Текст книги "Коварная одержимость (ЛП)"

Автор книги: Киа Кэррингтон-Рассел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

21

Нас провожают мимо длинной очереди и приглашают прямо в «Telltale», эксклюзивный ночной клуб для богатых и знаменитых, где можно смело забыть про репутацию и все условности. Что происходит в «Telltale», остается в «Telltale». Ну, по крайней мере, так нам сказала Сиенна, когда оформляла наши VIP-пропуска.

– Я уже была здесь однажды, и было безумно весело! – Восклицает она, когда мы входим.

Сиенну сложно не заметить даже за милю – высокая, потрясающе красивая, в бирюзовом платье, которое едва что-то прикрывает. Без сомнения, она хочет произвести впечатление на своего нового бойфренда – второсортного знаменитого актера Майкла Балфора. Иными словами, к полуночи наша Золушка будет занята кем-то совсем другим.

– Майкл действительно забронировал столик сегодня вечером. Я сказала ему, что он не обязан этого делать, но как же мило!

– Ты слишком волнуешься из-за таких вещей. – Роми закатывает глаза, но я вижу, что она взволнована не меньше. Особенно учитывая, что она была инициатором всего этого вечера. На ней шелковое черное платье до колен, которое она дополнила ботинками на толстой подошве. Я ценю ее стиль, учитывая, что он сильно отличается от ее обычного наряда в стиле хиппи. Ее темно-рыжее волосы завиты, а на веках зеленые тени.

– Ну, по крайней мере, у нее кто-то есть. Нам с тобой придется охотиться, Роми, – лукаво говорит Лили. Ее волосы собраны в высокий хвост, на ней длинные розовые брюки и бюстгальтер в тон. У ее отца случился бы сердечный приступ, если бы он увидел ее, но девочка сегодня на «охоте».

– А как же я? – Добавляю я, пока мы ждем, когда девушка проведет нас к нашему столику. Стеклянная перегородка отделяет нас от мероприятий, происходящих внутри. Я вижу свое отражение – красное кожаное платье, застегивающееся спереди на молнию, и мои темные, как ночь, волосы, собранные в высокий хвост.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы решить, стоит ли мне на самом деле выходить в свет. Я уже давно не хожу по клубам и никогда с друзьями. После недавних событий я поняла, что вполне могу не дожить до своего следующего дня рождения, так почему бы не развлечься?

– Да, бедняжка ты наша, – говорит Сиенна, выпячивая нижнюю губу, а затем смеется. – Один из самых привлекательных холостяков присылает тебе в офис черные розы и явно демонстрирует свой интерес.

– Как вы вообще узнали об этом? – Удивляюсь я.

Все бросают на меня взгляды, словно говоря: «Кто об этом не знает?». Я и так чувствую себя неловко. Но со сплетнями, распространяющимися в социальных кругах этого города, не уследить.

– К тому же, мне неинтересен Лука Армани. Он не такой, каким его все себе представляют, – говорю я, доставая свою красную помаду и обновляя макияж.

– Да ладно тебе, мужчина же нереально горячий! Что в нем может не нравиться? – Роми шутит. – У него может быть самый отвратительный характер в мире, но я все равно трахнула бы его.

– Роми. – Лили игриво хлопает ее по руке. – Значит ли это, что ты тоже сегодня на охоте?

К нам подходит хостесс в длинном прозрачном золотистом платье.

– Я провожу вас к вашей кабинке.

– Учитывая, кто наши отцы, нам лучше вообще не выходить на охоту, – напоминаю я им. Я не единственная, кто живет по строгим правилам и ожиданиям. По мнению наших отцов, для нас никто не будет достаточно хорош. Мой отец волнуется не обо мне, а о своей репутации.

Сиенна с озорной улыбкой оглядывается через плечо.

– Вот почему все, что происходит в «Telltale», остается в «Telltale».

Когда нас проводят через мраморный холл, охрана открывает стеклянные двери, и музыка тут же обрушивается на нас. Весь клуб залит приглушенным розовым светом. В глубине зала играет диджей, за его спиной установлен большой экран, на котором идет прямая трансляция с танцпола. Некоторых людей я узнаю, других – нет.

– Вот ваша кабинка, – говорит официантка с вежливой улыбкой. Там уже стоит официант, обнаженный по пояс, с подносом, уставленным разнообразными коктейлями.

