Текст книги "Нелюбимая (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Госпожа Туманова громко расхохоталась, раз Венера оценила, значит, мужик хорош. Надо брать, ну, или давать. В следующий раз решит, какой глагол ей ближе.
Глава 17. Фонари и звёзды
Андро Кобаладзе, которого в бомонде называли просто «Кобальт» встретил её в своём огромном лофте, который был заточен под небольшую студию звукозаписи. Он как всегда расцеловал своего любимого соавтора будучи в пижамных штанах и шёлковом халате, который реял позади него как красный флаг, пока он провожал её в квартиру. Лиза давно привыкла к его эксцентричному поведению и голому торсу. Андро предпочитал работать в поте лица босиком и без футболки.
Когда-то Лиза обратилась к нему не только потому, что он слыл одним из самых талантливых композиторов, но и потому что Захар его терпеть не мог. Андро избегал многих общепринятых правил игры в шоу-бизнесе, соблюдая только свои собственные. Он создавал свои шедевры только для тех, чьими голосами он хотел был их исполнить, а не для тех, кто платил ему деньги. Удивительно, но зарабатывал он при этом гораздо больше коммерческих авторов, потому как своими прицельными выстрелами, попадал хитами точно в топы.
Лиза писала только стихи, накладывала их на незамысловатый мотивчик под гитару, Андро делал из этого мотива полноценную композицию, а из Лизы он сотворил загадочную личность под псевдонимом «L.T.». У неё не было странички в соцсетях, зато была страничка в самой большой интернет-энциклопедии, где был выставлен список песен автора и фото Лизы – в цветных фиолетовых линзах, с разноцветными косичками, вплетенными в волосы и смешной повязке на пол лица, которая улыбалась вместо неё. Невозможно было узнать в этом фрике Туманову, но если приглядеться, то вполне.
Андро усадил свою гостью за высокий барный стул и налил ей её любимого какао. Он ждал её ещё неделю назад, но её задержал в пути больной муж.
– Как твой Захар? – вежливо поинтересовался Андро.
– Выписывают через пару-тройку дней, ничего серьезного, будет как новенький.
– Ну, что ты задумала, моя прекрасная Лизетта?
– Во-первых, я подала на развод. Во-вторых, после него я хотела бы устроить небольшой творческий вечер с выступлениями артистов, для которых мы написали песни. Плюс попридержи наши последние наработки, потом продадим их дороже, я теперь на самообеспечении, если муж зажмотит мой брачный договор. Можешь устроить клубную вечеринку?
– Легко! Напущу туману, откуда выходит загадочная «L.T», приглашу инди-группы, которым мы отдали ранние песни почти бесплатно, а они выстрелили и ещё не успели заболеть звёздной болезнью, – утвердительно затряс тёмными кудрями Андро. – Выступят почти задаром, а кто-то из уважения ко мне и с целью подлизаться к нам обоим.
– Напиши во сколько обойдётся, я кое-что продала из подарков мужа, думаю, этого должно хватить.
Андро подпёр ладонью подбородок, разглядывая Лизу, которую, как и муж будто впервые начал видеть не как своего творческого партнёра, но и женщину. Он был молод, харизматичен и хорош собой, но для Лизы никогда не представлял мужского интереса.
– Лизетта, вот скажи мне, как твой муж не замечал, чем ты занимаешься?
– Он вообще меня будто не замечал, есть и есть, – пожала плечами Лиза. – Он не виноват, это я позволяла себе быть мебелью в его доме, больше не хочу. Спальный гарнитур «Лиза» цвета горький шоколад переезжает в место получше – двушку в Чертаново, где меня точно заметят все местные алконавты.
– Не позволю! Устроим шоу, а потом продадим тебя подороже, переедешь к элитным алконавтам внутрь третьего транспортного, – рассмеялся раскатистым смехом Андро и протянул ей приглашение. – Хочешь сходить на вечеринку в клубе? Мне что-то лениво, а так-то вечер классный, лучшие танцевальные хиты последних лет.
Лиза повертела в руках цветную бумажку, почему бы и нет, надо отметить свой официальный исход из дома мужа.
*****
Лиза каждый оставшийся до переезда день будто прощалась с домом, в котором прожила больше десяти лет. Захар купил его сразу после свадьбы, до этого они жили в большой городской квартире. Лиза знала, что у её мужа есть ещё один дом, тот, который был вотчиной первой жены – Лады, но она никогда там не была. Она что-то припоминала насчёт того, что Захар съехал оттуда с дочерьми сразу, как не стало жены.
