Текст книги "Открытая книга (СИ)"
Автор книги: Кира Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Открытая книга
Глава 1
Воздух в кальянной был густым и сладким, пахнущим спелым манго и табачной пылью. Сквозь клубы дыма, окрашенные в багрянец светильников, пробивался приглушённый гул голосов и мерный булькающий звук. Я наблюдала, как Маша, откинувшись на бархатные подушки, с лёгкостью опытного капитана прокладывала курс нашему вечеру. Её пальцы с ярким маникюром ловко листали меню, а улыбка, обращённая к молодому кальянщику, была ослепительной и чуть-чуть снисходительной.
Само совершенство.
Я сидела напротив, кутаясь в оверсайз-свитер, и восхищалась подругой, ибо я так не умела. Мой флирт выглядел нелепо и неуклюже. К нашему с Машей огромному сожалению, её попытки обучить меня этому мастерству ни к чему не привели.
– Вы уже определились? – низкий голос кальянщика вернул меня к действительности.
Его взгляд скользнул по мне и моментально прилип к Маше. Я даже не претендовала на внимание парня, растворившись в полумраке.
– Конечно, – подруга томно подпёрла подбородок кулачком. Карие глаза Маши блеснули озорством. – Фруктовая чаша, табак "красный виноград" плюс "роза" и обязательно с молоком в колбе.
– Украсить ягодами? – улыбнулся окончательно покорённый кальянщик.
– Разумеется, – кивнула Маша так величественно, что её каштановые кудри заплясали на плечах.
Парень что-то пробормотал, не отрывая от подруги глаз, отошёл от нашего стола. Маша тут же перевела свой лучезарный взгляд на меня и с искренним восторгом ахнула:
– Боже, Соня, я до сих пор не могу привыкнуть! Цвет – космос! Ты просто огонь!
Я смущённо потянула прядь волос перед лицом. Медная и яркая.
Чужая.
– Сама в шоке, – отшутилась я, снова уткнувшись в меню. – Решилась на отчаянный шаг.
Из зеркала на меня теперь смотрела другая девушка. Незнакомка. Дерзкая и решительная. Когда я после такого рискованного окрашивания заявилась домой, то реакция разнилась: мама сокрушалась, что я всё никак не выйду из переходного возраста, мелкая лишь фыркнула и назвала это "полным кринжем", а вот папе и Эле очень понравилось.
– О Боже! – вдруг вскрикнула Маша.
– Что случилось? – встрепенулась я, поднимая глаза на подругу.
Она смотрела на экран телефона с таким шокированным видом, что я инстинктивно напряглась.
– О БО-ОЖЕ! – повторила Маша куда громче, что несколько пар глаз любопытно обернулись в нашу сторону.
– Маша, да говори уже, не томи! – рассмеялась я из-за комичной мимики подруги.
– Бен приехал! – наконец, выпалила она, и от этого простого односложного имени воздух вокруг меня словно сгустился.
– Что? – спросила я разом охрипшим голосом.
Сердце сделало в груди глухой, тяжёлый удар, отозвавшись пульсацией в висках.
– Бен! – Маша, не замечая моего состояния, с восторгом потрясла телефоном. – Вениамин Зиганшин-Камский! Ёпрст, Соня, очнись! Старший брат Лианы! Неужели не помнишь?!
О, я помнила. Гораздо лучше, чем она могла себе представить. Я помнила его до дрожи в коленях и до кома в горле. До бессонных ночей и тайных вздохов.
– А-а-а, Бе-ен, – выдохнула я, сделав вид, что только что извлекла это имя из самых пыльных архивов памяти.
– Бе-ен, – передразнила меня Маша и снова погрузилась в экран. Её худые пальцы запорхали по клавиатуре. – Надо срочно написать Лиане, узнать, надолго ли он приехал и где они будут тусоваться.
– Увидеться с ним хочешь? – постаралась бесстрастно спросить я.
– Конечно, хочу! – Маша вскинула на меня сияющие глаза. – Это же звезда мирового масштаба! Бож-же, Сонь, ну ты посмотри на него. Просто с ума сойти.
Она сунула мне под нос телефон, и я с наигранным интересом уставилась в экран. Там наша с Машей одноклассница Лиана обнимала своего старшего брата на фоне цветущих сакур. Судя по его лёгкой и неохотной улыбке, Бен совершенно точно не хотел фотографироваться и явно был уговорён сестрой. Но даже это не портило картину. Он был... идеальным.