– Это Адриан. Он будет к вашим услугам весь вечер. Не стесняйтесь обращаться к нему с любыми просьбами. И самое главное, наслаждайтесь вечером и помните… Что случилось в «Telltale», это останется в «Telltale».

Серьезно? Это что, их официальный слоган?

– Добрый вечер, дамы, я не был уверен, какие напитки вы предпочитаете, поэтому принес разные, и могу принять ваши заказы на напитки сейчас.

– О-о-о, шикарно. – Сиенна оживляется, беря ярко-зеленую рюмку.

– Вот это я понимаю! – Говорит Роми, и берет сразу две.

Лили смотрит с сомнением, пытаясь выбрать, и останавливается на молочном шоте. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз пила. Я выбираю тот, что с солью. Конечно же, текилу.

Сиенна окидывает взглядом кабинку и соседний столик.

– Мы будем то же самое, что и они. Значит, четыре fishbowls⁷, пожалуйста.

Адриан довольно кивает, ставит поднос с коктейлями перед нами и уходит, чтобы оформить заказ.

– Черт, Сиенна, ты что, решила сегодня оторваться по полной? – Спрашивает Роми. – Одобряю. У меня уже сто лет не было такого веселого вечера. – Она делает глоток в ответ.

– Подожди! – Сиенна хватает ее за руку, останавливая на полпути ко второму коктейлю. – Мы не можем пить без тоста! – Она тут же поднимает свой бокал в воздух. – Что ж, дамы, за незабываемую ночь. А лучше – за такую, чтобы мы ее и не вспомнили. Мы выглядим потрясающе, и пора бы уже потрясти этими прелестными попками, пока они у нас есть!

– Выпьем! – Роми аплодирует, когда мы чокаемся бокалами.

Мы выпиваем, и я стараюсь не морщиться. Определенно текила. Лили выглядит так, будто ее вот-вот вырвет, пока она обдумывает свой выбор, но в конце концов проглатывает. Роми уже не сводит глаз с парня в кабинке напротив нас, и я не могу удержаться и тянусь за новой порцией. Девчонки тут же следуют моему примеру. Ночь обещает быть такой, что ее лучше и не вспоминать. Мне это подходит.

– Допивай! – Кричит Роми одному из друзей Майкла Балфора. Они присоединились к нам часа два назад, и теперь Сиенна уютно устроилась у него на коленях. Мы уже почти прикончили вторую порцию выпивки за вечер и выпили изрядное количество рюмок. С тех пор Роми вызвала одного из своих приятелей на соревнование по выпивке.

Лили наклоняется ко мне, чуть икнув:

– Я и не подозревала, что она такая агрессивная, когда выпьет. Вот тебе и медитативная хиппи-душа?

Я запрокидываю голову и смеюсь, раскачиваясь взад-вперед в такт музыке. Напряжение покидает меня, и я впервые понимаю, что значит «расслабиться», пусть даже совсем немного. Лили хватает меня за руку.

– Давай потанцуем!

Мои глаза распахиваются, когда я осознаю, что уже давно поддалась ритму. Когда я последний раз танцевала? Может, пару раз в колледже?

– Конечно! – Я перекрикиваю музыку. Она тянет меня на танцпол, и вскоре к нам присоединяются Сиенна и Роми. Обе танцуют со своими мужчинами. Хотя партнер Роми выглядит так, будто он с трудом может сосредоточиться на ней.

Скорее всего, потому, что он под чем-то.

Мои руки блуждают по телу, когда я поддаюсь ритму, позволяя бедрам покачиваться, и впервые, кажется, за целую вечность… Я почувствовала себя свободной.

Пока не почувствовала, что за мной наблюдают. Мои глаза открываются в тот самый момент, когда Лили хлопает меня по плечу. Мне даже не нужно смотреть туда, куда она указывает, потому что мой взгляд уже нашел его.

Ты, должно быть, шутишь.

Лука стоит передо мной. В его взгляде одновременно и дьявол, и грех. Лоренцо стоит рядом с ним, как на иголках, скрестив руки на груди. Но Лука… Нет, он прислоняется к стойке бара, как будто это заведение принадлежит ему. Ублюдок скорей всего так и считает. В руке у него бокал виски, и он поднимает его в приветственном жесте. Женщина рядом пытается привлечь его внимание, но он ее игнорирует. Я злюсь, отворачиваюсь и продолжаю танцевать.