С девочками она уже поговорила, сказала как есть – с Захаром их больше ничего не связывает, брак себя изжил. Это самое точно определение, которое она смогла подобрать к тому, что между ними происходило. Красивые ухаживания от мужа так и не заменили реальных чувств, забота о его дочерях так и не заглушила её материнский инстинкт, который орал во всё горло, что ей нужно срочно поторопиться и родить ребёнка. Из круга общих знакомых она собиралась тихонько выйти, как только сдаст благотворительный фонд в добрые руки. Чем она займется потом, Лиза точно не знала, писать стихи ей, конечно, нравилось, но она не была уверена, что это надолго. В плане финансового обеспечения она рассчитывала на отступные по брачному контракту и успешный выход из тени своего псевдонима, как запасной вариант. Она делала это не для того, чтобы ткнуть носом Захара в то, кого он потерял и кого не замечал все эти годы, ей просто нужно было попробовать обрести себя. В этом или в чём-то другом, она пока точно не знала.
*****
– Лиза, мы вернулись! Эдик когда приедет, кстати, всё это забрать?
Она вздрогнула от неожиданности, когда сзади её обняла Маша, пока Лиза застыла перед полками с обувью в своём гардеробе.
– Бегите срочно в душ, от вас пахнет конями! – улыбнулась мачеха, целуя Машу в макушку. – У вас будет ещё два дня, чтобы дотащить из моего гардероба то, что не дотащили вчера, остальное заберёт Эдик для благотворительного показа.
Маша кивнула и побежала смывать с себя запахи конного клуба. Девочки восприняли развод отца и Лизы довольно спокойно, хоть и поплакали, взяв с Лизы твёрдое обещание, что они будут часто видеться. Через неделю было первое сентября, куда Лиза, конечно же, пообещала прийти. Даша всё же спросила у мачехи:
– У папы кто-то есть? Он тебе изменил?
– Вам следует спросить это у него, девочки.
Лиза улыбнулась, глядя как Маша скачет по коридору в свою комнату. Как бы Лиза не пыталась обрубить все концы с семейством Тумановых, двоих девочек она из своей жизни выбросить не сможет, только если они с ней перестанут общаться сами, а они к ней всё же привязались – не отвязать.
– Лиза, можем поговорить? – постучала Евгения в дверь гардеробной, которая была размером с типовую однушку.
– Насчёт Колобка со шрамом? Есть новости?
Евгения протянула Лизе планшет, где было небольшое досье на Колобка из страшной сказки уголовных дел и недоказанных преступлений.
– Вообще его зовут Шрам, а я таких называю «божок местного разлива», – вздохнула Женя. – Бывший криминальный авторитет из Краснодара, хотя авторитет это громко сказано, просто успел срубить бабла в девяностые и его за это не успели убить, хоть и присел пару раз. Сейчас ворочает бизнесом, по меркам Москвы мелкий, но там у себя в большой деревне развернулся хорошо. Приезжал сюда на несколько дней, уже отчалил, провёл весёлые выходные с банными девочками, встречался с несколькими интересными людьми. Филин посчитал, что угрозы не представляет, Колобок приезжал прикупить новое авто.
Лиза листала фотографии из ресторанов, где отдыхал Колобок, в компании юных девиц лёгкого поведения, один раз был в стриптиз клубе с девушкой на коленях, но точно не стриптизёрша. Простым танцовщицам такие подарки не дарят, на фото он протягивал брюнетке коробочку с браслетом от Картье, новая лимитированная коллекция. Она сразу его надела, уселась на колени к уродливому мафиози и что-то горячо шептала на ухо, пока он лапал её за задницу.
– Почему он нас преследовал?
– У Филина есть один предполагаемый вариант, – слегка напряглась Евгения. – Этот Шрам держит девочек в любовницах строго до двадцати, поговаривают, что начальный возраст начинается с тринадцати.
– Твою мать, – выдохнула Лиза, оперевшись руками на столик гардеробной. – Он на моих девочек глаз свой положил?!
– Возможно, но когда увидел, что за девочками стоят мужчины с оружием, глаз свой быстренько снял, пока цел, – усмехнулась Евгения. – Я специально вывела вас из ресторана, чтобы он видел, что вы в его грязных деньгах и предложениях не нуждаетесь.