– Это они в Японии, похоже, – протараторила Маша, снова уткнувшись в телефон. – Я думала, что Лиана только с подругами там была, а, оказывается, ещё с Беном. Вот вчера фотку выложила, а сегодня уже постит, что брат готовит ей завтрак. Отметила, что уже в городе...
Моя рука сама потянулась к сумочке за своим телефоном, но я с силой прижала её к колену.
Нет. Не сейчас. Не здесь.
– Написала Лиане, – Маша отложила телефон и довольно улыбнулась. – Позвала их завтра ко мне на "Манчкин".
Я молча кивнула, вцепившись взглядом в список соков в меню, словно он содержал величайшие тайны мироздания. По средам, а иногда и по субботам, мы нашей компанией традиционно собирались у Маши играть в настольные игры. И в эту самую субботу я как раз дежурила в аптеке.
Словно сама судьба давала мне отсрочку. Потому что я понятия не имела, как я поведу себя, когда увижу его вживую, а не плоское изображение на экране.
Вениамин Зиганшин-Камский.
Бен.
Моя первая любовь.
Он не стремился быть самым популярным парнем в школе, но к девятому классу всё равно им стал. Все старшеклассницы по крохам собирали информацию про самого Бена Зиганшина-Камского, но им мало что удавалось. Мне было известно лишь то, что знали все: Бен ненавидел своё полное имя, был олимпиадником по физике и математике, выпустился со школы с золотой медалью, был равнодушен к футболу, но обожал баскетбол и очень хорошо в него играл.
А ещё я знала, что точек соприкосновения у нас не было.
Я обожала книги и русскую литературу, не любила ни футбол, ни баскетбол, ни вообще какой бы там ни было спорт. И никогда не относилась к тому типа девушек, которые могли бы понравиться Бену Зиганшину-Камскому. Я была вполне себе симпатичной, но не такой, как Маша. Яркой, роскошной и очаровывающей полувзгляда.
– Ты точно не сможешь поменяться сменами в аптеки? – сдвинув брови домиком, вдруг спросила подруга с надеждой.
– Нет, Маш, – покачала я головой. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – Никак.
А внутри всё пылало. Жаром паники и давно забытого, но такого живого чувства.
Глава 2
Дверь распахнулась, впустив меня в пахнущую корицей и уютом квартиру сестры.
– Привет, Сонька, – Костя, парень Эли, встретил меня на пороге с добродушной ухмылкой.
В его растрёпанных волосах застряла древесная стружка, а на ладони красовался пластырь. Я усмехнулась. Вечные свидетельства борьбы Костика с непокорной мебелью или гипсокартоном.
– У меня руки в муке! – донёсся с кухни звонкий голос Эли. – Раздевайся и проходи.
Я послушно сбросила куртку и кеды и направилась в ванную.
Конечно, здравый смысл подсказывал, что перед утренней сменой нужно выспаться, а не мчаться через полгорода. Но оставаться одной в четырёх стенах своей тихой квартиры наедине с внезапно нахлынувшим прошлым, которое звенело в ушах одним-единственным именем, было выше моих сил. Мне нужен был островок спокойствия.
Мне нужна была сестра.
Ужин прошёл за неспешной беседой.
Втроём мы быстро умяли воздушные сырники Эли с вишнёвым вареньем, и я почти физически почувствовала, как сладкое тепло разлилось по всему телу. Костя с напускной суровостью что-то проворчал про "женские тайны и заговоры" и, в итоге, благоразумно ретировался в гостиную, оставив нас с сестрой на кухне за чашками травяного чая с мятой.
Тёплый свет абажура мягко освещал лицо Эли. Она отодвинула пустую кружку и пристально посмотрела на меня. В её глазах читалась та самая материнская забота, которую она переняла от мамы.
– Ты какая-то... выцветшая, – наконец, произнесла сестра. – Что случилось?
– Да ничего особенно. С Машей немного в кальянной посидели, – я отхлебнула чай, избегая пронзительного взгляда сестры.
Эля недовольно вплеснула руками.
– Соня, опять?! Как можно...
– ...там табачным дымом почти не пахнет... – смущённо попыталась вставить я.
– ...постоянно туда таскаться? Зачем тебе это?
– Ну... Маше нравится. А мне в принципе всё равно, где сидеть, – соврала я, выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.
Конечно, мне было не всё равно, и Эля это знала.
