Текст книги "Открытая книга (СИ)"
Автор книги: Кира Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 13
Мы нашей компанией стояли на парковке и явно представляли собой довольно странное зрелище. Кажется, кто-то из парней, наверняка, Захар или Денис, уже закрыли счёт, и было решено разобраться с финансами завтра, потому что появились вопросы куда насущнее. Даже произошедшее с подачи Агаты на террасе подзабылось. Теперь нашей первостепенной задачей было каким-то образом добраться до города.
– Я с тобой в одной машине не поеду! – визгливо кричала Агата, тыча пальцем в своего парня. Её лицо искажала брезгливая гримаса. – Ты воняешь тиной за километр!
– Мне, что, раздеться догола?! – прорычал в ответ Глеб, с яростью принимаясь дёргать пуговицы на своей мокрой рубашке.
Конечно, настроение у ребят было не из лучших и нам бы стоило как-то их поддержать, но мы ничего не могли с собой поделать. Денис и Захар периодически срывались на истерический хохот, Маргарита изображала на лице солидарность с Агатой, но уголки её губ предательски подрагивали, а Маша с комично-жалостливым видом держала в руках стопку полотенец, выпрошенных у персонала, но в её глазах танцевали весёлые чёртики. Бен же не улыбался открыто, но на его обычно непроницаемом лице читалось редкое для него расслабленное выражение.
– Не надо тут раздеваться, Глеб, – вздохнула Маша, в которой раз протягивая ему полотенце. – Сейчас схожу и попрошу у персонала, вдруг найдётся запасная футболка.
– Девушек я довезу, – неожиданно тихо, но чётко прозвучал голос Бена.
Это предложение, брошенное словно бы между делом, окончательно взорвало Глеба.
– Девушек ты довезёшь?! А меня не завезёшь? – сдавленно, со злобой выдохнул он, поворачиваясь к Бену.
Повисла тягостная пауза. Все с недоумением уставились на Глеба.
– Эй, Глебыч, ты чего это? – смущённо пробормотал Денис.
Я обернулась на Бена и едва не ахнула. Он стоял, слегка склонив голову набок, и на его губах играла та самая, едва заметная, но безошибочно читаемая ухмылка.
– Этот... – начал рычать Глеб, потом дёрнул головой, снова пытаясь вытряхнуть воду из уха, и махнул рукой, не в силах подобрать слов.
– Подгоню машину, – невозмутимо бросил Бен и, развернувшись, направился, видимо, в сторону её местонахождения.
Я несколько секунд смотрела ему в спину, а потом, не отдавая себе отчёта, сорвалась с места и последовала за ним. Его шаг был широким и уверенным, и мне пришлось почти бежать, чтобы сократить расстояние.
– Бен! – окликнула я, немного запыхавшись.
Он не обернулся, но замедлил ход, позволив мне приблизиться.
– Зачем ты это сделал? – выпалила я, едва поравнявшись с ним.
– Сделал что? – он даже не взглянул на меня, уставившись куда-то в темноту перед собой.
– Зачем ты толкнул Глеба в воду? – выдохнула я после паузы.
– Я его не толкал, – коротко парировал он.
В его голосе мне послышалось насмешливое хмыканье.
– Тогда почему Глеб на тебя злится?
– Спроси у него, – отрезал Бен, давая понять, что тема закрыта, и снова ускорил шаг.
Но моё упрямство, разбуженное его высокомерием, было сильнее.
– Но ты знаешь. Ты что-то сделал. Или не сделал, – не смогла успокоиться я.
Внезапно парень резко остановился и повернулся ко мне. Я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него. Мы оказались совсем рядом, и я не отступила ни на шаг, внезапно осознав, насколько он выше меня. Я сглотнула, пытаясь унять неожиданную дрожь в коленях. Бен смотрел на меня сверху вниз, и в его тёмных глазах читался холодный вызов.
– И какие у тебя предположения? Что я сделал и не сделал и почему?
Я почувствовала, как на щеках начал появляться румянец. Конечно, у меня была версия, но она была настолько нелепая и абсурдная, что я ни за что не осмелилась бы озвучить её вслух.
