Текст книги "Чертоги демонов (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Но вот они здесь. Но не пешком же они пришли сюда, верно? Всё-таки от фронта далековато.

Кент поднялся и бросил взгляд в ту сторону, откуда появился первый зомби. Быть может, если они двинутся в ту сторону, то найдут рацию? Он имел ввиду нормальную рацию, которая связала бы их со штабом.

Прикинув примерно расстояние отсюда до фронта с учётом того, что там теперь есть газовое облако, и до возможного транспорта, Кент выбрал второй вариант. Зомби не могли далеко уйти от того места, где погибли. А значит, сегодня они вполне могут добраться до того места.

– К-кент? – тихо позвала Миланье.

– Да.

– Почему ты такой тихий?! Я думала, что ты ушёл! – обиженно заявила она. – Ты не должен меня оставлять!

– Почему это?

– Я – Миланье Пеймон! Я дочь самой госпожи Лерайе Пеймон! Прояви ко мне хоть немножко уважение и сострадания! – а потом неожиданно тоненьким и очень жалобным голоском добавила. – Пожа-а-алуста.

– В любом случае, мы здесь закончили и теперь…

– Идём к фронту?! – в её голосе проскочила радость.

– С чего ты взяла? – нахмурился Кент.

Миланье фыркнула. Вот уж точно глупый малум, неужели он подумал, что она не догадается до его гениального плана? Особенно если учесть, что тот же самый план пришёл и ей в голову.

– На фронте ты точно встретишь своих малумов. Иначе плутать тебе здесь, о-о-о-о… – протянула Миланье, показывая, как долго ему плутать. – А значит, для тебя это единственное спасение!

Она встала в позу, словно говоря: «Давай же! Хвали меня! Хвали меня полностью!» Но Кент ограничился только:

– Понятно, – за что в ответ услышал лишь «Тц». – Как бы то ни было, сейчас мы прогуляемся в другую сторону. Надо кое-что найти.

– Это связано с некросомами, верно?

– Почти. Всё, теперь двигаем.

– Погоди-погоди, – быстро остановила его Миланье. – А как же я?

– А что ты?

– Я же ничего не вижу! Как я пойду за тобой? – вновь жалобная мордаха смотрит на него, невинно шмыгая носом. – Я бы с радостью, но… как же мне идти за тобой? Я упаду, ножку сломаю. А мне мои ножки дороги, как и глазки!

От уменьшительно-ласкательных «ножки» и «глазки» Кенту хотелось кривиться. Однако то, что правда была на стороне Миланье, он тоже понимал, путь и нехотя. Потому что…

Пять минут спустя…

Миланье, счастливая, как кошка, налакавшаяся сметаны, сидела на шее Кент. До этого она тоже сидела на шее у Кента, однако теперь она это делала в буквальном смысле слова. Весело болтала ногами, стукая пятками по его груди, что-то мурлыкала под нос и вела себя вполне беззаботно. Её глаза были перевязаны белым бинтом и выглядели так, словно она готовится играть в жмурки.

Кенту такой поворот был не по душе, однако поделать он ничего не мог. Если она пойдёт пешком, это займёт слишком много времени. Просто бросить её ему теперь даже в голову не пришло. Однако служить ездовой живностью для неё, – а Миланье именно так его и воспринимала, – он не хотел.

– Вы такие странные. Вроде и как демоны, вроде всё то же самое, а вот, например, рожек нету, – она похлопала его по каске. – Как недодемоны. И сейчас даже ухватиться не за что. А вот были бы у тебя рога…

– Были бы у меня рога, я был бы одним из самых несчастных на свете, – буркнул Кент, однако Миланье шутку не поняла и не оценила. Возможно даже, что такого выражения у них и нет.

– Ну почему же… Большие такие…

– Ага.

– А так у тебя вообще ничего нет. Жаль. Мог бы сойти за настоящего демона, – Миланье вздохнула так, словно её это действительно волновало. – Но как бы то ни было, ездить на тебе одно удовольствие.

– Я тебя сейчас сброшу, – рыкнул Кент.

– Эй, я же сделала тебе комплимент! – возмутилась Миланье.

– Если бы я сказал, что твой голос очень полезен, так как противный и работает как будильник, тебе было бы приятно?

