Текст книги "Открытая книга (СИ)"

Автор книги: Кира Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 53

Летние вечера стали длиннее, золотистее и прохладнее. Мой книжный клуб стал маленьким, но стабильным островком в моей новой жизни. Я училась наслаждаться этим ритмом: работа, блог, подготовка к встречам, редкие, пока ещё осторожные чаепития с Машей.

Я медленно шла по набережной к своему месту. Место, где мысли текли яснее, а душа находила покой. Место, где скрип старых досок, игра света на воде и тишина звучали громче любых слов.

Место, которому я этой ночью посвятила самый пронзительный абзац в своём блоге.

Приближаясь к нему, я почти не волновалась...

Я вынырнула из соснового бора, и... сердце на секунду замерло, но не от паники, а от странного и почти мистического спокойствия.

Он сидел на том самом валуне, где я когда-то пряталась от всех, спиной ко мне, смотря на воду, окрашенную в багрянец заката. Я подошла тихо, но Бен бдуто почувствовал моё приближение. Он не обернулся, лишь слегка склонил голову.

– Место занято? – спросила я, остановившись в паре шагов.

– Свободно, – его голос был тихим, но твёрдым и привычно сдержанным. Он не звучал разбитым, как тогда под дождём.

Я присела на край валуна, оставив между нами дистанцию, достаточную для безопасности, но недостаточную для безразличия.

– Мне нравится этот пирс.

– Да, мне тоже.

Мы молча смотрели, как солнце медленно тонуло в воде. Это молчание было другим. Оно не было тягостным или наполненным невысказанными упрёками. Оно было... общим.

Бен повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую уязвимость, которую он всегда так тщательно скрывал.

– Соня, я не прошу прощения снова. Я сказал всё, что мог. Я был неправ. И мой страх причинить тебе боль и моё молчание оказались куда большей болью для тебя. Это был урок, который я усвоил. Жесткоий урок.

Я смотрела на него, на его уставшее, но чистое лицо, и видела в нём не принца из своих школьных грёз или злостного предателя, а просто человека. Сильного, умного, но такого же ранимого и совершающего ошибки, как и я.

– Мне тоже жаль, – сказала я тихо. – Я даже не пыталась услышать тебя тогда. Я так утопала в своей боли, что не видела твоей.

– Ты имела на это полное право, – покачал Бен головой.

– Да. Но это не значит, что это было правильно.

Наступила ещё одна пауза, наполненная лишь звуком воды и нашим дыханием.

– Я не имею права тебя о чём-то просить, – снова сказал парень, повернувшись ко мне. – Ни о втором шансе, ни о прощении. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я понял. И что я... здесь, если ты захочешь когда-нибудь поговорить. Или просто помолчать.

Я посмотрела на него, потом на закат, на широкую и умиротворяющую гладь озера.

И почувствовала, как последний осколок льда в груди растаял, уступив место тихой и спокойной грусти и чему-то ещё. Чему-то похожему на надежду.

– Я уже простила тебя, Бен. Но я не хочу возвращать всё, как было, – произнесла я вслух то, о чём, казалось, мы оба думали. – То, что было между нами... это было прекрасно. Но оно было построено на песке. На моих фантазиях и твоём молчании.

– Я знаю, – твёрдо согласился он. Бен сделал паузу, пытаясь подобрать подбирая слова. – Мы можем построить что-то новое. На честности, даже если она неудобная и ранимая. И на терпении. Мне нужно научиться говорить. А тебе... возможно, дать мне время на это.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя багровую полосу. Сумерки мягко окутали нас, стирая острые углы и придавая всему оттенок нереальности.

– Я, наверное, всё ещё буду сомневаться, – предупредила я. – И, возможно, иногда буду злиться.

– А я, наверное, всё ещё буду молчать, когда нужно говорить, – признался Бен. – Но я буду стараться. Обещаю.

Он не тянулся ко мне и не пытался меня обнять. Бен просто сидел рядом, предлагая мне не страсть и не готовые ответы, а тяжёлую и кропотливую работу. Работу, которую нужно было делать вместе.

Чуть позже я скажу, что ему вовсе не обязательно говорить больше, потому что я научилась читать его по глазам, как открытую книгу. Но пока так.

– Мне нравится этот пирс, – тихо сказала я, возвращаясь к тому, с чего начался этот вечер. – Здесь хорошо думается.

– Да, – согласился Бен. – Мне тоже.

Мы говорили до полуночи.

Не о прошлом, не о боли, не о предательстве. Мы говорили о книгах, которые я выбрала для клуба. О его новой, ничем не пахнущей машине. О глупом сериале, который мы оба смотрели по вечерам в одиночестве. О том, как Мия довела маму до белого каления, потребовав купить ей мотоцикл. Мы говорили обо всём и ни о чём, и каждый наш смех, каждая спокойная реплика были кирпичиком в фундаменте того нового, хрупкого и такого ценного моста, который мы начали строить через пропасть между нами.

Мы не целовались. Мы не обнимались. Мы сидели возле старого скрипучего пирса в лучах угасающего заката и просто разговаривали. И в этом простом и мирном действе было больше близости, доверия и настоящего примирения, чем в тысяче страстных поцелуев. Мы нашли друг друга снова. Не прежних, а новых – израненных, повзрослевших и научившихся ценить тишину и честность.

И под холоднеющим небом, в свете фонарей и первых звёзд, это чувствовалось как самое важное и настоящее начало из всех возможных.