Бен мгновенно прочёл это по моему лицу. Недовольно хмыкнув, он снова развернулся и направился к своей машине.
Ошарашенная, я застыла на месте. И что это было?
Бен неожиданно остановился и обернулся в мою сторону.
– Машина совсем рядом, – холодно прозвучал его голос в темноте.
Я вздохнула и опять последовала за Беном. В этот раз он сбивать скорость не спешил, и мне снова пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его длинными шагами. Когда мы, наконец, добрались до его серого Volvo, я, запыхавшись, с неожиданным для себя вызовом бросила ему в спину:
– Нравится, когда за тобой бегают?
Бен обернулся, положив руку на дверную ручку.
– То есть, ты умеешь злиться, – явно на что-то намекая, глухо произнёс он.
– То есть, тебя это не касается, – огрызнулась я, почувствовав, как во мне волной поднимается раздражение.
Он не удостоил это ответом, молча распахнул переднюю пассажирскую дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я была настолько взвинчена, что, не думая, забралась на сиденье, забыв обо всяких условностях.
Бен захлопнул за мной дверь, обошёл машину и устроился за рулём. Двигатель завёлся с низким урчанием, и мы тронулись в гробовом молчании, которое было гуще и напряжённее любой ссоры.
Парень быстро подъехал к ресторану, и ожидавшие там Маша, Рита и Агата быстро забрались на задние сиденья. Их возбуждённые голоса тут же заполнили салон.
И тут до меня дошло. Да, я ехала в ресторан спереди, но сейчас я совершенно точно должна сидеть не здесь...
Заметавшись, я потянулась к дверной ручке.
– Пристегнись, – неожиданно раздражённо сказал Бен.
Резкий тон мгновенно задел меня за живое. Я повернулась к парню, не поверив, что он первым обратился ко мне. Несколько секунд мы неотрывно смотрели друг на друга.
– Пристегнись, – слегка нагнувшись ко мне, повторил парень, чем вызвал катастрофичное волнение в груди.
С трудом отвернувшись, я резко дёрнула ремень безопасности, но от волнения промахнулась, и металлический язычок звякнул о пластик.
– Чёрт! – выругалась я шёпотом, сжимая непослушную пряжку.
На этот раз Бен наклонился ко мне так, что его плечо на мгновение коснулось моего. Он выхватил ремень из моих дрожащих пальцев и одним точным движением вщёлкнул его в замок. От его внезапной близости, запаха его кожи и парфюма у меня перехватило дыхание. Затем парень вывернул руль и неожиданно рванул с места так, что меня вдавило в кресло.
– Уаааау! – радостно завизжала с заднего сиденья Агата, явно забывшая о недавнем конфликте с Глебом.
Я стиснула зубы. Моё представление о хулиганстве ограничивалось прогулкой по прогнившим пирсам. Лихая езда в моё любимое времяпрепровождение явно не входила.
Мы выехали на трассу, Бен прибавил скорость, и тёмная лента дороги стала уплывать из-под колёс ещё быстрее. Я вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья. Судя по всему, высокая скорость нервировала только меня.
– О, давайте музыку включим! – предложила довольная Маша и схватила лежавший на подлокотнике кабель.
– Давай Beyoncé! – крикнула Рита.
– Rihanna! – вмешалась Агата.
– У меня есть кое-что получше, – рассмеялась Маша и включила какую-то оглушительную попсу.
Мощный биты мгновенно обрушились на салон, смешавшись с рёвом мотора.
– Класс! – взвизгнула Рита.
– Оставляем! – подтвердила Агата.
Я бросил косой взгляд на разъём в панели. Меня переполняло столько эмоций, что я, казалось, была готова выдернуть шнур, не взирая на последствия. Вся эта недосказанность, напряжённость, его молчаливое раздражение и постоянные намёки...
– I don't care, I love it! I don't care, – пели девушки, словно пытаясь перекричать шум двигателя.
