности, которыми, кстати говоря, Миланье очень дорожила.
Это повторялось бесконечно долго. Её живот болел, и казалось, что внутренности полезут из всех щелей, когда неожиданно кусок, застрявший в горле, вылетел.
Вылетел как пробка прямиком в костёр, заставив Миланье закашляться и захрипеть. Лёгкие с болью впустили в себя свежий желанный воздух вперемешку с дымом костра, из-за чего она ещё раз закашлялась. Казалось, что она продолжает задыхаться, но нет, Миланье дышала. Хрипло, с болью и жадностью, не обращая внимания на раздирающий кашель.
А за её спиной возвышался Кент.
Как однажды сказал великий и мудрый человек прапорщик Столовый, если они не хотят сдохнуть обосравшимися и обоссавшимися с раскарябанным горлом где-нибудь в лесу из-за того, что банально подавились, им надо выучить один приём…
А вот название приёма Кент, к своему стыду, забыл.
Приём Гамлета? Генриха? Гитлера? Хотя нет, приём Гитлера заключался немного в другом. В любом случае, этот приём он выучил и никогда бы не подумал, что будет использовать его для того, чтоб спасти жизнь… демону.
Демонёнку.
В любом случае, просто сидеть и смотреть, как она задыхается, дербаня себе горло, он тоже не мог.
Сейчас он стоял над маленьким демоном, который тихо плакал, кашлял и хрипел, сидя на земле и приходя в себя. Она просидела так минуту или две, вцепившись в землю пальцами, едва дыша. Кенту даже было интересно, подумает ли она, что он решил её убить, или поймёт, что именно он сейчас спас её? Не то чтобы он надеялся на благодарность, но было просто интересно увидеть её реакцию.
И реакция была. Немного странная, но всё же была – она вцепилась в его штанину рукой, тихо плача и хрипло дыша, после чего подняла свои заплаканные глаза и промямлила:
– Я подавилася…
На её лице читался ужас. Ещё никогда Миланье не подходила так близко к смерти, по крайней мере осознанно. А сейчас она буквально прошла по краю, заглянув в бездну смерти, но в последний момент вернув равновесие и оставшись на земле живых.
Если бы не этот… малум… я бы умерла… я бы задохнулась… я чуть не умерла. Я же не увиделась бы тогда с мамой… Я бы никогда больше не увидела маму и сестёр. Умерла бы здесь, в лесу, одна… меня бы закопали под ёлочкой…
Эта мысль вызвала у неё ещё больше ужаса. На мгновение Миланье словно потрогала собственную жизнь. Эту тонкую хрупкую субстанцию, которая на ощупь оказалась не прочнее корочки льда ранней осенью в холодную ночь. Возможно, Кент бы понял её чувства в тот момент.
Я бы никогда не увидела свою семью…
Она тихо заплакала, продолжая закашливаться, хотя со стороны казалось, что она и не прекращала этого делать с того момента, как её спасли.
Естественно, Кент ничего не понял из того, что она сказала ему, но предположил, что девочка-демон просто сказала спасибо.
Слегка нагнулся, обхватил под мышки её ослабшее безвольное тельце и посадил обратно на камень. Она не сопротивлялась. Во-первых, все её мысли были совершенно в другом месте, крутясь вокруг того, что она чуть не умерла. Во-вторых, смерти он ей точно не желал, иначе бы не спасал – так удобно дать умереть таким образом.
Она продолжала хрипеть и закашливаться, хотя слышалось это как: «кси-кси». Бесконечное «кси-кси», от которого немного карябало сердце. Кент хмуро смотрел на неё, после чего вздохнул и похлопал Миланье по голове ладонью, едва ли не ласково. В этот момент он даже не задумывался, что хлопает по голове демонёнка, а не обычную девочку, словно граница между ними на какое-то мгновение стёрлась. Немного жалости стёрло барьер неприязни между ними, хотя и не убрала полностью.