– Эм… нет, – тихо ответила Миланье, поняв свою ошибку. Однако молчала недолго. – А у меня действительно противный голос?

– Когда как.

– А мама говорит, что красивый. Что я очень красиво пою. Хочешь послушать?

– Ага, в лесу, где бродят зомби, водятся хищники и могут находиться враги. Да, давай, мне кажется, что это очень хорошая идея.

– Правда? – обрадовалась Миланье.

– Нет! – рявкнул тот в ответ. – Ты чо, дура?!

– Не дура я! Сам-то неправильно говоришь «что». Оно произносится как «што».

– Ты что, самая умная?! Тебе-то вообще откуда знать, как правильно на человеческом языке произносить это?

– Потому что я понимаю тебя! И слышу, как ты неправильно говоришь, необразованный малум! – возмущению Миланье не было предела. Её называет дурой, но сам даже на собственном языке говорить не может нормально.

– Ты чо…

– Что!

– …прикопалась?! Я тебя и так несу на себе, так что уткнись в тряпочку там.

– У меня нет тряпочки!

– Как же ты достала… – выдохнул Кент. – Ей богу, не заткнёшься, я тебя рогами к ближайшему дереву прибью, ты поняла? Будешь висеть здесь, пока не сдохнешь от голода.

Ответом было возмущённое молчание и пыхтение. Только скрежет её коготков был слышен по его шлему. Хорошо, что хоть не по голове, а то вообще на ремни бы ему там всё порезала.

Лес однородным пейзажем сменялся перед ними. И пусть Миланье этого не видела, она всё же наслаждалась поездкой. Её, конечно, не в первый раз возили на себе – например, Роро так делал. Однако теперь у неё был собственный ездовой малум! Ну… не совсем собственный, но приучить бы его немножко к уважению, да сделать слугой… В любом случае, она победила, он везёт её на себе, её взяла!

Хотя какой ценой…

Сразу вспомнилась деревня, а вслед за ней та девочка, лежащая в пыли с дырочкой в голове. Вся в крови, с грустным жалобным лицом.

Вот она какая, война… – мелькнула невесёлая мысль у неё в голове. И чтоб избавиться от подступающих слёз, Миланье быстро тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания. Вряд ли они уйдут насовсем, теперь война будет приобретать определённые ассоциации у неё, и каждый раз в голове будет мелькать картинка этой убитой девочки. Миланье в будущем может даже и забыть про этот случай, но картинка, словно фотография в альбоме, всегда будет появляться у неё в голове.

– Ты чего там дёргаешься? – пробасил Кент. Сейчас по голосу Миланье могла сказать, что он успокоился. Сколько они уже идут? Десять минут? Двадцать?

– Да в глаз что-то попало, – ответила она тихо.

– У тебя нет глаз.

– Дурак! – пискнула Миланье. – Есть у меня глаза, просто я ничего не вижу! Не говори таких глупостей!

– Остынь, мелкая.

– Не мелкая я!

– А какая? Огромная? – поинтересовался Кент.

– Нет!

– Ну тогда мелкая, – пришёл он к окончательному решению.

– Никакого уважения, – буркнула Миланье, скрестив руки на груди. – Знал бы, с кем разговариваешь, по-другому бы себя вёл.

– И с кем же я разговариваю? – спросил Кент.

– С Миланье Пеймон, – с жаром сказала она. – Ты просто малум и не понимаешь этого, но будь демоном, сразу бы оценил честь, которой тебя удостоили! Многие были бы готовы отдать свою свободу за такое.

– Ну и дебилы, – подвёл итог Кент, чем вызвал скрежет зубами у Миланье. – Но раз ты с такой гордостью говоришь о том, кто ты, тогда кто твои родители? Какие-то великие люди?

– Мои родители? О-о-о, очень великие! Вот, например, моя мама, она лучшая! – казалось, Миланье только обрадовалась похвастаться тем, кто её мать. – Она наисильнейшая из всех! Она очень-очень-очень уважаемая женщина! Она очень мудрая, красивая и влиятельная! Она… – но тут Миланье неожиданно замолкла, внимательно, немного прищурившись, посмотрев на Кента, пусть и не могла его видеть, а он её. – А зачем ты интересуешься?

