Текст книги "Открытая книга (СИ)"

Автор книги: Кира Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48

Возвращение в свою квартиру после недели, проведённой у родителей, было похоже на погружение в аквариум с застоявшейся водой. Я поднималась по подъездной лестнице и чувствовала, как апатия, с которой я так отчаянно боролась дома, снова накрыла меня с головой. Книжный клуб, решимость, поддержка семьи казалось сейчас далёким и почти нереальным.

Поднявшись на свой этаж, я застыла. К двери моей квартиры была прислонена неприметная картонная коробка. На ней не было ни маркировок, ни почтовых наклеек, ни адреса.

Ничего.

Осторожно, будто боялась разбудить спящую внутри гадюку, я подняла коробку. Она была лёгкой. Я занесла её в прихожую, поставила на табурет и ещё минуту просто смотрела на неё, пытаясь унять дрожь в пальцах.

"Не открывай. Выбрось. Сожги. Он не имеет права. Ни на что. Ни на какое внимание", – кричала маленькая обиженная девочка внутри.

Но любопытство и какая-то первобытная, иррациональная надежда оказались сильнее. Я вскрыла скотч канцелярским ножом. Внутри, утопая в пузырчатой плёнке, лежала книга.

Тёмно-коричневый коленкор переплёта был потёрт на углах, корешок надтреснут, страницы пожелтели от времени. Пахло стариной, библиотечной пылью и... историей. Я перевернула её и прочла тиснение на обложке.

И воздух перестал поступать в лёгкие.

Это было то самое издание. Редкое, букинистическое. Тот самый сборник рассказов, о котором я писала в своём блоге ещё... ещё до всего. До его возвращения, до озера, до поцелуев, до боли. Я тогда полгода искала его по всем букинистам города и, в итоге, написала небольшой, почти поэтический пост о том, как иногда материнская оболочка книги, её физическая сущность, бывает важнее содержимого. Как такая находка может стать самым ценным подарком для того, кто любит не просто читать, а чувствовать историю в кончиках пальцев.

Он прочёл это.

Руки задрожали так, что книга едва не выскользнула из пальцев. Я прислонилась к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. В коробке не было ни записки, ни открытки, ни намёка на отправителя. Только книга. Молчаливая, тяжёлая, идеально точная.

Это был не букет цветов, не ювелирное украшение, не попытка откупиться. Это был удар точно в цель. Послание, зашифрованное на языке, который понятен был только нам двоим.

Я медленно соскользнула на пол в прихожей, прижимая бесценный том к груди.

Это было признание. Признание в том, что он читал. Что он помнил. Что мои слова, мой внутренний мир, мои самые сокровенные, давние мечты были всё ещё для него важны. Он вёл себя так, словно мы всё ещё вместе, словно он просто исполнял моё маленькое желание.

По щеке скатилась предательская слеза, и я смахнула её с яростью. Гнев подступил комом к горлу. Как он посмел? Как он посмел напомнить о себе таким образом, таким душераздирательно точным? Словно вложил мне в руки саму суть моей души и теперь ждал благодарности.

Осторожно, до безумия медленно я открыла книгу.

Страницы пахли временем, старыми библиотеками, чем-то бесконечно дорогим и безвозвратно утерянным. Я листала их, и в какой-то момент из книги выпал крошечный, почти невесомый засушенный цветок.

Я осталась сидеть на полу, прижав к коленям бесценный подарок, и смотрела в одну точку в темноте, разрываясь между желанием швырнуть его в стену и прижать к сердцу снова.

Глава 49

Спустя две недели после посылки я почти убедила себя, что смогла выбросить тот момент слабости из головы. Книга стояла на полке, как неразорвавшаяся бомба, которую я боялась трогать. Я полностью сосредоточилась на книжном клубе и на попытках наладить новый и безболезненный ритм жизни.

Дождь, начавшийся ещё ночью, не утихал. Он занавешивал город грязновато-серой пеленой, превращая улицы в блестящие чёрные реки. Я шла, уткнувшись взглядом в мокрый асфальт, и повторяла про себя тезисы для вступления.