Он смотрел на плачущую и хрипящую девчонку, после чего последовал глубокий выдох или вздох сожаления – в его руке появилась фляжка. Движение пальцами, и крышка с лёгким скрипом слетела с горлышка, повиснув на фляге. Кент протянул её и совсем чуть-чуть, чтоб привлечь внимание, постучал ей по виску Миланье.
Та слабо, слегка заторможено посмотрела на неё, потом на Кента, потом вновь на бутылку и выдавила улыбку, не слишком жизнерадостную.
– Спасибо, – скорее на автомате выдала она, чем говорила от всей души.
Взяла бутылку. Принюхалась. Лизнула горлышко. Но осознав, что чувствует лишь воду, жадно припала, глотая, сколько влезет. Неизвестно, когда ещё выпадет возможность попить. Словно водный насос, она осушила буквально за несколько секунд едва ли не литр, пока не почувствовала, что горло теперь не дерёт сухостью, во рту полно слюны, а живот даже немного раздулся от такого количества воды. Оторвалась от бутылки, с сожалением посмотрела на неё, жалея, что не может выпить ещё больше, и нехотя протянула её малуму.
Тот с некоторым недовольством взял её, встряхнул, проверяя количество воды, и, недовольно хмыкнув, спрятал обратно на пояс. По крайней мере, он сделал всё, что мог в это ситуации. Накормил и даже обогрел, но что дальше? А дальше, судя по звёздам, надо было ложиться спать, да вот только демон…
Брать её в кабину желания удивительным образом никакого не было. Одно дело – помочь ей. Другое – Кент даже не представлял, что происходит в её голове. Может она как дикий зверь, у которого мозга так мало, что он ничего не помнит? Сейчас её покормил, а через час сам стал закуской? Причём его доброта была лишь единовременным проявлением. Заботиться теперь постоянно он об этом демонёнке не собирался.
Поэтому, не сказав ни слова, он просто развернулся и двинулся к БПР-у. Не стал лишний раз оглядываться и теребить душу – решил сделать сразу, без раздумий и сомнений. Молча подошёл к кабине, залез в неё, и не успела Миланье что-либо сказать или сделать, как створки капсулы с шипением, похожим на звук открывающейся газировки, закрылись.
Миланье даже пикнуть не успела, лишь протянув руку и глядя, как он просто скрылся в своём доспехе, после чего жалобно пробормотала:
– А как же я?
Её расчёт был на то, что он впустит её, однако…
Терпение, дочь моя. Иногда ты можешь получить гораздо больше, стоит лишь подождать.
Так говорила её мама. И она никогда не обманывала её. Возможно, это был один из тех случаев, когда надо подождать. По крайней мере, Миланье казалось немного грубым просить всё и сразу – и еду, и ночлег. К тому же костёр теперь не даст ей замёрзнуть ночью.
Живу как бродяжка бездомная, – вздохнула она и с завистью посмотрела на доспех. Там, в её представлении, должно быть удобно. По крайней мере там есть, где присесть и отдохнуть.
Она же…
Миланье окинула взглядом место около костра, вздохнула и потрогала землю. Та нагрелась от жара огня и на ней вполне можно было спать до тех пор, пока огонь не потухнет. А потом… Ну а потом что будет, то будет. По крайней мере, она надеялась спать до утра. Костёр-то вон какой большой, должно хватить на несколько часов, верно?
Верно же?
К её глубочайшему сожалению, некому было ответить на этот вопрос. Как и некому было предупредить её о том, что в этом лесу они отнюдь не одни. Но поймёт Миланье это только через несколько часов.
***
Костёр тихо потрескивал, доедая остатки брёвен и ещё не потеряв свою силу окончательно.
Тени зловеще лежали на земле и ближайших деревьях, создавая иллюзию, что кто-то там ходит, выжидает, наблюдает. Раз-другой слышался выстрел полена, громкий, выбрасывающий сноп искр, что освещало поляну чуть больше, чем обычно. Этого было достаточно, чтоб понять – вокруг действительно никого и ничего не было, лишь игра воображения.