– Да просто, – пожал он плечами. – Интересно, кто твои родители, вот и всё. Ты слишком часто упоминаешь, что очень важная шишка.

Она внимательно смотрела на него, после чего продолжила.

– Моя мама наискучнейший, ничем не выдающийся, самый-самый непримечательный обычный демон. А я обычная девочка, которая не умеет ничего, – отчеканила Миланье.

– А вот мне так не показалось, – усмехнулся он. – Гонору, что дерьма в канализации. И постоянно болтаешь: я такая, я сякая. Обычные люди себя так не ведут.

– А я и не человек, – ответила Миланье, словно это было оправданием её поведению. – И чтоб ты знал…

Неожиданно Миланье замолкла. Даже не спрашивая, Кент знал – сейчас она принюхивается к чему-то. Он слышал по её шмыганью носом, быстрому-быстрому, словно у собаки. И мог предположить, что она унюхала – трупы или средство передвижения той группы.

– Кент, пахнет горелым.

Значит, средство передвижения.

– Сможешь сказать, как далеко?

– Я не знаю. Пахнет противно, очень противно, мерзко.

– Как пахнет горелое мясо? – нахмурился он, но, к его облегчению, Миланье быстро замотала головой.

– Горелое мясо пахнет приятно. Здесь же пахнет странно. Как… как… – она задрала голову к небу, приложив палец к подбородку, пытаясь подобрать слова. – Как… как те железные сгоревшие колесницы, что мы встретили на дороге! Точно! Как они! Кент, это колесницы?

– Не думаю, если только там впереди не дорога, – покачал он головой. – А теперь для тебя ответственное задание, Миланье.

– Хорошо, я помогу тебе, – гордо и слегка высокомерно ответила Миланье, но Кент не обратил на это внимания. Она ещё ребёнок, да, умный, но ребёнок. Потому глупо обращать на это внимание. Хочет быть полезной? Пусть будет, он не против.

– Отлично. Нюх у тебя как у собаки, потому…

– Ну ты и сравнил! Кент! Это обидно! – со слезами в голосе воскликнула Миланье. – Как ты мог сравнить меня с собакой?!

– Не тебя, а твой нюх, тупка. А теперь задание – сейчас мы будем продвигаться дальше, и если учуешь что-то, помимо гари, или услышишь, скажешь мне. Очень тихо постучишь по шлему, поняла?

– Угу, – слегка обиженно ответила она.

Туман с приходом позднего утра стал постепенно таять, и видимость улучшилась, однако не настолько, чтоб можно было разглядеть округу. Потому им стоило быть вдвойне осторожней.

Пистолет приятной тяжестью лёг в ладонь, и с ним Кент почувствовал себя немного увереннее. Вряд ли дойдёт до стрельбы, но кто знает. Этот мир сам по себе враждебен к человеку. И меньше всего Кенту хотелось сполна прочувствовать эту враждебность на себе. Как показал вчерашний вечер – это может очень плохо и мучительно кончиться, но теперь не только для него.

Глава 12

Он заметил вертолёт ещё до того, как почувствовал запах гари. В этом плане он был Миланье не конкурент – как бы она ни обижалась, но чутьё у неё было словно у зверя, когда сам Кент выглядел слепым котёнком рядом с ней.

К тому моменту, как они наткнулись на вертолёт, туман практически сошёл на нет, застилая собой только дальние уголки леса между стволов деревьев. Солнце с трудом освещало всё, что находилось под кронами. Его лучи пробивались тонкими дорожками то тут, то там, образуя ослепительные островки света.

– Я чувствую его очень отчётливо, этот запах гари. Мы близко?

– Да, я его уже вижу, – кивнул он.

– Где?

– Перед нами. Но вряд ли тебе это поможет, – заметил он. – Ты всё равно ничего не видишь.

– Бу на тебя, – надула Миланье щёки. – Злой ты.

Вертолёт, что лежал среди стволов, пробив дыру в плотном слое крон деревьев, представлял из себя большой длинный двухмоторный транспортник с одним двигателем спереди и одним двигателем сзади. Он был похож на какую-то огромного тушу мифического чудовища, который свалился с неба и лежал в островке солнечного света, словно сам бог решил его осветить. Если он есть в этих местах.