– Спасибо, Женя. Всё точно нормально? Он не представляет угрозы?
– Нет, он уже отчалил в свои тёплые края.
– Хорошо, спасибо ещё раз, но я всё же передам Захару, чтобы он был осторожен.
– Лиза, мне тут просили кое-что вам передать, – улыбнулась Евгения, протягивая ей листок бумаги. – Номер телефона Игоря, на случай, если вдруг ваше свидание прошло неудачно, он хотел бы скрасить ваш прекрасный вечер собой.
– Он всегда такой настойчивый? – улыбнулась Лиза, взяв бумагу с номером телефона в руки.
– Когда ему что-то нужно, всегда, – усмехнулась Евгения.
– Передайте ему, пожалуйста, что моё свидание прошло хорошо, а с двумя мужчинами одновременно я не встречаюсь, а у меня ещё есть и муж официально, – вздохнула Лиза, протягивая бумажку обратно.
– А я вот встречаюсь, а то меня один не выдерживает, приходится иметь много вариантов на выбор, – подмигнула ей Евгения. – С Игорем, зря отказываетесь, он хоть и старый конь, но ни одну борозду ещё не испортил. Мою так точно.
Евгения ей ещё раз подмигнула и оставила телефон на столике.
– На всякий бабский случай.
*****
Лиза потратила свою молодость на учёбу, работу, заботы о единственном близком человеке, маме, потом на заботы о чужих детях, о своём муже. Никаких клубов, сомнительных компаний, весёлых приключений, которые стыдно было бы вспомнить в старости. Лиза решила, что надо хотя бы наверстать клубные вечеринки, воспользовавшись приглашением Андро. Она пришла туда одна, из знакомых, с которыми тут можно было оторваться подходила только Венера, но её с собой брать что-то не хотелось, потом пришлось бы держать ей волосы в туалете, чтоб не наблевала на себя.
Госпожа Туманова отрывалась на танцполе даже без допинга горячительных напитков. Пусть ей было лет на десять больше, чем остальной публике, но это её нисколько не расстраивало. Она двигалась под зажигательные треки разных артистов, ни о чём не думая и не тревожась.
Мысли клубят под лучами солнца
Я боюсь, что завтра не проснемся
Никаких больше вечеринок
Ты рисуешь старые картины…
Лиза провела два часа в танцевальном экстазе, отшила несколько молоденьких парней, которые пытались угостить её выпивкой, и с чистой совестью собралась домой. Возраст всё же давал о себе знать – ночные загулы это не про неё, как и мальчики чуть за двадцать. Разгорячённая танцами, Лиза присела у барной стойки и купила выпить себе сама, чтобы немного охладиться. Кто-то присел с ней рядом, она повернула голову и встретилась взглядом с Мирой, которая сегодня тоже должна была выступать, но почему-то так и не вышла на сцену.
– Думаешь ты победила?! – выпалила певичка, пригибаясь к Лизе. – Думаешь, если лейбл разрывает со мной контракт, я просто исчезну? Думаешь, ты получишь от меня хоть копейку от моего концерта на этих забитых мужьями баб?
Туманова медленно втянула апельсиновый сок через трубочку, рассматривая Миру, которая явно нервничала. Её карьера только началась, а уже под угрозой.
– Я с тобой не воевала, Мира, – покачала головой Лиза. – Я всего лишь защитила девочек, которых воспитывала с малых лет. Не хочешь платить по обещанным счетам – твоё право, последствия ты знаешь. И, да, детка, без поддержки лейбла ты просто исчезнешь.
– Это ты исчезнешь после своего развода с Тумановым! Ты никто и звать тебя никак! – прошипела певичка. – Фонари все погаснут, а звёзды будут светить! Я Мира Вайб, а ты просто бывшая жена!
Лиза слегка опешила от горячности девушки, которая попала под каток, что сама запустила, прыгнув не в ту постель. Захар, конечно, тоже погорячился, разрывая с ней контракт, пусть бы пользовался прелестями Миры дальше, но нет, начал строить из себя виноватого мужа с тумановским размахом.