– Ясно. А пришибленная ты чего такая? – резко перешла сестра в лобовую атаку.
Я, глубоко вздохнув, сжала кружку в ладонях, чувствуя, как тепло проникает в холодные пальцы.
– Бен приехал, – произнесла я на одном дыхании.
Эля резко подалась вперёд. Её глаза расширились от неподдельного интереса.
– Серьёзно?! Бен Зиганшин-Камский? Ничего себе! Сто лет его не видела. Надолго он сюда?
– Понятия не имею, – пожала я плечами, переведя взгляд на тёмное окно, за которым медленно гасла вечерняя заря, уступая россыпи огней ночного города.
– А ты? – лицо Эли расплылось в лукавой усмешке. – Ну, давай, рассказывай. Сердечко трепыхается? Бабочки в животе? Или что там в твоих романах происходит?
Я тоже невольно растянула губы в улыбке.
– Трепыхается, – тем не менее, тихо призналась я. – На всякий случай спешу напомнить, что никто об этом, кроме тебя, не знает.
"И не узнает", – мысленно добавила я.
– Да, но Бену ты вполне себе могла намекнуть, – философски заметила Эля, поднимаясь, чтобы долить в заварочный чайник горячей воды.
– Скажешь тоже, – искренне рассмеялась я из-за сказанной сестрой глупости. – Зачем? За ним и так целая толпа таких же влюблённых дурочек ходила. Одной больше, одной меньше.
Едва я произнесла это, Эля сразу же открыла рот, чтобы явно опротестовать мои слова, поэтому я решила резко сменить тему.
– Нет уж, – я замотала головой. – Лучше расскажи, когда ты уже перестанешь прятать Костю от мамы и поведёшь его знакомить официально?
Сестра, прищурившись, уставилась на меня, явно разгадав мой манёвр. После чего, устало вздохнув, уселась обратно на стул.
– Это будет долгий вечер. Но Костик, говорит, что морально готов, – Эля произнесла это с такой тёплой и светлой улыбкой, что у меня сжалось сердце от нежности к ней.
– Надо будет выдать Костику памятку, как выжить при знакомстве с нашей мамой, – хихикнула я.
Эля, не переставая улыбаться, вдруг покачала головой. Её взгляд стал серьёзным.
– Что? – удивилась я.
– Вообще думаю, что всё не так уж и страшно.
– Ты о чём? – действительно не поняла я.
– Ну, расспросит она Костика обо всём на свете...
– Как будто она от тебя уже всё про него не знает! – фыркнула я.
– И чем это плохо? – мягко сказала сестра. – Мама просто... она так о нас заботится. По-своему любит.
– Эля, она заботится о том, чтобы её картиночка идеальной семьи не распалась! – не сдержалась я. Мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила: – У тёти Жени дочь замуж вышла, у Лёли с первого подъезда уже внук на руках, а её дочери вот такие вот бездарные, незамужние и бездетные. Ладно, ты хоть на путь истинный встала, с Костиком живёшь, а я...
Эля вдруг положила свою руку поверх моей, которой я вцепилась в край стола до белых костяшек. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Я сразу же замолчала и отвернулась. Уже не раз я ловила себя на мысли, что Эля не до конца меня понимала, хоть всеми силами и старалась это сделать.
– Оставайся сегодня, а? – предложила она с той самой старше-сестринской нежностью. Она подпёрла подбородок кулаком точно так же, как это делал папа. – Уже поздно. Костик на диван ляжет, а мы с тобой ещё поболтаем, как в старые добрые.
– Не могу, – я покачала головой и с неохотой поднялась со стула. – Завтра на восемь. Нужно хоть немного поспать и собраться с мыслями.
– Ладно, – Эля не стала настаивать. Она тоже встала и крепко обняла меня, и на секунду я утонула в запахе её духов и домашнего уюта. – Люблю тебя, дурочку упрямую.
– И я тебя, – прошептала я в ответ, пряча лицо в её плече.
Когда-то мы даже могли драться из-за последней шоколадной конфеты, но в этот момент, в тёплом свете кухни, я знала, что "семья" это не просто слово в словаре, а настоящая поддержка и опора.
Глава 3
Утро субботы встретило меня резким звонком будильника и тяжёлой свинцовой мукой в висках.
Ночью я почти не сомкнула глаз.