Что ж, я пыталась поговорить с ним, но у меня ничего не вышло.
Сжав челюсть, я отвернулась к стеклу, впившись взглядом в мелькающие за окном огни фонарей, лишь бы не видеть его профиль и не чувствовать это душащее напряжение.
К счастью, до города было недалеко. Бен бросил сухое "Куда?", после чего Маргарита и Агата быстро протараторили свои адреса и снова погрузились в пение. Я промолчала, так как жила в паре остановок от Маргариты, а Бен, ясное дело, допытываться не стал.
Что ж. Чудесно.
Агата вышла первой. На остановке она устроила целое представление с прощаниями, особенно затянувшимися с Машей. Девушки долго шептались, Агата что-то горячо и тороплива объясняла, а Маша лишь кивала, улыбаясь и гладя её по плечу.
Ещё лучше.
– Вот мой дом! – вскоре ткнула пальцем в окно Маргарита. – Останови на этой остановке, пожалуйста. Ага, супер.
Рита открыла дверь, и в тот же миг я отщёлкнула ненавистный ремень.
– Сонечка, ты куда-а? – взволнованно окликнула меня Маша сзади.
– Мой автобус, – я уже открыла дверь и, обернувшись, на мгновение поймала на себе тяжёлый взгляд Бена. – Пока.
– Пока. Я тебе позвоню! – крикнула Маша мне вслед.
Я хлопнула дверью, помахала на прощание Рите и бросилась к подъезжавшему автобусу, мысленно умоляя его меня дождаться. Боги общественного транспорта были ко мне благосклонны. Я влетела в салон, вцепилась в холодный поручень и закрыла глаза.
Оборачиваться, чтобы посмотреть, уехал ли серый Volvo, я себе запретила.
Глава 14
Тишину воскресного утра нарушал лишь мерный стук дождя по подоконнику. Я механически разбирала стирку, пытаясь не думать о вчерашнем вечере. Не получалось. В голове крутилась карусель из образов: бледное лицо Маши, недовольный взгляд Агаты, пьяные признания Глеба и... ледяная маска на лице Бена, когда я захлопнула дверь его машины.
Завибрировавший телефон заставил меня вздрогнуть.
Маша.
Я вздохнула, предчувствуя подробный разбор полётов.
– Ну что, беглянка, доброе утро! – её голос звенел, будто она уже выпила тройной эспрессо. – Обсудим вчерашний перфоманс? Что это было?
– Что именно? – уклончиво спросила я, безуспешно пытаясь найти пару к белому носку.
– Твой эффектный прыжок из движущегося автомобиля, разумеется! Чего это ты выскочила, словно ошпаренная?
– Не двигался автомобиль, не преувеличивай, – устало хмыкнула я.
– Соня! – строго произнесла Маша. – Не увиливай. Что случилось?
Я замялась, сжимая телефон в ладони, не желая признаваться в своих нелепых подозрениях и ничтожной, но ревности.
– Бен тебя обидел? – вдруг взволнованно спросила подруга.
– Нет, конечно, – выдохнула я и решила признаться в малом: – Просто... Мне показалось, я вам мешаю. Решила оставить вас наедине. Вдвоём.
В трубке повисло короткое оскорблённое молчание.
– Вдвоём? – фыркнула Маша, и я, словно наяву, живо представила, как она закатила глаза. – Если бы мы с Беном хотели остаться наедине, мы бы как-нибудь без твоей помощи справились. Мы же не первоклашки.
Моё сердце после этих слов неприятно и тяжело качнулось вниз.
– Но, знаешь, – голос Маши внезапно смягчился и приобрёл заговорщический тон, – мне показалось, что кое-кто определённо был не прочь остаться наедине. И не со мной.
– Ч-что? – я выпрямилась так резко, что у меня закружилась голова.
– Сонь, не делай вид, что не заметила. Мне кажется, Бен проявляет к тебе интерес. Серьёзный такой, пристальный интерес, – она произнесла это с лёгкой усмешкой, но в её тоне звучала неподдельная уверенность.