Не узнать его было так же тяжело – этот вертолёт был такой же неотъемлемой частью демократии, как гамбургеры, танки Абрамс и доллар. Если Кенту не изменяла память, то назывался он «Чинук». Он, наверное, столь же сильно ассоциировался с США, как и Ми-24 с СССР. Только вот…

Остался от представителя демократии только остов. Причём даже не дымящийся, следовательно, сгорел он давно. По крайней мере точно не этой ночью. Обломков тоже было мало, если не считать обломанных лопастей, что лежали то тут, то там. Выглядело больше так, словно он просто сверху аккуратно приземлился, попутно переломав лопасти, чем падал чёрт знает откуда. По крайней мере, Кент мог предположить, что он загорелся уже после приземления.

Все стволы вокруг него были чёрным, слегка обугленными, трава чёрным пятном пепла расходилась на несколько метров в стороны. Удивительно, что вместе с ним не сгорела добрая половина леса.

– Так, Миланье, стой на месте и никуда не уходи, ты поняла? – снял он её со своей шеи.

– А ты куда? – жалобно спросила она. – Как же я буду здесь одна?

– Я буду рядом. Просто осмотрю тут кое-что. Ты поняла?

– Да, – вздохнула она так, словно Кент запретил ей гулять с друзьями.

Больше всего Кента интересовало то, что было в грузовом отсеке, если там, конечно, что-то осталось.

Но, как оказалось, грузовой отсек, где, помимо грузов, сидели и пассажиры, был действительно занят. Старый добрый хамви, а вернее, его обугленный остов, похожий на скелет какой-то твари. Были ещё какие-то коробки, судя по всему, с каким-то оборудованием, но определить по ним тип аппаратуры было очень тяжело.

Вопрос века – куда летел гружённый вертолёт с хамви и аппаратурой плюс двадцать бойцов из элиты военных подразделений? Кент не имел на это ответа. В аду ответы вообще были роскошью, и большинство вопросов оставались с ответом: потому что так.

Может что есть в округе?

Но едва Кент начал оглядываться, как раздался громкий:

– АЙ!

Когда Кент оборачивался, в его руках уже был автомат, снятый с предохранителя. Но тревога оказалась ложной. Миланье умудрилась очень тихо, так, что он даже не услышал, приблизиться к вертолёту, идя на ощупь. Как у неё это получилось, ему было неведомо, однако в конце её шестое чувство дало сбой, и она ударилась лбом в ствол дерева.

Почему она не вытянула перед собой руки, это вообще отдельный вопрос.

– Миланье! Я чо тебе сказал делать?! – рявкнул негромко Кент.

– Не «чо», а «что». И я тоже хочу посмотреть просто! А ты меня оставил там! А вдруг кто утащит, а ты даже не заметишь? И… мне больно.

Она тёрла ушибленный лоб.

– Тогда мы поступим иначе, Миланье, раз ты человеческого языка не понимаешь, – низким и полным угроз сказал Кент. Миланье с испуганной мордашкой захлопала невидящими глазами.

– М-может не надо? – жалобно спросила она.

– Надо, мелочь, – рыкнул Кент.

Он подошёл к ней, схватил за рога и, не обращая на её «ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй», поднёс к одному из деревьев, словно специально созданному именно для Миланье. В отличие от большинства деревьев, у этого над землёй была толстая ветка. Кент, всё так же держа Миланье за рога, прицелился, примерился и…

Воткнул её рогами в ветку так, чтоб она висела над землёй.

– Ай! Ты что делаешь!? – пискнула она, не до конца поняв, что он сделал с ней. – Кент!

– Теперь никуда не убежишь, да и живность будет не страшна, – ответил Кент, потирая руки и глядя на неё.

Миланье теперь висела над землёй, воткнутая рогами в ветку, болтала ногами и хваталась руками за рога, пытаясь освободиться. Тщетно. Её острые рожки вошли глубоко в податливую древесину. Её лицо было полно детского негодования, злости и упрямства. Но при этом оно было такое жалобное, что таяло сердце. Даже у Кента, от чего он поспешил отвернуться.

– А ну-ка отпустил меня на землю сейчас же! Кент! На землю!

– Не, не буду. Виси здесь, пока я буду осматривать окрестности. Кстати, будешь сильно дёргаться, рога обломаешь себе.