Лили перекрикивает музыку.

– Я знаю, ты говорила, что между вами ничего нет, но он не перестает наблюдать за тобой.

Сиенна подходит ближе, ухмыляясь:

– Насколько я слышала, он никогда не приходил сюда. Никогда. По-видимому, он посещает только свои клубы и бары, даже когда получает массу предложений.

Меня так и тянет притянуть к себе ближайшего мужчину и поцеловать его, но я думаю, что это может привести к откровенной перестрелке. В голове зреет мысль пойти к Луке и сказать ему, чтобы он катился к черту. Но мои бедра продолжают двигаться в такт музыке, и я стараюсь удержать чувство свободы. Хотя его пристальный взгляд не дает мне расслабиться.

Чья-то рука обхватывает мою талию, и Лили тут же отступает. Горячее дыхание обдает мою шею, и я слышу его голос:

– Я не из тех, кто любит ждать, – его голос полон яда. – Ты так и не ответила на мои сообщения.

Я пытаюсь не обращать на него внимания, но его рука обводит мои бедра через кожаное платье. Он прижимается к моей заднице, и я чувствую, какой он невероятно твердый.

– Я же предупреждал тебя о вашей тусовке, и сказал не ходить.

Я собираюсь повернуться, но его рука удерживает меня на месте. Поворачиваю голову чуть в сторону, чтобы он мог услышать:

– Я тебе не принадлежу. Может, ты и знаешь мой маленький грязный секрет, но это все, чем ты можешь воспользоваться.

Он хватает меня за руку и тянет сквозь толпу. Я пытаюсь вырваться, но его хватка как тиски. Люди вокруг не замечают – женщины лишь ошарашенно смотрят на него, а мужчины расступаются, как море перед Моисеем, будто чувствуя надвигающуюся бурю.

Он ведет нас в одну из роскошных дамских комнат, сверкающую белым мрамором и позолотой. На выходе стоит официантка с подносом, полным шотов и бокалов шампанского. Две девушки поправляют макияж. Как только мы входим, их глаза широко раскрываются при виде него. К черту этого мужчину и его внешность.

– Дамы, не могли бы вы оставить нас на минутку?

– О, конечно! – Они в спешке бросают свои косметички в клатчи и, хихикая, выбегают. Женщина, ожидающая у двери, предлагает им еще выпить, но ничего не говорит о нашем вторжении и не делает выговора Луке, когда он закрывает за нами дверь и запирает ее на ключ.

Не может быть. Этот мужчина, кажется, владеет каждым уголком этого города. Он делает все, что хочет, и другие позволяют ему. Либо они слишком слабы, либо я слишком наивна, раз решила бросить вызов такому человеку. Что еще мне остается делать? Он буквально держит мою жизнь в своих руках, а я слишком упряма, чтобы сдаться после всего, что я прошла.

Он прижимается ко мне, зажимая меня между собой и умывальником. Вокруг пусто, и лишь тихая классическая музыка доносится из соседней комнаты.

– Ты перестала бегать по утрам мимо моего особняка. И вчера тебя не было возле моего клуба?

Циничный смех вырывается наружу.

– И ты называешь меня сталкершей.

Он хмурится, и могу сказать, шутка ему не очень понравилась.

– Почему ты здесь, Лука? – Спрашиваю я с ядом в голосе, изо всех сил стараясь противостоять этому мужчине, который возвышается⁸ надо мной, как титан. Все в нем опасно и опьяняет. Именно его стоило бы избегать.

– Мне стало ясно, что ты не совсем понимаешь, что значит быть моей шлюхой.

– О, какой ты милый, – усмехаюсь я, поднимая шот и выпивая его залпом. – Ты, оказывается, все же волнуешься.

Он наблюдает за мной, внимательно изучая.

– Думаешь, тебе стоит еще выпить?

– Возможно, я хочу расслабиться. Найти нормального мужика вместо психопата.

Его темный смех эхом отдается в помещении, и он хватает меня за подбородок, вынуждая встретиться с его взглядом, пронзающим меня до самого сердца.