– Знаешь, Мира, я иногда поражаюсь тому, как мелкие люди вроде тебя, цитируют бессмертное творчество Цоя, не понимая о чём оно, – сказала Лиза, гордо вставая со своего высокого стула. – Он, кстати, написал эту песню и музыку к ней сам, как и многие другие свои песни, которые люди будут помнить ещё очень долго. Ты фонарь, Мира, который так и не понял, в чём соль сегодняшнего успеха певичек вроде тебя. Это не твой голос, который, кстати, очень хорош. Это даже не твой личный бренд, который ты создала. Твой успех – это команда хитмейкеров лейбла, которые дают тебе годный материал, а ты его исполняешь. Ты не пишешь себе ни стихи, ни музыку, тебя слепил лейбл, а ты просто открываешь рот. Ты погаснешь очень быстро, Мира, если не найдёшь себе хитовых песен. Всю оставшуюся жизнь будешь выступать по корпоративам со своим старьём, если лейбл отдаст тебе на них права. О чёрт! Не отдаёт, да? Захар отнял у тебя твои хиты!
Это было жестоко со стороны Захара, как по мнению Лизы. Он отправлял Миру пинком со сцены в отправную точку её пути, считай, с нуля.
– Мне жаль, правда, жаль. Это несправедливо, но, надо было думать, с кем связываешься, – потрепала по плечу девушку Лиза.
Мира ударила её по руке, вскочив на ноги и глядя на неё бешеными глазами.
– Себя пожалей! Ты даже не представляешь с каким дерьмом ты живёшь всю жизнь!
– Мне плевать, я с ним развожусь, пусть плавает дальше на поверхности, – усмехнулась Лиза.
Она обошла Миру стороной и направилась к выходу, даже встреча с певичкой не испортила ей настроения после клубного отжига. Мира прожигала ей спину взглядом, сжимая кулаки и стискивая зубы от ярости.
– Я вас всех уничтожу… – прошептала она, повторяя себе обещание данное много лет назад самой себе. – Всех до единого…
Глава 18. Сомнения
К берегу Тумановых причалил розовый корабль модного столичного стилиста Эдуарда Нежинского, который обожал копаться в чужих закромах брендового шмотья и выискивать там что-то интересное. Он хорошо зарабатывал на чужом неумении стильно одеваться, был весёлым и открытым молодым мужчиной, который обожал розовый цвет и презирал чужое мнение о себе. Эдик работал со многими женщинами из богемы, но не со всеми, у него были свои моральные принципы и предпочтения. Как и у Андро, с которым они дружили, а Лиза поддерживала общение с обоими.
Ежегодный показ мод организовывался осенью уже восьмой год подряд. Состоятельные женщины жертвовали свои модные платья, которые показывали на подиуме сами владелицы. Совместными усилиями с помощью соцсетей и журналистов они раздували это событие, потом Эдик продавал шмотки через свой шоурум и отдавал деньги Лизе, которая перераспределяла их по дырявым бюджетам нуждающихся в её помощи людей и общественных организаций.
– Лизочка-стрекозочка, большая молодец, твой любимый Эдик пришёл! – возвестил громкий голос Нежинского, когда он вошёл в особняк Тумановых.
Лиза встретила его одна на пороге дома, девочки уехали докупать кое-какие принадлежности для школы вместе с Евгенией. Хозяйка напоила стилиста чаем с его любимыми пирожными и проводила в большую гардеробную, где предоставила ему полную свободу действий.
– Всё, что не для показа, заберёшь в шоурум, тоже на благотворительность.
– Уверена? Тут прям гардероб на все случаи жизни, можно вообще больше ничего не покупать. Нестареющая классика и стиль.
– Классика не стареет, а я да… Только свадебное платье оставь. Маша утверждает, что выйдет в нём замуж. Меряет его лет с десяти, стабильно каждый год, всё ещё ждёт, что до него дорастёт, – грустно улыбнулась Лиза. – Пусть висит.
– Эх, помню я наш лучший благотворительный показ! Ужасающий своей красотой, но лучший! – с придыханием сказал Эдуард. – Свадебное платье в крови – протест против домашнего насилия. Столько денег собрали, а сколько жизней спасли! Аделичка просто звезда была!
Лиза помнила этот скандальный показ, когда на подиум вышла сама глава благотворительного фонда в синяках от рук любящих родственников. Туманова тогда сидела во втором ряду и роняла слёзы от силы духа и смелости этой женщины. Если бы Лизу бил муж, она бы скорее всего молча терпела, стыдно кому-то сказать, да и кому ей сказать? Выйдя замуж, она сузила весь свой близкий круг общения до мужа и его дочерей, ей не с кем было поделиться не то, что наболевшим, а даже счастьем. Теперь она останется совсем одна.