И пусть света стало меньше, однако его хватало, чтоб заметить около костра маленькую девочку. Вполне достаточно этого было для Кента, который, хоть и не хотел этого, но всё же приглядывал за ней.
Кент плохо спал сегодня – сказывалась насыщенность дня или же понимание того, что он в походе. Словно сам организм говорил – крепко не спи. Казалось, что вот, он уже уснул, уже оградился внутри себя самого от абсолютно враждебного мира, чтоб немного отдохнуть, однако через несколько минут его снова выдёргивало в суровую реальность. Кент вздрагивал, немного потягивался, оглядывался, словно силясь понять, что происходит. Приходилось немного постараться, чтоб придать ясность ума сознанию.
Глаза в эти моменты щипало, словно в организме кончилась вся влага. Любой свет встречал раздражение глаз и желание его отключить. В голове было ровное тихое гудение, похожее на вибрацию, которая подталкивала его спать, чтоб через определённый промежуток времени снова выдернуть из сна.
И каждый раз, когда это происходило, он бросал взгляд на камеру с мыслью: «Она там или уже свалила?». Он не мог ничего с собой поделать. Ему было настолько наплевать на неё, что Кент просто не мог не проверить, как она там.
И каждый раз камера показывала маленькую девочку, что, сжавшись в клубок, подтянув под себя ножки, в позе эмбриона спала на улице в пределах кольца света от костра. Она там, – то ли с облегчением, то ли с досадой думал Кент, сам не понимая, радуется он этому или нет. По крайней мере, он смерти ей не желал, хотя был бы не против, если бы она просто ушла.
Однако этот вариант вызвал у Кента сомнения – один раз позволив себе щедрость и доброту, он мог показать, что демонёнок может рассчитывать на добавку. Это как приручить щенка, покормив его – тот будет потом ходить за тобой, виляя хвостом, смотря преданно глазами и мило поскуливая, тычась в тебя мокрым носом, типа: «Эй, поцык, пожрать есть? А если найду?». И хрен отмажешься, он будет давить тебя жалостью и скулежом.
Кента гложило чувство, что с демонёнком будет нечто похожее.
Он не ошибся – Миланье именно так это и видела.
Пусть и такая маленькая, но она не гнушалась использовать подобные методы, чтоб добиваться своего. И не видела в этом ничего плохого. Если ты можешь использовать кого-то, то почему этого не сделать? Это как выбросить еду, которую можешь съесть. А какой дурак выбросит еду, когда голоден?
Потому она уже прекрасно знала, что надо делать. И что она предпримет. Милота и красота ей в помощь. Если уж её придворные не чаяли в ней души, то какого-нибудь малума она и подавно сможет одолеть своей очаровательностью.
Её сладкие мечты о тактической победе отдавались на её губах лёгкой улыбкой и приятным покоем.
До тех пор, пока всё резко изменилось.
Тёмная ночь оставалась тёмной ночью для человека, и древние страхи о том, что в ней может скрываться что-то, до сих преследуют его. Не зная, что скрывается за пределами всполохов огня, человек мог придумать для себя многое.
У демонов такой проблемы не было – они куда больше походили на хищников, чем люди. Об этом говорило их зрение. Они куда лучше видели в полумраке, лучше ощущали запахи, особенно крови, слышали. Чутьё тоже не обошло их стороной – демоническое, словно созданное для охоты. Чтоб почувствовать добычу или хищника.
К несчастью Миланье, в этот раз она почувствовала хищника.
Это было странное ощущение, словно покалывание в затылке и непонятное волнение, которое заставляло покрыться её мурашками и встать дыбом все волосы. Иногда сами люди могли почувствовать нечто схожее, однако они называли это интуицией.
Оно коснулось сознания Миланье холодными пальцами, мгновенно заставив проснуться. Казалось, что она даже и не спала, настолько быстро пришла в себя и теперь могла ясно понять.