– Маша, не неси чушь! – нервно и неестественно громко засмеялась я. – Это ты поэтому в ресторане усадила меня рядом с ним?
– Ага! Я тебе говорю, в этих делах я спец! – с жаром подтвердила подруга. – Ты просто не видела его взгляд, когда ты на него не смотришь. Он тебя... будто сканирует. Изучает каждую чёрточку.
– Нет, Маш, я, конечно, не спец, как ты говоришь, – глубоко вздохнула я, – но обычный интерес парня я распознать смогла бы. А по Бену... по нему вообще ничего не понять. Он с одинаковым выражением лица и на кошку, и на... дирижабль посмотрит.
– А вот и нет! По нему-то как раз всё понятно! – воскликнула Маша. – Ну, замкнутый он немного, с кем не бывает. Он просто не из тех, кто словами разбрасывается. И, между прочим, после твоего циркового трюка он злой такой был. На все вопросы бурчал что-то невнятное.
Моё сердце сделало странное сальто от странной смеси страха и зарождающейся и запретной надежды.
– Может, я ему своей выходкой настроение испортила, – пробормотала я, по-прежнему вертя в пальцах одинокий носок.
– Испортила, конечно. Он тебя до дома хотел довести, – фыркнула подруга. Её голос вдруг снова стал мягким, почти жалостливым: – Слушай, скажи честно. Бен тебе хоть чуть-чуть нравится? Хоть капельку?
Я замерла.
Не то слово. Он мне нравился до головокружения, до мурашек по коже, до ноющих снов. Но это чувство было таким пугающим, что признаться в нём вслух казалось кощунством. Закрыв глаза, я всё же выдавила из себя, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар:
– Нравится.
– А-а-а, вот видишь! – Маша завизжала от восторга так, что я отдёрнула телефон от уха. – Отлично! Значит, так! Мы...
– Маша, ну это же бред, – не открывая глаз, перебила я. – Я ему нравлюсь? Серьёзно? Как это возможно...
"...если рядом есть ты", – мысленно добавила я.
– Это ты серьёзно?! – недовольно парировала подруга. – Ты умная, красивая, интересная, яркая! Как ты можешь не нравиться?! Ты только посмотри на себя!
Я тяжело вздохнула и, открыв глаза, уставилась в своё рыжее отражение. Яркая не то слово.
Но где-то в глубине души, конечно, теплилась та самая, слабая, но упрямая надежда. Все эти странные совпадения сводили меня с ума.
Он странно на меня смотрел, когда я пропускала мимо ушей все подколы Агаты. Пусть и не колоссально, но помог мне выиграть в "Манчкин". Захотел услышать мою музыку. Запомнил, что мне нравились открытые окна в машине. И ещё я была на сто процентов уверена, что Бен мог бы помочь Глебу не свалиться с пирса, но не стал этого делать.
– Со-онь, – позвала меня подруга, растягивая гласную.
– Ма-аш, – с той же интонацией ответила я.
Мы синхронно хихикнули, и небольшое напряжение ушло.
– Доверься мне, – вдруг снова серьёзной Маша. – Ты же мне веришь?
– Я тебе верю, – послушно произнесла я.
– Тогда вот что. Эксперимент. Напишешь в общем чате, что в следующую среду не сможешь прийти. Посмотрим, придёт ли Бен, если не будет тебя.
– А если придёт?
– Если придёт, я лично спрошу у него, нравишься ли..
– Не смей! – вскрикнула я в панике, представив этот унизительный сценарий.
– Ну, конечно, не буду, я ж не дура, – вздохнула подруга с театральной обидой. – Вот сама увидишь, Бен без тебя сюда не явится.
– И это может быть совпадением, – пожала я плечами. – Вдруг ему просто надоела наша компания.
– Он только и терпит нашу компанию ради тебя, – уверенно заявила Маша. – Так что? Пробуем?
Я, наконец, вышла из ванной и посмотрела на окно, где дождь тонул дождливой пелене. Внутри всё сжималось от глупого страха, но где-то глубоко, под грудой сомнений, теплился маленький огонёк.