Аптека встретила меня знакомым запахом, который обычно настраивал меня на рабочий лад, но сегодня он казался чужим и назойливым. Я машинально переоделась в халат, и белоснежная ткань, всегда дававшая ощущение компетентности и защищённости, висела на мне сегодня, словно саван.
Я честно пыталась сосредоточиться на работе, но не слушались даже пальцы, ставшие ватными и неуклюжими. Я дважды чуть не уронила коробку с дорогими витаминами, а одна женщина была вынуждена повторить название привычного лекарства трижды, потому что я не могла понять, что она говорит.
Ибо мыслями я была там, в уютной гостиной Машиной квартиры.
С болезненной, почти мазохистской точностью я выстраивала картинку: вот все ребята собрались, шумные и весёлые. Денис, красноречиво жестикулируя, как всегда что-то громко рассказывал, Рита, закатывая глаза, тем не менее, невольно смеялась с его шуток, Захар, вечно прикованный к экрану смартфона, тоже изредка поднимал голову и улыбался, Глеб с Агатой, отстранённые и немного мрачные, скорее всего, безрадостно смотрели на новые лица в их компании.
И Бен.
Наверняка, он, как всегда молчаливый и непостижимый, откинулся на спинку дивана, слушал общий гул, кивал в ответ на реплики, а его оценивающий взгляд скользил по собравшимся. Задерживался ли он на Маше? Находил ли её смех самым мелодичным, а рассказы – самыми занимательными?
"Конечно, да", – ехидным шёпотом отозвалось в голове.
Воображение, разыгравшееся не на шутку, тут же услужливо дорисовало новые штрихи: как их пальцы случайно соприкоснулись, когда тянулись за картами для игры. Как их взгляды встретились на секунду дольше положенного. Как между ними проскочила та самая, почти осязаемая искра, которая всегда возникала между красивыми и яркими людьми, предназначенными друг для друга.
От этих мыслей у меня свело желудок. Я отвернулась к стеллажам с травяными сборами, сделав вид, что что-то ищу, и глубоко вдохнула аромат ромашки и мяты, пытаясь унять подкатившую к горлу тошноту.
"Соберись, Соня, – строго одёрнула я себя. – Это просто парень, в конце-то концов. Школьная влюблённость. Хватит вести себя, как героиня дешёвого романа".
Двенадцатичасовая смена растянулась в вечность. Когда часы, наконец, отсчитали положенное, я вышла на улицу, где уже сгустились синие майские сумерки и зажглись первые фонари. Свежий и прохладный воздух, к сожалению, облегчения не принёс.
Молчание в нашем общем чате было красноречивее любых восторженных сообщений. Они всё ещё были там. Знакомились. Веселились. Флиртовали.
Дома я, обессиленная физически и морально, рухнула на кровать.
Тревожные мысли не отпускали.
В отчаянной попытке их заглушить, я схватила свой потрёпанный блокнот.
Мой приют для мыслей и идей для книжного блога.
Он лежал на столе с немым укором: последняя запись была сделана три дня назад. Я открыла ноутбук, и мягкий свет экрана озарил комнату. Блог был моим спасением, тихой гаванью, где всё было логично, понятно и подконтрольно. Где можно было спрятаться за чужими сюжетами и героями.
Я уткнулась в экран, пытаясь поймать привычный ритм, описывая мотивацию героини последнего прочитанного мной романа. Слова шли туго, а фразы ложились коряво и неубедительно.
Внезапно телефон на столе вдруг ожил, нарушив тишину вибрацией.
Маша.
Сердце ёкнуло, упало куда-то в пятки, а затем снова рванулось вверх.
Я схватила трубку.
– Алло, – сипло ответила я.
– Ты не спишь? – голос Маши прозвучал возбуждённо и чуть виновато.
На заднем плане послышались весёлые голоса, смех и приглушённая музыка.
– Нет, но уже в кровати, – соврала я, закутываясь в плед потуже.
– Эх, – протянула она. – Мы тут спонтанно в Шершни собрались.
– На озеро? – удивилась я. – Май на дворе, вода ледяная.
– Так мы же не купаться! – заливисто рассмеялась Маша. – Поехали с нами? Развеемся, воздухом свежим подышим.
Предложение повисло в воздухе сладким и ядовитым соблазном.
– Тут все наши, – мягко продолжила говорить Маша, потому что я молчала. – Денис с Ритой, Лиана с парнем. Милашка он такой, кстати. Глеб с Агатой. Бен. И я, – голос подруги дрогнул от едва сдерживаемого восторга.
