Текст книги "Твое любимое чудовище (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6
Идеальный мир

Уля

Сегодня я проснулась с острой мыслью, что моё пробуждение должно быть явно не здесь. Не в доме Сабуровых, не с психом по соседству.

Я должна быть дома!

Или в общежитии где-нибудь в Москве, с нормальной соседкой.

До сих пор мурашки бегают по коже.

Он был здесь вчера. Я уверена, что это был именно Филипп! Стоял за дверью, дёргал ручку. А потом ушёл.

Я не сомкнула глаз часа три. И сейчас чувствую себя прокрученной через мясорубку.

Плетусь в ванную, смотрю на своё отражение.

– Ну привет, красотка!

Собираюсь я довольно быстро, потому что немного проспала. Скептически оглядываю юбку. Она не выглядит грязной после дерева, но и свежей её уже не назовёшь.

Что ж… буду замарашкой сегодня.

Когда спускаюсь по лестнице, слышу голоса из гостиной и невольно замедляюсь.

– Я же просил, Нинель. – Голос у Всеволода такой, будто он разговаривает не с женой, а с нашкодившей собачонкой. – Одна простая вещь. Одна.

– Сева, я думала, что так будет лучше…

– Ты думала? – он хмыкает, и в этом звуке столько презрения, что мне хочется развернуться и уйти обратно в комнату. – С каких пор ты думаешь?

– Сева…

– Закрой рот и слушай! Гости в субботу. Важные люди. Ты улыбаешься, молчишь и не позоришь меня. Всё.

Тётя что-то отвечает, но так тихо, что я не разбираю слов.

Постояв ещё немного, спускаюсь, стараясь не скрипеть ступеньками. В гостиной тётя Нинель стоит у окна, вцепившись в занавеску. Всеволода уже нет.

– Уля! – она оборачивается, и на лице – улыбка. Приклеенная, как обои. – Доброе утро, милая. Завтрак на столе.

– Спасибо. Я в академии поем.

– Надо поесть, – говорит она, но смотрит мимо меня, куда-то в пустоту. – Молодой организм…

Договорить не успевает.

Филипп проходит через гостиную – быстро, не глядя ни на кого. Задевает меня плечом. Не сильно, но ощутимо. Нарочно.

Не оборачивается.

Иду за ним. Сама не знаю почему – ноги несут, и всё. Может, потому что не хочу оставаться здесь, с этой приклеенной улыбкой и пустыми глазами тёти.

На крыльце Филипп закуривает. Игорь уже ждёт у машины, держит открытой заднюю дверь.

Филипп затягивается, выпускает дым и идёт к машине. Бросает сигарету на полпути – недокуренную.

Садится.

Я – следом.

Забиваюсь в свой угол, он – в свой. Между нами – целый метр кожаного сиденья, и всё равно слишком близко.

Машина трогается.

За окном проплывают особняки, заборы, подстриженные кусты. Всё такое правильное, такое красивое.

– Добро пожаловать в наш идеальный мир, – говорит Филипп, глядя в окно.

Голос ровный, но я слышу в нём что-то… Насмешку? Злость? Не пойму.

– Ты о чём?

Он не отвечает. Молчит всю дорогу.

А я сижу и думаю: спросить бы у него в лоб, зачем он приходил к моей двери. Вот только страшно мне, что этот парень вновь станет неадекватным и начнёт распускать руки.

На парковке Филипп выходит первым и быстро теряется в толпе студентов.

Я выбираюсь следом, киваю Игорю. Он кивает в ответ – единственный нормальный человек в этом доме, кажется.

Первая пара – основы менеджмента. Преподаватель бубнит что-то про организационные структуры, рисует на доске квадратики со стрелочками. Я честно пытаюсь конспектировать, но буквы расплываются перед глазами.

Три часа сна. Всего три часа.

Голова тяжёлая, веки будто песком засыпаны. Несколько раз ловлю себя на том, что просто сижу с ручкой в руке и смотрю в одну точку.

Рука на моём бедре. Пальцы под юбкой. «Ты меня трогать не будешь» – как на репите прокручиваются в голове слова этого чудовища.

Вздрагиваю так, что соседка косится на меня с подозрением.

Кое-как дотягиваю до конца пары.

На перемене иду по коридору – хочу найти автомат с кофе, влить в себя хоть что-то бодрящее. Народу много, все куда-то спешат, гудят голоса.