– Я убью мужчину, женщину или даже собаку, любого, кто попытается прикоснуться к тому, что принадлежит мне, – говорит он как о чем-то само собой разумеющемся.

Я усмехаюсь.

– Так вот кто я теперь. Твоя? Сильно сказано.

Он сжимает мое запястье, его тело блокирует мое умывальником. Его ярко-голубые глаза сверкают холодным огнем:

– Тогда скажи мне, моя маленькая сталкерша, почему ты так зациклена на мне? Что тебе нужно?

От его близости и пряного аромата духов у меня начинает кружиться голова. Все выпитые шоты перемешиваются в опасный коктейль, из-за которого я вдруг начинаю осознавать, насколько он притягателен, несмотря на его жестокость.

Мы идеально подходим друг другу в наших тайнах и отвратительности, скрывающейся под маской.

Мы с ним – идеальное отражение друг друга. Оба прячем чудовищ под красивыми масками.

Но такое чудовище, как он, слишком даже для меня.

Мне нужно уйти. Но каждая клеточка моего тела тянется к нему. Воспоминания о нашем предыдущем вечере разжигают во мне пламя, которое сложно игнорировать.

Он ждет ответа. Который я не смогу ему дать, пока не раскрою свои карты. Я зашла так далеко не для того, чтобы сдаться.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что увидела тебя на парковке и сразу же влюбилась по уши?

Его рука обвивает мое горло, обещая сладкую боль.

– Я не умею любить, – шипит он.

– И друзей у тебя тоже нет. Но как насчет хороших манер? – С вызовом отвечаю я, кладя руку на его ладонь.

– Возможно, тебе нужно преподать еще один урок.

22

– Тебя когда-нибудь наказывали? – Голос Ары хриплый и грешный.

Я выдавливаю из себя жестокую улыбку.

– Все, кто пытались, давно мертвы.

Мои колени вдавливаются между ее бедер, узкое кожаное платье сводит меня с ума. Бесконечное притяжение и отталкивание между нами. Я хочу понять, что творится в ее голове. Чего она хочет от меня. Потому что люди всегда хотят только брать. И все же я не могу сопротивляться ей или той власти, которую она имеет надо мной. Мое любопытство превратилось в глубокую одержимость. Потому что больше я ничего не могу ей предложить. Особенно когда я знаю, чем все закончится. Один из нас умрет. И это буду не я.

Я осторожно целую ее, ощущая вкус яда, которым является Арабелла Бароне. На вкус она как смесь алкоголя и пряного аромата орхидей.

– Это платье опасно, – шепчу я ей в губы.

Она запрокидывает голову, открываясь мне. Как бы сильно она ни сопротивлялась, как бы ни ненавидела меня, как бы ни желала моей смерти, она не может отказать мне. Я прижимаюсь своим языком к ее языку, подавляя ее всеми возможными способами, и расстегиваю молнию на ее платье спереди.

Из меня вырывается голодное рычание, когда я смотрю на ее прозрачную бронзовую кожу. Под ней нет трусиков.

– Для кого твой наряд? – Шепчу, сжимая зубы. Два имени всплывают в памяти, которые Дмитрий назвал мне сегодня. Она уничтожила обоих, но ее ошибкой было то, что она позволила одному из них прикоснуться к ней.

– Вероятно, для кого-то милого, – огрызается она. – Кто-то, кто умеет говорить красивые вещи и знает, как обращаться с моим телом.

Я прикусываю ее подбородок, изучая каждый изгиб и уголок. Когда дело касается этой женщины, мне всегда недостаточно. Я опускаюсь на колени, мой член болезненно упирается в брюки.

– Я знаю, как обращаться с твоим телом, детка.

Без предупреждения я прижимаюсь губами к ее киске, посасывая клитор. Она шипит, проводя рукой по моим волосам.

– Я знаю, как заставить тебя развалиться на части, – напоминаю я ей, проводя пальцем по ее влажным складочкам, и говорю с удовлетворением. – Ты уже такая влажная для меня, детка.

– Приятно, когда тебя называют как-то иначе, а не шлюхой, – огрызается она в ответ.

– Зачем притворяться, если тебе нравится, когда тебя трахают как шлюху? – Спрашиваю я, вводя второй палец, продолжая посасывать ее клитор. Она выгибается навстречу мне, издавая тихий стон. – Твоя сладкая киска скучала по мне?