– Сними меня!

– Потом.

– Нет, сейчас! Сейчас же! – недовольно выкрикнула Миланье, едва не плача. – Приколоть меня рогами к дереву! Это унизительно!

– Зато ты в безопасности и не уйдёшь непонятно куда. А теперь виси, – он повернулся к ней спиной и двинулся обратно к вертолёту.

Миланье же пыталась выбраться из западни, болтаясь над землёй, словно заяц, приколотый за уши, сопровождая свои тщетные попытки:

– Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа! Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа! Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа!

Её «тяпа-тяпа» очень напоминали рычание недовольного животного, только куда более милого и совершенно не страшного.

– Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа! Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа!

Её недовольное ворчание разносилось по всей поляне, однако это было и к лучшему – так Кент знал, что с ней всё в порядке.

– Тяпа-тяпа-тяпа-тяпа-тяпа!

Тяпа-тяпа, мать твою… Я скоро начну так же ругаться.

Что Кент искал? Он сам не мог ответить на этот вопрос, однако что-нибудь даст хоть какой-то ответ. Ну или задаст ещё больше вопросов. В конечном итоге, грузовой вертолёт не мог прилететь чёрт знает куда просто так, верно? Значит, были причины. Но сколько бы он ни ходил, ничего так и не нашёл. Ни единого намёка на то, что здесь делал спецназ. Можно было ещё предположить, что техника засбоила, как это часто бывало в аду, и они просто заблудились, полетев вообще не в ту сторону, однако…

Такие люди вряд ли бы заблудились. Даже Кент это понимал.

Закончив свои не увенчавшиеся успехом поиски, Кент вернулся к Миланье. Та висела, до сих пор прибитая рогами к ветке, но уже грустно свесив ручки и ножки, с жалобным лицом. На ней было такое смирение и вселенская грусть, что пробирало до костей. Кента аж перекосило.

– Всё, двигаемся дальше, – выдернул он её из ветки.

Миланье лишь промолчала, посмотрев на него каким-то печальным невидящим взглядом.

– Это было очень грубо, чтоб ты знал, – тихо сказала она.

– Зато ты никуда не убежала. Я понимаю, ты ребёнок, все дела, но… серьёзно, какого хера? У тебя мозги водятся?

– Да, водятся.

– Не видно.

Он подхватил Миланье, вновь посадил себе на шею и двинулся в путь. Сейчас Кент рассчитывал обойти заражённый участок стороной и выйти прямиком к фронту. Для этого придётся сделать небольшой крюк, чтоб не попасть в облако газа, которое сейчас могло разнести по округе. Несколько дней могут затратить, но зато безопасно.

Уже в пути Миланье тихо, слегка грустно спросила:

– Кент, а зачем ты со мной возишься? – она как будто боялась, что их кто-то ещё услышит.

– К чему ты это? – вздохнул Кент, оглядываясь и пытаясь прикинуть, правильно ли они двигаются.

– Ну… я про… девочку вспомнила… Ну как вспомнила… – замялась Миланье, почесав макушку. – Я даже и не забывала. Каждый раз возвращается это, как бы я ни гнала такое из головы. Просто… это… не могу развидеть.

Миланье не врала. Она действительно мысленно возвращалась к той деревне куда чаще, чем ей хотелось. Стоило ей ничего не делать и сидеть на месте, как воспоминания вчерашнего дня сразу лезли в голову.

– И не развидишь в ближайшее время. Но потом просто это чувство приестся и перестанет тебя тревожить. Просто не думай о ней.

– Не могу, – она замолчала ненадолго. – Просто… ты её там бросил, а меня спас. Постоянно таскаешь меня за собой. Так почему ты возишься со мной?

– Задай полегче вопрос, Миланье, я серьёзно.

– Я тебе нравлюсь?

Самое интересное в этом вопросе было то, что задала его Миланье без какой-либо подколки или подначивания. Она не дразнила, не пыталась поддеть его и не пыталась как-то воздействовать на Кента, что было слишком несвойственно для неё.

Кент вздохнул.

– Я вижу в тебе ребёнка. Обычного глупого ребёнка. Возможно, я первый раз вообще увидел в демоне кого-то, кроме животного, требующего пулю. Это меня знатно раздражает.

– Потому что я ребёнок? Я груз?