Я сразу же почувствовала острый и болезненный укол реальности.
– А Захар? – автоматически спросила я.
– Нет, он уехал через минут пятнадцать. Ему отец позвонил.
Я зажмурилась.
Мозаика складывалась в идеальную картину. Денис с Маргаритой. Лиана с парнем. Глеб с Агатой.
Бен с Машей.
План подруги был кристально чист и очевиден. И я её прекрасно понимала. Кто устоит перед Беном? Да и кто устоит перед Машей?
В этой безупречно выстроенной композиции я буду пятым, даже девятым, колесом. Я почти физически ощутила колючий и насмешливый взгляд Агаты, когда ей тоже придёт это в голову.
– Маш, спасибо, но я пас, – я сделала невероятное усилие, чтобы мой голос прозвучал ровно, тепло и без дрожи. – Я сегодня как выжатый лимон, честно. Совсем без сил.
– Трудяга ты наша, – тяжело вздохнула подруга. – Ладно, отдыхай. Если передумаешь – пиши. Минут пятнадцать ещё есть на сборы.
Отключившись, я опустила телефон на колени и уставилась в непроглядную темноту за окном.
Пятнадцать минут.
Пятнадцать минут, в течение которых во мне боролись две силы: отчаянное желание броситься в этот омут, просто чтобы побыть рядом с ним, и холодный здравый смысл.
Когда время истекло, я закрыла крышку ноутбка и улеглась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. На её хлопковой наволочке расплылось предательское пятно от слезы.
Но вместе с ней пришло странное и горькое, но облегчение.
Я сделала правильный выбор.
Глава 4
В ту ночь сны были беспокойными, обрывочными, сотканными из воспоминаний.
Мне снился конец мая. Школьная линейка, пронизанная предвкушением каникул и палящим солнцем. Асфальт плавился под ногами, а воздух трепетал от жары и всеобщего возбуждения.
Наш девятый "химико-биологический" класс выстроился ровно напротив его одиннадцатого "физмата". Они казались небожителями: два десятка уверенных в себе парней и пара девушек с умными и насмешливыми глазами. Они стояли не строем, а живой и шумной гурьбой, и учителя смотрели на них не с укором, а с гордостью и лёгкой завистью. Их будущее было яркой, сияющей точкой на карте, и все это знали.
И среди них он. Бен.
Он не был самым громким, но был тем, на ком невольно останавливался взгляд. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене школы, и тихо говорил о чём-то с одноклассником. И он улыбался. Нечасто, не во всю ширину рта, а каким-то сдержанным внутренним смехом, от которого лучиками расходились едва заметные морщинки у глаз. Для него, всегда такого скупого на эмоции, это было неестественно много.
Я смотрела на Бена, затаив дыхание, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Вдруг он поднял голову, и его взгляд скользнул по нашему ряду. Неожиданно он остановился на мне...
Конечно, мы были знакомы. Маша раз десять вытягивала меня на подготовку школьных концертов, где Бен тоже оказывался задействован, но за всё это время мы едва ли перекинулись с ним парочкой слов.
В ту секунду на школьной линейке мир замер, и оглушительный гул отступил куда-то далеко-далеко...
А потом Лиана, стоявшая слева от меня, вдруг подпрыгнула и, заливисто засмеявшись, замахала рукой. Бен ещё шире улыбнулся, поднял свою руку и несколько секунд подержал её в воздухе. С огромным трудом я отвела глаза, почти сгорая от стыда. Конечно, он смотрел не на меня. Он искал сестру. Это было так очевидно, что даже больно.
Я резко проснулась.
Утро той наступившей среды было серым и прохладным, совсем не таким, как в том сне. День, как и все предыдущие, проходил в попытках не думать и не вспоминать. Я отчаянно цеплялась за рутину: раскладывала лекарства, консультировала покупателей, писала заметки для блога, но Маша то и дело присылала сообщения с восторженными и смазанными восклицательными знаками рассказами о субботнем вечере. Я читала эти радостные всплески текста, со стоическим терпением ожидая, когда же этот поток, наконец, иссякнет.
А вечером меня поставили перед фактом.
Телефон завибрировал сообщением ровно в семь сорок пять.
Маша.
"Ты же до восьми?"
Я с удивлением уставилась на нашу переписку. Насколько я помнила, мы сегодня не договаривались встретиться, потому работала я сегодня до самого вечера.