– Эй! Подожди! – кто-то хватает меня за локоть.

Резко оборачиваюсь.

Передо мной девчонка. Рыжие волосы, яркая помада, кукольное личико – одна из прихвостней Эвелины. А я уже успела порадоваться, что не встретила никого из элиты.

– Ты же Ульяна, да? Новенькая? – невинно хлопает глазками.

А ты типа не знаешь, да?

– И что? – даже не пытаюсь быть дружелюбной.

– Я Тина. Провожу опрос, – она улыбается. Слишком широко, слишком сладко. – Для журфака. Социологическое исследование про первокурсников.

– Не интересует.

Пытаюсь пройти мимо, но она загораживает дорогу.

– Это обязательно для всех, – голос всё такой же сладкий, а глаза холодные. – Займёт пару минут. Просто ответь на несколько вопросов.

Оглядываюсь по сторонам. Народ идёт мимо, никому нет дела. Можно, конечно, послать её и уйти, но что-то подсказывает – она не отстанет. Только хуже сделаю.

– Ладно, – говорю я. – Давай быстро.

– Супер! – она бодро тыкает наманикюренным пальчиком в телефон. – Значит так. Тема – страхи и фобии. Чего ты боишься?

– Ничего.

– Ну так не бывает, – она смеётся. Ненатурально, как в плохом сериале. – Все чего-то боятся. Давай по списку, говори да или нет. Пауки?

– Нет.

– Змеи?

– Нет.

– Высота?

– Нет.

– Темнота?

– Нет.

Она смотрит на меня поверх телефона. Глаза внимательные, цепкие.

– Глубина? Вода?

– Нет.

– Толпа?

– Нет.

– Одиночество?

– Нет.

– Замкнутые пространства?

Я открываю рот, чтобы сказать «нет» – и запинаюсь. На секунду. На долю секунды. Крохотная пауза, почти незаметная.

– Нет.

Но Тина уже смотрит на меня по-другому. Уголок губ ползёт вверх.

– Точно? – переспрашивает она. – Лифты, маленькие комнаты – всё ок?

– Всё ок.

– Угу.

Она печатает что-то в телефоне. Долго, старательно. Я стою и чувствую, как по спине ползёт холодок.

– Ну всё, спасибо за участие! – Тина поднимает глаза и улыбается. – Увидимся на посвящении.

И звучит это паршиво и пугающе.

На посвящении!

Тина разворачивается и уходит, цокая каблуками.

Я стою посреди коридора. Люди обтекают меня, как вода. Сердце колотится где-то в горле.

Ночь посвящения…

Женя говорила про пятницу, на следующей неделе. Есть время подготовиться. И просто тьма времени, чтобы заранее вариться в страхе.

Вторая пара – экономика. Сижу, смотрю на доску, в голове – Тина и её улыбочка. «Увидимся на посвящении».

Она знает. Точно знает.

Эта секундная заминка, этот крохотный сбой – она его услышала. Увидела. Записала в свой чёртов телефон.

И что теперь? Что они сделают? Запрут меня в каком-нибудь чулане? В том самом флигеле, про который говорила Женя?

От одной мысли ладони становятся мокрыми.

– … и на следующей неделе контрольная по этой теме, – говорит препод.

Контрольная. Точно. Мне ещё и учиться надо.

Звонок звучит как спасение.

Иду в столовую. Быстро выбираю перекус: сэндвич с курицей, сок.

Народу тут много – гул голосов, звон посуды, запах чего-то жареного. Оглядываюсь, ищу свободное место.

– Уля! Сюда!

Женя машет мне от столика у окна. Рядом с ней сидит парень, уставившись в ноутбук.

Пробираюсь к ним, плюхаюсь на стул, ставлю поднос.

– Выглядишь как смерть, – говорит Женя вместо приветствия.

– Спасибо, ты тоже прекрасна.

– Я серьёзно. Что случилось?

– Не выспалась.

Она явно не верит. Но не давит, и за это я ей благодарна.

– Это Макс, – кивает она на парня с ноутбуком. – Макс Литвинов, третий курс, айтишник. Макс, это Уля. Та самая.

Он поднимает голову. Моргает, будто его выдернули из другого измерения.

– Та самая – это которая живёт у Сабуровых?

– А что, есть другая? – хмыкаю я.