– Потому что мне тебя жалко, – Кент поморщился от этих слов, словно они причиняли физическую боль. – И да, ты груз, который тянет меня назад, но при этом который мне не хватает смелости бросить.

– А её было не жалко?

– Миланье, есть вещи… как бы сказать помягче… – теперь уже пыхтел Кент, пытаясь подобрать слова. – Боюсь, иногда есть вещи, которые не исправить.

– Ты бы спас её? Скажи честно.

– Тебе действительно это важно?

Миланье кивнула. Естественно, что Кент не мог видеть этого, однако почувствовал покачивание, правильно его переведя.

– Да. Наверное бы спас.

Потому что из-за кое-кого я вижу теперь всё немного иначе. Радуйся, маленькая дрянь, ты испортила мне жизнь.

Он подумал это со злобой и каким-то смирением с безнадёжностью.

А Миланье почувствовала лёгкое облегчение. Почему она спросила это? Миланье не знала, не могла разобраться в себе, в собственных чувствах, в собственных мыслях, и некому было объяснить ей, почему в конечном итоге для неё это важно. Однако его слова как будто облегчили ей немного душу.

– Понятно… – протянула она. – А то облако, ты часто такое видел, Кент?

Повисла секундная тишина уже со стороны Кента, прежде он ответил.

– Больше, чем хотелось, – в голосе чувствовалось, что он не очень-то и хотел об этом говорить.

– Это были демоны?

– Не всегда. Однажды наши сбросили это дерьмо на своих же. Видимо, аппаратура слетела с катушек и дала неверные координаты, такое случается иногда в этом мире. Ну или пилот ошибся. В нашем мире иногда умудряются себе же на голову что-нибудь сбросить, так что здесь вообще такое неудивительно. И они сбросили её. На полевой госпиталь. Иногда люди ошибаются.

– Я половину не поняла, но звучит страшно, а ты спокойно говоришь об этом.

– А ты слишком рассудительная для ребёнка, – заметил Кент.

– Потому что я умная, – однако в голосе Миланье не слышалось обычного бахвальства. Зато он приобрёл более живые нотки, чем минутой назад, словно разговор с Кентом возвращал ей самообладание, выдавливая плохие мысли из головы. – А вот ты странный. Почему ты так спокоен?

– Ну не плакать же мне, в конце концов, верно?

– У меня был друг Роро. Ему нравилось убивать и воевать…

– Какие интересные у тебя друзья, – пробормотал тихо Кент.

– …пусть он и не говорил об этом. Я видела. Вот ты похож на него, – закончила Миланье свою мысль.

– Похож на маньяка?

– Он не маньяк! – возмутилась она и стукнула кулачком по каске. – Он воин! И ему было всё равно, когда речь заходила о смерти и убийствах. Вот мне очень грустно, так как… не хочу вспоминать…

– Так не вспоминай.

– И не буду! Так вот, тебе тоже всё равно, – в её голосе слышалось обвинение.

– Чего?

– Почему ты воюешь?

– Могу задать такой же вопрос, – ответил Кент.

– Мы защищаем свой дом. А ты?

– А я не буду отвечать на этот вопрос.

– Почему?

– Есть вещи, которые я не готов и не хочу рассказывать.

– А когда будешь готов? – Миланье сыпала своими вопросами, как дождик, желая утолить собственное любопытство. – Завтра?

– Нет, отвали, Миланье, – вздохнул Кент.

– Ну ладно… – протянула она, но буквально через пять секунд артобстрел вопросами продолжился. – Что за штука была, что пахла гарью?

– Вертолёт.

– Ветолёт?

– Ты пропустила букву «Р».

– Вретолёт? – сделала Миланье новую попытку.

– Ладно, забей, мелочь. Это летающая машина, которая довозит людей до нужной точки.

– Как демоническая птица! – Миланье словно обрадовалась, обнаружив совпадения между их ездовым животным и их летающей штукой. – А… что она здесь делала?

– Привезла людей.

– А где они?

Кент вздохнул. Он не стал себя обманывать – мелкая его раздражает. Своим любопытством, своими вопросами, своим неугомонным характером и быстрой сменой настроений. Вот она грустила, а вот уже задаёт вопросы и интересуется. Его интересовало – все дети настолько непостоянны, или ему выпал джек-пот с плавающим характером?