Через полчаса начинался мой первый книжный клуб.

Внезапно Эля вцепилась в мой локоть и потащила в сторону.

– Куда ты? – удивилась я.

– Поддержать местный бизнес. Мы ещё успеваем, – бодро сказала старшая сестра.

– Мне надо готовиться, – попыталась я возразить, но взгляд уже зацепился за милый букинистический магазинчик через дорогу от антикафе.

– Нахрена мокнуть ради старой макулатуры, скажите мне, – пробурчала следовавшая за нами Мия.

Магазин оказался именно таким, каким и должен быть храм старой бумаги: тесным, заставленным стеллажами до потолка, наполненным сладковатым и пыльным ароматом времени. Эля с важным видом устроилась у полки с зарубежной классикой, Мия скептически принялась разглядывала разноцветные комиксы.

Я свернула в узкий проход между стеллажами с русской литературой, и моя новая реальность дала первую трещину.

Из-за угла, прямо на меня, вынырнула Лиана. Она шла с подругой подруг, хихикая, запрокинув голову. Я застыла, зажатая между полками.

"Вот что значит маленький город", – пронеслось в голове безжизненной мыслью.

Её смех оборвался, едва она меня заметила.

– Марина, я сейчас, – бросила она подруге, и та, с любопытством покосившись на меня, поспешила ретировалась. – Привет, Соня.

– Привет, – прохрипела я в ответ, собираясь обойти девушку.

– Соня, подожди. Я... должна тебе кое-что сказать.

– Что ты...

– Это я рассказала, – вдруг выпалила она. – Маргарите. Про Машу и Бена. Мы её тогда подвозили с Ромкой на баскетбол, помнишь? Я думала, она в курсе... Я просто болтала...

– Лиана, я.., – я закачала головой.

– Я думала, что она знает! – почти вскрикнула девушка.

Я на секунду прикрыла глаза.

Вот как это случилось. Цепь нелепых случайностей. Разговор в машине. Незнание Лианы. Болтливость Маргариты. И яд Агаты, подхватившей этот кусок правды и пустившей его в ход, как отравленную стрелу.

Я вздохнула.

– Это не имеет значение, Лиана, – потерянно произнесла я. – Извини, но мне правда пора.

Я попыталась обойти девушку, но она вдруг схватила меня за рукав.

– Соня, он... просто исчез, – вдруг прошептала Лиана. – Я думала, он всегда был замкнутым, но сейчас... Он не говорит вообще. Не отвечает на звонки, отмалчивается за ужином. Он ходит по дому, как призрак. Мама сходит с ума. Я... я никогда его таким не видела. Даже после смерти папы...

Слова падали на меня словно камни.

Я не хотела этого слышать. Я не хотела знать, что он страдал. Мне было удобнее думать о нём, как о бесчувственном эгоисте, который обманывал меня и теперь благополучно забыл. А не как о человеке, который, как и я, раздавлен и заточен в своей молчаливой башне боли.

– Зачем ты мне это говоришь? – голос мой прозвучал хрипло и глухо. – Чтобы мне стало его жалко?

– Нет! – она снова всплеснула руками. – Я не знаю. Просто он... С тобой он светлел. С тобой он был другим.

От этих слов меня затошнило. Воздуха в тесном проходе катастрофически не хватало. Мне нужно было уйти отсюда. Немедленно.

– Лиана, прости, но мне правда нужно идти.

Я резко отшатнулась, задела плечом стеллаж, и с верхней полки с лёгким стуком свалился старый томик. Я не стала его поднимать и вылетела из магазина.

В груди закололо, а в голове стоял один-единственный образ, который я пыталась выжечь из памяти: он. Молчаливый. Закрывшийся в себе. Потерянный. Такой же разбитый, как я.

Вылетев на улицу под дождливое июньское небо, я глубоко вдохнула запах мокрого асфальта.

И замерла.

Прямо передо мной из тёмной иномарки выходил он.

Бен.

Без зонта. В простой тёмной куртке, на которую тут же хлынули потоки воды. Он захлопнул дверцу и замер.