– Пробуем, – выдохнула я, решительно кивнув своему отражению. – Не очень мне всё это нравится.
– А мне нравится! – возразила Маша. – Тогда напишу сейчас в чат, что мы в среду собираемся, чтобы ты сразу могла отписаться.
– Хорошо, – всё же улыбнулась я неуёмной упёртости подруги.
– И, Сонечка, – голос подруги снова стал мягким, – ну подумай ты над тем, чтобы собрать, наконец, свой книжный клуб! А? Ты так здорово рассказываешь о книгах, так горишь этим! Даже я, которая последний раз в школе "Войну и мир" листала, с удовольствием читаю твои обзоры!
– Я подумаю, Маш, – уже вовсю рассмеялась я.
На душе стало светлее.
– Подумает она. Эх, ладно. Операция "Тихий Бен" начата. Цель – вывести молчуна на чистую воду.
Отсмеявшись, мы распрощались, и я осталась наедине с потерявшим пару носком, завыванием ветра в форточке и бушующим внутри вихрем страха сомнений и щемящего предвкушения.
Глава 15
Дома царило привычное воскресное столпотворение. Из комнаты Мии доносились завывания какой-то мрачной инди-группы, а с кухни – переливчатый смех Эли и спокойный голос мамы. Я, пристроив куртку на вешалку, вдохнула запах домашнего пирога и почувствовала, как клубок нервов в груди понемногу разматывается.
– Сонь, это ты? – донёсся с кухни мамин голос. – Иди чай пить, вишнёвый пирог только из духовки достала!
На кухне Эля, держа в руках планшет, что-то увлеченно показывала маме, а та, сдвинув очки на лоб, сидела рядом и внимательно изучала экран.
– Привет, – улыбнулась я, усаживаясь за стол и отламывая пальцами кусок тёплого пирога. Кисло-сладкий сок тут же наполнил рот. – Что вы такое интересное смотрите?
– Смотрим фотки со свадьбы Оли и Арнольда, – подняла на меня глаза сестра. – Как вы вчера погуляли?
Я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. "Погуляли" – это было слишком громкое слово для того, чтобы описать моё состояние в машине Бена.
– Да ничего особенного, – пожала я плечами, делая вид, что разглядываю узор на чайной чашке. – Сидели в кафе, болтали.
– А где вы гуляли? – оторвавшись от планшета, мама повернулась ко мне с вечно беспокойным взглядом.
– На летней террасе возле Шершней, – отмахнулась я, почувствовав, как нарастает знакомое раздражение.
Всего минута дома, а я уже оправдывалась.
– А-а-а, – протянула мама, и в этом затяжном звуке читалась целая лекция. – Просто ничего мне не рассказываешь никогда.
Родительница снова уставилась в Элин планшет, мол, ничего особенно не сказала и никакое напряжение между нами не повисло.
Я тяжело вздохнула.
– Ну не буду же я тебе о своём каждом шаге докладывать, правда?
Мама снова подняла на меня глаза, в которых читалась усталость.
– Софья, да разве я тебя об этом прошу? Мне просто интересна твоя жизнь. Иногда кажется, что кроме работы и этого твоего блога о... чужих страстях, в ней ничего и нет.
"Чужих страстях". От этого словосочетания меня передернуло.
– Понеслась, – фыркнула я, сложив руки на груди.
– ...и не надо делать из меня мачеху. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а для этого...
– Мама, Соня! – расстроенно вставила Эля, осознавшая, что наш разговор в очередной раз покатился в привычную пропасть.
Мы с мамой обе послушно замолчали.
В дверях вдруг возникла Мия с наушниками на шее, из которых шипел её вечный мрачный инди. Она окинула нас взглядом с видом антрополога, изучающего примитивное племя.
– Привет, – коротко бросила она мне. – Мам, можно мне на вечеринку к Вике в следующую субботу? Там до утра будут.
– Садись с нами, чай попей, – мягко, но настойчиво предложила мама. – И наушники сними за столом. Некультурно.