Но Кент не понимал одной важной вещи, возможно, в силу своей неопытности в общении с людьми. А может был нечутким дуболомом, которому чужие чувства были столь же чужды, что его городу хорошие дороги. Миланье говорила не потому, что ей было скучно, хотя и это тоже. Она пыталась отвлечься, пыталась забить воспоминания о том, что видела, новой информацией, новыми эмоциями и фантазиями о иноземцах. Закидать новыми эмоциями грусть и боль.

– Утром кровь чувствовала?

– Да, – кивнула Миланье.

– Ну вот это они и были. Только мертвые.

– Некросомы? А зачем они прилетели сюда?

– Вот и мне интересно, – ответил Кент. – У вас в этих лесах что-то есть?

– Не знаю, – пожала Миланье плечами. – Я же не в лесу живу.

– А за лесом?

– Тоже не знаю, – беззаботно ответила она. – Мой дом далеко от этого места.

Хотя откуда ей знать. Если это спецназ, то наверняка что-то суперсекретное, иначе быть не может. К тому же узнай кто, что он нашёл их вертолёт, вполне возможно, что и от него захотят избавиться. Так, для профилактики, чтоб слухи не распространял и тайны не раскрывал. Подобное для их мира не было какой-то необычной практикой, особенно когда можно всё свалить на «погиб при исполнении».

***

Миланье не потребовалось много времени, чтоб окончательно убедиться в том, что они…

– Заблудились? Мы заблудились, не так ли? – спокойно спросила Миланье.

Однако, несмотря на всю свою невозмутимость, в её голосе слышалась насмешка. Не злая, скорее дружеская, слегка подтрунивающая. Она специально её оставила, чтоб её заметил и Кент, чтоб подразнить его. Но при этом сохраняла внешнее спокойствие, чтоб он не мог её никак упрекнуть.

– Мы не заблудились, – поморщился Кент. – Мы просто идём в неизвестную сторону.

– Но разве это не одно и то же? – поинтересовалась Миланье, глядя вверх. Вернее, она повернула голову на голос Кента, который сейчас забрался на высокое дерево.

– Не одно и то же, – недовольно ответил он сверху, добравшись до верхних крон. Кент постарался выбрать самое высокое из всех, что здесь были.

– А в чём разница? – продолжала давить Миланье.

– Отвали.

– Я просто спрашиваю. Вот мама мне говорила…

– Мне плевать на твою мать, – отрезал он откуда-то сверху.

– Какой ты злой, – она практически смеялась над ним, и Кент это понимал.

Они двигались непонятно куда вот четыре дня. Лес за это время успел едва заметно измениться – появилось чуть больше синеватой травы на земле да побольше деревьев, что имели у основания ветви, но вряд ли то можно назвать хорошим или плохим знаком. Пока им еды хватало, но и это до поры до времени. А что касается местной дичи и заверений Миланье, что её есть можно, то Кент относился к этому весьма осторожно. Может можно, а может они умрут от яда, что течёт в их жилах.

Причина того, что они потерялись, была в кронах деревьев – именно это говорил постоянно Кент, хотя и не употреблял слово «потерялись». Видимо, боялся сам этого слова, рассудила Миланье. Говорил, что если бы не такой потолок, то они бы могли определить направление по звёздам. А солнце…

– Я точно помню, что шёл правильно по нему, – начинал он

– Да-да, – кивала Миланье.

– Да точно! – зло бросал он.

– Но я же говорю, что да, верю тебе, ты точно шёл по солнцу, а теперь мы заблудились… прости, мы идём в неизвестную сторону, – и снисходительно хлопала его по плечу.

– Да я говорю, что всё было верно! – чуть ли не выл он от злобы.

– Так я полностью тебя поддерживая, – не моргнув глазом, отвечала Миланье, но таким голосом, что даже тупой бы понял, что она думает.

На его плечах рос опасный тролль, который уже вкусил прелести подколок и высмеивания с серьёзным лицом. И хоть Кент это понимал, причин на неё наброситься (словесно) она не давала.

– Ну как? – позвала она его, когда Кент практически скрылся в листве.

– Сейчас! – крикнул он сверху.

– Ну как?

– Да сказал же, сейчас!