– Просто уточняю, – он пожимает плечами. – Маленькая академия, слухи быстро расходятся. Чёрный мерседес, личный водитель, племянница жены Сабурова-старшего. Ты уже местная знаменитость.

– Макс, – Женя пихает его локтем. – Хватит.

– Что? Я констатирую факты.

– Вот и не констатируй. Дай человеку поесть.

Я вяло жую свой сэндвич.

Хорошо, что сижу спиной к столику элиты, – нет повода глазеть на них.

Но их взгляды на себе я безусловно чувствую.

– Ты хорошо знаешь Филиппа? – спрашиваю Макса.

Он переглядывается с Женей. Что-то мелькает между ними – быстрое, непонятное.

– Знаю неплохо, – говорит он осторожно. – Мы на одном потоке были. До того, как он ушёл на индивидуальное обучение.

– Почему ушёл?

– Точно никто не знает. Слухи разные. – Макс откидывается на спинку стула. – Кто-то говорит – избил преподавателя. Кто-то – что замяли что-то посерьёзнее. Его отец может себе позволить замять что угодно.

– И какой он? Филипп.

Взгляд у парня задумчивый и будто мимо меня.

– Странный, – говорит наконец. – Умный, но странный. Держится особняком, ни с кем не сближается. А если кто-то лезет – ломает так, что потом по частям собирают.

– В смысле – ломает?

– В прямом. Одного парня из общаги довёл до нервного срыва за неделю. Тот потом академотпуск взял, уехал куда-то. До сих пор не вернулся.

Женя морщится.

– Макс, зачем ты ей это рассказываешь?

– Она спросила. Я ответил.

– Ты её пугаешь.

– Я её предупреждаю, – поднимает указательный палец. – Информация – это сила. В общем, не лезь к нему. Держись подальше. Он… непредсказуемый.

Держись подальше – «отличный» совет. Особенно когда живёшь с ним в одном доме.

– Женя, – меняю тему, потому что если ещё минуту буду думать о Филиппе, то точно свихнусь. – Ты говорила про ночь посвящения. Что там конкретно происходит? Какие испытания?

Она качает головой.

– Так я и не знаю. Те, кто прошёл – молчат.

– Почему?

– Традиция. Если расскажешь – будет хуже. Для всех.

– Но ты же уже говорила – запирают, пугают…

– Это общее. Все знают. А детали… – она отводит взгляд. – Реально не знаю.

Макс постукивает пальцами по столу.

– Каждый год разное, – говорит он. – Они придумывают новые штуки. Что было в прошлом году – уже неактуально.

– Откуда ты знаешь? Про своё посвящение расскажешь? – тараторю взволнованно.

– Как и сказала Женя, не могу рассказать. Я просто собираю информацию. Это моё хобби.

Женя фыркает.

– Хобби. Он взламывает базы данных академии ради развлечения.

– Не взламываю. Просто… нахожу открытые двери.

Макс вообще странный. Будто не из этого мира. Но… безобидный, вроде.

– Слушайте, хватит про посвящение, – взмаливается Женя. – Давайте о прекрасном, м? Поехали сегодня с нами? В Ривьеру, к морю. Макс на машине. Погуляем, подышим, развеешься.

Это она мне?

– В Ривьеру? – переспрашиваю.

До города час езды.

– Ага. Там набережная классная, кафешки всякие. Ты же ещё нигде не была толком?

Нигде. Из дома Сабуровых – в академию, из академии – обратно. Но и я тут второй день всего.

– А как же… – начинаю я и осекаюсь.

Как же Филипп?

А пошёл бы он к чёрту.

Я же не обязана ехать с ним, верно?

– Что? – Женя поднимает бровь.

– Ничего, – качаю головой. – Я в теме.

Глава 7
Аномалия

Фил

У первого курса сейчас физра.

Знаю, потому что смотрел расписание.

На баскетбольной площадке за главным корпусом – толпа первокурсников. Сажусь на трибуну, закуриваю. Отсюда видно всё.

Они бегают. Наматывают круги по площадке. Преподша свистит, орёт что-то про темп.

Её нахожу сразу.

Коса бьёт по спине – раз, два, три. Дыхание ровное, не сбивается. Плечи прямые, не сутулится. Ноги работают чётко, без лишних движений. Тело, походу, привыкло к нагрузке.

Затягиваюсь, выпускаю дым вверх.