Время распалось на кадры.

Шум города приглушился, остался только монотонный шёпот ливня.

Он стоял в нескольких шагах, и вода стекала с его тёмных волос по лицу, но он не пытался вытереться. Он просто смотрел.

Несколько секунд он словно решал, что делать, после чего решительно сделал несколько шагов и остановился в метре от меня.

Мы замерли, разделенные сантиметрами и целой вселенной невысказанного. Он смотрел на меня тяжёлым и усталым взглядом, в котором читалась вся боль этих недель.

– Соня, – его голос, низкий и знакомый до боли, заставил что-то ёкнуть внутри.

Я лишь кивнула, не смея пошевелиться. Просто смотрела на него, чувствуя, как каждая клеточка тела кричала от боли и... чего-то ещё. Какого-то дикого, нелепого облегчения от того, что он вдруг оказался здесь.

Он молчал. Его взгляд скользнул по моим волосам, и в глазах мелькнуло что-то неуловимое.

– Ты покрасилась.

– Да, – выдавила я. Потом, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя сказать то, что не давало покоя все эти дни. Я была должна это сказать, чтобы закрыть эту тему. – Спасибо за книгу. Это было... очень точно.

Он кивнул, не отводя взгляда. Его глаза, казалось, сканировали меня, читая каждую эмоцию, каждую трещинку в моём показном спокойствии.

– Я видел анонс твоего книжного клуба. Поздравляю. Это... правильно.

– Спасибо, – пробормотала я.

Мой взгляд сам по себе скользнул к машине. Глупый вопрос вырвался сам собой:

– А где... Volvo?

Он лишь пожал плечами, даже не обернувшись.

– Её больше нет.

В его глазах мелькнуло что-то сложное, что-то, что я не смогла расшифровать. Капля дождя скатилась с его ресниц, словно слеза.

– Удачи, Соня, – тихо сказал он.

– И тебе, – прошептала я в ответ.

Он еще секунду постоял, слов давая мне возможность что-то изменить, сказать, остановить. Но я молчала. Тогда он развернулся и ушёл тем же быстрым, решительным шагом, каким и пришёл.

Я стояла и смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в вечерней толпе.

Глава 50

Дождь барабанил по стеклянной крыше антикафе с новой силой, словно пытаясь заглушить тревогу, сжимавшую мне горло. Я переставляла стулья, уже в пятый раз выстраивая их в безупречный полукруг.

– Может, хватит уже мучать мебель? – раздался сзади язвительный голос. – Они и так идеально стоят. Или ты решила, что они должны сами начать аплодировать?

Я обернулась. Мия, закинув ногу на ногу, наблюдала за моим перфекционизмом с видом критика на современной aрт-инсталляции. Рядом стояла Эля с двумя кружками чая в руках.

– На, выпей. Успокой нервы, – старшая сестра протянула мне одну кружку. – Ты вся извелась.

– Я не извелась, – буркнула я, но всё же взяла горячую кружку, чувствуя, как дрожат пальцы. – Просто... никто не придёт. Мы затеяли это всего лишь две недели назад. Кто в нашем городе ходит на книжные клубы? Особенно в такую погоду.

– О, началось, – фыркнула Мия. – Сессия самоуничижения от мастера драмы Софьи Валерьевны. Слушай, если хочешь, чтобы все разбежались, то продолжай в том же духе. Ты выглядишь так, будто на свидании с палачом ждёшь, а не на своём собственном празднике жизни.

– Мия! – строго посмотрела на неё Эля, но та только пожала плечами.

– Что? Говорю как есть. Сонь, выдохни. Ну подумаешь, никто не придёт. Посидим втроём, потравим анекдоты про Достоевского. Скажем, что это был камерный закрытый вечер для избранных.

Эля положила руку мне на плечо.

– Соня, тринадцать человек отметили, что придут. Не может быть такого, что...

В этот момент скрипнула дверь. Мы все трое синхронно повернули головы.

На пороге стояла девушка моего возраста, стряхивая капли дождя с зонтика.