– Так я и спрашиваю сейчас, – весело ответила Миланье.

– Миланье, твою мать! – заорал Кент сверху. – Я сейчас спущусь и выдеру тебе каким-нибудь прутом!

– Я же девочка! Ты лучше скажи, что видишь!

– Да я же сказал, что сейчас!

– Ну так я и спрашиваю сейчас.

– МИЛАНЬЕ! – рявкнул он, едва не свалившись сверху.

Миланье же стояла внизу, улыбаясь во все свои остренькие зубки, буквально сверкая ими, как маленькими драгоценными камнями. Она была довольна, она чувствовала себя хорошо. И пусть была слепа, но всё же неплохо проводила время, доставая Кента и слушая его истории.

Эти четыре дня для неё были очень познавательными. Сколько она узнала! Сколько она теперь сможет рассказать другим и объяснить те вещи, что были раньше им неведомы! Она с жадностью сухой губки впитывала всю информацию, запоминала, расспрашивала и вновь просила рассказать что-то новое или объяснить то или иное явление.

Четыре дня серости были ничем не хуже обычных четырёх дней в её имении, а будь у неё зрение, может стали бы ещё лучше. Когда он не рассказывал истории и не объяснял что-то, они говорили ни о чём или же Миланье его доставала. Он злился, он бесился и грозился выпороть её, однако дело доходило только до сильного подзатыльника, что вскоре Миланье лишь смешило. И когда она получала своего подзатыльника, то лишь радостно хихикала и продолжала бесить Кента.

К тому же, он доверил ей ночное дежурство! Тут отсутствующая грудь Миланье вообще выгибалась колесом. Ведь она ответственная девушка, взрослая и с очень хорошим слухом и обонянием! Другими словами, ей льстило то, что Кент доверил ей такое несомненно важное дело, причём не просто чтоб занять её, а именно охранять их жизни.

И Миланье охраняла, сидя подобно сторожевому псу с ровной спиной. Несколько часов вечером, после чего Кент брал уже очередь на себя, а потом ещё раз она, но уже утром. Так она смогла покараулить целых три раза, ни разу не уснув и чувствуя себя частью команды. Миланье было приятно приносить пользу и показывать, что она не просто груз.

Можно сказать, что это была хорошая прогулка на природе, и её характер позволил быстро затолкать все неприятные сцены под кровать. И сейчас её день ничем не отличался от предыдущих. Миланье дразнит Кента, а тот бесится и вряд ли сделает что-то больнее подзатыльника. Она не исключала того, что он может шлёпнуть её ремнём, но это же того стоило, верно?

Только главное, чтоб он от злости с ветки не свалился.

Минут через пять он с тихим «ох» приземлился рядом с ней, от чего даже земля слегка вздрогнула.

– Ну как? – спросила она с лицом ангела, у которого выросли глаза, и ожидаемо получила подзатыльника, от чего лишь разулыбалась.

– Из-за тебя я чуть нахер не свалился.

– Блин, если бы ты свалился, то мне бы осталось жить около недели, – вздохнула она.

– Почему недели?

– Ну, думаю, что такого большого тебя мне хватило бы на неделю.

И едва она закончила, как тут же получила ещё одного подзатыльника, но едва ли хотя бы немного расстроилась или подумала над своим поведением.

– Дальше река, как я понял. Или каньон, но это вряд ли, неоткуда ему там взяться.

– Как ты понял это?

– Широкая просека, – пояснил Кент. – Очень широкая просека. Недалеко. Может сегодня уже будем искать переправу.

– Обожаю купаться! – хлопнула Миланье в ладоши и слегка подпрыгнула.

– Осьминогов напомнить тебе? – бросил он на неё снисходительный взгляд.

– Осимогов?

– Тварей с щупальцами.

– Эм… нет, – всё, желание купаться у Миланье неожиданно пропало. – Не хочу.

– Вот и прикуси язык, егоза.

Кент совершенно не помнил этой реки. Нет, возможно, что это та самая, из которой они пришли, однако слишком сильно он в этом сомневался. Его внутренний компас говорил, что в противном случае они должны были пересечь её хотя бы. Но учитывая, как они заплутали, его внутренний компас на пару с настоящим сейчас показывали вообще чёрт знает что.