Мия закатила глаза с таким пафосом, будто её просили совершить невозможное, но, плюхнувшись на стул, всё-таки стянула их с шеи.
Я повернулась к сестре. К сожалению, наше общение ограничивалось воскресными посиделками в родительском доме. Шутка ли, но разница в возрасте с Мией у нас была меньше, чем с Элей, но общего у нас находилось ненамного больше, чем со случайной попутчицей в автобусе.
– Как дела в универе? – спросила я у младшей.
– Нормально, – буркнула она, разглядывая свой маникюр. – Чего у тебя в блоге так тухло стало? Никакой динамики.
– Времени нет, – пожала я плечами.
– Ой, да брось. Ты просто в восемнадцатом веке застряла. Выбрала конченую тематику, вот и аудитория скучная.
– Спасибо на добром слове, – процедила я.
– Мия! – голос Эли прозвучал предостерегающе.
Мама тяжело вздохнула, сняла очки и принялась протирать их краем фартука.
– Ну почему мои девочки просто не могут мирно поговорить? – грустно поинтересовалась она у тишины, повисшей над столом.
– Потому что одну свою девочку ты сильно разбаловала, – вставила я, не удержавшись.
– Что я такого сказала-то? – огрызнулась Мия.
Эля смерила младшую недовольным взглядом, после чего со вздохом повернулась к маме. Я мгновенно забыла про перепалку с Мией. Эля же сейчас...
– Мама, я хочу... с Костиком вас с папой познакомить, – обрушила старшая новость на родительницу.
Она всплеснула руками, и всё её лицо сразу озарилось радостью.
– Божечки, родная! Наконец-то!
– Да, полгода уже вместе живёте, – не унималась Мия, одновременно принявшись чавкать пирогом. – Прямо романтическая тайна.
– Мия! – шикнула я на неё.
– Ой, а когда? – мама уже не слышала ничего вокруг. – Что приготовить? Стол у Ленки с третьего этажа надо будет одолжить...
– Мам, не сейчас, – поспешила остудить её пыл Эля. – Костик на две недели на курсы уезжает, а потом...
– Ничего-ничего, как вернётся! – перебила мама, ещё больше засияв. – Ой, как я рада за тебя, дочка.
– Мы пока не женимся, – уточнила Эля, но мама уже смотрела на меня, и в её глазах, таких тёплых секунду назад, читалась тихая грусть.
– Ну хоть у одной из моих девочек личная жизнь налаживается, – произнесла она тихо, словно больше бы для себя, но это прозвучало громче любого крика.
Меня будто окатили ледяной водой. Я резко поднялась с места, чтобы помыть кружку.
– Мам, хватит.
– Я же ничего не сказала! – запротестовала она, широко раскрыв глаза.
– Но подумала, – пробормотала я, с силой включая воду.
– И подумала, и что? Тебе скоро двадцать пять...
– ...через восемь месяцев! – резко обернулась я, чувствуя, как предательски дрожит голос.
– ...а у тебя только гулянки в голове.
– Мама, ну какие гулянки?! – мой голос почти сорвался на фальцет.
– Гулянки, – кивнула мама и посмотрела на меня с искренним беспокойством. – И блог свой пишешь, рассуждаешь о чужой любви, о выдуманных отношениях... А сама-то жизнь мимо проходит. Хоть бы кого-нибудь в гости привела.
– Я приводила, – выдавила я из себя.
– Глеб! – всплеснула мама руками. – Нашла кого проводить!
– Тебе всё не так, – недовольно фыркнула я.
– Я, кстати, подписана на девушку Глеба, клёвая такая, – вдруг вставила Мия. – Стильная.
– На Агату? – опешила я, переводя внимание на сестру.
– Ну, а что? – пожала та плечами. – Ты ж, кроме книжек своих, ничего другого не выкладываешь.
Я тяжело вздохнула. Ещё лучше.
– Ты же понимаешь, что я хочу для тебя лучшего, – мягко продолжила мама. – Книжки, друзья... Я же не говорю, что это плохо. Я просто хочу, чтобы ты жила и чем-то другим. Настоящим. И была счастлива в реальной жизни. А не так... в своих фантазиях.