– Здравствуйте, – неуверенно сказала она. – Я... насчёт книжного клуба? Это здесь?

Сердце ёкнуло и замерло.

– Да! – выдохнула я, заставляя себя улыбнуться. – Конечно, здесь. Проходите, располагайтесь.

Девушка улыбнулась в ответ и прошла в зал.

Я выдохнула. Пришёл один человек. Уже не ноль.

Через пять минут зашла пожилая женщина с умными, добрыми глазами и книжным томиком в руках. Потом две студентки, которые, как выяснилось, читали мой блог. Потом ещё несколько человек.

Зал оживал. Не быстро, не шумно, но неотвратимо. Стулья, которые я выстраивала в пустом зале, теперь занимали живые люди. Они перебрасывались тихими фразами, листали книги, смотрели на меня с любопытством.

Моя паника начала медленно отступать, сменяясь странным, щемящим чувством надежды. И тогда я подумала о нём.

Бен знал. Он видел анонс. Он приехал сюда не случайно.

Образ его промокшего, потерянного лица врезался в память: "Я видел анонс твоего книжного клуба. Поздравляю. Это... правильно".

Да, Бен, это правильно.

Теперь эти слова звучали иначе. Это не была вежливость, а... признание. Признание того, что я двигалась в верном направлении. Без него. Без Маши. Сама.

Мысль о том, что он может быть где-то рядом, наблюдать со стороны, не пытаясь вмешаться, не пытаясь вернуть всё назад, а просто... видя меня, – была странно успокаивающей. Он всегда верил в меня иначе, чем все. Его вера никогда не была громкой, как у Маши, она была тихой, как шелест страниц. И сейчас эта вера, выраженная в его появлении, в его знании, стала тем самым молчаливым одобрением, которого мне так не хватало. Он не остался, и это тоже было правильно. Этот вечер, этот успех – если он случится – должен был быть только моим.

И он это понимал.

– Ну что, – подошла ко мне Эля и тихо ткнула меня локтем в бок. – Готов признать, что мы были правы?

Я покачала головой, уже почти улыбаясь. Уверенность была уже не показной, а шла изнутри, из нового, твёрдого основания внутри меня.

– Ещё рано. Может, они все тут случайно оказались. Ждут, когда откроется бар.

– Конечно, конечно, – рассмеялась Эля. – Бабулечка с книгой – завсегдатай баров. Ясное дело.

Я обвела взглядом зал. Человек десять. Больше, чем я могла представить в самых смелых мечтах. Люди пришли. Из-за дождя, после работы, учёбы. Они пришли, чтобы поговорить о книгах. Со мной.

Мия молча подошла и сунула мне в руки мою затертую тетрадку с тезисами.

– Держи, режиссёр. Публика ждёт. Только, ради Бога, не занудствуй.

Я взяла тетрадь, глубоко вдохнула и выдохнула. Дрожь в руках прошла. Где-то в городе ехал он. Молчаливый и разбитый. Но тот, чьё незримое присутствие в этот вечер стало для меня тихой опорой.

Я посмотрела на всех этих незнакомых и таких желанных гостей в моём первом книжном клубе и почувствовала прилив странной уверенности. Уверенности, которую я выстрадала и которая теперь принадлежала только мне.

Я сделала шаг вперёд, к центру зала. Улыбка уже не казалась вымученной.

– Здравствуйте. Меня зовут Соня. Очень рада видеть вас всех здесь. Спасибо, что пришли.

Глава 51

Последние гости, пара студенток-филологов, наконец попрощались, ещё раз поблагодарив за вечер. Дверь антикафе закрылась, и в зале воцарилась внезапная и оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим гулением джаза из колонок. Я обернулась, оперлась спиной о стойку и выдохнула, чувствуя, как дрожь в коленях наконец-то стихает, сменяясь приятной усталостью.

Эля и Мия сидели за своим столиком, на котором красовались три пустые чашки от чая и крошки от печенья. Они смотрели на меня.

– Ну? – выдавила я, сглатывая комок в горле. – Говорите уже. Я выдержу.