Она ахает, когда я добавляю третий палец, растягивая и раздвигая ее киску. Прикрыв глаза густыми ресницами, она наблюдает за тем, как я быстро управляюсь с ее телом. Эта маленькая гадюка может стать моей погибелью, и все же я снова стою на коленях перед ней.

Когда я встаю, она тут же тянется к моему ремню, но я перехватываю ее запястья и прижимаю их над головой к зеркалу.

– Скучала по мне? – Требую ответа я.

Ее дыхание тяжелое и поверхностное.

– По твоим губам, – говорит она с хриплым вздохом. Ее взгляд опускается на член, который упирается мне в брюки. – И по твоему члену.

Я прижимаю большой палец к ее губам, задумчиво размазывая красную помаду. Затем смотрю в зеркало и снова на себя, замечая, что красная помада размазана по моему рту. Я переворачиваю ее лицом к зеркалу и раздвигаю ее ноги.

– Руки на раковину, – приказываю, срывая с нее платье.

Она смотрит на меня через зеркало, ее красивые, идеальные сиськи приподняты, и я расстегиваю ремень и освобождаю свой пульсирующий член. Ее изгибы подходят мне идеально. Блядь. Я никогда не насыщусь этим телом.

– Ты будешь смотреть, как я трахаю тебя, как хорошая девочка. Поняла?

Она прикусывает нижнюю губу, и мне хочется наказать ее за это. Эти чертовы грешные губы. Сначала я собираюсь трахнуть ее сладкую киску, чтобы она знала, кому принадлежит.

Мой член входит в нее, и эти плотные стенки сжимаются вокруг меня. У нее перехватывает дыхание, когда я растягиваю ее, чтобы вместить себя, пока не оказываюсь внутри на всю длину.

– Видишь, твоя киска создана для моего члена, Ара. Она моя, чтобы ее разрушить.

В ее зеленых глазах бушует буря. Я вижу, что она не хочет этого признавать. Однако, что остается невысказанным, так это то, что ее задница прижимается ко мне. Умоляя о большем. Желая, чтобы я трахнул ее.

Ее бедра двигаются взад-вперед, пока она смотрит на меня в зеркало. Я начинаю подстраиваться под ее ритм, мои руки на ее бедрах, притягивают ее ближе. Ее грудь подпрыгивает при каждом толчке. Каждый раз, когда я погружаюсь в нее, у меня перехватывает дыхание.

Я обхватываю ее горло, и она вздыхает, будто ей становится легче от моего властного прикосновения.

– Тебе нравится, Ара? – Я полностью расстегиваю ремень, и она замирает. – Этот ремень оставит следы на твоей идеальной попке. А потом я обмотаю его вокруг твоей шеи, как ошейник. Поняла?

Она сглатывает, но ее влагалище сжимается вокруг моего члена.

– Ты собираешься меня задушить? – С вызовом спрашивает она. – Или у тебя такой фетиш?

Я одариваю ее демонической улыбкой.

– Хочешь стоп-слово, детка?

Ее брови приподнимаются в легком удивлении.

– Удивлена, что ты вообще спросил.

Я выхожу из нее, складывая ремень вдвое.

– У тебя осталось совсем немного времени его придумать, детка, прежде чем я отшлепаю твою задницу.

С абсолютной уверенностью она говорит:

– Твинки – мое стоп-слово.

Шлепок.

Ее глаза расширяются, и она вздрагивает от зуда на коже. Мой член дергается. Блядь. Все в ней создано специально для меня. Я тру покрасневшую кожу, и она шипит. Она не протестует, в ее взгляде – решимость. Нет. Она не позволит мне ее сломать.

Я поглаживаю ее по левой ягодице, предупреждая, что эта сторона будет следующей. Она сглатывает, и я снова шлепаю ремнем по ее заднице. У нее вырывается крик, а на глаза наворачиваются слезы. Преодолевая волну ее болевого шока, я засовываю свой член в ее влагалище, наполняя ее каждым движением, и слышу приглушенный стон.

Боль и наслаждение.

Неопределенность.

Осознание того, что ей это нравится. Моя девочка.

Я обматываю ремень вокруг ее шеи и придерживаю его одной рукой. Удивительно, но, как и было сказано, ее руки остаются на раковине, пока я продолжаю трахать ее сзади. Моя девочка.