Последние дни в этом доме её начали одолевать сомнения, подпитанные страхом, что за дверью её брака не ждёт ничего хорошего. Даже Захар, который её не любил, изменил, но вроде как начал что-то осознавать, казался уже не таким плохим мужем. Может, дать им ещё шанс? Твёрдое решение Лизы на шанс для себя в свободной жизни, уже не казалось таким твёрдым, когда оставалось сделать последний шаг.
Эдик методично закатывал её атрибуты прошлой жизни в чехлы и коробки, но все эти платья вдруг стали видеться не пустыми символами ухаживаний от мужа, а нечто большим. Может, Захар не умел любить по-другому? Только через знаки внимания и подарки, а Лиза так и не сказала, как надо любить её. А если она скажет сейчас, он готов услышать?
Ей стало нечем дышать, словно началась паническая атака, она метнулась к небольшому окошку в гардеробной и распахнула его настежь, впуская свежий воздух. Лиза прислонилась лбом к стене и заплакала горькими слезами.
– Лизочка, ты чего? Что с тобой? – осторожно погладил её по спине стилист.
Она медленно сползла по стене и села на полу, прислонившись спиной к стене. Эдик сел рядом, встревоженно глядя на плачущую женщину. Лиза взглянула на него, как на последнюю надежду утопающей, пусть он не был ей другом, а скорее полезным человеком, с которым она иногда общалась, может, хотя бы он её выслушает. В его взгляде было столько искренней тревоги и сочувствия, что она начала говорить и никак не могла остановиться. Лиза говорила о своей неразделённой любви, о первой жене Захара, с которой так и не смогла победить в соревнование за главный приз «сердце общего мужа». Она захлёбывалась рыданиями, когда рассказывала о своих нарожденных детях – первый мальчик, а потом девочка. Лиза тыкала дрожащим пальцем в черную коробку, которая темнела в дальнем углу гардеробной.
– Забери её, пожалуйста… – шептала она, вцепляясь в Эдика. – Там пинетки… Я сама вязала… Забери! Не могу туда смотреть!
Он гладил её по вздрагивающей от рыданий спине, пытался успокоить, пока Лиза всё говорила и говорила, как на сеансе с психотерапевтом. Когда слова закончились, остался лишь страх, который она высказала вслух:
– Я боюсь! Очень боюсь потерять эту свою любовь. Почему? Я ведь несчастлива! Почему меня сковывает страх, как будто я теряю что-то важное?!
Эдик чуть отстранился от неё, с важными видом поправил модные очки на носу, которые носил то ли от того, что на самом деле плохо видел, то ли от того, что они ему очень шли.
– Потому что у нас в стране культ женских страданий, вот, что я тебе скажу! Многим кажется, что если они перестанут страдать, то перестанут существовать! Отрицательные эмоции очень сильный якорь, который привязывает к объекту страданий чуть ли не на всю жизнь! Даже положительные эмоции так сильно не закрепляют этот результат.
Лиза хлопнула несколько раз мокрыми ресницами, слушая стилиста, который глаголил удивительно интересные вещи, а не составлял образы на вечерний выход, как обычно.
– Ты боишься перемен! Думаешь там будет хуже, думаешь не найдешь мужчину своей мечты! Неа, не найдешь! Он будет не из мечты, а реальный! – воодушевленно вещал Эдуард, словно коуч по женскому счастью. – А если даже не найдешь нормального реального, всегда найдется стрекозёл по которому можно будет пострадать. Так что ни хрена ты не потеряешь, Лизонька, а знаешь, что можешь потерять, если останешься?
– Что? – шмыгнула носом Лиза.
– Возможность вытеснить страдания и заполнить их чем-то новым, от чего хочется улыбаться, а не плакать.
Эдик вскочил на ноги, протягивая руки к Лизе.
– Пошли!
– Куда?
– В сарай! У тебя ведь есть сарай, ну или гараж?
– Есть, а что мы там будем делать?
– Нам нужна лопата! Надо закопать кое-что!
*****
Лиза никогда не делала ничего более странного, чем сейчас, стоя с черной коробкой своих самых страшных воспоминаний в руках, рядом с мужчиной в розовом пиджаке, которым в поте лица копал яму на задворках сада.