Скучно. Они все одинаковые, эти первокурсницы. Бегают, потеют, хихикают. Потом будут тянуться на матах, поглядывать на парней, краснеть от чужих взглядов.

Но эта вчера не заплакала.

Я держал ладонь на её бедре, лез под юбку – она смотрела. Не отводила глаза, не истерила, не умоляла. Смотрела так, будто запоминала.

Это не вписывается.

Как… аномалия.

Затягиваюсь глубже. Смотрю, как коса бьёт по спине – раз, два, три.

Рядом плюхается кто-то тяжёлый.

– Любуешься?

Роман. Сидит, развалившись, листает телефон. На губах – ухмылка.

Не отвечаю. Смотрю, как она бежит.

– А я вот тоже кое-чем любуюсь, – тянет он слова, будто смакует. – Глянь, какая, мм…

Бросаю незаинтересованный взгляд на экран его телефона.

Там страница ВКонтакте.

Интерес тут же просыпается.

Ульяна Ахматова. Её страница.

Северцев быстро листает её фотки, смахивая каждую пальцем.

Она в каком-то парке, она с подругами, она смеётся в камеру. Волосы… эти её длинные волосы распущены, не в косе. Глаза щурятся от солнца.

Живая. Настоящая. Не такая, как здесь.

Не робот, бегающий по полю.

Выдёргиваю телефон у него из рук.

– Эй! – Рома скалится, но не пытается отобрать. – Полегче.

Листаю. Ещё фото – день рождения, торт со свечками. Ещё – с какой-то женщиной, похожей на неё. Мать? На заднем плане – обычная квартира, обычные обои, обычная жизнь.

Не наш мир.

– Только не говори мне, что раз уж она твоя… родственница, её трогать нельзя, – Рома откидывается назад, закидывает руки за голову.

– Не родственница, – отвечаю глухо.

Но он это, конечно, понимает.

– Отлично. – Облизывает губы. Медленно, по-хищному. – А то у меня на неё вдруг появились планы.

Возвращаю ему телефон.

– Не родственница, – голос хрипнет. – Но трогать нельзя.

– И почему?

На площадке свистят, первокурсники останавливаются. Она стоит, упёршись руками в колени, переводит дыхание. Коса свесилась через плечо.

– Я сам. Потрогаю.

Рома хмыкает.

– О как. Наш Листерман нашёл себе новую игрушку?

Она выпрямляется, что-то говорит новой подружке. Улыбается. Открыто, легко – так, как никогда не улыбнётся мне.

– Сам так сам, – Рома пожимает плечами, поднимается. – Только потом не жалуйся, если сломается быстро. Они все ломаются.

Хлопает меня по плечу, уходит.

Они все ломаются.

Гашу сигарету. Ухожу.

Жду в машине. Игорь стоит снаружи, привалившись к капоту.

Достаю телефон. ВКонтакте вбиваю в поиск: Ульяна Ахматова.

Те же фото, что показывал Рома. Парк, подруги, день рождения. Последняя запись на стене – месяц назад. «Новая жизнь, новые приключения». И смайлик.

Новая жизнь.

Если бы она знала, какая жизнь её ждёт в нашем доме.

Через полчаса она появляется. Переоделась – юбка, блузка, рюкзак. Идёт по парковке, но не к двери тачки.

Останавливается напротив Игоря. Что-то говорит ему, он кивает. Она разворачивается и идёт к старой хонде. Возле неё – очкарик с ноутбуком под мышкой. Литвинов. И новая подружка тоже там.

Дверь машины открывается, Игорь садится за руль.

– Ульяна Андреевна сказала, что сама доберётся до дома.

– Куда она едет?

– Не сказала.

Смотрю через стекло. Она смеётся чему-то, что сказал очкарик. Кивает. Садится на заднее сиденье хонды.

Нашла лазейку, чтобы от меня сбежать.

Ещё одна аномалия. Никто прежде не находил.

Машина заводится, выруливает с парковки.

А я ведь уже знал, куда положу руку. Чуть выше, чем вчера. Проверить, где её граница. Когда она дёрнется, когда ударит.

– Филипп Всеволодович, домой?

– Да. Поехали.

Глава 8
Заявка

Уля

Кафе называется «Волна». Деревянная терраса на сваях, прямо над пляжем. Столики под выгоревшими зонтами, меню на крафтовой бумаге, официанты в фартуках с якорями.