Это было последней каплей. Мои книги, мои мысли, всё, что я так берегла – для мамы было просто "фантазиями". Я оттолкнулась от столешницы, схватила со стола ещё кусок пирога и, не говоря ни слова, вышла из кухни. За спиной повисло тяжелое молчание, которое тут же нарушил ехидный шёпот Мии и сдержанное шиканье Эли.
Я направилась в комнату, которая была когда нашей общей с Элей. Захлопнув за собой дверь, привалилась к ней спиной и закрыла глаза.
Глупо.
И по-детски обидно.
Мамины слова, как иголки, впивались в самое больное: в мою неуверенность, в мои тайные страхи, что она права. Что моя жизнь – это скучное существование на обочине, пока другие жили по-настоящему.
В кармане джинсов вдруг завибрировал телефон. Сердце ёкнуло. Абсурдная и наивная надежда. Вдруг... он? Но, конечно, нет. В общем чате Маша, как и планировала, подняла тему встречи в среду.
В горле пересохло. Я, сделав глубокий вдох, выдавила из себя сообщение:
"Ребята, я в эту среду не смогу, смена допоздна. Хорошо вам отдохнуть!"
И сразу же отшвырнула телефон на кровать.
Теперь оставалось только ждать.
Следующие два дня прошли в мучительном ожидании. Среда стала днём сплошного нервного тика. Каждая вибрация телефона заставляла меня вздрагивать. Лишь поздно вечером, когда я уже почти убедила себя, что Бену наплевать, в чате появилось несколько сообщений от Агаты. Девушка скинула серию селфи: на одной фотографии она прижималась щекой к хмурому Глебу, на другой – корчила рожицу с Денисом и Ритой, на третьей – вся компания, улыбаясь, склонилась над настолкой.
Веселье было в самом разгаре.
Но одного человека на фотографиях не было.
Бен не пришёл.
Маша тут же ворвалась ко мне в личку:
"ВИДИШЬ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛА!!! Он не появился! И явно не планирует! И даже в чат ничего не написал!! Ни одной отмазки. Он ходит ТОЛЬКО РАДИ ТЕБЯ! ТОЧКА!!!"
Я уставилась на весёлые и немного размытые лица на фотографиях. Триумф Маши был логичным. Но внутри поднялась новая волна сомнений. Что, если его отсутствие – это не знак интереса, а молчаливое свидетельство того, что ему просто всё равно?
Маша уже вовсю строила новые планы, а я сидела, словно парализованная, не в силах разделить её восторг Голова шла кругом. Сомнения разъедали изнутри.
"В пятницу матч!!! Ты работаешь?"
"Нет, у меня выходной", – быстро напечатала я в ответ подруге.
Маша, не теряя ни секунды, сразу сбросила сообщение в общий чат:
"Rok'i pub, эта пятница, броню стол! Кто будет?"
"О-о-о, отпрошусь с работы, такое не пропущу!" – сразу же отозвался Денис.
Он, в отличие Бена, интересовался не только баскетболом.
"СОНЯЯЯЯЯ НЕ ВИЖУ ТВОЕГО ДААААА БУДУУУУ", – проорала Маша в мне в личку.
Я нервно усмехнулась и послушно напечатала.
"Всем привет! В пятницу буду".
И стала ждать.
Почти вся наша компания любила футбол и редко пропускала интересные для них матчи. Своё присутствие подтвердили все, кроме...
Увидев "Бен печатает...", я задержала дыхание. Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.
"Буду", – возникло короткое и ёмкое в общем чате.
Я рухнула на кровать, со всей силы сжав в руке телефон. Он содрогался от бешеной вибрации: это Маша захлебывалась от восторга в личных сообщениях. Но я уже не читала их.
Я смотрела на одно-единственное скупое слово, и по моему лицу, против моей воли, расползалась безумная, неконтролируемая, абсолютно дурацкая, но счастливая улыбка.