"Да, а что?" – спустя несколько секунд напечатала я в ответ.
"Отлично. Мы за за тобой заедем!"
Теперь я всмотрелась в сообщение в полном шоке.
"Мы???"
Моё сообщение на этот раз осталось без ответа.
Сердце принялось глухо и часто стучать где-то под рёбрами.
Я замерла с телефоном в руке, пытаясь осмыслить это лаконичное "мы". Конечно, я знала, о ком речь, но на деле не могла себе это представить.
Ровно в восемь я дрожащими руками выключила свет в аптеке и, казалось, целую вечность возилась с ключом, запирая дверь.
Рядом стоящая серая заведённая машина явно была здесь не просто так. Когда я, наконец, развернулась, мой взгляд упал на знак машины.
Volvo.
Я даже немного развеселилась. И Маша до сих ещё не провела параллель? Серьёзно? Парень на сером Volvo. Ничего не напомнило?
Сидящая внутри на пассажирском сиденье Маша энергично замахала мне рукой. Я ещё раз глубоко вздохнула и, открыв заднюю дверцу, скользнула на сиденье, стараясь не смотреть на водительское кресло.
– Привет, – прозвучало почти одновременно.
Его голос был низким, спокойным, без единой нотки вопроса. Мой собственный же голос сорвался в хрипоту.
Я подняла глаза. Бен сидел, слегка повернувшись через плечо. Не улыбался и уж, тем более, не смеялся. Просто смотрел.
– Я Соня, – выдавила я, почувствовав, как загорелось лицо.
Глупость. Совершеннейшая глупость.
– Знаю, – последовал ровный и обезоруживающе простой ответ.
– Поехали? – Маша резко повернулась ко мне и растянула губы в счастливой улыбке. – Боже, всё никак не привыкну. Ну как хороша. Посмотри на неё, Бен. Ей так идёт рыжий, правда?
Он коротко, почти незаметно кивнул, и, не оборачиваясь, тронулся с места. Я вжалась в кресло, пытаясь перевести дух. Кажется, первое испытание было пройдено. Я не расплакалась, не споткнулась и не выпалила ничего излишне дурацкого.
Пока Маша без умолку щебетала всю дорогу, я украдкой изучала парня. Со времени той последней фотографии из Японии его причёска изменилась. Волосы стали короче, а чёлка была аккуратно уложена, открыв высокий лоб. На нём была тёмно-синия футболка без логотипов, которую я тоже видела впервые.
"Хотя откуда я могла её видеть, если Бен за столько лет после окончания школы не выложил ни одной своей фотографии в социальные сети", – хмыкнула я мысленно.
Устав от внутреннего напряжения, я прикрыла глаза и повернулась к окну, опустив стекло. Тёплый майский ветер, пахнущий городской пылью, вечерней прохладой и скошенной травой, ворвался в салон. Он тут же растрепал мои уложенные волосы, но это того стоило. Я жадно вдохнула воздух полной грудью, глядя, как солнце, огромное и багровое, медленно скатывалось за линию горизонта, заливая небо прощальными красками. Это было так прекрасно, что на мгновение перехватило дыхание.
Машина плавно остановилась на светофоре.
– Может, мы окна закроем и кондёр включим? – вдруг вклинился в моё умиротворение Машин звонкий голос.
Я замерла, почувствовав, как меня сковало мгновенное разочарование.
Подруга полностью развернулась в мою сторону, явно адресовав вопрос мне. Я подняла глаза и вздрогнула, встретившись со взглядом Бена в зеркале заднего вида.
Он смотрел прямо на меня. Не оценивая, не осуждая, просто смотрел. В его глазах, цвета тёмного шоколада, я прочитала молчаливый вопрос. Или мне это только показалось?
– Конечно, – тихо сказала я.
Мои пальцы потянулись к кнопке, и стекло с тихим покорным гулом поехало вверх, отсекая живой воздух и оставляя нас в стерильной и искусственной прохладе.
Маша довольно улыбнулась и, отвернувшись, нажала на панели кнопку кондиционера. Монотонное жужжание заполнило салон.
Я снова рискнула взглянуть в зеркало.
Взгляд Бена всё ещё был прикован ко мне.
Тяжёлый, неотрывный, полный какого-то невысказанного и непонятного мне смысла.
И в этот раз я не отвела глаз.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга через отражение, пока светофор не сменил красный цвет на зелёный и машина не тронулась с места, разорвав этот странный и напряжённый миг.