Туристы везде. Сентябрь, бархатный сезон – народ цепляется за последнее тепло. На пляже яблоку негде упасть: лежаки, полотенца, визжащие дети, продавцы кукурузы.

Женя облизывает ложку с мороженым и щурится от солнца.

– Божечки, как же я это люблю. Море, солнце, красота.

Макс сидит напротив, уткнувшись в телефон. Периодически поднимает его, снимает что-то – море, чаек, Женю с перепачканным мороженым подбородком.

– Макс, я тебя убью, – она тянется отобрать телефон, но он уворачивается.

– Для истории. Потом спасибо скажешь.

Моё фисташковое тает быстрее, чем я успеваю есть. Зелёные капли стекают по вафельному стаканчику на пальцы.

Макс рассказывает про город. Оказывается, у него интересная история.

– Город построили в девяностых, – Макс машет ложкой в сторону набережной. – Какой-то олигарх выкупил кусок побережья и решил сделать «русский Монте-Карло». Понастроил особняков, яхт-клубов, закрытых пляжей. А потом деньги кончились – или отобрали, никто точно не знает. Проект заморозили.

– И что? – спрашиваю я.

– И получилось два города в одном. – Он кивает на пляж перед нами. – Это – старая часть. Обычные люди, туристы, студенты. Кафешки, рынки, панельки в три улицы от моря. А там, – он кивает куда-то вправо, за мыс, – Золотая миля. Закрытые посёлки, частные пирсы.

Женя фыркает.

– Там наши мажоры живут. Монстровы, Ларины, Омаровы, вся эта братия.

Морщусь.

Монстровы? Что это за фамилия такая?

– Не все там живут, Жень, – поправляет Макс. – Некоторые в Старом городе, ближе к центру. Там тоже дорого, но по-другому. Исторические особняки, довоенная застройка.

– А академия?

– На границе. – Он чертит пальцем воображаемую линию. – Специально так построили. Чтобы и богатые могли ездить из своих посёлков, и общага рядом для тех, кто попроще.

Смотрю на море. Отсюда не видно разницы – вода одинаково синяя, солнце одинаково жаркое. Но где-то там, за мысом, начинается другой мир. Тот, в котором я теперь живу.

– Ривьера-Сити, – повторяю вслух. – Красивое название.

– Красивое, – соглашается Макс. – Только местные его не любят. Говорят – понты. Раньше тут просто посёлок был, рыбацкий. Камышовка. Старики до сих пор так называют.

– Камышовка, – Женя морщит нос. – Фу. Ривьера лучше.

– Лучше-то лучше. Только от переименования рыбаки богаче не стали.

Доедаю мороженое. Облизываю пальцы.

Два города в одном. Золотая миля и Камышовка. Особняки с частными пирсами и панельки в три улицы от моря.

И я – между ними. Девочка из обычной квартиры, которая живёт теперь в доме за забором с охраной.

– Там пенная вечеринка, – Женя вытягивает шею, глядя на пляж. – Видишь?

Вижу. Дальше по берегу – огороженная площадка, колонки, толпа людей в купальниках. Из пушек валит белая пена, накрывая всех с головой. Музыка долетает обрывками – что-то басовитое, танцевальное.

Женя вскакивает, хватает меня за руку.

– Пошли.

– Женя, мы в форме, – пытаюсь её притормозить.

– Плевать.

– Промокнем насквозь.

– В этом весь смысл!

Макс поднимает телефон.

– Я снимаю.

– Макс!

– Для истории.

– Ладно. Но на мой снимай, – Женя отдаёт ему свой телефон.

Я отдаю свой.

Женя тащит меня по ступенькам на пляж.

Охранник на входе в зону вечеринки смотрит на нашу форму – чёрные блузки, белые юбки, явно не пляжный дресс-код. Пускать нас не хотят.

Женя вдруг расстёгивает нижние пуговицы на блузке и завязывает края в узел. Блузка становится короче, оголяется пупок.

Я делаю то же самое, вдруг заразившись от Жени этим безрассудством.

Охранник хмыкает, пропускает нас.

Забегаем за ограждения.

И тут же нас накрывает.

Пена – везде. В лицо, в волосы, за шиворот. Тёплая, мыльная, пахнет чем-то цитрусовым. Музыка бьёт по ушам, вокруг орут, смеются, танцуют. Какой-то парень врезается в меня, извиняется, исчезает в белом облаке.