– Пойдет, достаточно глубоко, – проговорил Эдик, оценивая свои труды. – Всё, теперь мысленно или вслух проговори все свои страдания и мы их похороним. Больше они тебя тревожить не будут. Если не поможет – придётся закапывать мужа. Я знаю парочку надёжных людей, которые могут помочь. Так что этот вариант тоже рабочий, если что… Выбор за тобой.
Лиза нервно хихикнула, крепче вцепилась в коробку, будто от неё сейчас отрывали самое дорогое, что у неё было в жизни. Эдик положил руку ей на плечо, сдавливая его:
– Это тянет тебя назад, тебе туда не надо, Лиза. У тебя вся жизнь впереди. Понимаешь?
Она кивнула несколько раз и начала мысленно прощаться со всем, что было ей дорого в этой коробке, в этом браке и в этом доме, где она так и не прижилась. Через десять минут о ее страданиях напоминала только свежая земля, которую Эдик прикрыл куском аккуратно вырезанного газона.
– Ну вот, как будто и не было ничего.
Было – пятнадцать лет ее жизни…
*****
– Ну, вот и всё… – тихо сказала госпожа Туманова, стоя в коридоре.
Напротив неё возвышался Захар, который вернулся домой сегодня утром. Лиза дождалась, пока девочки встретят отца, а потом уедут в школу, на собрание для учеников со своими классами перед первым сентября.
Ей хотелось попрощаться с мужем наедине. Они стояли друг перед другом, будто каждый из них до конца не верил, что Лиза сейчас уйдет и больше не вернётся.
– Я ведь не был тебе таким уж плохим мужем, правда Лиза? – хрипло сказал Захар, печально глядя на неё.
– Ты никогда не был моим, Захар, ты всегда оставался её мужем, – грустно улыбнулась Лиза. – Но знаешь, теперь я вижу это по-другому, ты дал мне надежду.
– На что?
– На то, что настоящая любовь есть. Можно любить кого-то не год, не два, а всю жизнь, и даже смерть не разлучит вас…
На лице Захара отразились будто все годы страданий, что он прожил без своей любви. В его глазах появились слёзы, но он только крепче стиснул зубы, чтобы они не вылились наружу.
– Прощай, Захар. Мы еще увидимся, но всё равно прощай.
Лиза повернулась к двери, чтобы наконец уйти, но вдруг мужчина, которому она когда-то отдала своё сердце и который так и не принял этот дар, резко потянулся к ней и обхватил её лицо ладонями. Она глубоко вдохнула, прежде чем его губы коснулись её. По привычке Лиза закрыла глаза, почти задыхаясь от того, что Захар делал с ней сейчас. В этом поцелуе было больше страсти и чувств, чем за весь их брак. Воздуха стало не хватать, паника подступала волной, а ноги словно приросли к полу. Она упёрлась ладонями в его напряжённую грудь и оттолкнула его от себя: тело сопротивлялось, но воля оказалась сильнее.
– Лиза, мы всё еще можем исправить! У нас будет ребенок, как ты хочешь! Я люблю тебя…
Захар схватился за её ладони своими руками и начал их трясти, будто пытаясь вытрясти из неё такое же признание. Лиза мягко высвободилась из его ладоней и грустно улыбнулась.
– Нет, Захар, у нас больше не будет ничего. Я, кажется, тебя никогда не любила, я просто привыкла страдать без твоей взаимности. Мне надо лечиться, а я всё пыталась вылечить тебя всю нашу жизнь. Прости, я хочу здоровых отношений.
Лиза вышла за дверь, вдохнула полной красивой грудью и направилась к своей машине, села за руль, завела двигатель, мягко очерчивая пальцами обод руля. Каких-то пару месяцев назад, она убегала из своей собственной жизни на новом автомобиле, с надрывом и истерикой. Теперь уезжала на старом авто, спокойно и без нервов – принимая взвешенное и продуманное решение.
Она выехала из ворот особняка, оставляя за спиной мужчину, который боялся отказаться от своих страданий больше неё. Будто бы если он перестанет страдать по своей любимой, она исчезнет, словно её никогда не было.
Лиза всё больше сомневалась в том, что Лада всё же жива. Подтверждений этому от Филина так и не появились, однако, она всё меньше сомневалась в том, что сделала правильный выбор в сторону нового, а не осталась тратить годы в попытке склеить старое.
Лишь когда она заснула на груди мужчины, для которого была пусть нелюбимой, зато очень желанной, все сомнения окончательно сняло мужской горячей рукой, которая обнимала её до самого рассвета…