Первой нарушила молчание Мия. Она фыркнула, но в её глазах, обычно полных скепсиса, читалось неподдельное, хоть и неохотное уважение.

– Нормально, – буркнула она, отводя взгляд к окну, за которым уже темнел вечерний город. – Для первого раза, я имею в виду. Хотя этот дядька с бородой нес такую дичь про Раскольникова, что я аж заскучала. Но ты его, конечно, построила. Это было забавно.

– Высшая похвала от Мии, – улыбнулась Эля. Её лицо светилось гордостью. – Сонь, это было прекрасно. Честно. Я смотрела и думала: "Господи, это же моя сестра. Вон она, стоит, и все её слушают, открыв рты". Ты была... в своей стихии.

Я закрыла глаза на секунду, позволяя их словам просочиться внутрь и согреть ту ледяную пустоту, что осталась после встречи с Беном.

– Правда? – мой голос прозвучал сипло. – А мне казалось, я тряслась как осиновый лист и говорила какую-то бессвязную ерунду.

– Тряслась только первые пять минут, – уверенно парировала Эля. – Потом ты расправила плечи, посмотрела на всех вот так... умно... и понеслась. Это был твой вечер, Сонька. Сто процентов.

– Ага, – неожиданно поддержала Мия, всё ещё глядя в окно. – Даже я пару раз чуть не встряла в спор. Хотя Достоевский – это вообще не моё. Сплошное нытьё и депрессия.

Я рассмеялась, и это был искренний и лёгкий смех, которого во мне не было несколько недель. Я подошла к их столику и опустилась на свободный стул.

– Спасибо, что пришли, – сказала я тихо, глядя на них обеих. – Я бы не справилась одна. Особенно после...

Я не договорила, но они поняли. Эля положила свою руку поверх моей.

– Мы всегда рядом. Даже эта вредина, – она кивнула на Мию.

– Я не вредина, я реалистка, – поправила младшая, но без привычной ехидцы. Потом она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло редкое любопытство. – А он... заходил. Я видела.

Я вздрогнула. Эля насторожилась.

– Кто? Бен?

– Да. Стоял в дверях. Минуту. И ушёл.

– И всё? – не поверила Эля.

– Он и не должен был ничего говорить, – неожиданно для себя самой сказал я. – Он просто... увидел. И ушёл. Этого достаточно.

Это было правильно.

Мы ещё немного посидели в тишине. Где-то в глубине души, несмотря на все правильные мысли, копошилась крошечная и глупая надежда. А что, если он ждал снаружи? Что, если он просто не хотел мешать и теперь вернётся? Я старалась гнать эти мысли прочь, но они возвращались, как навязчивые мошки. Было бы... здорово. Не для того, чтобы что-то начинать заново. Про чтобы увидеть его здесь после моей маленькой победы. Чтобы разделить этот момент с кем-то, кто знал всю мою дорогу сюда.

Мия что-то тихо цыкнула, явно впечатлённая такой, с её точки зрения, драмой. Эля сжала мою руку чуть сильнее.

– Ты в порядке?

Я подняла на неё глаза и улыбнулась. На этот раз улыбка была спокойной.

– Да. Знаешь, я правда в порядке. Я сделала это.

Я обвела взглядом уютный, опустевший зал, где ещё витал в воздухе дух интеллектуального спора, где на столиках лежали забытые кем-то книги. Это было моё место. Мой успех. Моя победа.

И в этот момент дверь в антикафе открылась.

Сердце ёкнуло, совершив предательский прыжок. Я обернулась, и улыбка замерла на моих губах.

На пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла Маша.

Глава 52

Сердце, только что бешено застучавшее от глупой надежды, теперь упало и замерло.

Я смотрела на Машу, стоящую в дверном проёме и залитую светом уличного фонаря, и не могла произнести ни слова.

Эля и Мия переглянулись. Младшая подняла бровь, выражая всем своим видом "Ну вот, начинается!", но промолчала.

– Я... я видела, как гости разошлись. Решила, что можно, – тихо сказала Маша. Она выглядела ещё более неуверенно, чем в тот раз у себя дома.