Женя хохочет как ненормальная. Хватает меня за руки, кружит. Пена летит во все стороны.

– Давай! – орёт она сквозь музыку. – Не стой как истукан!

И я сдаюсь.

Прыгаю, танцую, подставляю лицо под белые хлопья. Блузка липнет к телу, юбка потяжелела, волосы – мокрые сосульки. И плевать. Плевать на всё – на Сабурова и всю эту элиту академии.

Сейчас я просто – я. Студентка на пенной вечеринке. Обычная девчонка.

Макс пробирается к нам сквозь толпу, телефон в вытянутой руке.

– Улыбаемся!

Мы с Женей виснем друг на друге, показываем в камеру языки. Блузки промокли насквозь, облепили тело. Макс ржёт, снимает ещё.

– Теперь на мой! – кричу ему. – Давайте вместе!

Макс приобнимает нас обеих, Женя корчит рожу, я просто улыбаюсь. Щёлк.

– Ещё одну!

Щёлк.

– Окей, хватит, – Макс отлепляется от нас. – Я мокрый как мышь.

– Ты же даже под пену не лез, – Женя тычет его в бок.

Выбираемся из пенной зоны. Стоим, обтекаем. Форма – хоть выжимай, волосы – катастрофа.

– Охренеть, – говорит Женя с восторгом. – Вот это я понимаю.

Открываю ВКонтакте, загружаю фотку. Мы втроём, мокрые, счастливые, в пене. Добавляю подпись: «Бархатный сезон».

Публикую.

Уведомление выскакивает через секунду.

Буквально – через секунду.

«Филипп Сабуров оценил вашу фотографию».

Сердце ёкает.

Нажимаю на имя.

Страница закрытая. На аватарке – рука с оттопыренным средним пальцем. Дерзкий фак на чёрном фоне.

Он только что поставил мне лайк? Поставил сразу, а значит, сидел на моей странице именно в эту минуту.

– Уля? – Женя заглядывает мне через плечо. – Ты чего побледнела?

– Ничего. – Убираю телефон. – Поехали домой.

От моей тёти есть пропущенные, поэтому надо возвращаться.

Макс везёт нас обратно. Старая хонда пахнет ванильным освежителем и чем-то машинным. Сиденья накрыты полотенцами – Женя где-то добыла на пляже.

– Вам же в общагу, да? – спрашиваю я.

– Ага, – Макс кивает. – Но тебя первую. По пути.

Женя дремлет на заднем сиденье рядом со мной, голова на моём плече. Мокрые волосы пахнут цитрусовым мылом и солью.

– Спасибо, – говорю тихо. – За сегодня. Мне было… нужно.

Макс смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Всё нормально?

Нет.

– Да. Просто адаптируюсь.

Он кивает, не давит.

Ворота особняка Сабуровых выглядят ещё массивнее в сумерках. Макс присвистывает.

– Неплохо живёт твоя тётя.

– Это дом её мужа.

– Понял.

Высаживаюсь, машу им. Хонда разворачивается, уезжает. Красные огоньки тают в темноте.

Стою перед воротами. Мокрая, в грязной форме, с песком в волосах.

Телефон жжёт карман.

Не смотрю. Не буду смотреть.

Нинель появляется, едва я переступаю порог.

– Ульяна, что с тобой? – она округляет глаза.

– Пенная вечеринка, – нервно усмехаюсь. – Мне очень надо это всё постирать. Есть стиралка?

– Отдай мне, – она протягивает руки. – Я займусь.

– Я сама могу.

– Ульяна, – она качает головой, будто объясняет ребёнку. – Я принесу тебе новый комплект.

– Новый?

– Иди переодевайся, пока не застудилась.

Вот так просто. В их мире.

Грязная форма – не проблема. Новый комплект – пожалуйста. Не надо стирать, сушить, гладить. Кто-то всё сделает за тебя.

Поднимаюсь в комнату, принимаю душ. Смываю соль, пену, песок. Стою под горячей водой, пока кожа не краснеет.

Телефон лежит на раковине, и я всё-таки срываюсь.

Одно уведомление.

«Филипп Сабуров хочет добавить вас в друзья».

Долго смотрю на экран.

Отклоняю заявку.

Нет, Филипп, мы не друзья.