Она тут не одна.
Чутьё, звериное, дикое и необузданное вцепилось ей сердце, заставляя его трепыхаться всё быстрее и быстрее, от чего сама Миланье перепугалась, не понимая, что происходит.
И тихий, словно шелест ветра, её собственный голос осознания буквально на секунду прошелестел в голове…
Что-то идёт сюда… Скорее всего, чует твою кровь…
…и так же быстро испарился в ночи.
И тут же на свой же вопрос:
Мою кровь? Меня хотят скушать?! Дикие животные?!
Но она уже знала ответ. Знала его прекрасно, так как дала сама. Почувствовала это и поняла, что именно и почему. Хотя и не могла понять, как её вдруг так осенило.
Она села, лихорадочно оглядываясь, видя тёмные очертания деревьев глубоко в лесу – куда глубже, чем мог достать свет костра. Но никого рядом, никого, кто мог бы представлять опасность. Но чутьё, это тонкое холодное касание…
Если я разбужу малума, мне влетит, но… если что-то есть, то меня съедят…
На мгновение Миланье засомневалась – помня, как ей прилетело, это чувство, когда ей выкручивают голову… Если она ошиблась, ведь он вновь сделает ей больно! А чего она точно не любит, так это боли.
Страх перед наказанием заставил её усомниться в своих чувствах. Ведь если ей показалось…
Но Миланье не была из трусливых.
Уж лучше быть съеденной, чем высеченной розгой. Одно заживёт, а другое…
Миланье без проблем могла вспомнить, сколько раз её пороли за всю жизнь. Мать тогда была очень недовольна, и Миланье потом сутки или двое ходила с красной попой не в силах сидеть на твёрдых стульях. И именно на твёрдых стульях её заставляла сидеть мать. А наказали её за обман.
Да-а-а… тогда она хорошо уяснила, что обманывать нехорошо. И сейчас, если он подумает, что она обманывает…
Миланье невольно потёрла мягкую и нежную часть своего тела, как вдруг неожиданно услышала шорохи.
Тихие, едва заметные шорохи, которые она бы никогда не услышала, если бы сейчас испуганно не прислушивалась или вообще спала. Они шли из самых тёмных глубин леса, которые даже острые глаза Миланье не могли разглядеть. И с каждой секундой они становились всё ближе и ближе к ним.
Сомнения сняло как рукой.
Словно ужаленная, она подскочила, даже боясь просто посмотреть в ту сторону. Едва не падая, Миланье перепрыгнула камень, на котором сидела, подбежала к доспеху и принялась колотить в него кулачками.
– Просыпайся! Просыпайся, глупец! Просыпайся же! Нас всех съедят!!! – она едва сдерживала слёзы от ужаса, который охватил её.
Но доспех лишь мирно гудел. Словно большой кот, что любил спать у неё на кровати, этот железный доспех гудел, слегка вибрировал и даже не пытался проснуться. Но Миланье не прекращала тарабанить, пытаясь достучаться до малума внутри.
Вставай! Вставай! Меня хотят скушать!!! Ну прошу тебя! Спаси меня!!!
Миланье била по нему, не обращая внимания ни на то, как больно рукам, ни на то, что она буквально разбивает их в кровь. Это была словно маленькая плата за спасение.
И тот, железный голем, несущий смерть, как будто услышав её зов, ожил. Казалось, что это магия, которая заставляет подчиняться тебе любого, но…
Будь она более внимательной и менее напуганной, то услышала бы в тот самый момент, когда она только закричала и застучала по нему, что рокот внутри БПР-а сменился. На несколько тональностей стал выше.
Кент вынырнул из сна, словно только этого и ждал. Он всегда в походах спал чутко, но в этот раз казалось, что он и вовсе не спит. Постоянные хаотичные выпрыгивания из сна тоже не радовали. Словно его подсознательное «я» уже ждало такого подвоха, учитывая то, что он уже успел пройти. Просто так рейд уже не закончится.