На ней было аккуратное пальто, а волосы были убраны в пучок на затылке, словно она готовилась к важному выходу.

– Конечно, можно, – первая пришла в себя Эля. Она встала, взяла свою сумку и сумку Мии. – Мы как раз уходим. У нас дела. Мия, идём.

– Какие дела? – удивилась младшая, но Эля уже толкала её к выходу. – А, ну да. Дела. Поздравляю ещё раз, Соня. Было... не так скучно, как я ожидала.

Она бросила на Машу короткий оценивающий взгляд и прошла мимо. Эля на ходу обняла меня и шепнула на ухо: "Звони, если что". Дверь закрылась за ними, и мы остались одни в огромном и тихом зале, где пахло чаем, старой бумагой и невысказанными словами.

Маша сделала несколько шагов внутрь, и её взгляд скользнул по полкам с книгами,.

– Мило здесь. Уютно. Я слышала, ты... ты организовала литературный вечер. Как всё прошло?

– Нормально, – ответила я, и мои слова эхом повторили её же недавнее "нормально" у порога её квартиры. Было что-то болезненно симметричное в нашей ситуации.

– Я рада, – она искренне улыбнулась, но улыбка не дотянулась до глаз, в которых читалась та же усталость и неуверенность, что и у меня.

Воцарилась пауза. Мы стояли друг напротив друга, как два боксёра между раундами, измотанные, но не сломленные.

– Присядем? – наконец, сообразила предложить я. – Чай остался, наверное.

– Не надо. Я ненадолго.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Соня, я так больше не могу.

Я молчала, позволяя Маше продолжить.

– Я виновата. Я струсила. Я так боялась... сказать тебе сразу.., – голос девушки задрожал. – Но если вдруг ты хоть немножко...

Я рвано кивнула, с трудом выдавливая из себя слова.

– Маша, я тоже виновата...

– Нет! – Маша замотала головой.

– Я знала, куда бить, чтобы было больнее всего, и ударила, – резко сказала я.

Мы снова замолчали, глядя друг другу в повлажневшие глаза.

– Ты сможешь меня когда-нибудь простить? – хрипло спросила Маша.

– Я могу, Маш, – тихо произнесла я. – И я тоже готова просить у тебя прощения снова и снова, пока оно не станет настоящим. Но...

– Но мы никогда не сможем просто вернуться к тому, что было, – закончила она за меня. В её голосе не было обиды, а лишь грустное принятие. – Мы больше не будем прежними Соней и Машей, которые звонят друг другу по десять раз на дню и делятся каждой мелочью.

От этих слов снова стало больно.

– Да, – грустно подтвердила я. – Слишком много было сломано. Мост... сожжён.

– Но это не значит, что нельзя построить новый, – сказала Маша, и в её голосе впервые за этот вечер появился проблеск чего-то похожего на надежду. – Просто он будет другой.

– Не такой безоблачный и не такой беспечный, – продолжила я. – Более осторожный. Но свой.

Я посмотрела на неё – на свою подругу, с которой прошла через столько всего. С которой мы делили и радости, и горести, пока одна большая ложь не встала между нами. Я всё ещё злилась. Всё ещё помнила ту ночь и свои слова. А Маша всё ещё помнила мои. Мы не могли это просто вычеркнуть.

– Это будет долго, – произнесла я очевидное.

– Начнём с малого? С чашки чая? Без всяких разговоров о прошлом, – Маша улыбнулась, и на этот раз улыбка оказалась на её губах чуть дольше.

Я почувствовала, как на душе становится чуть светлее. Это было возможно. Сложно, больно, неидеально, но возможно.

– Да, – согласилась я. – Это хорошее начало.

Она кивнула и повернулась к выходу. На пороге она обернулась и коротко обвела рукой зал.

– Я горжусь тобой, Сонь. Правда. Ты сделала это.

– Спасибо, – прошептала я.

Дверь закрылась, и я осталась одна в антикафе.

Невозможно вернуть прошлое. Но если очень захотеть и много над этим работать, есть шанс построить будущее. Другое.

И кто сказал, что оно будет хуже?