Ее лицо начинает краснеть, но я стараюсь дать ей достаточно воздуха, чтобы она оставалась в сознании. Ее глаза не отрываются от моих, пока я наблюдаю за ней, и моя идеальная гадюка испытывает меня на прочность с каждым толчком.

Она чертовски мокрая. Ее сиськи подпрыгивают, когда я вгоняю в нее свой член. Затем ее глаза медленно закрываются с выражением чистого экстаза. Я крепче сжимаю ее бедра и ускоряю темп. Я хочу, чтобы ее киска высушила меня до последней капли.

– Черт, Лука, – еле выдыхает она. – Черт, я сейчас… Я близка…

Я шлепаю ее по заднице с такой силой, что она вздрагивает и кричит. Я безжалостно врезаюсь в нее, одновременно взрываясь. Я отдаю ей все до капли, пока она содрогается подо мной, затем поддерживаю ее за бедра, когда ее тело начинает обмякать. Она, наконец, позволяет себе расслабиться, погружаясь в экстаз, когда я ослабляю ремень на ее шее.

Все еще находясь внутри нее, я притягиваю ее ближе, чтобы она оперлась спиной на мою грудь. Держу ее за шею, разворачивая лицом ко мне, и ловлю каждый ее затрудненный, жадный вдох.

Ее язык скользит по моим губам, обжигая, пока она не расслабляется, удовлетворенная и ленивая.

Когда я отпускаю ее и смотрю в зеркало, то понимаю, что ее волосы по-прежнему идеально собраны в высокий хвост, ни волосинки не выбилось. И мне снова хочется разрушить ее аккуратный внешний вид. Я вдвое шире в плечах и почти на две головы выше. Она просто не отступит. Мне придется ломать ее снова и снова, чтобы окончательно усмирить.

Я целую ее в подбородок и выхожу из нее.

– Я же говорил: ты моя, и только я могу тебя разрушить.

Она пытается отстраниться, но я преграждаю ей путь.

– Собираешься снова сбежать, милая?

Она потрясенно смотрит на меня.

– Разве ты не получил все, что хотел?

– Пока что. Сегодня ночью ты вернешься ко мне домой.

Она усмехается, протискиваясь мимо меня, чтобы забрать свое платье, и на этот раз я позволяю ей.

– Ни за что. Шлюхи не ходят в гости с ночевкой.

– Тогда сегодня ночью ты будешь моей пленницей.

Она бросает на меня убийственный взгляд, надевая свое красное кожаное платье и застегивая его спереди. Будь я проклят, если позволю какому-нибудь другому мужчине смотреть на нее сегодня вечером. Особенно когда она уже полна моей спермы.

– Ты получил, что хотел, так что теперь можешь уходить, – говорит она, скрещивая руки на груди.

– Моя сперма стекает по твоим ногам. Ты поедешь ко мне, – говорю я без намека на снисхождение.

Она издает безумный смешок.

– Откуда мне знать, что ты не собираешься меня убить?

– Если бы я хотел тебя убить, не думаешь, что я бы сделал это в тот момент, когда ремень был обмотан вокруг твоей шеи? С другой стороны, похоже, тебе понравилось?

Ее щеки мгновенно заливаются краской.

– Большинство людей, которые боятся за свою жизнь, как правило, пытаются сбежать. Ты сама во всем виновата, Ара. Тебе следовало уехать из города в тот момент, когда ты перешла мне дорогу.

Она вызывающе хмурит брови и надувает губы.

– Я тебя не боюсь.

– А следовало бы, – говорю я, подходя к двери и открывая ее. Лоренцо стоит на страже снаружи. Из клуба доносится музыка. Я снимаю пиджак и бросаю его ей. Она ловит его с растерянным видом. – Чтобы прикрыть следы на шее.

Она испуганно оглядывается в зеркало. Синяков не будет так быстро. В отличие от ее ягодиц.

– И если не пойдешь по-хорошему, я закину тебя на плечо и унесу сам.

– Ты не посмеешь! – Огрызается она в ответ, неохотно натягивая мою куртку и подтягивая ее к шее. Я бросаю на нее многозначительный взгляд.

– Уж к этому моменту ты должна была понять, что я всегда сдерживаю обещания, милая.